Жанр: Любовные романы
Заложники удачи
... Сантурз
. Ты знаешь
Сантурз
?
Она кивнула.
— Турагентство.
— Да. Я хочу сказать,
Сантурз
очень большая компания. Самая большая в
Европе, как сказал Хэнк. Так вот, этот парень выпил пару рюмочек и, как ты
думаешь, что дальше? Он вдруг говорит Хэнку, что на Майорке нужна еще одна
гостиница-люкс. Он сам сказал Хэнку. Представляешь? Этому парню не хватает
номеров-люкс во время сезона пик! Черт побери! Если это не доказывает, что
мы на правильном пути, то я не знаю тогда, что. Все банкиры говорят мне, что
я не потяну
Палому Бланку
, а тут вдруг этот парень говорит Хэнку...
— С ума сойти, — подтвердила Катрина, покачав головой.
— Вот именно, это доказывает, что мы на правильном пути. Мне нужно
всего лишь бегать по банкам и подхлестывать банкиров. Хэнку нужно сидеть на
Майорке. В конце концов все уладится, поверь мне.
— Я надеюсь, — горячо проговорила она. — Честно, Тодди, я
действительно на это надеюсь.
Ему показалось, что Катрина подбадривает его.
— Вот видишь, — сказал он. — Теперь наша идея начала наконец
до тебя доходить. Видишь, как все получается? — Тодд затянулся
сигарой. — Сначала ты думаешь:
Черт возьми, планы грандиозные.
Получится ли? Что будет, если не получится?
И все такое. А затем все
обдумываешь и решаешь:
Черт возьми, так это же идея!
— Он рассмеялся,
ободренный явной поддержкой с ее стороны. — Конечно же, доказать это
банкирам не так просто. Чтобы убедить этих парней, нужно быть юристом.
— Или содержателем гостиницы.
— Или содержателем гостиницы, — кивнул он и вдруг посмотрел на
нее. — А почему ты так сказала?
— Я сказала это, так как услышала твой разговор с Хэнком. Ты говорил,
что, если бы ты содержал гостиницу, ты мог бы предоставить банкирам отчет в
том, сколько твои постояльцы заплатили за номера, сколько потратили в баре и
все такое. Поэтому я и подумала, почему бы не продать это место фирме,
занимающейся гостиничным бизнесом? Пусть они занимают деньги.
Он уставился на Катрину. В ее голосе звучала надежда. Она продолжала:
— Ты на этом много заработаешь, не так ли? Это лучшее место на всем
острове, ты провел всю подготовительную работу, у тебя чертежи
архитектора...
— А будет ли банк финансировать гостиницу? — спросил он. Сердце
его замирало от возбуждения.
— Но... — Она удивленно посмотрела на него. В голосе ее слышалось
недоумение. — Ты же сам сказал: отчеты, предварительные заказы. Не так
уж и много. — Она замолчала, сконфуженная тем, как он смотрел на
нее. — Мне кажется, надо составить графики предварительного
бронирования номеров, похожие на те, что я чертила в твоем офисе. —
Голос ее затих, и она покраснела. — По ним ты, пожалуй, сможешь даже
сказать, как пойдут у тебя дела летом, учитывая количество номеров,
забронированных в январе. Я понимаю, что недостаточно хорошо объясняю.
— Нет, нет, я понял. Черт возьми, вот то, что нам надо! Предварительное
бронирование номеров!
Он был сильно возбужден.
— Да, черт возьми! Черт возьми, я теперь знаю, где нам взять деньги!
Он потянулся за телефоном:
— Подожди, я скажу Хэнку. Я надеюсь, этот парень из
Сантурз
все еще
на Майорке?
Тодд ослабил галстук. Он был доволен собой, когда в первый раз сказал Лео об
Паломе Бланке
. Он был полон гордости. До этого Тодд чувствовал себя
провинциалом, слушая рассказы Лео о его сделках по всему миру. Теперь он сам
заключил такую сделку, что Лео и не снилась, сделку, которая сделает его еще
большим миллионером.
— Хорошо, — сказал он, успокоившись настолько, что смог затянуться
сигарой. — Вот такой расклад. Два дня мы провели с Томом Хастингсом,
это тот парень, что заправляет
Сантурз
. Мы показали ему местность, планы,
словом, все, что нужно. Ему понравилось. Единственная проблема возникла у
меня с Хэнком. Он был смертельно напуган, сказав что иметь дело с
Сантурз
— значит превратить
Палому Бланку
в дешевую гостиницу. Правда, Томми
настолько понравилась местность и проекты Дона Антонио, что он целиком на
моей стороне. Он обещал издать специальную брошюру, развернуть широкую
рекламную кампанию и вообще так все устроить, что Хэнк в конце концов
отбросил все сомнения. — Тодд усмехнулся. — Затем мы приступили к
переговорам и договорились, что мы вносим в
Сантурз
определенную плату за
Палому Бланку
на два года, а они в свою очередь гарантируют нам
заполняемость гостиницы на семьдесят процентов в течение девяти месяцев
каждый год. Кроме того... — Пауза придала значение его словам. — И
в этом вся суть: они будут нам платить вперед за каждый год! — Лео
присвистнул в знак одобрения. — Таким образом, денежки будут нам идти
постоянно!
Лео удивленно посмотрел на него и покачал головой.
— Не понимаю, старина. Они все еще на это не идут? Даже когда за дело
взялись в
Сантурз
? Чего же им еще надо?
На лице Тодда было написано отвращение. Он приехал в
Ритц
прямо со встречи
с банкирами. Вместо того, чтобы праздновать победу, он чувствовал поражение.
— Черт меня возьми, если я что-нибудь понимаю, — горько произнес
он. — Я-то думал, что контакт с
Сантурз
все уладил. Я был абсолютно
уверен!
Они встретились внизу в баре, но после одного взгляда на лицо Тодда Лео
потащил его через холл в лифт. Свирепо нахмурившись и сгибаясь под тяжестью
чемодана, Тодди выглядел так, как будто все несчастья мира сразу свалились
на его голову. В номере Лео он бросил чемодан на пол, швырнул пальто на стул
и уставился невидящим взглядом в окно на Грин Парк. Только осушив полстакана
виски, он перестал ругаться.
— Ничего не понимаю, — устало произнес он. — Мне самому все
ясно как день. Но как вбить этим придуркам в их тупые головы...
— Бывает, старина, — сочувственно произнес Лео. Тодд помолчал с
минуту, сердито обдумывая свою недавнюю встречу с банкирами.
— Чертовы идиоты, — пробормотал он, вынимая из внутреннего кармана
портсигар. — Послушай, старина, — начал Тодд. — Давай с тобой
все это обыграем. Представь себе, что ты банкир. Посмотрим, как ты будешь
вести себя.
— Это гарантирует, что денежки будут идти. В этом-то все и дело. Если
все эти банкиры морщили нос, когда я им говорил о предполагаемых размерах
нашего дела, то я решил, что они позеленеют от зависти, когда я швырну им на
стол эту гарантию.
— И что же, не позеленели?
— Вообще-то, поначалу да. У них округлились глаза, когда они видели
контракт с
Сантурз
. Первые десять минут они были целиком на моей стороне.
Я был уверен, что все уже решено. Затем они начинали снова просматривать
цифры.
Лицо Тодда снова омрачилось.
— Ты не поверишь.
Сантурз
платила бы нам по семь с половиной
миллионов в год. Правильно?
Лео кивнул.
— И потом они говорили:
Но, мистер Тодд, у вас не будет прибыли от
этой сделки в Сантурз
. Ваши накладные расходы в год доходят до семи с
половиной миллионов. Как же вы сможете вернуть нам деньги?
— Тодд откинулся
в кресле и уставился в потолок. — Я говорил:
Что значит, что у меня не
будет прибыли? Все расходы покрыты, значит, все остальное — прибыль! Все
доходы от баров, от ресторана, от яхт-клуба, от стоянок яхт... И
главное, — он поднял руку, — это то, что Сантурз
только
гарантирует семьдесят процентов за девять месяцев каждый год
. Томми
говорит, что это как минимум, а на самом деле мы получили бы от
Сантурз
гораздо больше. Если все это сложить, то получится еще семь миллионов, а
может, и больше! Поэтому я и говорю этим тупицам:
Послушайте, черт вас
дери! Этого вполне достаточно, чтобы я расплатился с вами в ближайшие три
года
. — Он взглянул на Лео.
— Знаешь, они сказали:
Начинайте планировать заново!
— Я не верю, — нахмурился Лео, покачав головой.
— Наши расчеты верны. — Голос Тодда звучал резко. Он совершенно
потерял контроль над собой. — Зачем нам начинать заново? — Он
похлопал себя по лбу мясистой ладонью. — Я так им и сказал:
Вы что, с
ума сошли?
Лео сочувственно покачал головой и налил еще по стакану виски себе и Тодду. Тодд почесал в затылке.
— Как ты думаешь, кто из нас сошел с ума? Банкиры всегда
перестраховщики. Они из тех, кто выходит на улицу с зонтиком даже в
солнечный день.
— Да пошли они к черту! — нахмурился Тодд, принимая стакан из рук
Лео. — Они умрут от зависти, когда увидят, что
Палома Бланка
будет
построена и будет приносить колоссальную прибыль.
— Давай выпьем за это! — сказал Лео и вернулся на свое место. Оба
молча осушили свои стаканы.
— И что ты теперь собираешься делать?
— Опять все по-новой, буду продолжать поиски денег. Что мне еще
остается? Хэнк взбешен, узнав о задержке, но...
— Ему-то легко!
Тодд покачал головой.
— Честно говоря, у него свои трудности. Он включил в свою платежную
ведомость одного из местных политиканов. Если не дашь на лапу кому нужно, то
можешь потерять несколько месяцев. К тому же он с архитекторами нашел лучшую
строительную фирму во всей Майорке, которая готова приступить к работе,
разрешив этим самую большую проблему. Если мы сейчас начнем, то уже к зиме
строительство будет закончено. Мы должны это увязать с контрактом
Сантурз
,
так что время поджимает.
Его лицо снова омрачилось, и в голове прозвучала горечь.
— И все из-за этих чертовых банкиров!
Лео спокойно ответил ему:
— Но ты же твердо решил, не так ли? Я хочу сказать, что ты уверен, что
это сработает. Абсолютно уверен!
Тодд был так удивлен, что пролил себе виски на галстук. Он поставил стакан
на стол и вытер галстук платком.
— Ты что же думаешь, что я потратил все это время, не будучи абсолютно
уверенным в том, что я делаю? — сердито спросил он. —
Первое, — сказал он, подняв палец, — у нас самая лучшая местность
на всем Средиземном море. Не только я так думаю. Хэнк тоже так думает, а уж
он-то побывал везде. И Томми Хастингс, который знаком со всеми курортами...
— Никогда не знаешь, как все еще может обернуться, старина, это урок,
который я получил от жизни.
— Что ты имеешь в виду?
— А если строитель тебя подведет?
— Я его убью! В контракте, который подписал Дон Антонио, все учтено.
Там такие жесткие условия, штрафы, ты не можешь себе представить, так что...
— Но если все-таки...
— Тогда я из Дона Антонио все кишки вытяну! Кроме того, Хэнк каждый
день будет на строительной площадке, черт побери!
— Хэнк не строитель.
— Да, но глаза-то у него есть. Если дело начнет замедляться, то он
подключит еще строителей.
— Это означает дополнительные расходы!
— Не с нашей стороны! Это входит в обязанности строителя. Таковы
условия контракта. Если он в чем-нибудь прогорит, ему придется иметь
дополнительные расходы.
— Но ты же еще не подписал контракт со строителями!
— Мы не можем подписать этот чертов контракт! — Тодд даже
подпрыгнул на стуле. — В том-то все и дело, мы не можем подписать его,
пока у меня не будет денег!
Они посмотрели друг на друга, красный от возбуждения Тодд и серьезный,
задумчивый Лео. Затем Лео улыбнулся.
— Катрина, наверно, без ума от твоей затеи?
Упоминание о Катрине на время сбило Тодда с толку. Он не хотел говорить Лео
о том, что думает Катрина по этому поводу.
— Если мне удастся все это прокрутить, твоя дочь станет очень богатой
женщиной. А мы все это обязательно прокрутим, если только мне удастся
наскрести эти двенадцать миллионов!
— Если... — грустно повторил Лео.
С минуту они смотрели друг на друга. В глазах Лео мелькнул огонек, и это
вселило в Тодда надежду. Он почувствовал, как у него перехватило дыхание.
— Если с банкирами у тебя не получится, то я, кажется, знаю одного
человека, — тихо произнес Лео.
Тодд издал вздох облегчения.
— Но я должен быть абсолютно уверен, что ты сумеешь выплатить долг.
— Ты же видел все расчеты. Нет проблем!
Лео кивнул, но ему не удалось скрыть свою неуверенность — как будто бы, дав
Тодду надежду, он пожалел об этом.
— У меня для этого не те связи. Я хочу сказать, что иногда бывает, ты
знаешь кого-то, но не знаешь, что он из себя представляет, поэтому я был бы
очень благодарен...
— Этот человек, — перебил его Лео с улыбкой, — не имеет
ничего общего с
Барклейз
, или
Чейз Манхэттен
, или еще с каким-нибудь
крупным банком.
— Слава Богу! Крупные банки мне осточертели. Может быть, ты знаешь какой-
нибудь маленький банк, у которого есть такие деньги?
— Это совсем не банк, — сказал Лео, покачав головой, — это
частное лицо.
— Черт возьми! — воскликнул Тодд. Слова Лео произвели на него
сильное впечатление. — Ведь речь идет о миллионах! Кто он? Уж не
Родшильд?
Лео опять улыбнулся.
— Его зовут Альдо Морони.
— Никогда о нем не слыхал. Кто он? Итальянец?
Лео пожал плечами.
— Кажется, корсиканец. Дело в том, что он из тех, кого не следует
подводить. У него особая репутация.
Тодд заморгал, не зная, что сказать. Серьезное выражение лица Лео не
подсказывало ему ответа. Это снова напомнило Тодду об образе жизни Лео и об
его прошлом. На первый взгляд, Лео был обходительным, удачливым,
обаятельным, дружелюбным, располагающим к себе, но некоторые его рассказы
давали понять, что ему приходилось переживать трудные времена.
Закусив губу, Тодд рассеянно спросил:
— Ты хочешь сказать, что он замешан в каких-то темных делишках?
Лео рассмеялся.
— Говорят. Но иногда то же самое говорят и обо мне. Нет, ни в каких
темных делишках он не замешан. По крайней мере я так не считаю.
— Тогда в чем проблема?
— Он абсолютно безжалостен, — сказал Лео, — у него все очень
строго. Если уж он дал слово, то не отступится и от других ожидает того же.
— Ну что ж! Ведь это хорошо.
Лео удивленно посмотрел на него. Тодд нахмурился.
— В чем же дело?
— Послушай! — Лео вздохнул. — Я надеюсь, что ты найдешь кого-
нибудь другого, но если ничего другого не останется...
— Ничего другого уже не осталось, Лео.
— Я же сказал тебе: я недостаточно хорошо его знаю.
— Ты не подумал бы о нем, если бы не был уверен, что он мне одолжит, и,
в конце концов, как ты знаешь, я всю жизнь занимался автомобильным бизнесом.
Мне приходилось встречаться с крутыми людьми.
— Но все же не с такими, как Морони! — Что же в нем особенною?
С минуту Лео поколебался, а затем произнес:
— Пожалуй, я расскажу тебе, при каких обстоятельствах я в первый раз с
ним встретился, тогда ты сам сможешь судить.
— Отлично!
— Это было давно. В начале шестидесятых Морони был наемным солдатом в
Бельгийском Конго. Он с этого начинал.
— Ты тоже был наемником?
— Нет, старина, ничего подобного. По крайней мере в Конго. — Лео
покачал головой, лицо его приняло задумчивое выражение. — Тогда я в
первый раз был в Африке. Конго большое, как ты знаешь, примерно как Индия,
но гораздо богаче полезными ископаемыми, особенно медью, так что потенциал
очень богатый и сейчас остается таким же, как мне кажется, но тогда там была
заварушка: конец колониализма, начало самоуправления. Я работал на одного
бельгийца, его звали Ван Руен, он выискивал пустующие участки земли на
севере. Я всегда подозревал, что у него была какая-то секретная сделка с
Лумумбой касательно прав на полезные ископаемые. Он, как я догадывался,
расплачивался с ним через швейцарский банк. — Лео пожал плечами. —
Обычная политическая коррупция. Гражданская война, кровавая заварушка, а в
это время толстосумы набивают свои кошельки.
Тодд кивнул, хотя ни о Конго, ни о Лумумбе у него не было никакого
представления.
— Многие европейцы после этого уехали оттуда, и я тоже, но там осталось
много бельгийцев и среди них сын Ван Руена. У большинства из них там был
бизнес или вклады, а другие остались просто потому, что привыкли к этой
жизни. И, скажу я тебе, эти старые колониалисты умели жить. — Лео
сделал паузу и отпил из своего стакана. — Йойо Ван Руен жил в огромном
имении под Элизабетвиллем с женой, маленькими детьми и с целой армией слуг.
Я думаю, что он был в безопасности из-за своих связей с Лумумбой. Так или
иначе, через две недели после объявления независимости снова разгорелась
гражданская война. Лумумба был арестован и убит. Элизабетвилль сгорал в
огне. По городу прокатилась волна мятежей, насилий и убийств. Это была
кровавая бойня. Бельгийцы тысячами уезжали по реке Конго в Браззавиль. В
город были заброшены бельгийские десантные войска. ООН тогда ввела так
называемые миротворческие войска...
— Но тебя там не было?
— Разумеется, не было. Я был в Брюсселе со стариком Ван Руеном. Мы
думали, что Йойо подался в Браззавиль. Но потом мы узнали, что он задержан в
Катанге. Все это были слухи. Нельзя было сказать ничего определенного, когда
в стране хаос, конголезцы убивают друг друга, а войска ООН мечутся между
ними. Мы все время слышали истории о том, как убивали и насиловали
европейцев. Старик Ван Руен с ума сходил, думая о Йойо, Аннетте и их детях.
Он звонил всем, кому мог, людям из правительства и из армии, которых он
знал, но о семье Йойо все еще не было вестей. Потом объявился один полковник
из десантных войск, который говорил о некоем Альдо Морони. Морони раньше
служил во французском Иностранном Легионе, потом он был наемником в Конго,
как раз до того времени, как там объявили независимость, поэтому он отлично
знал всю территорию. Ван Руен раздобыл его адрес в Париже и послал меня к
нему, чтобы я убедил этого Морони поехать туда и вызволить Йойо, а за ценой
старик не постоит.
Тодд присвистнул.
— Я помню, что меня поразило, как он был молод, — сказал
Лео. — Я сам тогда был молод, но Морони выглядел лет на девятнадцать.
Потом я узнал, что ему тогда было двадцать шесть. Надо сказать, что он
выглядел как настоящий солдат: крепко сложен, широкоплечий, у него был очень
пронзительный взгляд. Я вспоминаю, что я сидел в баре и долго ему все
объяснял, и он пристально смотрел на меня, не проронив ни слова. Затем он
равнодушно пожал плечами и сказал, что, скорее всего, они уже убиты, так что
мы только зря потратим деньги. Я сказал, что Ван Руен почти убежден в том,
что они, возможно, убиты, но оставался шанс, что они все еще живы. Ведь
благодаря их богатству, они могли быть использованы в качестве заложников,
поэтому старик хотел бы, чтобы Морони ехал немедленно. Морони пошел к
телефону и сделал несколько звонков. Он сказал, что он возьмется за дело,
только если найдет подходящего человека, который поехал бы с ним. Когда
Морони вернулся, он заявил, что они это сделают за десять миллионов
швейцарских марок. Половину на расходы и снаряжение сразу же, а половину
после того, как они вернутся, вне зависимости от того, с Йойо или без него.
Я сказал ему, что должен посовещаться. Я позвонил Ван Руену, все объяснил, и
после этого Морони взял трубку у меня из рук и сам поговорил с Ван
Руеном. — Губы Лео скривились в улыбке. — На минутку меня
выставили, поскольку я был всего лишь посыльным. Позже я порадовался этому.
— Что же произошло дальше?
— Морони их вызволил. Всех: Йойо, Аннетту и троих детей. На это у него
ушло пять недель. Я мало об этом знаю, разве что Йойо мне потом рассказывал,
что их держали в деревне, когда парни Морони ворвались и перебили половину
жителей. — Лео пожал плечами. — Но это не главное, дело в том, что
Ван Руен отрекся от этой сделки.
— Ты хочешь сказать, что оставшуюся часть денег он не заплатил?
Лео кивнул.
— Слава Богу, я в этом не был замешан. Морони и Ван Руен сами
договаривались между собой. Я даже не знал, что он ему не заплатил. Однажды
вечером, когда я выходил из ресторана, рядом со мной остановилась машина.
Через минуту кто-то схватил меня сзади и повалил на землю, затем втащил в
машину. Мы проехали около двенадцати километров до маленькой деревушки под
Брюсселем, свернули с дороги в небольшой лесок. Там ждала еще одна машина, в
ней сидел Морони. Со мной было все в порядке, но признаюсь тебе, старина, я
чертовски перепугался.
— Кто бы не перепугался!
— Но бояться было, в общем-то, нечего. Морони обошелся со мной вполне
учтиво: он сказал, что понимает, что я всего лишь посыльный, поэтому он
просит меня кое-что передать старику Ван Руену. Тут я понял, что мы сидим в
машине Йойо. Это был
Астон Мартин
, а таких машин не много в Брюсселе. Я
должен был отвезти сверток старику и сказать, чтобы он посмотрел в багажник,
только и всего. Правда, они велели мне нигде не задерживаться, а ехать сразу
к старику. Я все так и сделал, а когда приехал к Ван Руену, то обнаружил,
что Йойо и два его сына пропали. Аннетта и ее дочь были в истерике в тот
момент, когда я подъехал на машине Йойо. Старик уже собирался вызвать
полицию. Я уже наполовину догадывался, что произошло, но все равно был не
готов к тому, что мы увидели в багажнике: голову Йойо; не тело, а одну
голову.
— Господи!
— Слава Богу, Аннетта ее не видела и дочь ее тоже, и надо сказать,
старик Ван Руен сохранил полное самообладание. Заперев багажник, он отвел
меня в свой кабинет, выпил пару рюмок бренди, чтобы успокоиться, и затем
расспросил меня, что же произошло. Когда я рассказал ему, он потребовал от
меня, чтобы я поклялся молчать. На следующее утро я должен был поехать в
Амстердам, и он сказал мне, чтобы я не менял свои планы. И, честно говоря,
это все, что я знаю. Я пробыл в Амстердаме примерно десять дней. Когда я
вернулся в Брюссель, мне сказали, что Йойо попал в аварию и его похоронили,
на этом все и закончилось.
— А дети? Двое мальчишек?
— Их вернули Аннетте, и через три недели она переехала в Америку и
детей взяла с собой.
— Значит, Морони это так и сошло с рук? Ему сошло с рук убийство?
Лео пожал плечами.
— Я только сказал тебе то, что знаю. Аннетту я с тех пор не видел, а
нам со стариком Ван Руеном после случившегося тяжело было общаться, и мы
расстались. Разумеется, он давно уже умер, и я до сих пор не говорил об этом
никому.
— Но это же убийство! Подумай, здесь все виды преступлений: похищение,
вымогательство и убийство!
Лео посмотрел на него.
— Честно говоря, я не знаю, что это было, я тебе рассказал все, что
знаю, и это было давно. Может быть, не следовало тебе рассказывать?
— Нет, конечно же, ты должен был. Я рад, что ты мне это рассказал,
но... — Он перевел дыхание. — А что же Морони? Я хочу сказать, что
с ним дальше случилось?
— Я снова встретил его уже через много лет. Один мой знакомый искал
денег для одного дельца... Честно говоря, это была партия оружия... И он
упомянул Морони. Сначала у меня не возникло никаких ассоциаций, но потом
оказалось, что это и есть тот самый Морони. Тогда он был чем-то вроде
финансиста, или как бы это лучше назвать...
— Тебе приходилось иметь с ним дело?
— Однажды. Но я вполне удостоверился, что все будет как надо.
— Он тебя помнил?
Лео улыбнулся.
— Я думаю, именно поэтому он на это и пошел. Моя сделка была небольшой,
по его стандартам. Его адвокат удивился, когда узнал, что он на это
согласился.
— Его адвокат?
— У него адвокат в Париже. Некто Лапьер. Ты идешь к нему, все
объясняешь, он все взвешивает, и Морони принимает решение. Так что я получил
свои деньги ровно через два дня.
Тодд испытал нервную дрожь, вспомнив о том, что он ходил из одного банка в
другой четырнадцать недель, ч
...Закладка в соц.сетях
