Жанр: Любовные романы
Трибьют
...ьцем пошевелить. Мы скажем ей — крайне нерешительно, —
что подумаем. А потом уйдем. Через неделю или дней десять я перезвоню ей.
— А если за это время дом кто-нибудь купит?
— Притом, что его не могут продать уже четыре месяца, даже два раза
снижая цену? Не думаю. Мы разочаруем Вики, как она и предполагает. Потом я
хочу вернуться домой, залезть в твою ванну с горячей водой и расслабиться.
Расслабиться помешали несколько журналистов, собравшихся у ограды вокруг
дома Силлы.
— Ты, кажется, говорила, что не особенно им интересна?
— Ерунда, — примерно этого она ждала. — Просто всплеск
интереса после моего заявления. По большей части это местная или окружная
пресса. Иди в дом. Я с ними разберусь.
— Ты собираешься давать им интервью?
— Не совсем. Брошу несколько крошек информации. Они подберут крошки и
улетят. А вот ты только разожжешь их интерес.
Но не успели они выйти из машины, как защелкали фотоаппараты. Репортеры
бросились через дорогу, выкрикивая имя Силлы и свои вопросы.
— Джорджия Вассар, ВМВА-ТВ. Что вы думаете о вчерашней ссоре с Джеймсом
Робертом Хеннесси?
— Насколько серьезны ваши травмы?
— Правда ли, что Хеннесси считает вас реинкарнацией Дженет Харди?
— Я уже распространила заявление об этом инциденте, — спокойно
сказала Силла. — Мне больше нечего добавить.
— Хеннесси угрожал вам раньше? Это не он напал на вашего бывшего мужа
Стива Ченски, когда он жил здесь? И не помешало ли это нападение вашему
воссоединению?
— Насколько я знаю, мистеру Хеннесси не было предъявлено обвинение в
нападении на Стива, который ненадолго приезжал ко мне в гости этой весной.
Мы были друзьями до, во время и после нашего брака. Никакого воссоединения
не было.
— Из-за ваших отношений с Фордом Сойером? Мистер Сойер, что вы думаете
по поводу нападения на миссис Макгоуэн?
— Ходят слухи, что вы со Стивом подрались из-за Силлы и он получил
травму. Что вы на это ответите?
— Без комментариев. Послушайте, ребята, вы, кажется, находитесь на моей
земле. Мы здесь дружелюбные люди, но я бы попросил вас уйти.
— Я не проявлю такого дружелюбия, если вы вторгнетесь на мою, —
предупредила Силла.
— Это правда, что вы приехали сюда, чтобы попытаться войти в контакт с
духом вашей бабушки? — крикнул кто-то из репортеров, когда она вместе с
Фордом повернула к дому.
— Дерьмо таблоидное, — сказала Силла. — Извини. Все это в основном бульварная пресса.
— Никаких проблем. — Форд захлопнул дверь изнутри и запер ее на
замок. — Мне всегда хотелось суровым голосом произнести
без
комментариев
.
— Они скоро отстанут. Это продлится день или два и проявится в виде
статей в желтых газетах рядом с историями о младенцах инопланетян, тайно
воспитывающихся в штате Юта.
— Я так и знал! — он поднял палец вверх. — Все-таки они
выбрали Юту. Как насчет бокала вина и ванны?
— Неплохая идея. Но в твоем тренажерном зале слишком много окон, —
она бросила на него виноватый взгляд. — Нет смысла давать им такую
возможность. Они знают твое имя. Ты тоже окажешься рядом с младенцами
инопланетян.
— Наконец-то исполнится мечта всей моей жизни, — он достал бокалы
и посмотрел на автоответчик. — Сегодня я чрезвычайно популярен. Сорок
восемь сообщений.
— Ты должен защитить себя, Форд. — Силла выглядела
озабоченной. — Думаю, нужно еще раз опубликовать краткое и ясное
заявление, чтобы прекратить все это. Ким, мой пресс-агент, придерживается
такого же мнения. Странно, что некоторые средства массовой информации решили
раздуть это дело и обнародовать свои нелепые версии.
— Мы поступим проще. — Он нажал на телефоне кнопку отключения
питания. — С остальными аппаратами я сделаю то же самое. Родители и
друзья знают номер моего мобильного, если им нужно срочно со мной связаться.
Мы выпьем вина, приготовим замороженную пиццу и устроимся в спальне наверху,
за занавесками. По крайней мере, у меня будет возможность показать тебе все
серии
Битвы за галактику
.
Она облокотилась о кухонный стол, повела плечами, сбрасывая напряжение. Он
не сердится, поняла Силла. И не расстроен. И даже не раздражен. Как ее
угораздило познакомиться с таким удивительно уравновешенным человеком?
— Ты и вправду умеешь все упрощать.
— Если сайлоны не собираются уничтожить человечество, то все остальное
просто. Ты принесешь пиццу, а я вино.
Силла проснулась в пять утра оттого, что на ее ферме сработала сигнализация.
Продолжение следует, подумала она, надевая джинсы. Некоторые репортеры в
погоне за сенсациями не остановятся даже перед нарушением закона. Она
провела целый час по ту сторону дороги вместе с полицией и Фордом.
На замке черного хода обнаружились царапины, свидетельствовавшие о неудачной
попытке воспользоваться отмычкой.
Полицейские решили оставить патрульную машину возле ее дома, и Силла
отправилась в постель.
Проснувшись около половины восьмого, она взяла коробку с пончиками, две
большие чашки кофе и пошла по дорожке к своему дому.
Полицейский за рулем патрульной машины опустил стекло.
— Я понимаю, что это банально, — сказала Силла. — И тем не
менее.
— Доброе утро. Очень любезно, мисс Макгоуэн. Все было тихо.
— Похоже, незваные гости сбежали. Я приступаю к работе. К восьми начнут
приезжать рабочие.
— Отличный у вас дом, — второй полицейский взял из коробки
обсыпанный сахарной пудрой пончик. — Классная ванная на втором этаже.
Моя жена тоже хочет переделать нашу.
— Если решитесь, позвоните. Бесплатная консультация.
— Возможно, — полицейский улыбнулся. — Наша смена скоро
заканчивается. Хотите, мы вызовем другую машину?
— Нет, думаю, теперь все будет в порядке. Спасибо, что присмотрели за
домом.
Первым делом она занялась плинтусом. К девяти часам работа уже кипела.
Заливка цементом, каменная кладка, консультации по поводу плитки для дорожки
и реконструкции пруда. Перейдя в третью спальню, Силла проверила размеры
встроенного шкафа для одежды. Когда она сняла дверь, на пороге появился
Мэтт.
— Силла, мне кажется, вам лучше посмотреть, что там творится.
— Что? Какая-то проблема?
— Сначала взгляните, а потом сами скажете.
Она прислонила дверь к стене и пошла за ним. От взгляда через окно хозяйской
спальни у нее перехватило дыхание.
Шесть репортеров — это досадная помеха в работе. Но шестьдесят — это
катастрофа.
— Они стали приезжать все сразу, — говорил ей Мэтт. — Как
будто по сигналу. Брайан вызвал меня и сказал, что они задавали вопросы его
людям. Там телевизионные камеры и все такое. В доме и в саду работают не
меньше десятка человек. Их всех невозможно проконтролировать.
— После того как я попала в аварию, этого следовало ожидать, особенно с
учетом обстоятельств. Но я думала, все ограничится несколькими сообщениями в
новостях. Мне нужно позвонить. Попробуйте попросить своих людей, Мэтт, чтобы
они не разговаривали с репортерами, по крайней мере, пока. Мне нужно
несколько минут, чтобы... — она умолкла, увидев, как к дому подъезжает
блестящий черный лимузин.
— Вы только посмотрите на это!
— Вы только посмотрите, — повторила Силла. Ей необязательно было
видеть выходящего из машины Марио, чтобы понять, кто приехал. И зачем.
Когда Силла спустилась на веранду, Беделия Харди уже стояла там, опираясь на
руку мужа. Она повернулась под идеальным углом к репортерам, с раздражением
подумала Силла, чтобы телеобъективы могли запечатлеть выражение горечи на ее
лице. Она распустила волосы, чтобы они сверкали на солнце, контрастируя с
льняной курточкой под цвет глаз.
Когда сетчатая дверь захлопнулась за Силлой, Дилли раскрыла объятия, не
забыв повернуться так, чтобы ее можно было снять в профиль.
— Девочка моя!
Она шагнула вперед в своих довольно экстравагантных босоножках
Джимми Чу
.
Силле ничего не оставалось делать, кроме как сойти по ступенькам в своих
рабочих ботинках и оказаться в материнских объятиях и облаке духов
Вечерний
Париж
. Любимые духи Дженет, перешедшие по наследству к дочери.
— Девочка моя. Девочка моя.
— Это ты, — шепнула Силла на ухо матери. — Это ты сообщила
прессе, что приезжаешь?
— Конечно. Пресса — это всегда хорошо. — Она отстранилась, и через
янтарные линзы солнцезащитных очков Силла увидела, что тщательно накрашенные
глаза Дилли широко раскрылись. Ее тревога была искренней. — Силла, твое
лицо. Ты же говорила, что не пострадала. Силла!
— Это всего лишь пара шишек.
— Что говорит врач? О, этот ужасный человек, этот Хеннесси. Я его
помню. Угрюмый ублюдок. Боже, Силла, ты пострадала.
— Я в порядке.
— Да, но ты могла бы хоть немного накраситься. Но на это уже нет
времени, и, наверное, так будет даже лучше. Пойдем. Я все подготовила.
Просто слушайся меня.
— Ты натравила их на меня, мама. Ты прекрасно знаешь, что именно этого
я не хочу.
— Речь не идет о тебе и о твоих желаниях. — Дилли посмотрела мимо
Силлы, на дом, а затем отвернулась. И Силла вновь увидела на ее лице
искреннюю боль. — И никогда не шла. Пресса нужна мне. Мне нужно
внимание, и я его получу. Что произошло, то произошло. Теперь ты или
позволишь им и дальше приставать к тебе с глупыми расспросами, или
попробуешь переключить часть их внимания, а может и все, на меня. Господи!
Что это?
Силла опустила взгляд и увидела Спока, который терпеливо сидел у их ног,
протянув лапу, и внимательно смотрел на Дилли своими выпуклыми глазами.
— Собака моего соседа. Он хочет, чтобы ты с ним поздоровалась.
— Он хочет... А он не кусается?
— Нет. Просто пожми ему лапу, мама. Он решил, что ты друг, потому что
ты обнимала меня.
— Хорошо, — она осторожно наклонилась и — что делает ей честь,
подумала Силла, — крепко пожала лапу Спока. Потом слабо
улыбнулась. — Он такой уродливый, но страшно милый. Теперь пойдем.
Дилли повернулась, крепко обняла дочь за талию и протянула руку мужу.
— Марио!
Он подбежал, взял ее руку и поцеловал.
— Мы готовы, — объявила она.
— Ты выглядишь великолепно. Несколько минут, дорогая. Тебе не следует
слишком долго находиться на солнце.
— Держись рядом.
— Обязательно.
Стиснув Силлу, Дилли двинулась к камерам.
— Потрясающие туфли, — похвалила Силла. — Только не очень
подходят для травы и гравия.
— Я знаю, что... Кто это? Нельзя, чтобы репортеры нарушали линию.
— Он не репортер. — Силла смотрела, как Форд проталкивается через
ряды корреспондентов. — Иди в дом, — сказала она, когда он
поравнялся с ними. — Тебе все это ни к чему.
— Должно быть, это твоя мать? Не ожидал увидеть вас здесь, миссис
Харди.
— А где еще я должна быть, когда с моей дочерью стряслась беда? Новое
увлечение? — Она оценивающе оглядела Форда с головы до пят. — Я
кое-что слышала о вас. Не от тебя, — добавила она, посмотрев на
Силлу. — Нам нужно будет поговорить. А вы пока просто подождите вместе
с Марио.
— Нет. Он не Марио, и он не будет покорно стоять в сторонке, как
дрессированная комнатная собачка. Не доставляй им этого удовольствия, Форд.
— Пойду в дом и выпью кофе, — сказал он. — Хочешь, чтобы я
вызвал полицию?
— Нет. Но все равно спасибо.
— Типичный южанин, и довольно мил, — заметила Дилли, когда Форд
направился к дому. — Вкус у тебя улучшается.
— Я на тебя сержусь, — Силла нахмурилась и едва сдерживала
гнев, — так что советую быть осторожной в выборе темы.
— Ты думаешь, мне было легко приехать сюда? Я делаю то, что
должна, — Дилли вздернула подбородок — отважная мать, поддерживающая
своего страдающего ребенка. Они уже поравнялись с репортерами, и на них со
всех сторон сыпались вопросы, но Дилли шла сквозь них, как солдат сквозь
град пуль. — Пожалуйста. Пожалуйста. — Она подняла руку и повысила
голос: — Я понимаю ваш интерес и даже в какой-то степени ценю его. Я знаю,
что ваши читатели и зрители волнуются, и это меня глубоко трогает. Но вы
должны понять, что наша семья переживает — в очередной раз — трудные
времена. И это... болезненно. Моей дочери пришлось многое пережить. Я
приехала к ней, как на моем месте поступила бы любая мать.
— Дилли! Дилли! Когда вы узнали о происшествии с Силлой?
— Она позвонила мне сразу же, как только смогла. Даже становясь
взрослыми, дети всегда обращаются за поддержкой к матери. Она говорила, что
мне не нужно приезжать, не нужно прерывать репетиции моего шоу, не нужно
вновь погружаться в печальные воспоминания, которые у меня связаны с этим
домом. Но я приехала ради нее.
— Вы ни разу не были в этом доме после самоубийства Дженет Харди. Что
вы чувствуете теперь?
— Я не могу об этом думать. Пока. Сейчас моя главная забота — это дочь.
Потом, когда мы останемся вдвоем, я, возможно, дам волю своим
чувствам, — ее голос дрогнул в точно рассчитанный момент. — Моя
мать хотела бы, чтобы сейчас все силы я отдала дочери, ее внучке.
— Силла, каковы ваши планы? Вы откроете дом для публики? Ходят слухи,
что вы хотите сделать здесь музей.
— Нет. Я собираюсь здесь жить. Я здесь живу, — спокойным,
уверенным голосом произнесла Силла, хотя внутри у нее все кипело от
ярости. — В этом доме жили несколько поколений моих предков, и Харди, и
Макгоуэнов. Я реставрирую и перестраиваю его, и это будет частный дом, каким
он всегда был.
— Правда ли, что вас преследуют в процессе реставрации нападения и
вандализм?
— Было несколько случаев, но я бы не назвала это преследованием.
— Как вы прокомментируете утверждения, что в доме живет призрак Дженет
Харди?
— Дух моей матери здесь, — Дилли опередила Силлу. — Она
любила свою маленькую ферму, и я не сомневаюсь, что ее душа, ее голос, ее
красота никуда не исчезли. И мы этому доказательство, — она прижала к
себе Силлу. — Ее душа осталась в нас. Во мне и в моей дочери. В каком-
то смысле здесь сейчас собрались все три поколения женщин по фамилии Харди.
А теперь мы с дочерью пойдем в дом — ей нужно отдохнуть. Я прошу вас, как
мать, не тревожить ее. Если у вас есть еще вопросы, мой муж попытается
ответить на них.
Она склонила голову к Силле и медленно пошла вместе с дочерью к дому.
— Немного переборщила с материнскими чувствами, — сказала ей
Силла.
— Не думаю. Что случилось с деревом?
— Каким деревом?
— Вот этим, с красными листьями. Оно ведь было больше. Гораздо больше.
— Оно было повреждено, болело и умирало. Я его заменила.
— Тут все изменилось. Было больше цветов, — голос Дилли дрожал, и
Силла поняла, что теперь она не притворяется. — Мама любила цветы.
— Я посажу здесь много цветов, когда все работы закончатся. —
Силла чувствовала, как они меняются ролями, и теперь уже она поддерживала
Дилли. — Тебе лучше пройти в дом.
— Да, знаю. Крыльцо было белым. Почему оно не белое?
— Мне пришлось здесь многое переделать. Оно еще не покрашено.
— И дверь другая, — она учащенно задышала, как будто они не шли, а
бежали. — Это не ее дверь. Зачем ты все меняешь?
— Дверь пришла в негодность — сгнила и заплесневела. Послушай, мама,
последние десять лет за домом почти не следили — как и в предыдущие
двадцать. Если все забросить, разрушения неизбежны.
— Я не бросала его. Я хотела его забыть. Но разве я могла?
Силла почувствовала, что мать дрожит, и хотела ее успокоить, но Дилли
оттолкнула ее:
— Это неправильно. Все неправильно. Где стены? Маленькая гостиная? И
краска не та.
— Я же сказала, что кое-что изменила.
С горящими глазами Дилли повернулась на каблуках своих изящных туфель и
посмотрела на Силлу.
— Ты сказала, что реставрируешь дом.
— Я сказала, что восстанавливаю его, — именно этим я и занимаюсь.
Делаю его моим, не забывая о его прошлом.
— Я бы никогда не продала его тебе, если бы знала, что ты уничтожишь
его.
— Продала бы, — спокойно возразила Силла. — Ты хотела денег,
а я хотела здесь жить. Если ты хотела его законсервировать, мама, у тебя для
этого было несколько десятилетий. Ты не любишь этот дом — он бередит старые
раны. А я его люблю.
— Ты не знаешь, что я чувствую! Здесь она чаще бывала моей, чем в любом
другом месте. Конечно, после Джонни, после ее любимого сыночка, — в ее
голосе звучали слезы. — Но здесь она чаще была моей, чем везде. А
теперь все изменилось.
— Нет, не все. Я отремонтировала старую штукатурку и освежила полы.
Полы, по которым она ходила. Мне отреставрируют плиту и холодильник,
которыми она пользовалась, и они будут стоять у меня в кухне.
— Ту большую старую плиту?
— Да.
Дилли прижала пальцы к губам.
— Иногда она пыталась печь печенье. У нее ничего не получалось. Печенье
обязательно подгорало, и она смеялась. А мы все равно его ели. К черту,
Силла. К черту. Я так ее любила.
— Я знаю.
— Она собиралась взять меня в Париж. Только мы вдвоем. Я строила планы.
А потом не стало Джонни. Он всегда мне все портил.
— Мама.
— Так я думала тогда. После шока, после горя в первые минуты, потому
что я его любила. Любила даже тогда, когда мне хотелось его ненавидеть. Но
потом, когда она не поехала в Париж, я думала, что это он все
испортил, — Дилли прерывисто вздохнула. — Его мертвого она любила
больше, чем меня живую. И сколько я ни старалась, я не могла сравняться с
ним.
Я знаю, что ты чувствовала, подумала Силла. Точно. Дилли сама любила мертвую
мать больше, чем живую дочь. Может, и это часть искупления.
— Я думаю, что она очень, очень тебя любила. Просто в то лето, когда он
умер, все перепуталось, пошло кверху дном. Она не смогла с этим справиться.
Если бы у нее было больше времени...
— Почему она не подождала? Вместо этого она приняла таблетки. Она меня
бросила. Бросила. Я не знаю, может, это был несчастный случай — я всегда
верила, что это был несчастный случай, но она приняла таблетки, вместо того
чтобы полюбить меня.
— Мама, — Силла подошла к ней и погладила ее по щеке. —
Почему ты никогда не рассказывала мне об этом? О своих чувствах?
— Это все дом. Он меня расстраивает. Здесь живут воспоминания. Я не
хочу вспоминать. Просто не хочу. — Она раскрыла сумочку и достала из
нее серебристый флакончик. — Принеси мне воды, Силла. Из бутылки.
Ирония всегда оставалась чем-то недоступным для Дилли, подумала Силла. Дочь,
упрекающая мать в том, что та предпочла таблетки ей, сама поступает только
так же.
— Хорошо.
В кухне Силла достала бутылку с водой из своего мини-холодильника. Взяла
стакан, насыпала туда лед. Подумала, что сегодня Дилли обойдется без обычной
дольки лимона. Наливая воду, она выглянула во двор.
Форд вместе с Брайаном и специалистом по водоемам стоял у заросшего тиной
пруда. В руке он держал кружку с кофе.
Высокий и стройный, подумала она, чуть-чуть нескладный. Спутанные каштановые
волосы с выгоревшими на солнце кончиками. Такой удивительно надежный. Она
успокаивалась от одного его вида, от сознания, что он не оставит ее — этот
мужчина, который создавал суперзлодеев и супергероев и у которого были диски
со всеми сериями
Битвы за галактику
. Мужчина, который — она была в этом
уверена — не умел обращаться с разводным гаечным ключом и позволял ей самой
заботиться о себе. Пока не приходил к выводу, что она не может этого
сделать.
— Слава богу, что ты здесь, — пробормотала она. Она понесла воду
матери, чтобы Дилли могла запить новомодный транквилизатор.
Глава 23
— Значит, они уехали, — Форд махнул в сторону дома банкой кока-
колы, которую он взял на кухне Силлы.
— Да, после заключительных материнских объятий перед телекамерами.
— Назад в Калифорнию?
— Нет, переночуют в округе Колумбия, в Уилларде. Там она устроит еще
пару ловушек для прессы и организует рекламу своего выступления в
Национальном театре в сентябре, — Силла покачала головой. — Но
здесь не сплошной расчет. Только восемьдесят процентов. Остальные двадцать —
это действительно беспокойство за меня, которое она высказала бы по
телефону, если бы не могла извлечь пользу из этой поездки. Ей было очень
трудно приехать сюда, в этот дом. Я до сих пор не понимаю, или до конца не
могу в это поверить, но она действительно расстраивается. В таком случае мне
легче простить невнимание к дому и понять, почему она так разозлилась, когда
я сделала ей предложение, от которого она не могла отказаться.
— Логические доводы на нее не действовали? Если ей не нужен дом, она не
может о нем заботиться, то почему бы не отдать его тебе?
— Для Дилли это невозможно. Я не знаю, насколько сильно она чувствовала
себя нелюбимой, ведь в сердце Дженет она всегда была на втором месте после
брата. Да, я знаю, что сегодня она сделала то, что мне не нравится, и она
это понимала, но я могу оправдать ее. Ее мотивом была не только выгода.
— Она будет интересной тещей.
— Да уж, — Силла поперхнулась. — Давай оставим это.
— Силла, прошу прощения, — из дома вышел Мэтт. — Похоже,
приехали доски для пола третьего этажа. Подумал, что вы захотите взглянуть
на них и проверить, перед тем как поднимать их наверх.
— Да, да, конечно. Иду.
— Уже пол? — спросил Форд.
— Он должен несколько дней полежать в доме — что-то вроде
акклиматизации. И поскольку мы собираемся ставить там встроенные шкафы, пол
должен... Неважно.
— Ладно. Если мои услуги здесь больше не нужны, я попытаюсь спасти
остаток рабочего дня.
— Хорошо. Хорошо, — повторила она, борясь с раздражением.
— Кстати, я отсканировал для тебя фотографии. Напомни, чтобы я их тебе
отдал.
— Черт, совсем о них забыла. Я должна поблагодарить твоего дедушку.
— Думаю, что твое явление в полотенце он считает достаточной
благодарностью.
— И за это напоминание тоже спасибо. — Они обогнули дом и увидели
отъезжающий грузовик.
— Оставляю тебя наедине с твоими любимыми досками. — Он сжал
ладонями ее лицо и поцеловал. — Мы будем ждать.
Будут, подумала она. Он и его странная маленькая собака будут ее ждать.
Удивительно и непривычно.
Форд заперся в студии на целых четыре часа. Дело двигалось поразительно
быстро. Даже несмотря на все отвлекающие факторы — сексуальная соседка,
новый приятель в больнице, тревога за сексуальную соседку и влюбленность в
нее, — он успел очень много.
Он понял, что история о Брид будет закончена примерно в то же время, что и
дом Силлы. Удивительная синхронность. Но теперь он заслужил отдых — на
сегодня можно закончить и заняться не менее важным делом — сидением на
веранде. Он отпер студию, отступил на шаг и долгим, оценивающим взглядом
окинул то, что успел сделать сегодня.
— Ты чертовски талантлив, Сойер. И пусть кто-нибудь попробует с этим
поспорить.
Довольный собой, он пошел вниз, по дороге остановившись у окна. Никаких
репортеров не видно, отметил он и порадовался за Силлу. Машин тоже не было,
и это значит, что работа на сегодня закончилась. Он пошел в кухню, чтобы чем-
нибудь перекусить и позвать с заднего двора Спока. Пришла по
...Закладка в соц.сетях
