Жанр: Любовные романы
Трибьют
... Ты первая.
Он взял ее руку и коснулся губами пальцев, и она вспомнила, что точно так же
целовал пальцы Патти ее отец.
— Похоже, тут ничего не изменилось. Что эти парни делали целый день?
— Потому что ты не знаешь, где смотреть, — она прошла в
гостиную. — Установлены панели выключателей и розеток, которые я
специально заказывала — бронзовая чеканка. Очень мило, потому что делать это
было необязательно. Мэтт не трогал наличники, потому что знает, что мне
доставит удовольствие установить их самой.
Она вышла из гостиной и радостно вскрикнула на пороге туалетной комнаты.
— Плитку положили, — она присела на корточки и потрогала
пол. — Красиво, очень красиво. Соломенный цвет в узоре отлично
сочетается с палитрой фойе и гостиной. Интересно, они занялись ванной на
третьем этаже или закончили каменную кладку?
Она по-прежнему полна энергии, подумал Форд, идя вслед за ней.
Когда она все проверила, удовлетворившись увиденным, послышались первые
раскаты грома. Спок издал недовольное рычание и боязливо прижался к ногам
Форда.
Силла включила сигнализацию и заперла дом.
— Поднимается ветер. Мне это нравится. Я люблю, когда дождь идет ночью
и не мешает работе. Бригада Брайана приедет завтра, и мы начнем заниматься
прудом. Кроме того, мы... Черт, я совсем забыла. Утром я оставила
предложение о покупке дома. Просто мне захотелось сделать это немедленно. На
завтра я назначила встречу с агентом, который покажет нам дом. Если тебе не
очень удобно, то можно перенести встречу.
— Ну зачем же? В какое время завтра?
— В пять. У меня много дел, и я решила, что в пять будет в самый раз.
— Отлично. Поедем после посещения врача — он ждет тебя в четыре.
— Но...
— В четыре, — повторил он тоном, которым редко с ней разговаривал.
— Ладно. Хорошо.
Форд улыбнулся.
— А теперь, что ты скажешь, если мы посидим на веранде, выпьем вина и
полюбуемся на грозу?
— Скажу, что это отличный способ закончить по-настоящему паршивый день.
Силла подумала, что очень быстро приходит в себя. Она хорошо спала ночью —
возможно, не без помощи двух бокалов вина, двух таблеток ибупрофена и еще
одной тарелки знаменитого куриного супа Пенни. В семь часов ей удалось
выбраться из постели, не разбудив Форда. Еще один сеанс в ванне с
гидромассажем, осторожная зарядка, две таблетки обезболивающего и горячий
душ, от которого перехватывает дыхание, — после всего этого Силла
почувствовала себя почти здоровой.
За чашкой кофе она размышляла, зачем ей нужен врачебный осмотр. Она и без
него знала, что ушибы еще несколько дней поболят.
Однако она сомневалась, что Форд с ней согласится.
Но разве это не здорово? Рядом есть человек, которому не все равно и который
проявляет настойчивость в том, что касается ее здоровья. Придется ей
научиться проявлять гибкость.
Кроме того, все худшее позади. Хеннесси в тюрьме и не сможет больше
причинить вред ни ей, ни ее собственности. Она спокойно закончит
реконструкцию дома. А потом примется за следующий.
Но мысли Силлы все время сбивались на Форда. Что это значит, когда тебя
любит такой человек, что это значит — быть влюбленной, если она правильно
понимает это слово, в такого человека, как Форд?
Они могут, не торопясь, строить свои отношения, правда? Перестраивать,
менять цвета и отделку. Могут внимательно изучить фундамент, оценить риски.
Потому что в ее собственном фундаменте очень много трещин, но, может, их
удастся заделать и укрепить.
Только после этого появится шанс выстроить все здание. Сделать его прочным и
долговечным.
Она написала записку и прислонила к кофеварке.
Чувствую себя хорошо. Пошла работать. Силла. Откровенно говоря, она чувствовала себя просто не так паршиво, как вчера, но
посчитала, что слово
хорошо
лучше подействует на Форда.
Она наполнила термос кофе и направилась к двери.
Открыв дверь, она в испуге отпрянула. По ту сторону порога стояла миссис
Хеннесси, подняв руку, как будто собиралась постучать.
— Миссис Хеннесси.
— Мисс Макгоуэн, я надеялась вас застать. Мне нужно с вами поговорить.
— Не думаю, что это хорошая идея, учитывая обстоятельства.
— Пожалуйста. Пожалуйста, — миссис Хеннесси сделала шаг навстречу,
так что Силла была вынуждена посторониться. — Я знаю, что вы должны
быть расстроены. Я знаю, что у вас есть на то причины, но...
— Расстроена? Да, для этого у меня есть все основания. Ваш муж пытался
меня убить.
— Нет. Нет. Он вышел из себя, и это отчасти моя вина. Он был не прав,
что так поступил, но вы должны понять, что он не понимал, что делает.
— А когда он это понимал? Когда он сначала поехал сюда или когда
несколько раз протаранил меня, пока не столкнул с дороги? Или когда толкнул
меня? Или когда занес надо мной кулак?
Глаза миссис Хеннесси блестели — в них были страх, боль, признание вины.
— Его поступкам нет оправдания. Я это знаю. Я пришла сюда молить вас о
жалости, о сострадании. Открыть свое сердце и понять его боль.
— Вы пережили трагедию больше тридцати лет назад. А он обвиняет в ней
меня сейчас. И что я должна понять?
— Тридцать лет или тридцать минут — для него нет разницы. В ту ночь наш
сын, наш единственный ребенок, лишился будущего. Мы могли иметь только
одного ребенка. У меня были проблемы со здоровьем. Но Джим сказал мне, что
это не имеет значения. У нас было все. У нас был Джимми. Он любил мальчика
больше всего на свете. Может, слишком сильно любил. Разве это грех? Разве
это неправильно? Посмотрите, посмотрите.
Она достала из сумочки фотографию в рамке и протянула ее Силле.
— Это Джимми. Наш мальчик. Посмотрите на него.
— Миссис Хеннесси...
— Точная копия отца, — быстро и настойчиво заговорила она. —
Все так говорили, с самого его рождения. Он был таким хорошим мальчиком.
Веселым, милым, забавным. Он собирался поступить в колледж, а потом на
медицинский факультет. Он хотел стать врачом. Ни я, ни Джим не оканчивали
колледжа. Но мы экономили, копили деньги, чтобы Джимми мог учиться. Мы так
гордились им.
— Красивый юноша, — выдавила из себя Силла и вернула
фотографию. — Мне очень жаль, что все это случилось. Я искренне вам
сочувствую. Но я не виновата в этом.
— Конечно, не виноваты. Конечно, не виноваты, — она прижала снимок
к сердцу, и глаза ее наполнились слезами. — Я каждый день скорблю о
том, что случилось с моим мальчиком. После той ночи Джимми никогда не был
прежним. И дело не в том, что он не мог ходить или двигать руками. В его
глазах погас свет. Он перестал быть самим собой. В одну ночь я потеряла и
сына, и мужа. Он много лет ухаживал за Джимми, не позволял этого делать мне.
Это была его обязанность. Кормить его, переодевать, поднимать. Это
поддерживало его. Это стало его целью.
Она вздохнула.
— Когда Джимми умер, я почувствовала какое-то облегчение — мне не
стыдно в этом признаться. Как будто мой мальчик стал опять свободен, чтобы
жить, ходить и смеяться. Но после его смерти у Джима ничего не осталось.
Джимми заставлял его жить, даже если эта жизнь была горькой. Он просто не
выдержал. Это его сломало. Умоляю вас, не отправляйте его в тюрьму. Ему
нужна помощь. И время, чтобы оправиться. Не добивайте его. Я не знаю, что я
буду делать без него.
Она закрыла лицо руками, и ее плечи вздрагивали от рыданий. Краем глаза
Силла заметила движение на лестнице. Увидев Форда, она подняла руку, чтобы
остановить его.
— Миссис Хеннесси, вы знаете, что он сделал вчера? Вы понимаете, что он
сделал?
— Я знаю, что он вас ударил. Мне не следовало говорить ему, что вы
приходили. Я была расстроена и набросилась на него, говорила, что он должен
оставить вас в покое. А он кричал, почему я позволила вам прийти. А потом
умчался. Если бы я не разозлила его...
— А в другие разы?
— Я ничего об этом не знаю, — она покачала головой. — Разве
вы не видите, что ему нужна помощь? Разве вы не видите, что он болен — у
него болит душа, болит сердце. Я люблю своего мужа. Я хочу, чтобы он
вернулся. Он умрет, если попадет в тюрьму. Он там умрет. Вы молоды. У вас
все впереди. А мы уже потеряли главное, что было у нас в жизни. Разве в вас
не найдется хоть капля жалости, чтобы позволить нам попытаться обрести
покой?
— И что, по-вашему, я должна сделать?
— Вы можете им сказать, что не хотите отправлять его в тюрьму, —
она схватила Силлу за руки. — Адвокат говорит, что может потребовать
психиатрической экспертизы и лечения в больнице. Они отправят Джима туда,
где ему помогут. Его заставят туда поехать — разве это не наказание? Он
должен будет это сделать, но они ему помогут.
— Я не...
— И я продам дом, — она еще сильнее сжала руки Силлы, и в ее
голосе зазвучало настоящее отчаяние. — Хотите, поклянусь вам на Библии.
Я продам дом, и мы уедем отсюда. Когда он поправится, мы уедем во Флориду.
Моя сестра с мужем перебираются туда следующей осенью. Я подыщу там дом, и
мы уедем. Он никогда вас больше не побеспокоит. Вы можете сказать им, что
хотите, чтобы он отправился в психиатрическую лечебницу, пока ему не станет
лучше. Вы пострадавшая, и вас послушают.
Я была знакома с вашей бабушкой, — продолжала она. — Я знаю, что
она тоже любила своего мальчика. Я знаю, что она оплакивала его. Я чувствую
это сердцем. Но Джим никогда не верил в это, винил во всем ее — каждый раз,
когда смотрел на нашего мальчика в инвалидной коляске. Он не мог простить, и
это сводило его с ума. А вы можете простить? Можете?
— Я поговорю с полицией, — медленно сказала Силла, — не могу
вам ничего обещать. Я с ними поговорю. Это все, что я могу сделать.
— Господь вас благословит. Господь вас благословит за это. Я больше вас
не побеспокою. И Джим тоже. Клянусь вам.
Устало прикрыв глаза, Силла заперла за ней дверь. Она подошла к лестнице и
села на ступеньки. Форд сел рядом с ней, и она положила голову ему на плечо.
— Есть разные виды нападения, — тихо сказал он. — На тело, на
разум и на сердце.
Она молча кивнула. Он понимал, что она опустошена этим визитом, мольбами и
слезами.
— Это что-то вроде искупления, да? — сказала она. — Я
приезжаю сюда, восстанавливаю ее дом. Восстанавливаю себя. Ищу ее здесь, ищу
ответы на ее вопросы. Она так и не оправилась от смерти Джонни. Не стала
прежней. И почти все считают, что именно из-за этого она покончила с собой.
Может, Хеннесси был лишен такой роскоши? Его ребенок был жив, но изуродован
и несчастен. Он не мог уйти от этого, был вынужден жить с этим каждый день.
И это сломало его.
— Я не говорю, что он не нуждается в помощи, — медленно произнес
Форд. — Но принудительное помещение в психиатрическую лечебницу не
выход. Силла, это же не он молит о жалости и прощении. Это не Хеннесси ищет
искупления.
— Нет, конечно, — она понимала, что Форд прав. — Я делаю это
не для него. Я делаю это для несчастной и испуганной женщины. А еще я делаю
это для Дженет.
По своему опыту Силла знала, что в хорошей бригаде строителей тебя не будут
щадить только потому, что ты женщина. Она получала свою долю недовольства,
вопросов и претензий, но, не больше, чем если бы была мужчиной.
И выслушивала кучу шуток и комментариев в свой адрес.
Это помогло ей быстро влиться в рабочую атмосферу, поэтому все утро она
прибивала наличники.
— Эй, Силл, — один из рабочих просунул голову в гостиную, где она
стояла на стремянке и прибивала поясок над карнизом. — Там пришла
женщина. Говорит, что знает тебя. Зовут Лори. Мне прислать ее сюда или что?
— Да, пусть заходит, — Силла вбила последние гвозди и стала
спускаться со стремянки.
— Если бы я пережила то, что случилось с вами вчера, то лежала бы в
постели, а не лазила по лестницам.
— Это просто такой метод лечения. — Силла отложила пневматический
пистолет и повернулась к
доброй самаритянке
. — Я собиралась навестить
вас сегодня вечером или завтра, чтобы еще раз сказать спасибо.
— Вы уже благодарили меня вчера.
— Не хочу преуменьшать значение вашего поступка, но я всегда буду
помнить, как вы бежали по дороге с телефоном в одной руке, с деревянным
колом в другой.
Лори со смехом покачала головой.
— Мы с мужем взяли неделю отпуска, чтобы привести в порядок дом и двор.
Он с двумя нашими мальчиками поехал покупать торфяной мох и средство для
отпугивания оленей, а я меняла подпорки у томатов. Знаете, если бы он был
дома, то огрел бы этого идиота колом по голове. Вам, наверно, больно, —
Лори сочувственно посмотрела на синяк на виске Силлы. — Как вы?
— Ничего. Думаю, что выглядит страшнее, чем есть на самом деле.
— Надеюсь, — Лори с любопытством оглядела комнату. —
Признаюсь, мне всегда хотелось взглянуть, что у вас тут происходит.
— Работы еще много, но, если хотите, могу устроить небольшую экскурсию.
— Лучше отложим до другого раза. Очень красивая комната. Мне нравится
этот цвет. Ладно, пора мне приступить к делу. Конечно, я знаю, кто вы и кем
была ваша бабушка. Мы переехали сюда двенадцать лет назад, но легенда о
Дженет Харди жива и по сей день, и мы знаем, что это был ее дом. Приятно
видеть, что о нем наконец позаботились, но в общем я пришла сюда не за этим.
— Что-то случилось?
— Трудно сказать. Я знаю, кто вы, и вы мне симпатичны, но мы с вами
близко незнакомы. Сегодня утром мне позвонили два репортера и попросили
рассказать, что произошло вчера.
— И что вы им сказали?
— Я ответила, что все уже рассказала полиции. В обоих случаях они
проявили странную настойчивость, и это меня насторожило.
— Мне жаль, что вас беспокоят.
Лори небрежно махнула рукой.
— Я заехала сказать вам, что они собирают о вас сплетни.
— Значит, мне придется сделать официальное заявление. Большое спасибо,
что предупредили.
— Мы же соседи. Ладно, не буду отрывать вас от работы, — она еще
раз окинула взглядом комнату. — Думаю, пора заставить мужа перекрасить
гостиную.
Силла проводила Лори до дверей, затем вернулась и села на нижнюю ступеньку
стремянки. Она размышляла, как быстрее и проще отделаться от прессы. Ей
требовалось придумать что-нибудь краткое и аккуратное. Ее учили не
уклоняться, а бросать вызов и использовать ситуацию, чтобы с честью выходить
из любого положения.
Она отцепила от ремня зазвонивший телефон и, нажав кнопку ответа, прикрыла
глаза.
— Привет, мама.
— Силла, ради бога, что там происходит?
— У меня были небольшие неприятности. Но я справляюсь. Послушай, ты
можешь связаться со своим пресс-агентом? Ты по-прежнему пользуешься услугами
Ким Коэн?
— Да, но...
— Пожалуйста, свяжись с ней и продиктуй ей номер. Попроси ее позвонить, как только она сможет.
— Не понимаю, почему я должна оказывать тебе услуги после того, как
ты...
— Мама. Пожалуйста. Мне нужна помощь.
— Хорошо, — после недолгого молчания ответила она. — Я
позвоню ей прямо сейчас. Ты попала в аварию? Ты в больнице? Ты не
пострадала? Я слышала, что какой-то сумасшедший принял тебя за призрак моей
мамы и пытался переехать своей машиной.
— Нет, все не совсем так. Я не пострадала. Мне нужна Ким, чтобы все
прояснить и опубликовать официальное заявление.
— Если тебе нужна помощь... Я все еще сержусь на тебя, — сказала
Дилли со всхлипом, вызвавшим у Силлы улыбку. — Но я не хочу, чтобы ты
пострадала.
— Я знаю это. И со мной все в порядке. Спасибо, что согласилась
позвонить Ким.
— По крайней мере, я умею делать добро, — сказала Дилли и
отключилась.
Силла не могла этого отрицать — пресс-агент перезвонила ей через двадцать
минут. Еще через двадцать они согласовали заявление. Отключив телефон, Силла
подумала, что теперь она сделала все, что могла.
— Я им не особенно интересна, — объясняла Силла Форду, когда они
ехали от кабинета врача на встречу с риелтором. — Но насилие или
скандал всегда привлекают внимание. А то, что я внучка Дженет Харди,
подливает масла в огонь. Мое заявление должно все прояснить. Они должны
успокоиться.
— Шумиха все равно будет, и пусть на местном уровне. Здесь это главное
событие — по крайней мере, на несколько дней. И особенно если дело дойдет до
суда. Ты звонила в полицию?
— Будем надеяться, что не дойдет... да, звонила. Я точно знаю, что
Уилсон посчитал меня сумасшедшей, когда я спросила, учитывают ли они
психическое состояние Хеннесси.
— И что он ответил?
— Психиатрические экспертизы уже идут. Одна со стороны защиты, другая
от обвинения.
— Дуэль психиатров.
— Похоже на то.
— Думаю, обеим сторонам должно быть абсолютно ясно, что Хеннесси не в
своем уме.
— Да. Но от заключения зависит, что скажет обвинитель, поддержит ли
окружной прокурор эти обвинения, порекомендует ли он принудительное
помещение в психиатрическую лечебницу. Дом будет слева. Маленький Кейп-Код.
— Что?
Форд посмотрел в указанном Силой направлении и увидел заросший сорняками
двор и маленький коричневый кубик дома.
— Не могу понять, зачем ты это делаешь. Уродливее не бывает.
— Отличные слова. Так держать — я серьезно, — она одобрительно
похлопала его по руке. — И предоставь переговоры мне.
Глава 22
Форд знал, что у него богатое воображение. Кроме того, он считал себя
человеком, обладающим даром предвидения. Но что касается
маленького Кейп-
Кода
Силлы, он не мог представить, как у кого-то повернется язык назвать
это строение домом, и думал, что единственное, что с ним можно
сделать, — это безжалостно снести.
Ковер в крошечной гостиной был усеян пятнами подозрительного происхождения.
Форд был только рад, что Спок остался во дворе — в противном случае он вновь
пометил бы все уже помеченные места.
Какое-то животное или целая армия грызунов изгрызли плинтус. Потолок с
некрасивым пятном в углу был усеян странными бугорками, которые Силла
назвала попкорном.
Кухня представляла собой уродливое сборище не подходящих друг к другу
предметов, дополненное рваным вздувшимся линолеумом и ржавой раковиной. На
узком кухонном столе были видны круглые пятна от горячих кастрюль и
сковородок, неосторожно поставленных на белый в синюю крапинку пластик. В
углах собралась сажа и бог знает что еще.
Он представил себе тараканов, которые вылезали из ржавой раковины,
вооруженные автоматами, гранатами и штыками, готовые пойти войной на пауков
в боевых доспехах, стреляющих из базук.
Форд без труда отдал Силл право вести переговоры. Он просто лишился дара
речи.
Второй этаж состоял из двух спален, в которых был разбросан мусор,
оставшийся от последних арендаторов, и ванной, в которую он не вошел бы даже
в костюме химической защиты.
— Вы сами видите, что тут предстоит много работы, — агент по имени
Вики обнажила белоснежные зубы в улыбке, которую иначе как вымученной и
страдальческой назвать было нельзя. — Но если приложить усилия, то из
этого может получиться замечательный кукольный домик! Он прекрасно подойдет
в качестве первого дома для молодой пары, такой, как вы.
— Пары кого? — спросил Форд, за что получил недовольный взгляд
Силлы.
— Вики, вы не будете возражать, если мы тут пару минут походим сами?
Обсудим кое-что?
— Конечно нет! Смотрите сколько хотите. Я пока выйду во двор и сделаю
несколько звонков. Не торопитесь!
— Силла, мне кажется, что груда того, что когда-то было одеждой, в том
углу только что пошевелилась. Может, там лежит тело. Или армия тараканов,
притаившаяся в засаде. Мы должны уйти отсюда. И никогда больше не
возвращаться.
— Если бы там было мертвое тело, то здесь пахло бы гораздо хуже.
— Хуже уже не бывает, — пробормотал он.
Она снова метнула на него неодобрительный взгляд.
— А тараканы нам могут пригодиться. Если бы у продавца были мозги, он
бы убрал дом и выкинул тот вонючий ковер. Но его убыток может обернуться
нашей прибылью.
— Должно быть, ты шутишь. Единственное, что мы можем получить от этого
дома, — тиф. Или бубонную чуму, — Форд снова с подозрением
покосился на груду тряпья. Он все еще не был уверен, что она не
шевелится. — Силла, этот дом невозможно отреставрировать.
— Потому что ты не знаешь, с чего начать. Позволь мне сначала
объяснить. Под ковром древесина лиственных пород. Я проверяла в прошлый раз.
Она подошла к рваному углу ковра и приподняла его.
— Дубовые доски разной длины, причем в удивительно хорошем состоянии.
— Ладно, это пол.
— И хороший фундамент, что тоже можно считать везением.
— На этом оно, кажется, заканчивается.
— Новый дерн во дворе, — невозмутимо продолжала она. —
Зеленые насаждения, симпатичная маленькая терраса сзади. Неплохая ванная.
— Может, гуманнее было бы сбросить на него бомбу?
— Новая ванна, новая раковина, отличная керамическая плитка. Для
помещения такого размера я могу подобрать старинный стиль, нейтральные тона.
Разумеется, убрать все ковры. Заменить дверцы шкафов, добавить полки.
Переделать и покрасить потолки. Получатся две прекрасные детские комнаты.
— А где будут спать родители? — он сунул обе руки в карманы, боясь
случайно к чему-нибудь прикоснуться. — В отеле, если у них есть хоть
капля здравого смысла.
— Эта стена выступает наружу на пятнадцать футов.
— И что?
— Проходя по всей ширине дома, она будет поддерживать спальню хозяев,
нависающую над задним двором. Шкаф на входе, рядом ванная комната с ванной и
отдельным душем. Двойные раковины, гранитная столешница. Может, плитка из
природного сланца. Тогда цена будет выше.
— А на что она будет опираться? На мечты и надежды?
— На новую кухню, совмещенную со столовой.
— Вот как, — странно, но он начинал смотреть на дом ее глазами.
— Выбросить ужасный ковер, открыть дуб, — продолжала она, когда
они спускались по лестнице. — Заменить старые перила, переделать
потолок, установив новый бордюр и потолочный плинтус. Вставить новые окна.
Вычистить кухню.
— Слава богу.
— Здесь будут сидячая ванна и передняя. Кухня и гостиная, без
перегородок, буфет, столовая и дверь на маленькую террасу. Покрасить снаружи
яркой краской, заменить потрескавшуюся бетонную дорожку тротуарной плиткой,
посадить какие-нибудь растения, маленькое кизиловое дерево. И все.
— Вряд ли это все.
— Работы предстоит много, — она рассмеялась. — Бедный,
заброшенный дом. Мне нужно шестнадцать недель. Можно сделать и за
двенадцать, но это если не работать на других объектах, так что я бы
остановилась на шестнадцати. С учетом максимума, который я готова заплатить,
материалов и работы, выплат по закладным, скажем, за пять месяцев, и
рыночной стоимости после реконструкции можно ожидать прибыль от сорока до
сорока пяти тысяч.
— Серьезно?
— Да. Все зависит от состояния рынка, когда работы будут
закончены, — может быть, и шестьдесят. Этот район переживает подъем.
Сюда переезжают молодые семьи. Здесь хорошая школа, а торговый центр в
десяти минутах езды.
— Да.
— Не торопись и подумай. Я нарисую этажные планы.
— Нет, я в восторге. Давай порадуем Вики, — сказал он. — И
уберемся отсюда, пока тараканы и пауки соблюдают перемирие.
— Постой, постой. Пусть еще немного помучается. Нам нужно получить этот
дом почти даром, Форд, — он обнаружил, что хитрая и довольная улыбка на
ее лице заразительна. — Он заслуживает этого, потому что продавец не
удосужился и пал
...Закладка в соц.сетях
