Жанр: Любовные романы
Заложники удачи
...ребенок.
Катрина расстегнула чистую рубашку Тодда и сняла ее с вешалки. Руки ее
немного дрожали. Она пыталась успокоиться.
— Что это за спектакль!
Она торопливо начала перебирать его галстуки, а в глубине души считала
минуты.
Поторапливайся! Да поторапливайся же!
— повторяла она про себя.
Он вышел из ванной и проскользнул в комнату.
— Нравится тебе или нет, — объявил он зловещим голосом. — Мы
с твоим отцом хорошие друзья.
Ее голова резко дернулась, словно ее потянули за веревку.
— И когда же вы успели подружиться? После двух рюмок? Отлично! Это в
его духе. Сколько же ты ему одолжил?
— Нисколько. Никаких денег ему от меня не надо. Напротив, он вполне
преуспевает.
— Что-то с трудом в это верится.
— Кроме того, не после пары рюмок. Он звонит мне каждый раз, когда он в
Лондоне!
— С каких пор? — фыркнула она.
— Уже несколько лет.
— Ты шутишь! Какой ты галстук наденешь?
— Нет, серьезно. Уже давно. Шесть или семь лет. Я давно хотел тебе
сказать.
Глаза Катрины округлились.
— Шесть или семь лет? — В голосе ее звучало недоверие. —
Признайся, ты шутишь?
— Ничуть.
— И ты встречаешься с моим отцом вот уже шесть или семь лет?
В этом нет никакого преступления.
— Нет, ты шутишь. — Она уставилась на него, ожидая, что в ответ он
рассмеется и этим выдаст себя. — Я не верю. Шесть или семь лет?
Он кивнул.
И Катрина вдруг поняла, что это правда. Она увидела это по его глазам, по
серьезному выражению его лица. Она ему поверила.
— Господи! И все это время ты от меня скрывал?
— Каждый раз, когда я пытался...
— Пытался? Что значит пытался? Все это время... шесть или семь лет... И
ты не имел возможности сказать мне об этом? Ты забывал мне сказать? —
Даже ей самой ее голос казался слишком пронзительным, но это происходило
помимо ее воли.
— Да, — сердито ответил он. — Именно так. Посмотри на себя
сейчас.
— Нет. — Ее голова помимо ее воли начала раскачиваться из стороны
в сторону. — Нет, — повторила она, бросив его галстуки на
пол. — И ты еще говоришь, что я во всем виновата! Ну уж нет, дорогой!
Ты занимаешься неизвестно чем за моей спиной, и у тебя еще хватает наглости
меня в чем-то обвинять!
— Так я и знал, что все так и будет, — проворчал он. Он бросил
полотенце и стал надевать белье. — Каждый раз одно и то же...
— Что значит каждый раз? — Ее лицо покраснело. — Я это все
слышу в первый раз.
Он вздохнул и потянулся за рубашкой.
— Ты отлично понимаешь, о чем идет речь.
— Нет, не понимаю. — Она трясла головой, заикаясь от
негодования. — Я ничего не понимаю. И я уже не уверена, что я знала
тебя все эти годы. В один прекрасный вечер ты вдруг приходишь домой и
заявляешь... Семь лет!
Ее голос сорвался, и она перевела дыхание.
— Нет, я отказываюсь верить. — Руки ее дрожали, а колени тряслись.
Она чувствовала, что ей нужно было сделать какое-нибудь движение, чтобы
ослабить напряжение. Она повернулась к двери, не отдавая себе отчета, куда
она идет. Но через мгновение вспомнила.
— Черт возьми! Миддлтоны! Джулия будет в панике. — Я иду, —
заявила она.
— Подожди. Я почти готов!
— Не волнуйся. Ты же не хочешь идти. Он засунул одну ногу в брюки.
— Подожди, — сказал он, в то время как она направлялась к двери.
— Нет! — Она быстро прошла через спальню. — Я скажу, что ты
не смог пойти, что-нибудь придумаю.
— Не можешь же ты пойти без меня.
— Я не хочу, чтобы ты шел со мной. — Катрина резко повернулась на
лестничной площадке. Ее янтарные глаза сверкали, лицо было раскрасневшимся,
голос звучал странно. Она отстраненно кивнула головой, как бы желая в чем-то
убедить себя. — В конце концов, это всего лишь вечер с твоей женой!
Тебе он не понравится. Ты сам это скажешь. Тебе он совершенно не понравится.
Через секунду Тодд был на лестничной площадке, но Катрин уже сбегала по
ступенькам.
— Подожди! — крикнул он.
Но ждать она не стала. Тодд услышал, как с оглушительным звуком захлопнулась
дверь. Мак выбежал из кухни, отчаянно лая, пробежал по прихожей и застыл
перед закрытой дверью. Затем он повернулся, скуля засеменил к Тодду и стал
лизать его босые ноги.
— Черт побери! — проворчал Тодд. — Черт побери!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Он вбежал наверх, натянул одежду, вскочил в туфли, но на середине лестницы
вдруг остановился.
Почему это я должен за ней бегать? Это ее вина. Любая
разумная женщина уже давно бы помирилась с отцом. Любая разумная женщина
бежала бы от Миддлтонов, как от чумы...
Вернувшись в гардеробную, он сбросил туфли и повесил пиджак обратно на
вешалку. Кипя от негодования, он вынул из ящика свитер, быстро надел его и,
минуту поколебавшись, спустился вниз прямо в носках.
Он не имел и малейшего понятия о том, как провести этот вечер, куда себя
деть. Весь дом казался ему чужим. Без Катрины он чувствовал себя не в своей
тарелке. Она встречала его всякий раз, когда он приходил домой. Он ни разу
не оставался дома один.
В прихожей выжидающе стоял Мак, склонив голову набок, и вопросительно
смотрел на него.
Тодди кивнул Маку.
— Да, ты прав, старина. Еще одна глупая ссора. Сколько их было?
Он потрепал Мака по спине и произнес со вздохом:
— Пошли, поищем что-нибудь на ужин.
Он никогда не учился готовить. Зачем? Катрина была первоклассной кулинаркой.
Ей даже нравилось готовить. А когда ей было лень, они ужинали в ресторане.
Они часто ужинали в ресторане, иногда из-за деловых или дружеских встреч,
иногда просто так. Но даже если бы и не это, ему никогда не приходило бы в
голову попробовать готовить самому. Кухня была для него terra incognita. Он
открывал серванты и смотрел на их содержимое ничего не понимающими глазами.
Наконец Тодд нашел немного хлеба, сделал себе бутерброд с сыром, положил его
на тарелку и отнес все это в гостиную. Наливая себе виски, Тодд с завистью
подумал о том, как Лео сейчас веселится в гостинице.
Черт возьми, —
подумал он, — и я бы мог повеселиться. Я бы смог пойти куда-нибудь с
Лео и с этой Шарли. Или хотя бы пойти к соседям и поужинать как человек. А
вместо этого я сижу здесь и ем какой-то бутерброд
.
— Дело в принципе, — заявил он Маку, который сворачивался клубком
на коврике.
Мак вопросительно взглянул на него и положил голову на лапы.
— Дерьмово, правда? Да, ты прав.
Он вытянул ноги на диване, отпил виски и надкусил бутерброд. Он задумался, в чем была причина ссоры.
Конечно же, не в Миддлтонах. Очень надо ссориться из-за каких-то Миддлтонов.
Раньше бы они с Катриной плюнули на это и повеселились бы вволю. Но в
последнее время что-то не то...
— Куда ушло веселье? — мрачно спросил себя Тодд.
Но он отлично знал, куда оно ушло, веселье. Веселье начало уходить в тот
день, когда он положил глаз на
Палому Бланку
.
Трясясь в открытом джипе Хэнка, они отъехали из гавани и взбирались на гору.
— Куда мы едем?
— Я же сказал, сюрприз.
— Я не люблю сюрпризов.
— Этот тебе понравится.
— Ты уверен? Далеко еще?
— Около шести миль.
Хэнк был возбужден. Тодд пытался понять, куда же они едут. За два года он не
узнал ничего нового о Майорке. Когда Катрина предлагала сходить еще куда-
нибудь, он всегда отвечал:
Зачем? У меня и так есть на этом острове все,
что мне нужно
. И у него действительно было все, что нужно. Вилла, яхта,
Воронье гнездо
, круг друзей.
Это совсем недалеко, в пяти часах полета
, — хвастался он своим
друзьям в Лондоне.
Благодаря усилиям Катрины, перелет из Лондона на Майорку был перелетом из
одного роскошного и уютного дома в другой. Они путешествовали налегке, так
как были вполне уверены, что в каждом из домов найдется гардероб на все
случаи жизни. Прилетая в Пальму, они брали такси в аэропорту и ехали до
самого дома. Поэтому остальную часть острова они почти и не видели. Они
приезжали на Майорку и все время проводили в гавани — и это вполне
устраивало Тодда. Тодд пытался угадать, что же еще смог найти для него Хэнк.
— Немного в стороне от избитой дороги, не так ли? — спросил он
Хэнка. Тодд поморщился, глядя на дорогу.
Они ехали по какой-то дороге вдоль побережья, а не в глубь острова. Тодд
усмехнулся.
— Только не говори, что присмотрел мне еще одну яхту. Катрина еще после
той не отошла.
— Нет, это совсем не яхта.
Тодд вынул платок и вытер лоб.
— Ну и жарища сегодня! Ты что, не чувствуешь? Я весь мокрый. Да поставь
ты себе кондиционер хотя бы. Я могу тебе по дружбе...
— Я люблю солнце. Потому я и живу здесь.
Тодд усмехнулся и посмотрел на пустынную дорогу, заворачивающую налево. Шины
джипа шуршали по пересохшей земле, вздымая за собой облака пыли. Проехав с
милю, Хэнк свернул на узкую тропинку. Тодд смотрел через плечо на плещущееся
море, затем оно скрылось от его взгляда за высокой кирпичной стеной, длиной
почти в две мили. Тропинка становилась все уже и уже. Тодд вздрагивал каждый
раз, когда джип подскакивал на ухабах. Наконец Хэнк подъехал к стоянке. Он
остановился так близко от стены, что не смог открыть дверь машины.
— Я вылезу с твоей стороны, — сказал он.
Тодд вышел из машины и уставился на пустую дорогу.
— Это что же, мы приехали в никуда?
— Ты порой бываешь слишком нетерпелив. Здесь недалеко.
Хэнк указал на деревянную дверь в стене.
— Есть еще один вход, но я хочу, чтобы ты увидел ее отсюда.
— Да кого ее?
— Увидишь, — сказал Хэнк, открывая дверь. Пойдем. Тодд вошел и
очутился как бы в лесу. На несколько ярдов от стены тянулись густые деревья,
растущие так близко друг к другу, что узкая тропинка между ними была едва
заметна. Хэнк запер дверь и положил ключ в карман.
— Пошли, старина, — повторил он и ступил на тропинку.
Приятно было ощутить тенистую прохладу после изнурительной жары. Тодд
посмотрел вверх, на зеленые верхушки сосен, уходящие в небо, и почувствовал
себя как бы под высокими сводами собора. Это впечатление усугублялось
тишиной и отдаленностью этого места. Воздух был насыщен ароматами хвои, и
дорожка под ногами была усыпана иголками.
— Это частная земля? — подозрительно спросил Тодд.
— Местами. Она принадлежит одной и той же семье вот уже около двухсот
лет.
— Ты хочешь сказать, что мы вторглись в чужие владения?
— У меня же есть ключ, если ты успел заметить.
— Если у тебя автомат, то это еще не значит, что ты солдат.
Хэнк улыбнулся, обнажив белоснежные зубы.
— Не волнуйся, у нас есть разрешение. Пошли, — повторил он.
После пятидесяти ярдов Тодд начал задыхаться.
— Зачем так бежать? — попытался протестовать он. — Кто бы она
ни была, она подождет. Ты ей сказал, что ты не один?
— Ты шутишь? Ничего, пробежишься с милю. Это даже восхитительнее секса.
Хэнк усмехнулся, увидев, как Тодд изумленно выпятил глаза.
— Хватит пялиться по сторонам. Скоро увидишь. Уже недалеко.
Оказалось действительно недалеко. Тропинка свернула налево и пошла под
откос. Лес становился все реже, и солнечный свет все сильнее проникал сквозь
сосны. Тодд снова стал ощущать Солнечное тепло. Хэнк остановился и
театральным жестом простер вперед руку.
— Вот, — произнес он. — Теперь смотри, наслаждайся.
Сосны, сотни сосен тянулись до самого горизонта. Они стояли как часовые по
склонам трех холмов, которые образовывали ложбину. Почти в двухстах ярдах от
них, в самой глубине ложбины, стоял старый домик, аккуратные стены которого
создавали впечатление уюта. Тодд рассмотрел терракотовые вазы на
асфальтированных террасах и герань, свешивающуюся с балкона.
А за всем этим — по крайней мере через двести ярдов — раскинулся золотой
песок, отделяя землю от моря.
Он стоял, оглядываясь по сторонам и пытаясь переварить массу впечатлений —
синее небо, еще более синее море, великолепную зелень холмов. Потрясающая
красота и вековая тишина заставили его на минуту забыться. Затем он стал
всматриваться в детали. Ему понравилось, что террасы были разной ширины,
одни широкие, другие — узкие, и все переплетенные виноградом. Виноград
тянулся многими рядами, запущенный и разросшийся. Внизу была роща миндаля, а
за ней апельсиновые деревья, все оранжевые от плодов на ветвях. За ними
лимоны. Направо от дома был, как понял Тодд, цветник, точнее то, что когда-
то было цветником, — настолько он был запущенным и заросшим. А выше по
левому склону — еще террасы, увитые виноградом. Иногда со стороны моря
прилетали чайки, и их резкие крики контрастировали с милым воркованием белых
голубей, расположившихся на развесистых ветвях оливы, растущей неподалеку.
Хэнк пристально смотрел на Тодда, ожидая его реакции.
— Ну как, красиво?
Тодд кивнул, все еще озираясь вокруг.
— Я намерен купить все это, — спокойно произнес Хэнк.
У Тодда голова закружилась от удивления.
— Ты это все покупаешь? Но что это — ферма, виноградник или...?
— Или... — кивнул Хэнк. — Ты когда-нибудь видел такую
красоту?
Тодд снова посмотрел на дом и на море за ним. Пустынный пляж был длиной
минимум в сто ярдов. С обеих сторон к пляжу спускались холмы, словно обнимая
его.
— Рай, — произнес он. Посмотрев на уходящие в небо сосны, он
почувствовал восхищение. — Стоит только представить себе, что все это
твое... — пробормотал Тодд, завистливо покачав головой. — Ты прав.
Дивное место.
Хэнк просиял.
Подойдя к краю обрыва, Тодд поднес руки к глазам наподобие бинокля и
обернулся вокруг, вытягивая шею.
— Ему нет конца! Какова же его площадь?
— Около двадцати гектаров.
— А если перевести в английские меры?
— Тридцать акров, плюс-минус несколько квадратных ярдов.
— Тридцать акров! — восхищенно повторил Тодд и отошел
назад. — Черт возьми, фантастика! Представь себе, каково каждое утро
просыпаться и обнаруживать, что ты в таком месте? Все равно что проснуться в
раю! — Он вдруг остановился. — Подожди, как получилось, что ты все
это покупаешь? Ты же сказал, что уже двести лет это райское место
принадлежит одной семье?
— Старик умер год назад. Я имею дело с его сыном.
— А с сыном что такое? Ему здесь не нравится?
— Он игрок. Просадил целое состояние в рулетку, а теперь должен всему
миру.
Тодди посмотрел на старый дом и представил себе уютную прохладу его комнат и
тот стиль жизни, к которому они располагали. Он подумал о том, что в этом
доме жило много поколений одной семьи, и на минуту ему стало грустно.
— Ну, что ты думаешь?
Тодд усмехнулся:
— Я рад, что у меня нет детей.
— Я имею в виду, как тебе вид?
Тодд покачал головой.
— Что можно сказать? Самое красивое место, которое я когда-либо видел.
Серьезно. Райский уголок. В качестве виллы... Вилла в таком солнечном
уголке, — с морем и со всем остальным...
— Потрясающе, правда?
— Еще как.
— Хорошо, — усмехнулся Хэнк. — А теперь привлеки все свое
воображение. Вот там, — он указал на крайний левый угол
побережья, — там, где горы спускаются к морю, мы построим пристань.
— Ты построишь причал?
— Небольшой, но очень изысканный. Около двухсот стоянок.
Тодд присвистнул. За свое место на стоянке он платил четыре сотни в год, а
другие, как он знал, платили еще больше.
— Выгодное дельце.
— Это все цветочки, — перебил его Хэнк, указывая пальцем в
противоположном направлении. — А там у нас будет яхт-клуб.
— Яхт-клуб?
— Со зданием клуба, коктейль-баром, шикарным рестораном, международной
кухней и всем таким...
— Что-то вроде
Вороньего гнезда
?
— Лучше. Приезжие будут платить дополнительно, чтобы войти.
— Приезжие? Ты хочешь сказать — иностранцы?
Хэнк рассмеялся.
— Нет, те, кто не остановился в гостинице.
— В какой гостинице?
— В той, которую мы построим. Слушай, проснись, я же сказал тебе, чтобы
ты подключил все свое воображение! — Хэнк похлопал Тодда по плечу и
указал в другое место. — Вот там, видишь? — начертил он
воображаемую линию от апельсиновых деревьев к вилле. — Понял? Вот здесь
мы и построим гостиницу.
— Гостиницу? — эхом отозвался Тодд.
— Но не типа всех этих железобетонных чудовищ, а действительно
красивую. В старом испанском стиле. С широкими арками в мавританском стиле,
с высокими сводчатыми потолками, мраморными полами, итальянскими бассейнами.
Это будет настоящий дворец. Я нашел совершенно фантастического архитектора.
Ты бы послушал его. Главная идея — чтобы гостиница гармонировала с пейзажем.
Там будут всякие штучки по последнему слову техники, но все они будут
спрятаны...
— Ты уже нашел архитектора? — у Тодда кружилась голова. — Да,
судя по всему, ты серьезно принялся за дело!
— Он один из лучших архитекторов в мире. В офисе у меня уже лежат
планы, расчеты расходов и все такое. — Хэнк остановился. Глаза его
сверкали. — Этот парень хочет привезти для строительства каменные глыбы
из Барселоны, тонны камня. Но это все окупится. Роскошь по высшему классу. Я
планирую двести пятьдесят номеров, не просто комнат, а люксов — каждый со
своей террасой, глубоким бассейном и все такое. И каждый номер будет с видом
на море. А за гостиницей, на этих террасах, мы разместим теннисные корты и
бассейн, и все они будут связаны между собой переходами, а по бокам —
пальмы, стены со всякими вьющимися растениями и все такое. А на остальном
участке земли мы устроим маленькие уютные бары, с огнями по ночам. Внизу,
там, будет яхт-клуб...
Тодд сел на землю.
— Черт возьми! — воскликнул он. — Вот так гостиница.
Хэнк присел рядом с ним.
— Не просто гостиница. В том-то все и дело. Это место столь уникально,
что у нас есть идея устроить здесь нечто действительно необыкновенное.
Роскошь, какой нет нигде на Балеарских островах, может быть, даже нигде на
Средиземном море. Кто знает, может быть, даже нигде в мире.
Палома Бланка
станет...
— Что такое
Палома Бланка?
— Так называется это место. Есть легенда. Посмотри туда, — Хэнк
указал на оливковую рощу. — Двести лет назад некий человек посадил
здесь оливы и виноград. Он построил эти террасы, холил и лелеял свой
виноград, поливал его, трудился день и ночь весь год. Бедняга делал все как
надо, но кусты один за другим чахли и умирали. Он все расчистил и начал
снова, потратив последние деньги. Но новые кусты приживались не лучше
прежних. Он уже было решил, что ему не суждено вырастить здесь виноград. Он
был в отчаянии. Но однажды утром он проснулся и увидел за окном белого
голубя. До этого он видел лишь чаек и других морских птиц. У голубя было
перебито крыло, и другие птицы наверняка бы его заклевали. Как говорит
легенда, этот бедняк перевязал голубю крыло и стал кормить его и ухаживать
за ним, пока он снова не смог лететь. Но голубь остался. И болезнь покинула
виноград, он стал хорошо расти, а человек — процветать. С тех пор здесь
каждый раз можно увидеть белого голубя —
Ла Палома Бланка
.
Тодд понял, что Хэнк показывает не на оливу, а на голубя, сидящего на
ветвях.
— Значит,
Палома Бланка
означает
Белый голубь
?
Хэнк кивнул.
—
Палома Бланка
. Я, пожалуй, оставлю это название. Это символ
счастья, с белым голубем связано много ассоциаций. Я представляю себе белого
голубя на вывеске.
— Что ж, отлично. Хороший символ, — согласился Тодд. Он был
слишком поражен размахом планов Хэнка, чтобы думать о названии.
— Я все еще не верю своим глазам.
Тодд качал головой от восхищения. Он посмотрел в ложбину. Прищурившись, он
почти увидел будущую гостиницу.
— Ну как?
— Все это не укладывается у меня в голове. Ты самый счастливый человек
в мире, если тебе попался столь лакомый кусочек.
Хэнк рассмеялся.
— Я хотел тебя пригласить сюда еще четыре недели назад, но Дон Антонио
все время увиливал...
— Это тот самый игрок?
Хэнк посмотрел на него с удивлением.
— Ты что, не слышал о Доне Антонио?
Тодд помотал головой.
— Архитектор. Известная величина в Италии и во всей Европе, может быть,
даже и во всем мире.
— Я не разбираюсь в архитекторах, — признался Тодд, пожав плечами.
— Поверь мне, он один из лучших. Он как раз тот человек, которого я
хотел. Я поехал в Барселону и умолял его приехать и посмотреть на это место.
Сначала, разумеется, он сказал, что слишком занят, но я каждый день приходил
в его офис и просто сидел там.
Хэнк усмехнулся.
— Я подумал, что незачем приглашать тебя, пока я сижу в Барселоне.
— Но в конце концов он поехал?
Хэнк кивнул, все еще улыбаясь.
— После того, как я упрашивал его целую неделю. Он пришел в восторг,
когда увидел это место. Мы вернулись в
Воронье гнездо
, позвонили в его
офис, и на следующий день сюда приехали двое его помощников. Они возились
здесь три дня, фотографировали, осматривали окрестности. Он обещал на этой
неделе подбросить мне несколько идей. Я знал, что ты приедешь, поэтому я
ждал тебя. Все это лежит в офисе: проекты, наброски, расчеты. Ему еще много
придется работать, но уже можно понять, как все будет выглядеть.
Хэнк посмотрел на него.
— Если ты, конечно, согласен стать моим партнером.
У Тодда забилось сердце.
— Партнером?
— Партнером, и на пятьдесят процентов.
— Господи! — проговорил Тодд. Он ощутил то же смешанное чувство
страха и радости, которое он испытывал, когда Сэм Оуэн спросил как ни в чем
не бывало:
А почему бы тебе не перенять компанию от меня?
Ошеломленный
этим предложением, с минуту он стоял неподвижно.
— Партнером? — переспросил Тодд.
Хэнк снова кивнул.
У Тодда закружилась голова.
— Но ведь это стоит миллионы?!
Хэнк снова кивнул.
— Миллионы, чтобы построить, миллионы оборота и миллионы прибыли.
Тодд закусил губу. Переводя дыхание, он произнес:
— Послушай, признаюсь тебе честно. Я всего лишь продаю машины. Я хочу
сказать, это все, что я знаю. Я всего лишь механик. Я начинал механиком.
— Ну и что? Я начинал матросом.
— Я ни шиша не смыслю в гостиницах.
— Да там и смыслить нечего. Гостиница — это всего лишь ресторан с
номерами. Я имею опыт с ресторанами, а ты знаешь бизнес. Я все вычислил.
Вдвоем у нас дело пойдет.
Тодд чуть улыбнулся.
— Но почему я? — спросил он. Сердце его все еще отчаянно билось.
— Почему бы и нет? Мы ведь с тобой друзья, кажется?
— Да, но... здесь в гавани много людей, которые...
— Гораздо более подходят тебе, — закончил Хэнк. — Я знаю, но
мне нужен человек, которому я бы смог доверять. А все эти идиоты готовы отца
родного продать. Кроме того, — улыбнулся он, — мне кажется, что ты
еще не оставил мечту выбиться в люди.
Тодд поднял голову и посмотрел на поросшие соснами вершины холмов.
— Честно говоря, не оставил, — произнес он.
— Что ж, вот тебе отличный шанс, Тодд, — сказал Хэнк. Его лицо
приняло серьезное выражение. — Я помню, как я в первый раз приехал в
Европу в шестидесятые годы. Вот было времечко! Сан-Тропез, Канны,
французская Ривьера и все такое! А в семидесятые... — Воспоминания
оживили его лицо. — Видел бы ты тогда Мербеллу. А сейчас... — Его
лицо вытянулось. — Нет уж былой роскоши. Народ туда еще ездит, но по
инерции. Слишком там многолюдно... Я бы не хотел повторять их ошибку. У на
...Закладка в соц.сетях
