Жанр: Любовные романы
Объятия смерти
... с ней.
Конечно, я был дураком, но я свыкся с этой мыслью. Куда труднее было
свыкнуться с гре—хами, которые я совершил.
Ева подумала, что, если бы он дал показания на процессе Джулианны и был бы
тогда так же откро—венен, все могло бы сложиться иначе.
— После ареста и во время процесса она заявля—ла, что вы ее
изнасиловали и принуждали к сожи—тельству, используя это для смягчения
приговора. А вы даже не пытались опровергнуть ее показания и защитить себя.
— Нет, не пытался. — Паркер посмотрел на Еву из-под полей
шляпы. — Вы когда-нибудь соверша—ли поступки, лейтенант, которых
стыдились настоль—ко, что у вас язык немел от страха?
Ева подумала о Далласе и о том, что таилось там.
— Я знаю, что такое страх, мистер Паркер.
— Я боялся ее, боялся того, в кого она меня пре—вратила. Если бы я
рассказал все, как было, то все равно остался бы взрослым мужчиной,
связавшимся с несовершеннолетней дочкой собственной жены. Тогда я и начал
осознавать свою ответственность. Тем, кого убила Джулианна, я ничем не мог
помочь. А на процессе... Так или иначе, ее слово было бы против моего. На
месте присяжных я бы поверил ей.
— Она проявляла склонность к насилию, когда жила с вами?
Паркер с горечью усмехнулся:
— Характер у нее был еще тот. Она умела ударить в самое больное место и
при этом оставалась холод—на как лед. Теперь я понимаю, что Джулианна
нена—видела меня с тех пор, как я начал встречаться с ее матерью. Ненавидела
за то, что я мужчина, что я имею какую-то власть над ней, и не успокоилась,
пока не одержала надо мной верх. А потом унизила меня, потому что я был
слаб, унизила мать за то, что она любила меня. Джулианна ушла из дому,
оставив нас сломленными навсегда. Этого она и добивалась.
— Вы не остались сломленным, — возразила Ева. — Вы смогли
заново построить свою жизнь, и Джулианна это знает. А она всегда довершает
не—оконченные дела, мистер Паркер.
— Думаете, она станет охотиться на меня?
— Да. Рано или поздно. Вам нужно соблюдать осторожность — тщательно
проверять каждого но—вого работника. Было бы разумно обратиться в мест—ную
полицию, чтобы они знали, кого им следует ис—кать.
Паркер посмотрел на свои сапоги и покачал го—ловой:
— Этой девчонке не терпелось отряхнуть с ног пыль Техаса. Не могу себе
представить, чтобы она вернулась сюда и попыталась убить человека, кото—рый
значил для нее меньше, чем эта пыль. Но мне уже шестьдесят шесть, а в таком
возрасте понима—ешь, что нельзя сидеть, почесывая задницу, и ждать, пока
змея заползет тебе в штаны. Я подумывал съез—дить в Европу и поглазеть на
тамошних лошадок. Может быть, стоит сделать это пораньше.
— Буду вам признательна, если вы сообщите мне, куда поедете и когда.
Он снова посмотрел на Еву:
— Вы собираетесь добраться до нее, верно?
— Да, сэр.
— Верю. Но не думаю, что мои слова помогут вам это сделать, и что
Джулианна станет тратить на меня время. Я был у нее не первый.
— Откуда вы знаете?
— Она не была девственницей, когда в тот вечер уселась мне на колени.
— Вам известно, с кем она была до вас?
Паркер переминался с ноги на ногу.
— Одно дело говорить о себе, а другое — сплет—ничать о ком-то еще.
— Это не сплетни, а расследование убийства!
— Ладно-ладно, нечего так пыхтеть. — Паркер надул щеки. —
Подозреваю, что Джулианна пута—лась с Чаком Спрингером. Ее мать волновалась
из-за этого, но потом он стал ухлестывать за одной из девочек Ларсена, и все
вроде улеглось. Они были еще детьми, и я не придавал этому значения. А когда
я связался с Джулианной, то и вовсе не обращал внимания ни на кого, кроме
нее.
— Вы знаете, где я могу найти этого Чака Сприн—гера?
— Чак один из моих рэнглеров. Но он женат, и у него маленький сынишка.
— Что такое
рэнглер
? Ковбой?
Паркер усмехнулся и поправил поля шляпы.
— Нью-Йорк! — фыркнул он, покачав головой. — Что еще может
значить слово
рэнглер
, если не
ковбой
?
— Я бы хотела поговорить с ним.
Паркер вздохнул.
— Тогда поехали к нему. — Он кивнул в сторону лошадей за
оградой. — Здесь есть неплохие лошад—ки. Вы ездите верхом?
— Только на тех, у кого не больше ног, чем у ме—ня, — ответила
Ева, заставив Паркера расхохотаться.
— А вы? — спросил он у Рорка.
— Мне приходилось ездить.
Ева застыла, как вкопанная.
— Ты ездил верхом на лошади?
— И, как видишь, остался жив. Даже получил удовольствие. Возможно, тебе
тоже понравится.
— Едва ли.
— Главное — сразу показать им, кто босс, — ска—зал ей Паркер.
— Они больше и сильнее — как же я могу ока—заться боссом?
Паркер усмехнулся и крикнул одному из работ—ников:
— Где Спрингер?
— На восточном пастбище.
— Поездка туда — сплошное удовольствие. — Паркер прищелкнул
языком. — Я мог бы посадить вас на славную спокойную лошадку.
— Попробуйте потом доказать, что вы не угрожа—ли офицеру полиции!
— Вы мне нравитесь, лейтенант. Ладно, возьмем джип.
Еве казалось, что Рорк наслаждается поездкой. Но ей не доставляло никакого
удовольствия тряс—тись по равнине, усеянной рытвинами, кучами навоза и
другими неприятностями, которые могли та—иться в высокой траве. Вскоре она
увидела еще один джип примерно в полумиле от них и трех всадников, едущих
вдоль изгороди. Паркер поехал им навстре—чу, громко сигналя. Стадо с
мычанием расступилось.
— Нужно поговорить, Чак!
Высокий костлявый мужчина в ковбойской уни—форме, состоящей из клетчатой
рубашки, джинсов, широкополой шляпы и сапог, подъехал к ним. Ева осторожно
придвинулась к дальней дверце джипа.
— Эта леди — лейтенант Даллас, коп из Нью-Йорка. Ей надо с тобой
побеседовать, Чак.
— Со мной? — На его загорелом продолговатом лице отразилось
удивление. — Я никогда в жизни не был в Нью-Йорке.
— Вас ни в чем не обвиняют, мистер Спрингер, но вы могли бы помочь мне
в расследовании. — И как ей расспрашивать его, когда он все еще сидит
на лошади? — Не могли бы вы уделить мне несколь—ко минут?
— Ну, если босс хочет...
С поразившей Еву легкостью Спрингер спешил—ся, скрипнув седлом. Лошадь сразу
опустила голову и начала щипать траву.
— Это касается Джулианны Данн, — начала Ева.
— Я слышал, что она вышла из тюрьмы. Гово—рят, она уже успела убить
человека.
— Трех человек, — поправила Ева. — Вы знали ее, когда она
жила в этих местах?
— Да.
— А после ее отъезда вы контактировали с ней?
— Нет.
— Вы были друзьями?
— Не совсем.
Ева сделала паузу, решив, что техасский ритм бе—седы отличается от нью-
йоркского.
— Кем же вы тогда с ней были, мистер Сприн—гер?
— Я знал ее. Джулианна была падчерицей моего босса. С тех пор, как она
уехала, я ни разу ее не ви—дел. Босс, у меня сегодня еще много дел.
— Лейтенант Даллас выполняет свою работу, Чак. Если ты думаешь, будто я
стану сердиться из-за того, что произошло между тобой и Джулианной, когда вы
были сопливыми подростками, то забудь об этом. Ты знаешь меня достаточно
хорошо и знаешь, что со мной случилось. — Он помедлил, а Чак
нахмурился, уставясь на свои сапоги. — По-моему, ты не таишь на меня
зла из-за этого. Лейтенант хо—чет знать, спал ли ты с Джулианной.
Ева с любопытством наблюдала, как Спрингер краснеет под загаром.
— Я не могу говорить о таких вещах с женщиной.
Ева показала значок:
— Тогда говорите с полицейским.
— Мистер Паркер, — вмешался Рорк, — не мог—ли бы вы пройтись
со мной по полю? У меня есть ранчо в Монтане, и мне интересно посмотреть,
как у вас идут дела.
— Только смотрите под ноги, — предупредил Паркер, выходя из
машины. — А ты, Чак, делай то, о чем тебя просят.
Так как Еве казалось глупым оставаться в джипе одной, она рискнула выйти.
Лошадь сразу же подня—ла голову, задев ей плечо, и Ева с трудом удержалась,
чтобы не оттолкнуть ее кулаком.
— Он просто интересуется, нет ли у вас чего-ни—будь, повкуснее
травы. — Чак провел рукой по носу лошади. — Всегда надеется на
подачку.
— Объясните ему, что у меня ничего нет. — Ева шагнула в сторону,
встав таким образом, чтобы Чак находился между ней и лошадью, которая
насмеш—ливо заржала. — Расскажите мне о Джулианне.
— Тогда мне было всего шестнадцать. — Он сдви—нул шляпу на затылок
и снял шейный платок, чтобы вытереть пот со лба. — В таком возрасте
парень ду—мает не мозгами, если вы понимаете, о чем я.
— Вы занимались с ней сексом?
— Однажды Джулианна пришла в конюшню, где я прибирался. На ней была
рубашка в обтяжку и шортики. Выглядела она потрясно. Ну, мы начали
дурачиться, а потом... — Он снова посмотрел на свои сапоги. — Тем летом
мы часто тайком выскальзывали из дома и занимались любовью на сеновале. А
после она стала приходить ко мне домой, залезая в окно. Сначала все было
здорово, но я знал: если моя мать узнает, она спустит с меня шкуру заживо. К
то—му же вокруг были и другие девчонки, а Джулианна не давала мне даже
посмотреть в их сторону. Это на—чало меня раздражать.
— И вы порвали с ней?
— Один раз попытался, но она вцепилась в меня, как дикая кошка.
Царапалась, кусалась... Джулиан—на заявила, что ее никто не может бросить.
Она вы—глядела, как безумная, и напугала меня до смерти. Потом она стала
плакать, умолять — ну и все нача—лось заново. А на следующий день Джулианна
яви—лась прямиком в мой дом, вошла в кухню и заявила матери, что я с ней
спал, и что, если меня куда-ни—будь не отошлют, она все расскажет отчиму, и
моего отца уволят. — К удивлению Евы, Чак улыбнулся. — Но маму
было не так легко запугать даже дочке босса. Она запретила Джулианне
приходить в ее дом без приглашения и сказала, что не станет терпеть, чтобы
какая-то маленькая шлюшка угрожала ее семье. А потом велела ей убираться,
предупредив, что поговорит с ее матерью.
— И поговорила?
— Думаю, что да, так как у мамы слово с делом не расходилось. Она
ничего мне не рассказывала, но в то лето Джулианна больше и близко не
подходила к конюшням. А я целый месяц просидел под домаш—ним арестом и
выслушал лекцию, от которой у меня уши горели.
— А после лета?
— Я больше ни разу не разговаривал с Джулианной. Но однажды она подошла
ко мне, когда я про—гуливался с девушкой, и с усмешкой произнесла
ос—корбительное замечание насчет чувствительной час—ти моего тела. Еще как-
то раз я обнаружил в своей кровати дохлого скунса — наверняка это было ее
рук дело. Ну а потом...
— Да?
— Я никогда никому об этом не рассказывал. Ве—чером, накануне моей
свадьбы, Джулианна позво—нила мне. Она сказала, что хочет меня поздравить,
но говорила таким тоном, словно, прошу прощения, посылала меня к такой-то
матери. Джулианна за—явила, что знает, как я буду думать о ней в брачную
ночь, что она тоже будет обо мне думать, и хотела бы иногда навещать меня и
говорить о старых време—нах. Я знал, что она в тюрьме. Меня ее звонок
рас—строил, но я не видел смысла кому-то о нем расска—зывать. На следующий
день я женился.
— И с тех пор она вам больше не звонила?
— Нет, но на прошлый Валентинов день я полу—чил посылку. Внутри
оказалась дохлая крыса — судя по виду, отравленная. Об этом я тоже никому не
рассказывал — просто выбросил ее. Мэм, мне было всего шестнадцать, когда мы
возились в сене пару летних месяцев! Теперь у меня жена и сын, а скоро
появится второй ребенок. Что ей может быть нужно от меня спустя столько лет?
— Он отверг ее, — сказала Ева Рорку, когда они сели в свою
машину. — Единственный раз Джули—анна связалась с парнем своего
возраста — и пере—стала быть ему нужна раньше, чем он ей. К тому же его мать
выставила ее за дверь. Перенести две такие пощечины она никак не могла.
— Будь Джулианна нормальной девочкой, она бы переживала какое-то время,
а потом все забыла. Но вместо этого она соблазнила отчима. Пожилых людей
легче контролировать — они не замечают твоих пороков.
— Джулианна не только соблазнила отчима, но и использовала секс, чтобы
окончательно раздавить его и свою мать. Секс для нее — орудие наказания. До
убийства она еще не додумалась, но это был все—го лишь вопрос времени. К
чему убивать тех, кто и так уничтожен? Джулианна добилась того, что хоте—ла,
но не забыла, как ее отвергли.
Ева не помнила, что испытывает пятнадцатилет—няя девушка. Неудивительно —
она ведь никогда не была нормальным подростком. Впрочем, как и Джу—лианна
Данн.
— Она позвонила Чаку накануне свадьбы, — продолжала Ева. —
Специально, чтобы расстроить его, и знать, что он не сможет не думать о ней
в брач—ную ночь.
— Что ты собираешься со всем этим делать?
— Чак беспокоится о семье, поэтому, думаю, будет сотрудничать с местной
полицией. Паркер по—обещал мне усилить охрану ранчо. Я побеседую со здешними
копами и прослежу, чтобы они выполня—ли свою работу. А потом выполню мою — и
найду ее.
— Значит, мы возвращаемся в Нью-Йорк?
Ева посмотрела в окошко.
— Нет. — Она закрыла глаза. — Мы едем в Дал—лас.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Когда очертания Далласа возникли на горизонте, это зрелище не пробудило у
Евы никаких воспоми—наний, а скорее озадачило ее своей непохожестью на Нью-
Йорк. Казалось бы, здесь были те же небо—скребы, словно притиснутые друг к
другу, но Ева поняла, что причина в возрасте. Все здесь выглядело моложе в
сравнении с восточным побережьем. В кон—це концов, Даллас был одним из
многих поселков, превратившихся в город, а затем и в мегаполис, но
значительно позже Нью-Йорка, Бостона и Филадельфии. В архитектуре
отсутствовала фантазия, свойст—венная зданиям на Востоке; на гладких
сверкающих башнях почти не было украшений. Афиши и транспаранты извещали о
родео, перегоне стад, продаже ковбойских шляп и сапог и даже о барбекю. С
таким же успехом они могли отправиться на Венеру.
— Здесь больше неба, — рассеянно произнесла Ева.
Солнце сверкало на стальных башнях и стеклян—ных стенах. Ева поправила
темные очки, чтобы они надежнее держались на переносице.
— И, кажется, больше дорог, — продолжала она, удивляясь своему
спокойному голосу. — Не так много транспорта.
— Хочешь поехать в отель?
— Нет. Ты не мог бы просто повозить меня по городу?
Рорк похлопал ее по руке и направил машину в сторону центра.
Небо, словно голубая крышка, давило на здания и улицы, где множество
автомобилей мчалось во всех направлениях. Ева вдруг почувствовала
головокру—жение.
— Сама не знаю, что я ищу... Он никогда не вы—пускал меня из этой
чертовой комнаты, а когда я... когда я все-таки вышла, то была в шоке и
ничего во—круг не видела. Кроме того, прошло уже больше два—дцати лет.
Города меняются.
Рука Евы слегка дрогнула под пальцами Рорка. Остановившись на светофоре, он
обернулся к ней. Ее лицо было бледным.
— Ева, посмотри на меня.
— Со мной все в порядке. — Но ей понадобилось много отваги, чтобы
встретиться с ним взглядом.
— Мы можем поехать в отель и отложить все это или, если хочешь, вообще
бросить, — мягко сказал Рорк. — Поедем в аэропорт и вернемся в Нью-
Йорк. Или отправимся туда, где тебя нашли. Ты знаешь, где это место. Оно
указано в твоем файле.
— Ты прочитал мой файл?!
— Да.
Ева попыталась освободить руку, но пальцы Рор—ка были крепкими.
— Что еще ты сделал? Произвел поиски в Сети?
— Нет. Тебе бы это не понравилось. Но это мож—но сделать в любой
момент, если ты захочешь.
— Я не хочу этого. — Она ощутила спазм в живо—те. — Светофор
переключился.
— К черту светофор! Куда тебя везти?
— Просто поезжай дальше. — Сзади уже слышались нетерпеливые
сигналы. — Я должна успоко—иться. — Она откинулась на сиденье,
героически бо—рясь со слезами. — Ты в самом деле не подумал бы обо мне
плохо, если бы я попросила тебя развер—нуться и выехать из города?
— Конечно, нет.
— Но я бы подумала! Я должна попросить тебя кое о чем, Рорк.
— Проси о чем хочешь.
— Не позволяй мне давать задний ход. Что бы я ни говорила потом, мне
нужно пройти через это. Иначе я возненавижу себя. Я знаю, что прошу о
многом, но не позволяй мне трусить.
— Мы пройдем через это вместе.
Рорк свернул туда, где улицы уже были не таки—ми широкими и чистыми, а
фасады домов покрыва—ла грязь. Но потом общий вид стал снова улучшать—ся,
как будто какой-то огромный робот-уборщик, начав работу в одном конце
города, медленно продвигался к другому. Маленькие, но шикарные мага—зины и
кафе, заново отремонтированные жилые до—ма... Все явно свидетельствовало,
что эти дома в не—когда запущенном районе постепенно приобретали молодые
горожане с немереным количеством денег и энергии.
— Здесь все не так. — Глядя в окошко, Ева вспо—минала грязные
трущобы, полуразвалившиеся дома, груды битого стекла.
Рорк въехал в парковочный гараж, нашел сво—бодный отсек и выключил мотор.
— Пожалуй, нам лучше немного пройтись.
Ева чувствовала слабость в ногах, но все-таки вышла из машины.
— Тогда я тоже шла пешком — не знаю, сколько времени. Было жарко, как
сейчас.
— Сейчас ты пойдешь со мной.
Он взял ее за руку, и они вышли из гаража на тротуар.
— Здесь повсюду была страшная грязь. Уже тем—нело. Люди кричали.
Гремела музыка... — Ева огля—делась вокруг, стараясь увидеть прошлое. —
А вот это здание я помню — может быть, здесь был стрип-клуб, но оттуда
доносилась музыка, Как только кто-нибудь открывал дверь. Я заглянула внутрь,
потому что там пахло едой. — При этом воспоминании ее желудок стиснула
судорога голода. — Но я почувст—вовала и другие запахи — секса и
алкоголя. От него тоже так пахло! Поэтому я побежала со всех ног. Кто-то
кричал мне вслед:
Эй, девочка!
Он тоже называл меня так... Я побежала
через дорогу. Люди кричали, машины сигналили... Кажется, я упала, но
поднялась снова.
Рорк держал ее за руку, когда они переходили улицу.
— Я не могла бежать быстро из-за боли в руке, головокружения и
тошноты. — Еву тошнило и сей—час, маслянистые волны поднимались от
живота к горлу. — Никто не обращал на меня внимания. А потом какие-то
двое мужчин... — Она останови—лась. — Здесь были двое мужчин, которые
что-то не поделили и начали драться. Один упал и опрокинул меня наземь.
Должно быть, я ненадолго потеряла сознание, так как, когда пришла в себя, он
лежал рядом на тротуаре весь в крови и стонал. Я отползла в сторону. Вот
сюда.
Ева стояла у входа в переулок, аккуратный, как проход между рядами в церкви.
— Я не могу этого сделать!
Рорку хотелось схватить ее и увести прочь. Но он помнил о своем обещании.
— Можешь.
— Я не могу войти туда.
— Я пойду с тобой. — Он поднес к губам ее ледя—ную руку. — Я
не оставлю тебя.
— Стало темно, и я замерзла. — Ева заставила себя шагнуть в
переулок. — У меня все болело, и мне хотелось спать. Я бы легла на
землю, если бы не ужасный запах мусора. Наверное, аппарат для пере—работки
был сломан, и мусор валялся по всему пере—улку. Послышались шаги, и мне
пришлось спря—таться. Если бы он нашел меня, то отвел бы назад в комнату и
снова начал бы надо мной издеваться. Но это оказались какие-то незнакомые
парни. Они по—мочились на стену и ушли. — Ева покачнулась, слов—но
перестала ощущать поддерживающую ее руку Рорка. — Я устала и хочу есть.
Нужно встать и найти другое убежище, где не так плохо пахнет и не так темно.
Я боюсь темноты...
— Ева! — Рорка встревожило, что она вдруг заго—ворила так, словно
все это происходит сейчас, что ее голос дрожит, как от боли. — Ты уже
не ребенок, ты не одна, и у тебя ничего не болит. — Он крепко сжал ее
плечи. — Ты можешь вспоминать о прошлом, не возвращаясь туда!
— Хорошо. — Но Еву все еще тошнило от страха. Она смотрела в лицо
Рорка, в его ясные голубые глаза, пока не почувствовала, что
успокаивается. — Я боялась находиться в темноте, но боялась и выйти из
нее. Я не могла встать из-за боли. Больше я не помню ничего до тех пор, пока
не стало светло. — Ева указала дрожащей рукой на тротуар. — Я была
вот здесь, когда очнулась. Надо мной стояли люди в синей полицейской
форме...
Если ты будешь разго—варивать с копами, они посадят тебя в яму со
змея—ми и жуками, которые тебя съедят...
Рорк!
— Я здесь. Держись за меня.
Ева повернулась к нему:
— Я не могла отойти от них, не могла даже пошевелиться. Я не помнила,
кто я и где нахожусь. Они задавали вопросы, но я не знала, что ответить.
Потом они забрали меня в больницу. Там был дру—гой запах, но тоже жуткий. И
все-таки они не поса—дили меня в яму со змеями. Хотя я не смогла объяс—нить
им, кто я, они не стали меня обижать.
— Конечно, нет. — Рорк гладил волосы Евы, думая о том, как ей
хватило мужества самой надеть полицейский значок. — Они хотели тебе
помочь.
Ева опустила голову ему на плечо.
— Я бы не ответила им, даже если бы могла. Они отвели бы меня назад в
ту комнату, и это было бы хуже любой ямы. Я сделала там что-то ужасное и,
хотя не могла вспомнить, что именно, знала, что мне нельзя туда
возвращаться... Я здесь задыхаюсь, Рорк!
Он обнял ее за талию и вывел из переулка. Ева жадно втягивала в себя воздух.
— Тебе лучше?
Она кивнула:
— Да. Через минуту все будет о'кей. Прости...
— Не извиняйся! — Рорк с трудом сдерживал клокотавшую в нем
ярость. — Просто постарайся успокоиться.
— Та комната была в отеле, — продолжала Ева. — Он находился в
середине улицы, на окнах первого этажа были решетки. А напротив располагался
секс-клуб с красным фонарем. — Она справилась с оче—редным приступом
тошноты. — Он всегда выбирал номер повыше, чтобы я не могла вылезти в
окно. Комната находилась на девятом этаже — я посчита—ла окна в доме
напротив. На фасаде была светящаяся вывеска — очевидно, на иностранном
языке, так как я не понимала, что это означает. С-А... C-A-S-A... Casa. Casa
Diablo. — Ева коротко усмехнулась. Его лицо было бледным, но
спокойным. — Это означает
Дом дьявола
, верно? Подходящее название! Ты
сможешь его отыскать?
— Смогу, если ты этого хочешь.
— Тогда сделай это сейчас же. Пока я оконча—тельно не раскисла.
— Ты хочешь сделать слишком много за один день.
— Я хочу с этим покончить.
Они вернулись в гараж и сели в машину. Рорк хотел увезти Еву подальше от
переулка и дать ей время собраться с силами. Пока она сидела, отки—нувшись
назад и закрыв глаза, он достал свой мини-компьютер и начал поиски.
Год назад Рорк нашел наконец силы побывать в переулке, где кто-то перерезал
горло его отцу. Он
...Закладка в соц.сетях
