Жанр: Любовные романы
Заложники удачи
...с
есть шанс превратить
Палому Бланку
в гостиницу для избранных из
избранных! — Он посмотрел на море.
— Знаешь что? — произнес он. — Мне надоел мой ресторан. А это
то, чего я всю жизнь ждал. Скажу тебе, Тодди, это то, что надо: самая
подходящая идея, самое подходящее место и самое подходящее время!
Эти слова напомнили Тодду те дни, когда он сам только начинал.
Самая
подходящая идея, самое подходящее время, самое подходящее место
, —
именно это он сам и сказал тогда Ларкинсу, слово в слово! А сейчас Хэнк
говорит ему то же самое.
Чувство восторга переполняло Тодда. Он повернулся к Хэнку и не увидел на его
лице знакомой улыбки. Он никогда не мог представить себе Хэнка без этой
очаровательной улыбки. Но сейчас широкий рот Хэнка вытянуло в прямую линию и
над верхней губой выступили капельки пота.
— Я не хотел бы от всего этого отказываться, — произнес Хэнк тихим
голосом. — Я не давлю на тебя, но я не хотел бы долго пребывать в
неизвестности. Мне дали срок в шестьдесят дней. Половину денег сразу,
половину через шестьдесят дней. Половину я уже отдал, теперь у меня осталось
двадцать два дня, чтобы найти партнера.
— Двадцать два дня? — удивился Тодд.
— Три недели и один день. Хэнк кивнул.
— Первый шанс я хотел предложить тебе. Если ты откажешься — ничего
страшного. У меня еще есть время кого-нибудь подыскать. Но пойми, я не смогу
долго пребывать в неизвестности.
— А если ты никого не найдешь?
— Тогда сделка прогорит, и я потеряю сто миллионов песет.
Тодд нахмурился, пытаясь перевести сто миллионов песет в фунты.
— Это больше четверти миллиона фунтов. Правильно?
Хэнк кивнул.
— Все, что я смог предоставить. Я поставил на карту
Воронье гнездо
.
— Ты потеряешь
Воронье гнездо
? Да ты авантюрист!
— Это не авантюра. Я найду деньги.
Тодд закусил губу, подсчитывая свою наличность. Четверть миллиона и он мог
бы дать. Но не больше. Первые два месяца после этого пришлось бы трудновато,
но в конце концов, бизнес процветал. Он все еще был ошеломлен известием, что
Хэнк поставил на карту свой ресторан.
Воронье гнездо
было для Хэнка делом
всей его жизни. Всей жизни! Хэнк не рисковал бы так, если бы не был уверен
на сто процентов.
— Двенадцать миллионов фунтов! — Голос Катрины разносился по всей
вилле. — Ты собираешься занять двенадцать миллионов фунтов?
Тодд посмотрел на нее поверх стола, заваленного чертежами. Раскрасневшийся и
раздраженный, он ответил:
— Это самый крупный шанс в моей жизни!
— В твоей жизни! Обо мне ты не подумал. Как же, это само собой
разумеется! Ты даже не посоветовался со мной!
— Я, кажется, говорил тебе. Завтра я возьму тебя посмотреть.
— Я не пойду. Я не хочу впутываться в это дело. Тяжело вздохнув, он поднялся и подошел к бару.
— Будь разумной. Я всего лишь сказал Хэнку...
— Что ты заплатишь ему четверть миллиона к концу месяца.
— Я не говорил ничего определенного, — солгал он. — Я сказал
может быть
. Я хотел оттянуть время, обсудить это с тобой...
— Когда ты вернулся, ты говорил не это. Ты сказал, что все уже решено.
Ты ворвался возбужденный, потрясая этими чертежами... И вдруг ни с того ни с
сего оказывается, что ты замешан в гостиничном бизнесе! — Она перевела
дыхание. — Тодди, что с тобой? Зачем тебе это надо?
— Больше миллиона в год! — Такова прибыль. Каждый год! Для нас
обоих!
Он принес Катрине стакан и поставил на стол перед ней.
— Мы будем обеспечены по гроб жизни! Ты можешь это понять?
Он вернулся к бару за стаканом для себя.
Катрина испуганно наблюдала за ним. Ее трудное детство сделало из нее
расчетливого бухгалтера. В то время как ее подружки мечтали о дворцах, она
мечтала всего лишь о более или менее безбедном существовании. Самые ранние
ее воспоминания были связаны с судебными приставами. Десятки мужчин
приходили искать ее отца после того, как проваливалась какая-нибудь
очередная его афера. Мать Катрины спилась, не выдержав этого напряжения.
Любой стук в дверь приводил ее к очередному запою.
Катрина произнесла умоляющим голосом:
— Пусть Хэнк найдет себе кого-нибудь другого. Тебе это не нужно. Мы и
так прекрасно живем...
— А с миллионом фунтов в год мы будем жить хуже?
— Мы приезжаем сюда, чтобы отдохнуть. Я не хочу, чтобы ты сходил с
самолета и сразу принимался за работу.
— Да мне и не придется работать. Гостиницу построят за два года, а
дальше заправлять ею будет один Хэнк. — Он присел, широко
улыбаясь. — А я буду только загребать денежки.
— Значит, Хэнк будет делать всю работу, а доход пополам?
— Я оплачиваю строительство. На этом моя роль заканчивается.
— Двенадцать миллионов? Ну и где ты возьмешь двенадцать миллионов?
Его лицо приняло удивленное выражение.
— Банк же дал мне кредит, когда я покупал компанию Сэма? Безо всяких
возражений...
— Там было все же поменьше, чем двенадцать миллионов. К тому же дело
касалось опять-таки автомобильного бизнеса. Они дали тебе как представителю
Тодд Моторз
. Ты уже зарекомендовал себя...
— Значит, это все, на что я способен? Продавать машины? — Его лицо
покраснело от оскорбления. — Всю жизнь продавать эти чертовы машины?
Катрина машинально осушила свой стакан. Мысли ее были в смятении. Сначала ее
удивило восторженное настроение Тодда. Затем она не на шутку испугалась.
Мозг бухгалтера автоматически начал подсчитывать их долги. За виллу пока
была уплачена только половина, за яхту осталось заплатить еще пятьдесят
тысяч. Со всем этим можно было справиться, при условии что бизнес все так же
будет процветать. Но сейчас он собирался выложить всю их наличность и еще
занять миллионы...
— Да пойми же, — говорил он, — этот проект поднимет наш
авторитет.
— Тебя и так все уважают. Все, кто тебя знают...
— Не все. — Он покачал головой. — Не все здесь, в
Вороньем
гнезде
. Например, этот, как его, Ганс Гинзберг. Знаешь, сколько он заплатил
за яхту? Миллион семьсот.
— Ну и что? Он мафиози.
— Хорошо, а Датч Хэрри? Знаешь, сколько он заработал на ночных клубах?
Однажды он мне признался...
— И ты поверил!
— Ты думаешь, он лжет? Посмотри, какую жизнь они ведут! Хиксоны
прилетают на своем собственном самолете. Вилли Томпсон в прошлом году купил
целый табун беговых лошадей. Я читал в газете.
— А я-то думала, что мы приезжаем сюда отдыхать, — резко оборвала
его Катрина. Оказывается, я ошибалась. Оказывается, ты приезжаешь сюда,
чтобы считать чужие деньги.
— Мы общаемся с богатыми людьми. Они все помешаны на деньгах. И мне
надоело, что они смотрят на меня как на маленького толстенького продавца
машин из Лондона! Это утрет им нос. Они увидят, что я ничуть не хуже их.
Они посмотрели друг на друга, понимая, что между ними начинает расти
отчужденность. Он допил свой стакан одним глотком и пошел к бару за вторым.
Наливая виски, Тодд сказал:
— Это мой самый крупный шанс. Давно пора. Я выхожу на международную
арену, понимаешь?
На ее лице отразилась тревога.
— Ты всю жизнь работаешь, — испуганно пыталась протестовать
она. — Сколько я тебя помню. Как ты можешь так рисковать?
— В чем же здесь риск? Люди всегда будут приезжать на курорт. Сейчас
каждый устраивает себе отпуск по два или три раза в год.
— Чем же вдруг стал плох твой теперешний бизнес? Тодди, одумайся! Никто
тебя не заставляет вкладывать четверть миллиона в какие-то воздушные
замки...
— Ничего, справлюсь. Отложи выплату кое-кому, подсчитай оборот
капитала...
— А если настанет черная полоса и дела у тебя пойдут плохо?
— Если, если... — передразнил он ее. — Почему вдруг дела у
меня должны пойти плохо? В прошлом квартале были отличные показатели, в
позапрошлом...
— Ну мало ли что...
— В крайнем случае продадим эту виллу.
— Продадим виллу? — Она не поверила своим ушам. Она любила эту
виллу. От одной мысли о том, что можно ее потерять...
— Почему бы и нет? Она нам больше не понадобится. У нас будет
постоянный номер в
Па-ломе Бланке
.
— Но... — Она глубоко вздохнула. — Это уже, можно сказать,
наш дом. Мы привыкли к нему. Здесь все уже как бы родное. — Она
огляделась вокруг. — Эта мебель, посуда...
— Посуда? Тебе нужна посуда? У нас будет пять баров, три ресторана и
яхт-клуб. Так что уж посуды у тебя будет навалом!
— Гарри Ларкинс одолжил бы мне, — горько произнес он. — Что с
вами, ребята? Вы просто не умеете смотреть в будущее. Вот Гарри умел
смотреть в будущее.
— Это совсем другая ситуация, — спокойно объяснил Смитсон. Когда
мистер Ларкинс был менеджером и давал вам этот заем, он давал его под
ручательство Оуэна. У него была страховка имущества. К тому же у него были
счета Сэма Оуэна. Имея отчет о прошлых прибылях, он мог предвидеть, как вы
оплатите долг.
— Я оплатил его даже раньше, чем вы ожидали.
— Да, действительно, мистер Тодд, — улыбнулся Смитсон. —
Никто из нас не сомневается в том, что в автомобильном бизнесе вы можете
многого добиться. Вы им всю жизнь занимались. Вы в нем собаку съели. Но этот
проект с гостиницей... — Он ухмыльнулся, кивнув на планы, лежавшие у
него на столе. — Простите, но это все вилами на воде писано... Я думаю,
что вы с этим согласитесь.
— Нет, не соглашусь, — упрямо ответил Тодд. — В этом-то все и
дело.
Он находился в банке уже час, но дело не сдвигалось с мертвой точки.
Смитсон, как считал Тодд, был плохой заменой Ларкинсу. Старина Гарри одолжил
бы ему. Гарри доверял его чутью и сам был расчетлив. Он никогда рабски не
подчинялся директивам правления банка.
Я и не таких раскусывал, —
говорил обычно Ларкинс. — Я знаю своих клиентов лучше, чем эти надутые
индюки из правления банка. Если им что-нибудь не нравится из того, что я
делаю, они могут меня уволить. Но каждый раз им не за что меня увольнять, и
тогда они слезают с моей шеи!
Смитсон ни за что бы не посмел сказать такое правлению банка. Смитсон все
делал только по инструкции.
У него была отвратительная дикция и острый кадык, который резко вздымался
над его старомодным галстуком.
Тодд вздохнул, мысленно собрал все аргументы
за
, которые у него были, и
начал снова:
— Вы только что говорили о страховке. Нам не нужны сразу все деньги. Мы
будем платить строителям по мере того, как они будут строить. На каждой
стадии мы будем получать сметы расходов от архитектора, так что вы не будете
платить, пока определенная часть работы не закончена. Наш долг будет
нарастать постепенно в соответствии с заемом.
Он воздел руки и откинулся в кресле.
— Так что страховку вы будете иметь на каждой стадии работы.
Смитсон улыбнулся.
— Если бы все было так просто...
— Что же может случиться?
— В таких больших делах сложности появляются неожиданно. Особенно в
строительстве.
— У нас лучшие строители на Майорке.
Смитсон проигнорировал этот его ответ.
— И к концу второго года вы будете должны нам двенадцать миллионов с
гаком...
— Гарантированные под закладную.
— Да, но будет ли вновь построенное здание того стоить?
— Сметы архитектора покажут, во сколько обойдется строительство
гостиницы и то, какую прибыль она будет приносить.
— Доход от гостиницы и то, сможете ли вы выплатить долг, — разные
вещи!
Тодд бросил взгляд на Смитсона.
— Мне кажется, вы не понимаете, о чем идет речь, мистер Смитсон, —
сказал он резко. — Вы слишком низко оцениваете этот проект. Речь идет о
лучшем отеле на всем Средиземном море! Вы видели проекты...
— Да, но в том-то и дело, это всего лишь проекты. Это не отчет...
— Отчет у Хэнка.
Воронье гнездо
— лучший ресторан на всем острове...
— Это все-таки посерьезней, чем быть владельцем ресторана, —
отрезал Смитсон. — И вы будете в полной зависимости от его деловых
способностей. Вы с вашим полным отсутствием прошлого опыта не сможете внести
в это дело никакого вклада.
— Хэнк отлично справится.
— Если подобная гостиница, как вы говорите, приносит такой доход,
почему другие не спешат строить такие же?
— Мы строим в красивейшем месте, — объяснил Тодд с видом
триумфатора. — Все дело именно в нем. Это наша козырная карта. Можно
даже сказать, козырной туз. Да, новые гостиницы строятся. Но это всего лишь
гостиницы. Они похожи друг на друга, как две капли воды. А
Палома Бланка
будет особенной. Поэтому мы и привлекли Дона Антонио, который построит там
дворец. Мы оборудуем его антикварной мебелью. Поэтому мы и можем запросить
за это лишний доллар.
— Тогда другое дело. Если вы гарантируете, что вам будут так хорошо
платить...
— Я в этом абсолютно уверен.
Палома Бланка
будет гостиницей для
избранных из избранных.
— Но такие цены, — Смитсон нахмурился и посмотрел на проекты
Тодда. — Будут ли люди платить такие деньги?
— Послушайте, мистер Смитсон, — серьезно произнес Тодд, указывая
на него своим похожим на обрубок пальцем. — На Майорке каждый год
отдыхают миллионы людей. Миллионы! А у нас всего двести пятьдесят номеров.
Капля в море! Поэтому мы можем позволить себе иметь гостиницу высшего
класса.
— У тебя был плохой день? — спросила Катрина за ужином.
Он усмехнулся, потянувшись за солью.
— Да, вообще-то ничего хорошего.
Лучше было бы сказать, что плохой. Еще точнее — ужасный. Еще один банк ему
отказал. Уже седьмой за эти десять недель.
Она посмотрела, как он солит еду.
— Я все решила, пока готовила ужин: все это тебе не нужно! Иметь
слишком много денег — тоже ничего хорошего.
— Для меня ни в чем нет ничего хорошего, — проворчал он.
Она посмотрела на него с минуту и, стараясь не обращать внимания на его
плохое настроение, весело произнесла:
— Звонил Джимми Дэвис. Просил передать тебе, что
Холловей
подтвердили
свой заказ на еще две
XIS
. Хорошая новость, не так ли?
— Хорошая, — безразлично произнес он.
— Джимми был возбужден.
— Еще кто-нибудь звонил?
В глубине души он стыдился своего мрачного вида. Даже немного сожалел о
своем поведении. Однако во всем винил Катрину. По разумению Тодда, она вела
себя неправильно. Именно то, что сейчас больше всего его волновало, стало
запретной темой. Он ни на секунду не переставал думать о
Паломе Бланке
. А
Катрина не желала об этом слушать. Они говорили о других вещах. Вместо
диалога у них получались два ничем не связанных между собой монолога.
Он посмотрел на нее.
— Еще кто-нибудь звонил?
Она поколебалась с минуту, хотя знала, что все равно скажет ему.
— Звонил Хэнк, спрашивал, как у тебя идут дела.
— Что ты ему сказала?
— Я сказала, что ты, может быть, позвонишь ему после ужина.
— Понятно, — рассеянно пробормотал он и принялся за ужин. Ел он
молча, обдумывая сегодняшний вечер и прошедшие несколько недель. История с
Паломой Бланкой
утвердила его во мнении, что из всех людей банкиры были
самым большим дерьмом, и к тому же еще непроходимыми тупицами. Они не могли
понять всю выгоду самого выгодного предложения, даже если оно само шло им в
руки. Ни воображения, ни умения смотреть в будущее...
Катрина еще раз попыталась завязать разговор.
— Заходила Глория.
— Да? — произнес он с притворным интересом. — Как она?
— Вполне довольна. После развода дом остался за ней.
— Бедняга Питер.
— Сам виноват.
Тодд был другого мнения. Не то чтобы он не любил Глорию, но защищать ее он
бы не стал. Первое ее замужество продлилось два года, теперь еще один
развод.
— Похоже, она хорошо наживается на своих разводах, — сказал он,
прожевав. — И чем же она сейчас занимается? Ищет очередную жертву?
— Я думаю, она решила на время завязать с мужчинами.
— Да, а Папа Римский решил завязать с религией.
— Это несправедливо, — фыркнула Катрина. — Тебе же она всегда
нравилась.
— М-м-м, — пробормотал Тодд.
Глория его совершенно не интересовала. Он опять погрузился в свои мысли.
Хэнк придет в отчаяние, услышав эту новость, тем более что они с Доном
Антонио уже закончили переговоры со строителями. Обо всем уже договорились —
о цене, о сроке, об условиях взысканий, обо всем, — но только при
условии, если строители приступят сейчас же. Вся проблема была в том, что
дата начала работ не могла быть назначена, пока деньги не будут внесены. А с
этим пока было трудно.
— Ах, да, я совсем забыла, — сказала Катрина. — Звонила
Сэлли. Сказала, что фирма
Ягуар
недовольна, что ты снова отменил
заседание. Она сказала...
— Хорошо, утром я с ними поговорю.
— И она еще сказала, что Мэни Шайнер всю неделю пытается тебя найти.
Он молча переварил эту информацию, думая о том, как бы прервать связь между
Катриной и Сэлли. Это было чем-то вроде незаконного союза. Дружба,
установившаяся между ними за то время, пока они работали вместе, привела к
тому, что Катрина обо всем узнавала первой.
Катрина словно прочитала его мысли.
— Сэлли позвонила просто потому, что ты не вернулся днем в офис. Она
всего лишь передала то, что ее просили передать.
— Хорошо, — уязвленно произнес он. — Я свяжусь с ними.
Ему вдруг пришел на ум один почти забытый совет Сэма.
Бизнес — как грядка с
овощами. Ухаживай за ним каждый день — и будешь жить припеваючи
. Это
воспоминание заставило его нервно поежиться. Он действительно перестал
ухаживать
за своим бизнесом. Все его время и усилия уходили на поиски
денег для
Паломы Бланки
. А свой непосредственный бизнес он запустил. Тодд
понимал это, и Катрина, судя по ее плохо замаскированному недовольству, тоже
понимала. Он закончил ужин и отодвинул тарелку.
— Спасибо, все очень вкусно. Я лучше позвоню Хэнку, пока он не застрял
в своем ресторане.
— Хочешь кофе?
— Я выпью кофе в кабинете.
Тодд закурил сигару и сел за свой стол. Он помешкал с минуту перед тем, как
набрать номер, обдумывая, как бы лучше преподнести Хэнку плохие новости. Но
никакого другого варианта, кроме горькой правды, не существовало. Вздохнув,
он взял трубку и через минуту уже разговаривал с Хэнком.
Тодд продолжал разговаривать, когда вошла Катрина.
— Да, Хэнк, — говорил он. — Дело никак не сдвинется с мертвой
точки. Они никак не хотят поверить, что мы справимся с таким объемом работ.
К его удивлению, Катрина принесла целый кофейник. Обычно она разливала кофе
на кухне и приносила ему чашку в кабинет, а со своей чашкой шла в гостиную.
Он смотрел, как она ставит поднос на стол.
— ... я знаю, но мы не можем им это доказать, — говорил он.
— У нас же никогда не было гостиницы. Мы не можем представить им список
имен и сказать: вот люди, которые были здесь в этом году и непременно
приедут в следующем, вот столько-то они заплатили за номера, вот столько-то
потратили в баре...
Катрина подошла к буфету и налила себе бренди, а мужу виски.
— Держу пари! — говорил Тодд, наблюдая, как она ставила стакан на
его стол. — Да, Хэнк, я буду пытаться. Не волнуйся, еще не вечер.
Но когда он повесил трубку, то почувствовал себя совершенно разбитым. Он
старался говорить уверенным тоном, но его выдавало мрачное выражение лица.
Он чувствовал себя несчастным и подавленным.
Катрина налила кофе себе и Тодду и прошла со своей чашкой к креслу напротив
камина. Она поставила чашку на столик рядом со своим стаканом бренди и села,
глядя на мужа.
— Мы можем поговорить об этом? — произнесла она тихо.
Он удивленно поднял брови.
— Ты же сказала, что не хочешь ничего знать.
— Я действительно не хочу, но я не ожидала, что результатом явится долгое напряженное молчание.
Он недовольно посмотрел на нее.
— Чего же еще ожидать? Я проворачиваю самую большую сделку в своей
жизни, а ты ничего не хочешь об этом знать!
Она покраснела и пыталась скрыть это, глядя в стакан. Наконец она подняла
глаза, и их взгляды встретились.
— Прости, что я это сказала. Я была не права. Я просто думала...
надеялась... что это заставит тебя одуматься... ты поймешь, что у тебя и так
полно всего...
— Как видишь, не понял, — сказал он. На минуту воцарилась тишина.
Они смотрели друг на друга в ее глазах стояла боль, а в его — раздражение.
Наконец она тихо сказала:
— Хорошо, заключим что-то вроде перемирия. Это что-то на нас непохоже.
Мы всегда разговаривали друг с другом, с тех пор как познакомились...
— Я знаю, — перебил он ее.
Голос Тодда звучал уже мягче. То, что она сказала, было правдой. Иногда в
ресторане они замечали пары, явно женатые, которые за весь вечер умудрялись
не произнести ни слова, как будто они давно уже все, что могли, сказали друг
другу. В то время как Тодд и Катрина всегда разговаривали. Правда, как
правило, о бизнесе, но что из этого? Катрина одно время работала в его фирме
и все еще интересовалась его делами, все еще имела свою точку зрения. Если
не считать тех моментов, когда она просто была в плохом настроении, по-
настоящему ссорились они только из-за Лео. И так продолжалось до истории с
Паломой Бланкой
.
— Извини, — сказал он. Он перевел дыхание и попытался объяснить
ей. — Я знаю, что ты не можешь этого понять, но позволь мне это
сделать. Я не могу упускать такой шанс. Это самый большой шанс в моей жизни.
Если я упущу его, я буду жалеть об этом всю жизнь. Через десять или двадцать
лет я оглянусь и подумаю:
Черт возьми, ты должен был за это ухватиться. Ты
сам упустил свою удачу. Сейчас бы ты был на самой вершине. Ты был бы
человеком!
— Тебе все это не нужно.
Он сердито посмотрел на нее.
— Если я сейчас этого не сделаю, то мне уже никогда не удастся...
— Не сделаешь что? Еще денег?
— Дело не в деньгах. Я хочу самоутвердиться. Возьми, например, гонщика.
Он хочет доказать, что он лучший гонщик. Это определяется тем, насколько
быстро он может вести машину. А в бизнесе успех определяется количеством
денег.
Тодд сделал паузу, наблюдая за выражением ее лица. Он понял, что Катрина его
не слушает. Это обстоятельство так его охладило, что он не смог продолжать.
— Я думаю, что мы и так вполне счастливы.
— Мы счастливы. И будем счастливы. Клянусь тебе...
— Нет. В конце концов мы наделаем кучу долгов, будем
нервничать... — голос ее сорвался. — Тодди, все это воздушные
замки. Ни один банк тебе столько не одолжит. Это и так отнимает все твое
время. У тебя есть твой бизнес. Нам нужно оплатить счета! За виллу, за
яхту...
— Мы их оплачиваем. Можно подумать, что наши долги просрочены.
— Пока еще, слава Богу, нет. Но это зависит от состояния твоего
бизнеса. Бизнес сам о себе не позаботится, если ты о нем не позаботишься.
— Ради Бога, прекрати! Ты рассуждаешь как бухгалтер. — Он был
уязвлен и поэтому говорил с ней резче, чем ему самому бы хотелось. Он
потянулся за стаканом, отпил виски и закурил, пытаясь успокоиться.
— Послушай, — начал он, стараясь говорить как можно
убедительнее. — Хэнк мне сию минуту кое-что сказал. Если уж это не
доказывает нашу правоту, то я просто теряюсь в догадках, как на тебя
воздействовать? Ты готова слушать?
Она пожала плечами.
Не обращая внимания на ее реакцию, Тодд настойчиво продолжал:
— Он сказал, что прошлым вечером к нему в ресторан зашел парень,
который заправляет
...Закладка в соц.сетях
