Жанр: Любовные романы
Трибьют
...чиво, — Силла вдруг поняла, что голодна. — Я с
удовольствием останусь на обед, — добавила она с улыбкой.
— Тогда посиди пока здесь и выпей еще чаю с отцом.
Патти вскочила, торопливо пересекла веранду и скрылась в доме.
— Может, ей нужно помочь?
— Она любит возиться с едой, — ответил Гэвин. — Это для нее
отдых — как для меня ковыряться в саду. Лучше посиди здесь и не мешай ей.
— Но я причиняю ей беспокойство.
— Немного. Это пройдет. Знаешь, она бы очень расстроилась, если бы ты
отказалась от обеда. Лазанья — это конек Патти. Каждое лето она делает соус
из помидоров, которые вырастают на моем огороде, и закатывает его в банки.
— Ты шутишь.
Ее искреннее удивление вызвало у него легкую улыбку.
— Это другой мир, милая.
— Это уж точно.
В этом мире, размышляла Силла, люди едят домашнюю лазанью, пьют яблочный
коблер и воспринимают ужин как еду, а не как спектакль. А гостю или члену
семьи — она полагала, что находится где-то посередине, — дают с собой
тарелку, накрытую фольгой, чтобы он мог поесть дома. А если гость или
родственник за рулем, то за обедом ему наливают всего один бокал вина, а
затем подают кофе.
Силла посмотрела на часы и улыбнулась. К восьми она успеет попасть домой.
Устроив две тарелки в своем старом любимом холодильнике, Силла подбоченилась
и огляделась. Голые электрические лампочки отбрасывали резкий свет, отчего
тени были черными, и еще заметнее становились трещины на штукатурке и
ободранные доски пола. Бедная старушка, подумала Силла. Тебе срочно
требуется подтяжка лица.
Она включила фонарик, погасила верхний свет и двинулась к лестнице, освещая
себе дорогу.
Выглянув в окно, она увидела огни в окнах домов, разбросанных по холмам и
полям. Люди закончили ужинать, думала она, и отправились смотреть телевизор
и читать газеты. Детей, наверное, укладывают в постель или заставляют сесть
за письменный стол и закончить домашнее задание.
Она сомневалась, что кто-то из них просматривает изменения в сценарии для
завтрашних съемок или, зевая, еще раз повторяет текст роли. Глупо завидовать
им, подумала Силла, только потому, что у них есть то, чего она была лишена.
Стоя у окна, Силла отыскала окна дома Форда.
Интересно, что он сейчас делает — сочиняет очередное приключение
Сыщика
?
Или жует разогретую в духовке замороженную пиццу — ей казалось, что именно
так должна выглядеть домашняя еда холостяка. Чем может заниматься сочинитель
комиксов, живущий в Виргинии, в отреставрированном доме Викторианской эпохи?
Неженатый автор комиксов, с усмешкой вспомнила она, с бесспорно сексуальной
привычкой южанина растягивать слова и с ленивой, почти развязной походкой. И
странной маленькой собакой.
Непонятно почему, но ей было приятно видеть свет в окнах через дорогу.
Близко, но не слишком. Успокоенная, она отвернулась от окна и пошла наверх,
где собиралась забраться в спальный мешок и заняться составлением планов на
завтра.
Звонок мобильного телефона вырвал ее из глубокого сна; она открыла глаза и
тут же зажмурилась от яркого света, который она забыла выключить, перед тем
как заснуть. Чертыхнувшись, Силла вновь приоткрыла один глаз и протянула
руку, нащупывая на полу телефон.
Интересно, который час?
Сердце ее учащенно забилось, когда она увидела на дисплее телефона время —
3:28 утра — и номер матери.
— Черт, — Силла раскрыла телефон. — Что случилось?
— Ты так отвечаешь на все звонки? Даже не здороваешься?
— Привет, мама. Что случилось?
— Ты меня расстраиваешь...
Старая песня, подумала Силла. А ты пьяна или под кайфом. Все это уже было.
— Мне жаль это слышать, особенно в половине четвертого утра по местному
времени. Ты помнишь, где я?
— Я знаю, где ты, — голос Беделии зазвучал резче. — Прекрасно
знаю. Ты в доме
моей матери, который ты обманом
выманила у меня. Я хочу его вернуть.
— Это дом моей бабушки, который ты мне продала. И ты не можешь его
вернуть. Где Марио? — спросила она, имея в виду теперешнего мужа
матери.
— Это не имеет отношения к Марио. Только ты и я. Это все, что после нее
осталось! Ты прекрасно знаешь, что застала меня врасплох. Воспользовалась
моей беззащитностью. Я хочу, чтобы ты немедленно вернулась и порвала
документы на передачу собственности, или как они там называются.
— А ты порвешь чек, на котором указана покупная цена?
Последовало долгое молчание, во время которого Силла успела снова лечь в
постель и зевнуть.
— Ты бесчувственная и неблагодарная.
В голосе матери зазвучали слезы, но интонация была тщательно рассчитанной,
чтобы вызвать отклик, — Силла привыкла к этому.
— Да.
— И это после всего, что я для тебя сделала, после всех моих жертв,
которые ты забыла! И теперь, вместо того чтобы отблагодарить меня за все те
годы, когда я ставила твои интересы выше своих, ты тыкаешь мне в лицо
деньгами.
— Думай что хочешь. Я не отдам ферму. И, пожалуйста, не трать мое и
свое время, пытаясь убедить кого-то из нас, что это место что-то для тебя
значит. Я здесь, и я вижу, как ты о нем заботилась.
— Она
моя мать!
— А ты моя. Это крест, который каждая из нас вынуждена нести.
Силла услышала звон и представила, как стакан с водкой
Кетел
и льдом — по
ночам мать предпочитала этот напиток — разбивается о ближайшую стену. Затем
в трубке послышались всхлипывания:
— Как ты можешь говорить мне такие ужасные вещи!
Лежа на спине, Силла устало провела рукой по глазам и стала ждать, пока
иссякнет поток напыщенных фраз и рыданий.
— Тебе нужно лечь спать, мама. И не звони, когда ты пьешь.
— Какая заботливая. Может, я сделаю то же, что и она. Может, я покончу
со всем этим.
— Не говори так. Утром тебе будет лучше... — возможно, мысленно
прибавила Силла. — Тебе нужно как следует выспаться. Ты должна готовить
программу.
— Все хотят, чтобы я была ею.
— Нет, не все, это ты этого хочешь. Иди спать, мама.
— Марио. Мне нужен Марио.
— Иди, ложись. Я позабочусь об этом. Обещай, что пойдешь спать.
— Ладно, ладно. Я все равно не хочу с тобой разговаривать.
В трубке раздался щелчок, и некоторое время Силла лежала неподвижно.
Колкость, произнесенная плачущим голосом в конце разговора, означала, что
Дилли готова — она отправится в постель или просто ляжет куда попало и
отключится. Как бы то ни было, они миновали опасный поворот.
Силла нажала кнопку быстрого вызова, на которой был запрограммирован Номер
Пять.
— Марио, где ты? — спросила она, когда тот ответил на вызов.
Потребовалось меньше минуты, чтобы обрисовать ситуацию, после чего Силла
оборвала причитания Марио и отключилась. Она не сомневалась, что он поспешит
домой и Дилли получит свою порцию сочувствия, внимания и заботы, в которых
она так нуждалась.
Окончательно проснувшаяся и раздраженная, Силла выбралась из спального
мешка.
Включив фонарик, она спустилась вниз за новой бутылкой воды. Прежде чем
возвращаться в кухню, она открыла входную дверь и вышла на короткий отрезок
веранды, оставшийся целым.
Все красивые огоньки, недавно мерцавшие вдали, погасли, и холмы были
абсолютно темными. Несмотря на звезды над головой, просвечивавшие сквозь
облака, Силле показалось, что она ступила в могилу. Тьма, тишина и холод.
Горы как будто съежились на ночь, а воздух был таким спокойным и
неподвижным, что ей показалось, будто она слышит дыхание дома у себя за
спиной.
— Друг или враг? — вслух спросила она.
Марио бросится к себе домой в Бел-Эйр, будет шептать и гладить, льстить и
уговаривать и в конечном итоге подхватит пьяную жену своими мускулистыми (и
молодыми) руками и отнесет наверх, в их супружескую постель.
Дилли будет говорить — она часто так говорит, — что она одинока, всегда
так одинока. Но вряд ли она понимает, что это такое, подумала Силла. Она не
знает всей глубины одиночества.
— А ты? — спросила она у Дженет. — Думаю, ты знаешь, что
значит быть одной. Окруженной людьми и абсолютно отчаянно одинокой. Ну, и я
тоже. И так лучше.
Лучше, подумала Силла, быть одинокой в тишине ночи, чем быть одинокой в
толпе. Гораздо лучше. Она вошла в дом, закрыла и заперла на ключ дверь. И
услышала, как вздохнул окружавший ее дом.
Глава 3
Форд целых два часа наблюдал за Силлой в бинокль, делая зарисовки в разных
ракурсах. Как бы то ни было, но вдохновению он был обязан ее манере
двигаться не меньше, чем внешности. Линии, изгибы, форма, цвет — все это
важно. Но главное — движение. Грация и стремительность. Не балетное
изящество, нет. Скорее... грация спринтера. Сила и устремленность, а не
элегантность и плавность.
Грация воина, подумал он. Скупая и смертельно опасная.
Ему хотелось увидеть ее с распущенными волосами, ниспадающими на плечи, а не
стянутыми на затылке в
хвост
. Хорошо бы внимательно рассмотреть ее руки и
ноги. И, черт побери, любая другая часть ее тела никоим образом не оскорбила
бы его чувств.
Он нашел информацию о ней в Интернете и просмотрел несколько фотографий,
скачал фильмы с ее участием — так что ему было что изучать. Но последний
фильм, в котором она снималась, —
Я тоже смотрю
— вышел восемь лет
назад.
Ему была нужна женщина, а не девочка.
Сюжет уже сложился у него в голове и рвался наружу. Форд сжульничал прошлым
вечером, отвлекшись на пару часов от последней истории о Сыщике, чтобы
набросать план. А может, он немного хитрил и сегодня, но ему хотелось
сделать несколько рисунков карандашом, а для этого ему требовались более
подробные наброски.
Беда в том, что на его модели было слишком много одежды.
— Хотел бы я видеть ее обнаженной, — пробормотал он, и Спок издал
что-то вроде одобрительного рычания. — Нет, это не то, что ты думаешь.
Хотя, конечно, и это тоже. Кто бы отказался. Но я имею в виду чисто
профессиональный интерес.
Спок жалобно заскулил, схватил маленького потрепанного медведя, с которым он
играл, упал на бок и уронил игрушку к ногам Форда. А затем вскочил и
принялся пританцовывать на месте, с надеждой глядя на хозяина.
Не обращая внимания на собаку, Форд думал о Силле. Нужно на правах соседа
еще раз заглянуть к ней. Может, ему удастся уговорить ее позировать.
Он вернулся в дом, взял альбом, карандаши, экземпляр книги
Сыщик:
исчезнувший
и задумался, что еще у него есть, что можно использовать для
подкупа.
Он отыскал бутылку великолепного каберне, сунул ее в сумку, а затем
направился к дому через дорогу. Спок бросил медведя и потрусил за хозяином.
Она увидела приближающегося Форда, когда загружала очередную порцию хлама и
обломков в контейнер для мусора
Дампстер
, который она взяла напрокат. В
одной из комнат она складывала деревянные дощечки и решетки, которые еще
могли понадобиться. Остальное? От него нужно было избавляться.
Силла выбросила мусор и уперла обтянутые резиновыми перчатками руки в бока.
И что на этот раз нужно ее красавчику-соседу и его уродливой собачке?
Он побрился, отметила она, когда Форд подошел ближе. Так что вчерашний
неряшливый вид объяснялся скорее ленью, чем расчетом. Она предпочитала лень.
На плече у него висела большая кожаная сумка. Ступив на дорожку к ее дому,
он приветливо махнул рукой.
Спок обнюхал контейнер для мусора и с явным удовольствием поднял лапу.
— Привет. Вы много успели за пару последних дней.
— Нет смысла впустую тратить время.
Его губы медленно растянулись в непринужденной улыбке.
— Тратить время впустую — именно в этом и может быть смысл, — он
посмотрел на мусорный контейнер. — Потрошите дом?
— Не совсем, но мусора оказалось больше, чем надеялась. Запущенность
разрушает медленнее, чем злой умысел, но так же основательно. Привет,
Спок. — Услышав приветствие, пес поднял переднюю лапу. Отлично,
подумала Силла, пожимая ему лапу. Страшилище, но хорошо воспитанное. —
Чем обязана, Форд?
— Я как раз к этому подхожу. Но сначала — я принес вам вот это, —
он сунул руки в мешок и достал оттуда бутылку красного вина.
— Очень мило. Спасибо.
— И вот это, — он вытащил книгу комиксов. — Немного почитать
за бокалом вина в конце дня. Это то, чем я занимаюсь.
— Пьете вино и читаете комиксы?
— В общем, да, но я хотел сказать, что сочиняю их.
— Отец мне рассказал, и я отреагировала сарказмом.
— Ясно. Я понимаю язык сарказма, как и многие другие языки. А вы читали
мои книги?
Забавный парень, подумала она, с забавной собакой.
— Мне хватило
Бэтмена
во время кастинга на роль подруги Бэтмена для
фильма с участием Клуни. Я проиграла Алисии Сильверстоун.
— Может, оно и к лучшему.
— Может, мне повторить? — Силла удивленно вскинула бровь. —
Джордж Клуни.
В ответ Форд лишь покачал головой.
— Майкл Китон — он был настоящим Бэтменом. Все дело в немного
сумасшедших глазах. Кроме того, после фильмов Китона исчезла романтика. И не
говорите мне о Вэле Килмере.
— Ладно. В любом случае я готовилась к пробе, изучая предыдущие
фильмы, — да, Китон был великолепен. Я читала комиксы и зубрила
мифологию. Наверное, я переусердствовала.
Она пожала плечами, отбрасывая то, что в шестнадцать лет стало для нее
серьезным ударом.
— Вы сами рисуете?
— Да. — Он внимательно изучал ее, пока она рассматривала обложку
книги. Какой правильно очерченный рот, подумал он, какая плавная линия
подбородка. Ему не терпелось схватить блокнот и карандаш. — Я
собственник и эгоист. Никто не сделает рисунков к моей книге лучше меня.
— Как много, — она листала страницы, пока он объяснял. — Я
всегда думала, что комиксы — это двадцать ярких картинок с характерными
БАХ!
,
ТРАХ!
. У вас энергичный и живой рисунок, но много тени.
— У сыщика много темных сторон. Я заканчиваю новую книгу. Ее нужно
сдать через несколько дней. Возможно, я закончил бы ее уже сегодня, если бы
вы меня не отвлекали.
Бутылка вина, которую она держала на сгибе руки, казалось, прибавила в весе.
— Чем это?
— Тем, как вы выглядите, как двигаетесь. Ничего личного. — Он
опустил взгляд и принялся объяснять: — Чисто профессиональный интерес.
Пытался найти новый персонаж, главного героя для будущих серий, не Сыщика.
Женщина — женская сила, слабости, обаяние, беспомощность. И
двойственность... Но сегодня это не важно, — добавил он. — Вы моя
женщина.
— Прошу прощения?
— Доктор Касс Мерфи, археолог, профессор. Спокойная, тихая,
самостоятельная женщина, посвятившая себя работе в поле. Открытия. Одаренный
человек. Никто не может сблизиться с Касс. Для нее существует только работа.
Она подавляет свои чувства. Так ее воспитали.
— Я подавляю свои чувства?
— Вы — еще не знаю, но она да. Взгляните, — он вытащил из сумки
альбом и нашел нужную страницу. Склонив голову, Силла рассматривала рисунок,
изучая себя саму, как бы она выглядела, если бы носила строгие костюмы,
скромные туфли-лодочки и очки.
— Она выглядит скучной.
— Она
хочет выглядеть скучной. Она не хочет, чтобы
ее замечали. Если люди будут обращать на нее внимание, то могут помешать,
могут вызвать у нее чувства, от которых она бежит. Даже в экспедиции она...
Понимаете?
— Угу. Не скучная, а рациональная и практичная. Может, немного
сексуальная, если учесть мужской покрой блузки и брюк. Так ей удобнее.
— Точно. Вы в этом разбираетесь.
— Я видела достаточно много раскадровок. Я не разбираюсь в том, что вы
делаете, но мне кажется, что из такого персонажа много не выжмешь.
— О, Касс не так проста, — возразил Форд. — Мы должны просто
снимать слой за слоем, как это делает она во время раскопок. Так, как она
раскапывала древнее оружие и символ власти, когда оказалась запертой в
пещере на мифическом острове, который мне нужно придумать. После того как
разоблачила подлые планы финансировавшего экспедицию миллиардера, который
также оказался злым волшебником.
— Естественно, — хмыкнула Силла.
— Тут мне еще предстоит поработать, но вот она. — Форд не обратил
внимания на усмешку. — Брид, богиня-воительница.
— Ух ты, — только и смогла произнести Силла. Вот она какая —
длинные ноги, кожаный нагрудник, высокая грудь. Из скучной и практичной она
превратилась в дерзкую, опасную и сексуальную. Сапоги до колен, копна
вьющихся волос, поднятый к небу двухсторонний молот с короткой рукояткой.
— Похоже, вы преувеличили размер груди, — заметила она.
— Ну... Это трудно определить на глаз. Кроме того, конструкция
нагрудника такова, что он приподнимает грудь. Но вы затронули правильную
тему — чем вы можете мне помочь. Позировать. Я могу, в конце концов,
получить то, что мне нужно, из простых набросков, но лучше было бы...
— Постойте! — воскликнула Силла, вглядываясь во множество мелких
рисунков. — Но это же я!
— Да, — смущенно признался Форд.
— Вы наблюдали за мной и рисовали меня, не поставив в известность? И вы
не считаете свое поведение невежливостью и навязчивостью?
— Нет. Я рассматриваю это как свою работу. Если бы я пробрался сюда и
заглядывал в окна, это было бы невежливым и навязчивым. Вы двигаетесь как
спортсменка и немного как танцовщица. В вас чувствуется энергия, даже когда
вы стоите. Именно это мне и нужно. И мне не требуется разрешение, чтобы ваша
внешность стала основой для персонажа, но дело пойдет быстрее, если вы
согласитесь мне помочь.
Она отбросила его руку и нашла страницу альбома с богиней-воительницей.
— Это
мое лицо.
— И потрясающее лицо.
— А если я скажу, что позвоню адвокату?
Спок, сидевший у ног Форда, зарычал.
— Это будет недальновидно и грубо. Но дело ваше. Не думаю, что вы чего-
нибудь этим добьетесь, но, чтобы обезопасить себя, я могу кое-что изменить.
Рот побольше, нос немного длиннее. Сделаю ее рыжей — кстати, это неплохая
идея. Чуть пошире скулы. Посмотрим, что получится.
Он взял карандаш и открыл чистую страницу. Силла смотрела, как он
непринужденно и быстро делает набросок.
— Глаза я оставляю, — бормотал он, не отрываясь от работы. —
У вас глаза убийцы. Изменим рот, капельку увеличим нижнюю губу, скулы в
форме ромба, удлиним нос. Это приблизительно — но тоже великолепное лицо.
— Если вы рассчитываете уговорить меня...
— Но ваше мне нравится больше. Соглашайтесь, Силла. Кто откажется стать
супергероем? Обещаю, Брид будет не более агрессивной, чем подруга Бэтмена.
Она не любила попадать в глупое положение, и она не нравилась сама себе,
когда злилась.
— Уходите. Мне нужно работать.
— Я так понимаю, это отказ позировать.
— Понимайте, как хотите, но, если вы не уйдете, я возьму мой волшебный
молот и стукну вас по голове.
Он улыбнулся и заметил, что ее руки непроизвольно сжались в кулаки.
— Вот это характер. Ладно, дайте мне знать, если передумаете, —
сказал он, закрыл альбом и сунул его в сумку. — Пока, — добавил он
и, заложив карандаш за ухо, в сопровождении Спока пошел по дорожке прочь от
ее дома.
Она кипела от негодования. Физический труд помогал выпустить пар, но злость
все равно никуда не девалась. Ей везет, ей чертовски везет — поселиться в
самой глуши и встретить шумного, назойливого и бесцеремонного соседа, не
уважающего границ частной жизни.
Ее границ. Ее частной жизни.
Единственное, чего она хотела, — делать то, что хочет, когда хочет и
как хочет, и по большей части собственными руками. Она хотела здесь
построить не только новый дом, но и новую жизнь. Жизнь на своих условиях.
Силла не обращала внимания на то, что от физического труда ломило все тело.
Она даже считала это чем-то вроде почетного знака — как и мозоли.
И, черт побери, она не желала, чтобы каждый ее шаг, каждое ее движение
зарисовывались этим художником.
— Богиня-воительница, — вполголоса бормотала она, очищая
забившиеся и просевшие водостоки. — Сделай ее рыжей, нарисуй ей
коллагеновые губы и огромные сиськи. Все так.
Она спустилась с раздвижной лестницы и, поскольку водостоки были последним
пунктом в ее списке дел на этот день, растянулась прямо на земле.
Ей хотелось полежать и расслабиться в джакузи, а затем насладиться часовым
сеансом массажа. А завершить эти удовольствия должны были пара бокалов вина
и, возможно, секс с Орландо Блумом. После этого она, может быть, почувствует
себя человеком.
Из всего списка в наличии было только вино, и ей пришлось с этим смириться.
Вздохнув, она поняла, что злость прошла. Мысли были чисты, тело истощено, и
она поняла истинную причину своей реакции на рисунки Форда.
Десять лет терапии не прошли даром.
Застонав, она заставила себя встать. И пошла в дом за вином.
Под рычание Спока, терзавшего плюшевого медведя, Форд обводил последний
лист. Окончательный вариант должен быть цветным, но его метод заключался в
том, чтобы отодвинуть этот этап как можно ближе к завершению работы.
Он уже обвел границы листа и прорисовал предметы на заднем плане своей
перьевой ручкой
108 Хант
. Закончив со светлыми участками переднего плана,
он отступил на шаг, прищурился, внимательно присмотрелся и одобрительно
кивнул. В очередной раз Сыщик, сгорбившись, опустив глаза и наполовину
отвернув лицо от зрителя, отступал в тень, скрывавшую его существование.
Бедняга.
Форд очистил перо, которым рисовал, и отложил его в сторону. Затем выбрал
кисть, окунул ее в тушь и энергичными мазками начал закрашивать темные
области карандашного рисунка. Обмакнув кисть в тушь несколько раз, он должен
был мыть ее. Процесс требовал времени, терпения и твердой руки. На
последнем, самом мрачном листе Форд планировал много черного — поэтому эти
места он тушевал осторожно, прекрасно зная, что от чрезмерного количества
туши лист может покоробиться.
Когда работу прервал стук во входную дверь внизу — Спок ответил на это
яростным лаем, — он сделал то, что делал всегда, когда его прерывали.
Выругался. Пробормотав затем несколько слов — короткое ритуальное
заклинание. И, сполоснув кисть в воде, он пошел вниз открыть дверь.
Раздражение сменилось удивлением — на его веранде стояла Силла с бутылкой
каберне в руке.
— Успокойся, Спок, — сказал он собаке, которая заливалась лаем у
порога. — Не любите красное? — спросил он Силлу, открывая дверь.
— У меня нет штопора. — Увидев Силлу, Спок сделал пару радостных
прыжков и с восторгом прижался к ее ногам. — И тебе привет.
— Он радуется, что вы не десант инопланетян.
— Я тоже.
— Ладно, входите, — ее ответ вызвал у Форда улыбку. — Я поищу
штопор. — Он сделал несколько шагов по коридору, остановился и повернул
назад. — Вы заберете штопор, или мне открыть бутылку, и мы выпьем ее
вместе?
— Пожалуй, откройте.
— Тогда немного подождите. Мне нужно сначала вымыть кисть.
— Вы работаете. Тогда я просто возьму штопор.
— Работа может подождать. Кстати, который час?
Она отметила, что он не носит часы, и взглянула на свои.
— Около половины восьмого.
— Работа точно подождет, а вот кисть не может. Мыло, вода, штопор и
бокалы — все это на кухне. — Он взял ее под руку — непринужденно, но
достаточно твердо, чтобы повести туда, куда хотел.
— Мне нравится ваш дом.
— Мне тоже. — Он вел ее по широкому коридору с высокими потолками,
обрамленными кремовым пояском над карнизом. — Я купил его почти таким
же, какой он теперь. Предыдущие хозяева сделали хороший ремонт, и мне
осталось только обставить его мебелью.
— Что вас в нем привлекло? Обычно для покупателя имеется одна или две
наживки. Вот это, — добавила она, входя в огромную кухню,
...Закладка в соц.сетях
