Жанр: Любовные романы
Заложники удачи
...я — гарантия того, что ваши деньги будут всегда защищены.
— Что?
— Защищены. У вас всегда будет отчет о строительной работе.
Темные глаза Морони заблестели, выражая что-то среднее между презрением и
удивлением.
— Послушайте, я получил от жизни один урок. Если я доверяю человеку, я
имею с ним дело. Если нет, то нет. Хороший урок, не так ли?
— Хороший, — с энтузиазмом согласился Тодд.
— Вы серьезный человек, мистер Тодд. Друг Лео Синклера. Человек чести,
не так ли? Если мы заключаем сделку, то это значит, что мы друзья, не так
ли? Значит, я надеюсь, что вы меня не подведете. — Он уставился на
Тодда немигающим взглядом. — Если я беру отчет о строительной работе,
то разве это похоже на то, что я доверяю вам? Это оскорбление, а не доверие.
Вы хотите, чтобы я вас оскорблял?
У Тодда даже перехватило дыхание. Возможно ли было, чтобы этот человек давал
взаймы такие деньги — и безо всякой гарантии?
— Человек берет деньги в долг, — продолжал Морони, воздев
руки. — Что же он, после этого должен позволять одолжившему спать с его
женой? Разве это правильно?
Не зная, что ответить, Тодд пожал плечами.
Морони с отвращением поморщился.
— Это неправильно. Это оскорбление. Зачем мне все эти бумаги? Если
строитель хорошо делает свою работу, вы ему платите. Если плохо, то нет. Все
очень просто, не так ли?
Не смея отвечать, Тодд кивнул, недоумевая, к чему клонит Морони. Во рту у
него пересохло. Морони постучал бумагами по столу.
— Мне свойственно помогать людям. Мы заключаем сделку, которая нам
обоим понятна. Я прочитал все ваши бумаги. Вам нужны шесть миллионов в этом
году и столько же в следующем. В фунтах стерлингов. Так?
— Да, в общей сложности.
Морони постучал пальцем в грудь Тодда.
— Мы заключаем сделку как друзья. Не так ли? Вы и я. Я одалживаю вам
деньги. Еду в Париж и встречаюсь с Лапьером. Все улаживаю. Шесть миллионов
сейчас. Через год еще шесть миллионов. Правильно? Двенадцать миллионов
фунтов стерлингов. Через два года, считая от сегодняшнего момента, вы
возвращаете мне шесть миллионов. Через три года от сегодняшнего момента —
остальное. — Морони улыбнулся, — Видите? Все просто. Ничего
сложного.
Сердце Тодда отчаянно забилось. Он был воодушевлен. Он представил себе, как
отреагирует Хэнк. Хэнк будет просто счастлив. Они смогут подписать контракт
со строителями, работа начнется, проект перестанет быть мечтой. Чувство
восторга переполняло Тодда, и он с трудом сдерживал свои эмоции. Внутри у
него все ликовало. Все оказалось так просто! То, что он сказал тогда Лео,
оказалось правдой:
Иногда ты знаешь кого-то, но не знаешь, на что он
способен
. Голова у него гудела, как заведенные часы. Сроки выплаты были
более жесткими, чем хотелось бы, но приемлемыми благодаря контракту с
Сантурз
.
На лице Морони отразилось злорадное удовлетворение.
— Значит, сделку можно считать совершенной?
Тодд усмехнулся и подал ему руку.
— Вы об этом не пожалеете, мистер Морони. Морони и не собирался ни о
чем жалеть.
— А платить вы будете двадцать процентов, — сказал он.
Улыбка сошла с лица Тодда.
Двадцать?
Он ожидал двенадцать, может быть,
даже четырнадцать или пятнадцать, но двадцать! Он покачал головой.
— Это... пожалуй, многовато. Рыночные расценки гораздо меньше...
— Ну и идите на рынок. Идите ко всем этим людям, которые готовы
переспать с вашей женой. Что они для вас могут сделать? У вас нет никакого
рынка. — Морони уставился на этого наглого англичанина, посмевшего ему
возражать.
Посмотрев в темные глаза Морони, Тодд понял, что воля его непререкаема.
— Здесь условия ставлю я, — свирепо произнес Морони. — Не
нравятся — до свидания. — Он сделал долгую паузу. Затем мышцы его лица
немного расслабились. — То, что вы хотите заключить наиболее выгодную
сделку, можно только приветствовать. Но запомните, мой друг, вы получите мои
деньги прямо сейчас. Пусть они работают для вас. Делайте с ними что хотите.
Это ваш бизнес. Я в него не вмешиваюсь.
Тодд кивнул. Он понимал правоту сказанного. Это позволит ему вкладывать
деньги до тех пор, пока не начнутся поэтапные выплаты строителям. Он сможет
получать прибыль от тех денег, которые он удержит. Это облегчит выплату
двадцати процентов...
— И проценты вы будете платить каждые полгода, — произнес Морони.
Тодд снова пришел в смятение.
— Но у нас же не будет никакой прибыли, пока мы не откроем
Палому
Бланку
.
Морони с утомленным видом откинулся на сиденье и закрыл глаза, как бы желая
остаться наедине с собой.
Боясь прервать его, Тодд неуверенно произнес:
— Я говорил мсье Лапьеру, что проценты могут нарастать, пока мы не
получим деньги от
Сантурз
. Тогда мы начнем выплачивать капитал плюс
проценты.
Морони нахмурился и долго молчал. Наконец он открыл глаза.
— Это невозможно, — произнес он, пожав плечами. — Я-то думал,
что вы разумный человек, друг мой. — Его упрекающий взгляд дал Тодду
понять, что он совершил ошибку.
— Не хотелось бы быть неразумным, — попытался протестовать Тодд.
— Мне нужно что-то кушать. Мне нужно платить по счетам. У этих
людей, — Морони указал на людей, окружавших машину, — есть жены,
дети... — Он покачал головой, чтобы подчеркнуть свои последние
слова. — Нет, это невозможно, — произнес он твердым
голосом. — Проценты должны выплачиваться каждые полгода, и точка.
У Тодда упало сердце. Когда уже почти все уладилось! Он подумал о том,
сможет ли он платить проценты с помощью автомобильного бизнеса. Это была
единственная возможность. Это было бы тяжело, но возможно. Если, например,
он повысит цены на пятнадцать или двадцать процентов. Поморщившись от
нерешительности, он сказал:
— Мне надо подумать.
В глазах Морони не было удивления. Он с видимым безразличием рассматривал
Тодда, как будто четыре миллиона восемьсот тысяч, которые он получит, если
Тодд согласится, не имели никакого значения. В глубине души он не
сомневался, что Тодд согласится.
Тодд чувствовал себя неловко под напряженным взглядом Морони. Как бы
извиняясь, он сказал:
— Платить проценты каждые полгода будет сложно. Может быть, я
посовещаюсь с моим бухгалтером? Может быть... может быть, я свяжусь с вами
завтра?
Морони покачал головой.
— Это невозможно. Завтра я уезжаю. На шесть недель.
— Шесть недель!
Морони воздел руки ладонями кверху.
— Вы друг Лео Синклера, — произнес он обиженным тоном человека,
пытавшегося быть логичным. — Вы сказали, что это срочно. Поэтому я
сразу с вами встречаюсь. А сейчас вдруг оказывается, что не так уж и
срочно. — Он пожал плечами. — Вы хотели заключить сделку. Мне
пришлось сказать Лапьеру, чтобы он приготовил деньги к завтрашнему числу. И
вдруг вы хотите ждать шесть недель!
— Нет, я хотел сказать... — испуганно перебил его Тодд. О том,
чтобы ждать шесть недель, не могло быть и речи. — Я хотел
сказать... — Он тяжело вздохнул. До него наконец дошел смысл слов
Морони. — Вы хотите сказать, что завтра я уже смогу все уладить? Морони
пожал плечами.
— Поезжайте в Париж, встретьтесь с Лапьером. Разумеется, вы можете все
уладить. Но проценты выплачивайте вовремя. День в день. Понятно? Каждые
полгода. Это важно. Если не заплатите... — Он провел пальцем по
горлу. — Понятно? Сделка совершена.
— Как превышение кредита, — кивнул Тодд. — Вся сумма будет
выплачена по первому требованию.
Морони с минуту разглядывал его.
— Да, по первому требованию, — настойчиво сказал он. Его лицо
осветилось улыбкой. — Без проблем, не так ли? Вы честный человек, друг
Лео Синклера. Вы меня не подведете. Поезжайте в Париж и... — Он
остановился, как бы пораженный неожиданной мыслью, пришедший ему в голову.
— Еще одно условие. Ваше здоровье важно для меня, не так ли? Что-нибудь
случится с вами и... — Он надул щеки. — Я потеряю свои деньги.
Поэтому приготовьте страховку. Хорошо? Без проблем. С вами что-нибудь
случается — я получаю страховку. — Он широко улыбнулся. — Этого
мне хватит, чтобы послать цветы на ваши похороны.
От Катрины он это скрыл. Она знала, что он ездил в Рим, потому что он купил
ей духи в магазине, не подлежащем таможенной пошлине, так же, как неделю
назад он купил ей подарок в аэропорту
Шарль де Голль
, но о Морони он ей
ничего не сказал. Зачем? Она была бы недовольна, что он отрывает время от
своего дела. К тому же, если бы он рассказал ей о Морони, ему бы пришлось
рассказывать и о Лео, а это бы только привело к очередной ссоре.
К тому же описание Морони испугало бы ее до смерти, поэтому он не сказал ни
слова. Даже разговаривая с Хэнком по телефону, он всего лишь сказал ему, что
может занять деньги у
небольшой компании в Париже
, но все же некоторые
детали он был вынужден сообщить Мэнни. Мэнни был его бухгалтером с самого
начала. Ему нравился Мэнни, он ему доверял, советы Мэнни часто оказывались
полезными. Ему пришлось многое объяснить Мэнни, включая и то, что ему срочно
необходимо застраховать свою жизнь на двенадцать миллионов фунтов.
Они спорили несколько часов. Все утро.
— Зачем тебе это? — кричал на него Мэнни. — У тебя здесь
хороший бизнес, зачем рисковать!
— Я еще не расстался с мечтой стать человеком, я должен сам себе
доказать...
Мэнни воздел руки.
— Мечтатель! Ты бы хоть газеты почитал! Сколько таких мечтателей ломают
себе шеи. Я уже давно у тебя бухгалтером, и за все это время я тебе когда-
нибудь давал плохой совет? Я когда-нибудь тебе советовал прыгать с утеса или
сунуть голову в горящую печь? И сейчас я тебе говорю то же самое: не делай
этого, Тодди, не делай этого!
— Но если мы потуже затянем ремни...
— Нам придется затянуть не ремни, а петлю на шее! — закричал на
него Мэнни. — Ты с ума сошел!
Мэнни вскочил и нервно забегал по комнате. Он был так же, как Тодд,
коротышка, на дюйм или два выше, на десять лет старше, его круглое лицо было
более красным, но у него было такое же брюшко, придававшее ему уютный и
добродушный вид. Но в этот момент ему было явно неуютно.
— Двадцать процентов! — закричал он. Лицо его покрылось
пятнами. — Ты собираешься делать деньги таким образом? Я подскажу тебе,
как разбогатеть! Найди какого-нибудь пройдоху и одолжи ему двенадцать
миллионов под двадцать процентов.
— Но дело не в двадцати процентах. Я говорю тебе: я все рассчитал. Я
получаю стабильные двенадцать процентов на денежном рынке в одну ночь.
— Извини, — перебил его Мэнни, помахав пальцем в воздухе и
вернувшись в свое кресло. — Это я получаю двенадцать процентов.
— Хорошо, благодаря тебе, я получаю двенадцать процентов. Итак, мы
кладем эти шесть миллионов в банк и выплачиваем строителям по каплям.
Поэтапная оплата, как ты помнишь. Мы заработаем достаточно, чтобы снизить
стоимость примерно до четырнадцати процентов.
Мэнни похлопал ладонью по лбу.
— Только в первый год. Но как бы там ни было, как ты собираешься
выплачивать? У тебя абсолютно не будет никаких денег, пока ты не откроешь
Палому Бланку
.
— Я тебе уже говорил, мы добудем деньги из нашего дела!
Мэнни усмехнулся. Лицо его исказила гримаса, глаза округлились.
— Ты знаешь, сколько это составит? — сердито спросил он. — В
первый год? Даже после того, как ты рассчитаешься с денежным рынком?
Восемьсот сорок тысяч...
— Мы с этим справимся.
— Неужели? — Мэнни откинулся в кресле. Голос его стал
хриплым. — Ты что, считаешь как-нибудь по-особенному? У тебя есть какая-
нибудь система, о которой я не знаю. В прошлом году ты получил прибыль
семьсот тысяч. От обеих твоих компаний. Ну и как же ты заплатишь восемьсот
сорок тысяч? Ты уже использовал все свои резервы, чтобы купить земельный
участок.
— В прошлом году доходы выросли на пятнадцать процентов. Если в этом
году они вырастут еще на столько же...
—
Если
...
— Но это возможно!
— Переплыть через Ла-Манш тоже возможно. Но большинство, как правило,
тонет. А подумай о втором годе! Знаешь, сколько тебе понадобится? Около двух
миллионов...
— Двумя взносами, — перебил его Тодд. — К тому времени, как
настанет пора платить второй взнос, подойдут деньги от
Сантурз
. Семь с
половиной миллионов, не забыл? Я понимаю, что платить многовато, но...
— Ты с этим не справишься. Хорошо, в первый год еще возможно. А после
того, как ты получишь деньги от
Сантурз
, ты сможешь заплатить последний
раз. Дальше ты не потянешь. Разве ты не понимаешь? Третья выплата через
полтора года от нынешнего момента тебя доконает.
— Ты не прав, — оборвал его Тодд. Лицо его побелело. Он был
непреклонен. — Как бы там ни было, я собираюсь рискнуть!
— Да? Нет, ты явно сошел с ума! А насчет этой страховки, о которой ты
меня спрашивал, я говорил с моим клиентом, брокером Абе Кацманом. Ты его
видел, помнишь, тогда на скачках?
— И что, он все уладит?
— Речь идет о больших деньгах, понимаешь? Ты что, думаешь, что это какие-
нибудь гроши?
— Так сколько?
— Прежде всего, медицинская страховка. — Слава Богу, речь идет
только о психическом здоровье! — Мэнни покачал головой. — Любой бы
сказал, что ты сошел с ума!
— Хорошо, медицинская страховка, так медицинская страховка. Здоровье у
меня превосходное!
— У тебя излишний вес. За это они потребуют дополнительно...
— Я сяду на диету.
— К тому же ты куришь. За это они еще потребуют.
— Я курю сигары. А они обычно беспокоятся насчет сигарет.
— За двенадцать миллионов! — Мэнни закатил глаза, как бы моля
Бога, чтобы тот дал ему терпение. — Поверь мне, за двенадцать миллионов
они будут беспокоиться обо всем, о чем можно...
— Что же все-таки сказал Абе? Сколько это будет стоить?
— Ты не поверишь, — фыркнул Мэнни и сделал паузу. — Я скажу
тебе, сколько стоит все это безумие. Около пятидесяти тысяч. Ну как?
— Твои накладные расходы уже повысились. — Тодд
присвистнул. — И мое кровяное давление тоже!
— Во всяком случае не говори об этом Абе, иначе плата повысится. —
Мэнни снова фыркнул и начал убирать свои бумаги в дипломат. — Да,
кстати, насчет медицинской страховки, я тебе говорил, они сейчас проверяют
на H1. Ты сейчас ведешь активную половую жизнь?
От удивления у Тодда вытянулось лицо.
— Да, конечно, — ответил саркастически Тодд. — Я так же
активен, как Эррол Флинн!
— Кинозвезда? Черт возьми, вот кто был активен!
— Во всяком случае, не последние двадцать лет, — мрачно сказал
Тодд. — Я думаю, что я остановился тогда же, когда и он.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Тодд беспокойно ворочался в постели. Одеяло сбилось ему на лицо, отчего он
задыхался и хрипел. Он вцепился двумя руками в простыню, которая намоталась
ему вокруг шеи.
Кашляя и задыхаясь, он чувствовал себя так, как будто его голова была
отделена от туловища. На подушке была кровь. Он вскрикнул и сел на постели.
Вглядываясь в серый свет раннего утра, он схватился за горло, прежде чем
потрогать подушку. Он искал кровь, но обнаружил только влажное пятно пота.
Морони! Ему приснился Альдо Морони. Он откинулся на подушку, дыхание его
восстанавливалось по мере того, как проходил страх. Сон был таким ясным,
таким реальным! Он повернулся на бок, ища успокаивающего тела Катрины, но
обнаружил, что постель рядом с ним была пуста. Он был удивлен и с минуту не
мог ничего сообразить. Затем он вспомнил, мало-помалу восстанавливая события
вчерашнего вечера. Он вспомнил, как они поссорились и как Катрина убежала к
Миддлтонам. Он вспомнил, что он пил всю ночь, поздно лег спать и был
разбужен шумом, когда она пришла и быстро направилась в комнату для гостей.
— Господи! — простонал он в подушку. — Почему мы все время
ссоримся?
Прошлым вечером вместо ужина он съел сыру и фасоли и выпил много виски.
Сейчас во рту у него стоял вкус желчи. Он пожалел, что не поужинал по-
настоящему.
Душ помог ему, но лишь слегка. Голова все еще болела и кружилась, когда он
надевал туфли. Внизу, одевшись, чтобы идти на работу, он открыл дверь кухни
и полной грудью жадно вдыхал воздух. Он приготовил себе чашку кофе и прошел
с нею к открытой двери. На лужайке лежал Мак и лаем пугал скворцов. Шум
улицы отдавался в голове Тодда, как будто голову пилили пилой.
Чтобы избежать шума, он вернулся обратно в кухню, сел на табуретку, ругаясь
про себя, щипля себя за нос и моргая глазами, как бы желая проверить,
открываются ли у него веки.
Тодд с трудом восстанавливал в памяти события вчерашнего вечера. Он
прислушался, желая услышать Катрину. Допив кофе, он прошел в гостиную. У
подножия лестницы Тодд поглядел вверх, надеясь увидеть, как Катрина
спускается, но лестница была пуста. Он вытянул шею и посмотрел на дверь
комнаты для гостей, надеясь, что она отворится, но дверь не отворялась, и он
вернулся на кухню, чтобы обдумать их ссору.
Он был виноват — он был сейчас достаточно трезв, чтобы признать это, —
но лишь наполовину: Катрина вела себя вызывающе, когда услышала о Лео. Налив
себе еще кофе, он вспомнил, как они поспорили из-за Миддлтонов.
— Ты лучше не ходи! — кричала она ему. — Я не хочу, чтобы ты
шел со мной!
— Как хочешь! — проворчал он. — Я уже почти собрался.
Тодд снова прислушался, но единственным звуком, который доносился до него,
был лай Мака.
Если она сейчас выйдет, — подумал он, — то мы положим конец всему
этому
. Он представил себе, как Катрина будет умолять его быть
снисходительным и забыть...
Черта с два
, — подумал он. Катрина никогда ни о чем его не умоляла,
тем более о прощении. Она никогда не меняла своих решений. Доказательством
этому служило решение о
Паломе Бланке
. Она даже ни разу не ездила туда,
она каждый раз отказывалась. Даже сейчас, когда
Палома Бланка
была
закончена почти наполовину, когда строители работали строго по расписанию и
гостиница с каждым месяцем становилась все грандиознее. Каждый раз, когда он
бывал в
Паломе Бланке
, его поражало великолепие местности, а приезжал он
туда всякий раз, когда бывал на Майорке. Ездил туда он, а не Катрина. Она
каждый раз отказывалась.
— Мы будем только спорить, — говорила она, качая головой. —
Лучше поезжай один.
Поэтому она оставалась на вилле или ехала в Санта-Понзу, чтобы навестить
Сэма и Памелу, а он ехал с Хэнком в
Палому Бланку
, чтобы проверить, как
идут дела. Всякий раз при виде этой экзотической местности они приходили в
восторг, словно дети.
Мысль о том, что они стали владельцами подобной роскоши, приятно щекотала их
самолюбие.
— Неплохо, старина, — говорил обычно Хэнк, похлопав его по
плечу. — Такой старый морской волк, как я, и такой маленький толстячок,
как ты, — и владеем одной из лучших гостиниц в мире! Осталось не так уж
и много, старина Тодди, не так уж и много!
Осталось действительно не так уж и много, до завершения всего восемь
месяцев. Бюджет был жестким, и работы шли по расписанию. А Катрина так ни
разу и не приехала туда.
Ее отношение портило ему настроение. Он жил этой гостиницей. Она была
единственным островом надежды в том море нищеты, которое политиканы называли
временным снижением темпов. Снижение! На самом деле наступил настоящий
кризис. Люди перестали покупать машины. Клиенты откладывали свое решение,
ссылаясь на то, что старая машина еще послужит, торговались из-за каждой
мелочи и вообще причиняли много хлопот. Все его планы разлетелись в клочья,
доходы сильно снизились, капиталооборот был невысоким, банкиры вели себя,
как напуганные старухи. Между тем, нужно было чем-то расплачиваться с Альдо
Морони. Он был вынужден все время думать о деньгах.
Его мрачные размышления прервал звонок в дверь. Это означало, что приехал
Герберт. Допив кофе, он накинул пиджак и прошел в прихожую. У подножия
лестницы он остановился.
Последний шанс, — подумал он, с надеждой поглядев наверх. —
Катрина, сойди вниз. Герберт может подождать, пока мы выпьем по чашечке
кофе!
Но Катрина не подавала никаких звуков, и он прошел к машине, громко
захлопнув за собой переднюю дверь.
— Доброе утро, босс!
— Привет, Герберт!
Когда они проезжали дом Миддлтонов, он поморщился.
— Чертовы идиоты, — проворчал он. — Ослы!
Он недовольно глядел на знакомые улицы, в то время как они поворачивали на
шоссе.
Небо, серое, как шифер, усугубляло его мрачное настроение.
— Прогноз обещает прояснение, — произнес Герберт, чувствуя себя
неуютно в воцарившейся тишине.
— Давно пора, — проворчал Тодд, мрачно уставившись на мокрые от
дождя улицы.
Герберт заметил нездоровую бледность Тодда.
— Ты плохо провел вечер?
Он мог бы прекрасно провести этот вечер. Они бы могли присоединиться к
компании Лео в
Айви
. С этой Шарли. Они могли бы и повеселиться для
разнообразия. Ругаясь про себя, он взял газету, которую Герберт всегда
привозил с собой. Он уставился в заголовки невидящим взглядом. Он думал о
другом. Он пытался вспомнить, когда он в последний раз веселился. Последние
восемнадцать месяцев были перенасыщенны напряжением. Он понизил расходы на
автомобильный бизнес, опустошил все резервы, считал копейки. Каждый день был
сражением. День за днем...
Все двенадцать миллионов Морони были уже израсходованы! Все! Общая стоимость
к тому времени, как
Палома Бланка
будет закончена, составит около
четырнадцати миллионов. Но Хэнка он не винил. Хэнк все делал отлично. Работы
шли строго по плану. А когда
дополнительные расходы
Дона Антонио
значительно превысили бюджет, Хэнк пошел на огромную жертву. Постоянные
посетители
Вороньего гнезда
были удивлены. Жизнь Хэнка была нескончаемой
чередой женщин, сегодня одна, завтра — другая, и расставался он с ними без
особой сердечной боли... но расстаться со своей яхтой! Продажа его
океанического пилота
Американская мечта
была сенсацией для всех Балеарских
островов. Покупатели приехали из Барселоны, Ниццы, Саусхемптона, с
Адриатики, даже из Сиднея. Хэнк пришел на аукцион мрачный, разбитый, но он
пошел на это ради
Паломы Бланки
.
Яхта Тодда по сравнению с ней стоила жалкие гроши, но он все равно продал
ее.
Все равно нет времени кататься на ней, — сказал он Катрине. — Я
даже не буду по ней скучать
.
Он лгал, он скучал по ней, но больше всего его огорчало то, что с одной
катастрофой они, может быть, и справились бы, но перед ними было сразу две
катастрофы. Первая — это то, что
Палома Бланка
потребовала расходов
больше, чем они ожидали, а вторая — это спад промышленности. Он часто
вспоминал слова Мэнни:
Это тебя доконает
. Это действительно его убивало.
Первые две выплаты Морони уже выжали из него все соки, и сейчас была не за
горами третья выплата. Через два месяца эта выплата его разорит, если только
не произойдет чудо.
Он знал все цифры наизусть. Следующая выплата процентов составляла один
миллион двести тысяч. Он возлагал надежды на то, что автомобильный бизнес
принесет ему по крайней мере шестьсот тысяч, а оказалось, что самое большее,
на что он может рассчитывать, — это четыреста тысяч. Хэнк отдаст весь
доход от
Вороньего гнезда
. Это составит еще двести тысяч. Он заложил свой
дом еще за двести тысяч. Если бы Катрина узнала, она бы сошла с ума.
Пусть живет в неведении
, — мрачно говорил он себе, подсчитывая, что
ему все равно не хватает трехсот тысяч.
Чертов спад, р
...Закладка в соц.сетях
