Жанр: Любовные романы
Трибьют
...щился, но откусил. Сочетание вкусов — соленого и сладкого —
было непривычным.
— Ну, лучше, чем я ожидал. А где твоя порция?
Она рассмеялась и намазала икрой еще один блин.
— Как ты собираешься все устроить? — спросил он. — Твой
бизнес.
— М-м, — она запила икру шампанским. — Эта маленькая ферма —
трамплин. Она привлекает внимание своей историей. Чем лучше я ее
отреставрирую, тем выше вероятность того, что люди признают во мне
профессионала. Субподрядчики, которых я наняла, будут говорить о доме и обо
мне. Мое имя будет на слуху в строительных кругах. Мне ведь нужна реклама,
чтобы заявить о себе. Я должна использовать связи. Например, Брайана и его
отца. Этот цыпленок великолепен. В двенадцати милях отсюда продаются два
дома. Для серьезных реставраторов, к которым я себя отношу, цена немного
завышена. Если учитывать местоположение и состояние домов. Могу предложить
сумму поменьше за один из домов и посмотреть, что из этого выйдет.
— Еще не закончив здесь?
— Да. Посчитай. Даже если я сразу же договорюсь с продавцом, то для
совершения сделки понадобится от шестидесяти до девяноста дней. Я буду
настаивать на девяноста. Так что серьезные расходы потребуются только
осенью. А это значит, что на мою маленькую ферму у меня будет семь или
восемь месяцев. Я могу работать одновременно на двух объектах и менять
подрядчиков, главное — реалистичный график и бюджет. Через двенадцать
месяцев я смогу продать дом, не слишком задирая цену.
Она намазала блины икрой, приготовив каждому еще по одной порции.
— Жадность и незнание рынка точно так же могут привести к фиаско, как
трещина в фундаменте или провал под домом.
— И сколько ты рассчитываешь заработать?
— На том доме, что я присмотрела? С учетом цены, которую я согласна за
него заплатить, расходов и состояния рынка? — она откусила блин,
подсчитывая в уме. — После вычета издержек я рассчитываю на сорок
тысяч.
— Сорок тысяч за три месяца? — его брови поползли вверх.
— Надеюсь на сорок пять, но удовлетворюсь и тридцатью пятью.
— Превосходно, — относительно цыпленка она была права. — А
если я куплю второй дом? И найму тебя?
— Послушай, Форд, ты даже его не видел.
— Ты видела. И ты в этом разбираешься — в домах и пикниках. Для меня
это инвестиции, и, кроме того, это забавно. Плюс я буду твоим первым
клиентом.
— Тебе нужно хотя бы взглянуть на дом, посчитать, сколько ты хочешь
вложить и надолго ли. — Она подняла свой бокал с шампанским, и этот
жест выглядел как предупреждение. — И сколько ты можешь позволить себе
потерять, потому что операции с недвижимостью — это риск.
— Как и рынок акций. Так ты справишься с обоими домами?
Она сделала глоток шампанского.
— Да, справлюсь, но...
— Давай попробуем. Выбери время, когда мы сможем все это обсудить —
перспективы, возможности, твой гонорар и другие практические материи.
— Ладно. Ладно. Но я уверена, что после того, как ты увидишь тот дом и
мы обсудим проект, ты скажешь, что лучше купить пачку лотерейных билетов,
чем эту развалину.
— Возможно. А теперь деловая часть нашей программы закончена, — он
наклонился и поцеловал ее. — Какие у тебя планы на четвертое?
— Какое четвертое? Четвертый блин?
— Нет, Силла. На 4 июля. Ты же знаешь — хот-доги, яблочный пирог,
фейерверк.
— О нет! — Боже, подумала она. Уже скоро июль. — А куда здесь
ездят, чтобы посмотреть фейерверк?
— Есть несколько вариантов. Но я сразу предложу тебе лучший. Мэтт
устраивает вечеринку на свежем воздухе. От его дома недалеко до парка, где
духовой оркестр играет марши Сузы и где устраивается знаменитое на весь мир
состязание по поеданию пирогов, которое четыре года подряд выигрывает
Большой Джон Портер, а также есть и другие американские развлечения,
заканчивающиеся фейерверком. Будешь моей подружкой?
— Да, буду, — она наклонилась и обняла его за шею. — Форд?
— Да.
— Если я съем еще кусочек, мне будет плохо. Так что... — она
вскочила и взяла его за руки. — Давай танцевать.
— Кстати, о танцах. Я рассчитывал возлежать тут, как пресыщенный
римский солдат, и смотреть, как ты танцуешь.
— Нет. Вставай. Вставай!
— Есть она проблема. Я не умею танцевать.
— Все умеют. Даже Спок.
— Сомневаюсь. Хотя да, он умеет, — признал Форд, когда Спок
поднялся и продемонстрировал несколько замысловатых движений. — Но я не
умею. Ты когда-нибудь видела комедийный сериал
Сейнфилд
?
— Конечно.
— Помнишь ту серию, когда Элейн приходит на корпоративную вечеринку и
начинает танцевать, пытаясь вовлечь остальных?
— О да, — она засмеялась, вспомнив этот эпизод. — Это было
ужасно.
— По сравнению со мной Элейн выглядела бы как Дженнифер Лопес.
— Хуже быть не может. Я отказываюсь в это верить. Давай, покажи мне.
— Если я покажу, ты больше никогда не захочешь заниматься со мной
любовью.
— Вот уж неправда. Покажи мне, как ты танцуешь.
— Ничего не выйдет, — сказал он и, вздохнув, встал.
— Буги-вуги, — предложила Силла. Ее бедра, плечи и ноги пришли в
движение. Как хорошо смазанный механизм, подумал Форд. Спок одобрительно
заворчал, покусывая за ухо плюшевого медведя.
— Сама напросилась, — пробормотал Форд.
Он начал танцевать, и ему казалось, что он слышит, как внутри его скрежещут
ржавые шестеренки с несовпадающими зубьями. Он выглядел как Железный
Дровосек, до того как его смазали маслом.
— Ну, это не... Это не так плохо, — она пыталась сдержать улыбку,
но у нее плохо получалось. Поймав его страдальческий взгляд, она громко
рассмеялась и шагнула к нему. — Погоди, погоди. Давай я тебя научу.
На этот раз Спок поднял голову и зарычал.
— Другие уже пытались, и у них ничего не вышло. У меня нет чувства
ритма. Ритмическая недоразвитость. Я научился с этим жить.
— Чушь. У тебя прекрасно получается в горизонтальном положении —
значит, получится и в вертикальном. Вот здесь, — она взяла его ладони и
прижала к своим бедрам. — Это начинается здесь. Это не
структурированный танец вроде вальса и квикстепа. Просто движение. Немного
покачай бедрами. Нет, не выпрямляй до конца колени, это не гусиный шаг.
Влево, вправо, влево. Перенеси вес тела на левую ногу.
— Я чувствую себя как робот в судороге.
— Напрасно, — она бросила на Спока предупреждающий взгляд, и пес
отвернулся. — Расслабься. Теперь продолжай двигать бедрами, но положи
руки мне на плечи. Вот так. Почувствуй, как перемещаются мои плечи, вверх и
вниз. Почувствуй движение, которое передается твоим рукам и плечам. Просто
вверх и вниз. Не напрягайся, расслабь колени. Вот так, хорошо, ты уже
танцуешь.
— Это не танец.
— Танец. — Ее ладони легли ему на плечи, затем скользнули вниз, и
она взяла его за руки. — А теперь ты танцуешь со мной.
— Я стою, как идиот.
— Ногами мы займемся позже. Начинаем медленно и плавно. Это было бы
даже сексуально, если бы не страдальческое выражение твоего лица. Не
останавливайся!
Она быстро повернулась, прижалась к нему спиной и подняла руку, чтобы
погладить его по щеке.
— Ну, если
это называется танцем.
Засмеявшись, она вновь повернулась, и они оказались лицом к лицу.
— Раскачивайся. Чуть сильнее. — Она обняла его за шею и приблизила
губы к его губам, чувствуя его дыхание. — Отлично.
Он придвинулся ближе и медленно поцеловал ее, а его ладони скользнули вниз
по ее спине, остановившись на бедрах.
— Настоящий танец, — прошептала она.
Он поднял голову и обнаружил, что находится в нескольких шагах от того
места, где они начали.
— Как это могло случиться?
— Ты позволил этому произойти, перестал думать над каждым шагом.
— Значит, я могу танцевать, но только с тобой.
— И еще кое-что. — Силла отодвинулась от него, призывно покачивая
бедрами, и начала расстегивать блузку.
— Эй!
— Мне кажется, мы договаривались, что танцы будут без одежды.
Он бросил взгляд в направлении соседних домов. Уже стемнело, но некоторые
окна светились в темноте. Он посмотрел на Спока, который сидел, склонив
голову набок, завороженно глядя на Силлу.
— Может, мы перенесем это действие внутрь?
Она покачала головой, и движением плеч сбросила блузку.
— На траве.
— Но миссис Берковиц...
— Не будет подглядывать за соседом, даже если бы смогла что-то
разглядеть сквозь большой черный каштан. — Силла расстегнула джинсы и
сбросила туфли, которые Спок тут же подобрал и отнес на свое
полотенце. — А после того, как мы закончим танцы без одежды, я
собираюсь заняться еще кое-чем.
— Чем же?
— Такого ты еще не видел. — Она переступила ногами, освобождаясь
от джинсов и продолжая раскачиваться, повернулась и провела ладонями по
телу, едва прикрытому двумя крошечными белыми полосками белья.
Форд забыл о собаке, о туфлях и о соседях. У него кружилась голова, когда он
смотрел, как она медленно, дюйм за дюймом снимала бюстгальтер. Свет факелов
отбрасывал золотистые блики на ее кожу, танцевал в глазах, как солнце на
синей поверхности моря.
Бюстгальтер упал на землю, и она провела кончиком пальца по верхнему краю
низких трусиков.
— Ты еще одет. Разве ты не хочешь со мной потанцевать?
— Да. Да. Но можно я сначала кое-что скажу?
Она провела пальцами по груди и улыбнулась ему.
— Давай.
— Всего две вещи. О боже, — простонал он, когда она подняла
волосы, а затем отпустила их, так что они рассыпались по плечам. — Ты
самая красивая женщина, какую мне приходилось видеть. А я? Я самый везучий
мужчина в мире.
— Тебе может повезти еще больше. — Откинув волосы, она подошла к
нему вплотную и прижалась всем телом. — А теперь потанцуй со мной.
Глава 19
Утром 4 июля Форд проснулся в кровати Силлы. Его не удивило, что она уже
встала, несмотря на то, что день был праздничным. Он считал своим долгом
спать сегодня допоздна, но Силла, очевидно, не разделяла его представлений о
патриотизме. Он спустился вниз и пошел на уже знакомое буханье,
раздававшееся из гостиной.
Она стояла на стремянке и прибивала гвоздями наличник.
— Ты работаешь, — это звучало как обвинение.
— Немного, — она оглянулась. — Хотела посмотреть, как этот
наличник будет смотреться на фоне цвета стены. Не могу поверить, что отец
все это покрасил, причем так хорошо. Если он останется без работы, я его
найму.
— Кофе есть?
— Да. Спок на заднем дворе. Он боится пневматического пистолета.
— Я сейчас вернусь.
Форд побрел в кухню, а за его спиной вновь раздалось буханье пневматического
пистолета. Кофеварка стояла на небольшом квадрате еще не разобранного
кухонного стола. Прикрыв глаза от света, проникавшего в кухню через окна, он
нашел кружку и налил кофе. После пары глотков ему показалось, что свет
смягчился и перестал быть похожим на оружие инопланетян, предназначенное для
того, чтобы ослепить человечество.
Он выпил полкружки залпом, затем снова наполнил кружку доверху и
почувствовал, что просыпается. Захватив с собой кофе, он вернулся в гостиную
и несколько минут наблюдал, как Силла работает.
Теперь она стояла на полу, совмещая диагональные края нижней планки с краями
уже прибитых на место боковых планок. В широком, темном обрамлении окна ее
силуэт казался совершенным.
Силла опустила пневматический пистолет и отошла на несколько шагов.
— Да, все точно, — услышал он ее шепот.
— Красиво. А что ты сделала с тем, что здесь было раньше?
— Здесь все было практически так же. Пришлось лишь сделать новый
подоконник, потому что старый был поврежден.
— Мне казалось, наличник был белым.
— Потому что какой-то идиот покрасил этот превосходный орех белой
краской. Я содрала ее. Немного обстругала, тонировала, потом нанесла пару
слоев лака, и все приобрело первозданный вид.
— Да. Красиво. Я не заметил тонировки. Думал, просто дерево немного
тусклое. Но так получилось мягче. Как... лес в тумане.
— Называется
Шенандоа
. Думаю, это точное определение. Стоит выглянуть
из окна — горы, небо, деревья. Все точно такое же, — она вернулась к
окну и взяла следующую планку.
— Ты продолжаешь работать.
— Мы уезжаем только... — она взглянула на наручные часы и что-то
посчитала в уме. — Через полтора часа. Успею прибить часть наличников и
начну одеваться.
— Ладно. Я возьму собаку и кофе и пойду через дорогу. Заберу тебя через
полтора часа.
— Отлично. Но сначала надень какие-нибудь штаны.
— Хорошо, — он посмотрел на свои трусы. — Надену штаны и
даже, возможно, туфли.
— Через полтора часа я буду готова.
Он не ожидал, что она будет готова. Не потому, что она женщина, а потому,
что прекрасно знал, как это бывает, когда увлечешься работой. Обычно он
заводил будильник, чтобы не опоздать или вообще не пропустить назначенную
встречу.
Поэтому он очень удивился, когда она вышла из дома, как только он остановил
машину у крыльца. Увидев ее, он лишился дара речи.
Она распустила волосы, что случалось редко, и они падали ей на спину
водопадом цвета темного старинного золота. На ней было красное с белым
платье с тонкой развевающейся юбкой и узкими бретельками на загорелых
плечах.
Упираясь лапами в окно, Спок высунулся наружу. Форд интерпретировал звуки,
издаваемые псом, как собачью версию восхищенного свиста.
Форд вышел из машины — он просто обязан был это сделать.
— Ух, ты.
— Тебе нравится? Посмотри-ка. — Она повернулась, давая возможность
полюбоваться глубоким вырезом на спине и легкомысленными перекрещивающимися
завязками.
— Нет слов. Никогда не видел тебя в платье, а это просто потрясающе.
На ее лице мелькнула тень беспокойства.
— Слишком вычурное для пикника на заднем дворе? Я могу переодеться —
пять минут.
— Во-первых, только через мой труп. Во-вторых, я бы никогда не назвал
его вычурным. Ты выглядишь по-летнему сексуально, как сливочное мороженое с
сиропом. Теперь я думаю, что нужно почаще водить тебя в те места, где
принято надевать платье. Например, на торжественные обеды.
— Я предпочитаю пикники на заднем дворе.
— Их никто не отменял.
Она думала, что поначалу будет испытывать неловкость — все эти представления
и светские разговоры были не для нее. Но со многими она уже была знакома, и
праздник оказался легким и приятным — как задний двор Мэтта с огромной
террасой и дымящимся грилем. Джози, хорошенькая беременная жена Мэтта, почти
сразу же оттащила Силлу от Форда.
— Вот, — сказала Джози, вручая Форду пиво. — Можешь быть
свободен. Вино, пиво, безалкогольные напитки? — спросила она Силлу.
— Пожалуй, начну с безалкогольных напитков.
— Попробуйте лимонад, очень вкусный. А потом я минут на десять украду
вас — вон туда, в тень. Я бы не прочь прогуляться, но на восьмом месяце моя
походка выглядит не очень привлекательно. Ужасно хотела с вами
познакомиться.
— Приходите в любое время, буду рада.
— Я уже пару раз собиралась, но мне помешало вот это, — она
похлопала себя по животу. — И вон то, — она махнула рукой в
сторону детей, играющих рядом с качелями. — Паренек в синих шортах и
красной рубашке, обнимающийся со Споком, — это мой. Так что не смогла
выкроить время, чтобы пригласить вас к себе или самой взглянуть на то, что у
вас там творится. Судя по рассказам Мэтта, нечто потрясающее.
— Он здорово поработал. У него настоящий талант.
— Знаю. Я познакомилась с ним, когда моя семья перебралась в эти места.
Мне было семнадцать, и я была возмущена, что из-за работы отца мне пришлось
оставить Шарлотту и подруг. Жизнь была кончена. Но только до следующего
лета, когда мои родители пригласили местных строителей, чтобы сделать
пристройку к дому, и в бригаде плотников оказался молодой и красивый парень.
На это ушло четыре года, — она подмигнула Силле, — он стал моим.
Вздохнув, она присела на скамейку.
— Уже скоро. Я обожала имя Кэти. У меня была кукла Кэти. И до сих пор
есть. Берегу для нее, — она вновь погладила себя по животу. — В
этот раз у нас будет девочка. Я видела почти все, а может, и все фильмы с
участием вашей бабушки, и у меня есть
Танец в амбаре
на DVD. Надеюсь, мы
узнаем друг друга поближе — вы общаетесь с Фордом, а я его очень люблю. Мэтт
знает, что если он когда-нибудь мне надоест и я решу его бросить, то примусь
за Форда.
— Думаю, в этом я похожа на вас, — улыбнувшись, сказала Силла.
От изнурительной жары люди спасались под зонтиками или собирались за
столиками в тени деревьев. Дети, не обращая внимания на зной, карабкались на
качели или, как щенки, с неиссякаемой энергией носились по двору. Силла
подсчитала, что просторный двор Мэтта, прочная терраса и двухэтажный дом
вместили около ста человек, представлявших пять поколений.
Она сидела вместе с Фордом, Брайаном и другими гостями за столом для
пикника, заставленным тарелками с гамбургерами, хот-догами и разнообразными
салатами. Со своего места она видела отца, Патти и родителей Форда, которые
беседовали, сидя на террасе. Силла заметила, как Патти погладила отца по
щеке, а он взял ее ладонь и, не прерывая беседы, поцеловал пальцы.
Острая зависть пронзила ее, смешавшись с пониманием. Они любили друг друга.
Конечно, она это понимала — умом. Но теперь она это чувствовала — по
рассеянным жестам, которые ни один из них, наверное, даже не вспомнит, если
его спросить об этом. Простая, постоянно присутствующая любовь. Не привычка
или согласие, не обязанность и даже не узы, образовавшиеся за долгие годы.
Сколько же они вместе? Двадцать три, двадцать четыре года?
Они победили, несмотря ни на что.
Мимо них прошла Энжи — такая молодая, свежая, красивая — с долговязым
парнем, которого она представила Силле как Зака. Энжи остановилась, и Силла
пожалела, что сидит слишком далеко и не слышит их короткого, но оживленного
разговора. Энжи положила руку на плечо матери и наклонилась, чтобы
поцеловать отца, а затем ушла.
Этим все сказано, подумала Силла. Они одна семья. Осенью Энжи вернется в
колледж. Когда-нибудь она может уехать за тысячи километров, но они все
равно останутся семьей.
Она заставила себя отвести взгляд.
— Схожу за пивом, — сказала она Форду. — Хочешь?
— Нет, с меня хватит. Я тебе принесу.
Он попытался подняться, но она легонько толкнула его, заставив сесть на
место.
— Сама справлюсь.
Она подошла к огромному оцинкованному ведру, наполненному льдом, бутылками и
банками. На самом деле она не особенно хотела пива и теперь остановилась в
нерешительности. Затем все-таки выудила банку и, решив, что это будет ее
реквизит, подошла к Мэтту, который управлялся с грилем.
— Ты сегодня отдыхал? — спросила она.
— Пару раз. Люди приходят целый день — так всегда бывает. Нужно
поддерживать огонь.
К Мэтту подбежал маленький сынишка и, обхватив ногу отца, что-то залепетал
на своем детском языке, который Силла не могла понять. Однако Мэтт, похоже,
все понял.
— Давай-ка проверим, — сказал он.
Широко раскрыв глаза, мальчик задрал рубашку, показывая живот.
— Отлично, беги, скажи бабушке, — вынес вердикт Мэтт, ткнув
пальцем в живот сына.
Когда мальчик убежал, Мэтт поймал на себе удивленный взгляд Силлы.
— Он сказал, что съел свой хот-дог и готов приступить к огромному куску
бабушкиного пирога.
— Я не подозревала, что ты владеешь другими языками.
— У меня много талантов, — ответил Мэтт и как бы в доказательство
своих слов ловко перевернул три гамбургера. — Кстати, о талантах. Форд
рассказал мне, что сегодня утром ты прибивала наличники в гостиной.
— Да. С ними комната выглядит потрясающе. Это твоя мастерская? —
она указала банкой пива на бревенчатый домик в глубине участка.
— Да. Хочешь взглянуть?
— Ты же знаешь, что хочу, но лучше отложим экскурсию до другого раза.
— А где ты собираешься устроить свою?
— Пока не решила. То ли построю ее с нуля, то ли переделаю часть
старого амбара. Вариант с амбаром выглядит более практичным.
— Но интереснее строить заново.
— Никогда не пробовала, но это звучит заманчиво. Как ты думаешь, какая
площадь нужна для мастерской? — продолжила она, отдаваясь привычному,
успокаивающему ритму профессиональной беседы.
Начинало темнеть, и гости потянулись в парк. Они заполнили тихую боковую
улочку, неся с собой стулья, прохладительные напитки, одеяла и ведя за руки
детей. Их приветствовал громкий и торжественный звук духовых инструментов.
— Марши Сузы, — сказал Форд. — Как и обещано. — Под
мышкой у него были два складных стульчика, а Силла вела на поводке
Спока. — Тебе не скучно?
— Нет. Мэтт и Джози устроили грандиозный пикник.
— Ты выглядела немного потерянной — по крайней мере пару минут.
— Правда?
— Когда мы сидели за столом. Перед тем как ты пошла за пивом и бросила
меня ради Мэтта и профессиональных разговоров.
— Наверное, переела салата со спагетти. Мне правда хорошо. Это мой
первый ежегодный выход в свет на 4 июля в Шенандоа. Пока все замечательно.
Парк раскинулся у подножия гор, а сами горы были окутаны жарким маревом, так
что воздух над ними вибрировал, как рябь на поверхности воды. Сотни людей
разбрелись по парку и разлеглись на лужайках. Торговые палатки под навесами
предлагали бутерброды с деревенской ветчиной,
ленивые
сэндвичи, пироги,
прохладительные напитки. Силла почувствовала запахи масла и сахара, травы и
солнцезащитного крема. Из громкоговорителей послышалось шипение, за которым
последовало объявление, что соревнование по поеданию пирога начнется через
тридцать минут перед северным павильоном.
— Я упоминал это состязание, правда?
— Да, и четырехкратного чемпиона Большого Джона Портера.
— Это отвратительно. Поэтому никак нельзя пропустить. Давай захватим
кусочек лужайки. — Форд остановился и начал осматриваться. — Нужно
занять побольше места, чтобы хватило для Мэтта, Джози и Сэма. О, Брайан уже
устроился. Девушка с ним — это Мисси.
— Да. Я с ней уже познакомилась.
— Сегодня ты познакомилась с половиной страны, — он хитро
посмотрел на Силлу. — Не переживай, если не запоминаешь, как кого
зовут.
— Мисси Бурк, оценщик страховых убытков, разведена, детей нет. В данный
момент она разговаривает с Томом и Дайной Андерсен, владельцами небольшого
художественного салона в деревне. А вот идет Шанна с Биллом — никто не
называл мне его фамилии, — фотографом.
— Признаю свою ошибку.
— Сплетни могут быть образом жизни.
Едва они успели устроиться на лужайке и перекинуться несколькими словами с
соседями, как началось состязание по поеданию пирога.
Участники — двадцать пять обжор с повязанными вокруг шеи полиэтиленовыми
слюнявчиками, от детей до старичков — готовились к соревнованию. Главным
среди них был Большой — фунтов двести пятьдесят — Джон Портер.
По сигналу двадцать пять лиц погрузились в хрустящую корочку с черничной
начинкой. Смех Силлы утонул в воплях и подбадривающих криках зрителей.
— Вот это да! И правда отвратительное зрелище.
— Но увлекательное. Черт, он опять выиграет! Большой Джон! —
закрич
...Закладка в соц.сетях
