Жанр: Любовные романы
Объятия смерти
...помнил боль, ярость и облегчение, которые испы—тывал,
стоя там и понимая, что все кончено.
— Отель находится на прежнем месте, хотя изме—нил название. — Рорк
увидел, как Ева вздрогнула. — Теперь он называется
Приют для
путешественни—ков
и оценивается как трехзвездочный. Отсюда до него три
мили.
Когда Ева открыла глаза и встревоженно посмот—рела на него, он покачал
головой:
— Я с тобой, но для меня сущее наказание ду—мать, что ты когда-то
прошла весь этот путь малень—кая, голодная и страдающая от боли.
— Вот почему ты пошел один туда, где жил в Дублине? Потому что не хотел
делить со мной это наказание?
Рорк спрятал в карман мини-компьютер.
— Дай мне хотя бы шанс уложить тебя в постель и укрыть одеялом, когда
все это кончится!
— Ты слишком разбушевался. — Ева провела тыльной стороной ладони
по лицу, не зная, почему оно влажное — от пота или от слез. — Когда ты
вол—нуешься, понять твой ирландский язык становится невозможно.
— Ничего, как-нибудь поймешь.
— Я чувствую себя лучше, когда ты злишься. Продолжай в том же
духе. — Она коснулась губами его щеки. — Спасибо.
— Рад служить. Значит, ты готова?
— Да.
Все казалось почти незнакомым. Ева подумала, что им следовало бы приехать
сюда ночью на авто—бусе.
Хотя какое это имеет значение?
Сам город не стал для нее внезапным откровени—ем, давшим ответы на все
вопросы. Впрочем, она не знала, хочет ли получить эти ответы. Ей нужно было
сделать только одно — побывать там.
Несмотря на кондиционер, сохранявший про—хладу в салоне автомобиля, по ее
спине стекала струйка пота.
Подъехав к обочине, Рорк поднял руку, подзы—вая швейцара в ливрее.
— Только не спеши, — сказал он Еве. — Подо—жди, пока не
почувствуешь, что готова полностью.
Здание с черепичной крышей выглядело более чем просто, но теперь оно было
выкрашено в прият—ный розовый цвет, а жуткую светящуюся вывеску сменили
тенистый портик и пара бетонных урн с цветами.
— Ты уверен, что это здесь? — Ева почувствовала на своей руке
пальцы Рорка.
— Да, конечно, уверен.
— Но теперь все выглядит по-другому.
— Дом переделали в конце восьмидесятых годов. Судя по всему, весь район
подвергся такой же обра—ботке.
— Значит, и внутри все не так, как раньше. Воз—можно, это пустая трата
времени, и мне следовало бы вместо этого поговорить с местными копами о
Данн.
Открыв снаружи дверцу, Рорк молча ждал, пока она выйдет из машины.
— Я так боюсь, что у меня во рту пересохло. Ес—ли бы это была работа, я
бы просто ее выполнила. Ведь нужно всего лишь войти в дверь!
— Я войду в нее вместе с тобой. Мы проходили через другие двери —
сможем пройти и через эту.
Ева не знала, что Рорк сказал швейцару или сколько денег ему дал, но машина
осталась припар—кованной у входа. В голове у нее шумело, и, когда они вошли
в вестибюль, все звуки доносились как сквозь воду.
В вестибюле действительно все было по-друго—му. С одной стороны находились
кресла и серебря—ные двери лифтов, а с другой — регистрационный прилавок, за
которым дежурили две симпатичные девушки с белыми гвоздиками в петлицах алых
жа—кетов. Перед ними на прилавке стояла ваза с леден—цами. А Еве помнилась
мрачная крысиная нора, где клиентов обслуживал лишь один портье.
— У него были странные глаза, — пробормотала она. — Они
постоянно бегали и никогда не смотре—ли на тебя. И почему-то от него всегда
пахло горе—лым.
Стой здесь, девочка, и следи за чемоданами — как бы их кто-
нибудь не прибрал, — сказал он. — И держи язык за зубами, если не
хочешь неприят—ностей
. Потом он подошел к портье и снял номер.
— Какой?
— 911 — как служба спасения.
Только не звони по этому номеру, иначе я
душу из тебя вытрясу...
О боже!
— Посмотри на меня, Ева!
Она повиновалась, прочитав на его лице тревогу, гнев и горе.
— Я справлюсь.
— Добрый день. — Девушка-клерк приветливо улыбнулась. — Вам
нужен номер?
— Да, номер 911, — ответил Рорк.
— Вы сделали заказ заранее?
— 911, — повторил Рорк.
Улыбка девушки слегка поблекла, и она включи—ла компьютер.
— Номер зарезервирован постояльцем, который будет вечером. Возможно,
вас устроит другой номер с кухней...
Почувствовав, что Ева полезла за значком, Рорк предупреждающе сжал ее руку.
— Нам нужен номер 911. — Он оценивающе взглянул на девушку за
прилавком, зная, что одних нужно подкупать, другим льстить, третьих пугать,
а через некоторых можно просто переступать. — Ме—ня зовут Рорк. Нам с
женой нужен этот номер на ко—роткое время. Если есть проблемы, обратитесь к
ва—шему начальству.
— Одну минуту, сэр. — Теперь ни лицо, ни голос девушки не блистали
дружелюбием. Она скрылась за дверью, откуда секунд через двадцать выбежал
мужчина.
— Прошу прощения за задержку, мистер Рорк! Боюсь, наша сотрудница не
поняла... Мы не ожи—дали...
— Нам нужен номер 911. Надеюсь,
вы поняли?
— Да, конечно! — Он нервно барабанил пальца—ми по
компьютеру. — Добро пожаловать в
Приют путешественников
. Анджелина,
дай мистеру Рорку ключ. Чем еще можем вам служить? У нас два ресто—рана —
один для праздничных ужинов, один для обычных. Вам зарезервировать столик?
— В этом нет надобности.
— Салон отдыха открыт с одиннадцати утра до двух часов ночи, а наш
магазин предлагает сувени—ры, украшения и легкие закуски. Могу я спросить,
как долго вы и ваша жена планируете пробыть у нас?
— Совсем недолго. — Рорк протянул кредитную карточку.
— Ах да, благодарю вас. Мы будем счастливы оказать вам любое содействие
во время вашего пре—бывания в Далласе. Транспорт, осмотр
достоприме—чательностей, театр...
— Только комнату, пожалуйста.
— Да, разумеется. — Администратор вернул кар—точку вместе с
ключом. — Вам нужна помощь с ба—гажом?
— Нет. Проследите, чтобы нас не беспокоили.
— Конечно. Если вам что-нибудь понадобит—ся... — крикнул он им вслед,
когда они уже шли к лифту.
— Наверняка он думает, что мы пришли сюда, чтобы быстренько
перепихнуться, — сказала Ева. — Надеюсь, хоть это место тебе не
принадлежит?
— Нет, но администратора явно интересовало, не собираюсь ли я его
купить.
Лифт открылся, словно огромная жадная пасть. Ева шагнула в кабину.
— Я могла бы обойтись своим значком, не поль—зуясь твоим именем.
— Это не составило мне труда.
— Еще бы! Как бы то ни было, меня отвлекло на—блюдение за тем, как ты
обрабатываешь этого бед—нягу. Еще десять секунд, и он бы встал на колени.
Двери лифта открылись снова, и Ева уставилась на пустой коридор.
— Было темно, — заговорила она, — и он был чем-то раздражен.
Надо же, ничего не узнаю! Впро—чем, я только дважды побывала за пределами
комна—ты — один раз, когда мы входили туда, а другой, ког—да я оттуда вышла.
В этом я уверена. Так было почти всегда.
— Больше он не сможет тебя запирать.
— Нет. — Ева шагнула в коридор. — Мне каза—лось, что там
пахнет грязными мокрыми носками. Я устала и хотела есть. Я надеялась, что он
принесет какую-нибудь еду или хотя бы просто уйдет... Ка—жется, нам
сюда. — Она указала налево. — Я очень боюсь. Не позволяй мне
убежать.
— Ты никуда не побежишь, Ева. — Рорк коснул—ся губами ее
губ. — Ты всегда была сильнее, чем он.
— Посмотрим, так ли это. Открывай.
Ты просто должна войти в дверь, — сказала она себе. — Вот и все.
Сколько раз ты проделывала это, зная, что по другую сторону тебя
подстерегает смерть! А ведь за этой дверью нет ничего, кроме призраков
.
Шум в голове перешел почти в рев, когда Ева шагнула через порог.
Комната была аккуратной, чистой и приятно об—ставленной. На низеньком
столике рядом с искусст—венными цветами лежали видеокассеты. Пол был выложен
бежевым ковром.
Осталась ли под ковром его кровь?
— подумала Ева.
Кровать была застелена покрывалом, разрисо—ванным маками. Кухню отделял от
спальни стол, на котором стояла ваза с фруктами. Через окно Ева ви—дела дом
напротив, но на нем не было ни вывески, ни красного фонаря.
— Похоже, они действительно все переделали. Насколько я помню, мы
никогда не останавлива—лись в таких приятных местах. Правда, иногда у нас
было две комнаты, и мне доставалась отдельная кро—вать. Но чаще я спала на
полу. — Она посмотрела вниз и увидела себя съежившейся на полу под
тон—ким одеялом. — Кондиционер сломан, и холод про—бирает меня до
костей. Горячей воды нет, а я нена—вижу мыться холодной. Но я должна смыть
его за—пах! Лучше замерзнуть, чем чувствовать этот запах после того, как
он...
Ева обхватила себя руками и задрожала. Ее глаза расширились, а бледное лицо
стало прозрачным. Это зрелище разрывало Рорку сердце.
— Я пытаюсь заснуть. За окном мерцает красный свет — сначала красное,
потом черное, но красное остается перед глазами. Он часто уходит.
Сиди
ти—хо, как мышь, девочка, иначе сюда приползут змеи. Одна из них проглотит
тебя целиком — и ты будешь кричать у нее в брюхе
.
— Господи! — Рорк сунул в карманы сжатые в кулаки руки, так как
драться было не с кем — неко—го было наказывать за издевательства над
девочкой, теперь ставшей его женой.
— Когда кто-то приходит сюда, я остаюсь в ван—ной. Детей не должно быть
ни видно, ни слышно. Он приводит женщин и делает с ними то же, что со мной.
Правда, они не кричат и не просят его перестать, если только он не начинает
бить их. Но мне не нравится это слышать! — Ева закрыла уши
рука—ми. — Иногда он приходит пьяным, но не всегда. Когда он трезвый,
то делает мне больно. А если я кричу, плачу, умоляю, он делает мне еще
больнее.
Кричи громче, девочка. Ты помнишь мои уроки. Скоро ты сможешь
зарабатывать себе на еду
.
Ева шагнула вперед, глядя на Рорка — вернее, сквозь него. Она не видела ни
маков на покрывале, ни искусственных цветов, ни чистого бежевого ковра.
— Мне холодно. Я голодна. Может быть, с ним случилось что-то плохое и
он не вернется? Тогда я смогу согреться... — Она двинулась к кухне, и Рорк
не удерживал ее. — Он опять забыл меня покор—мить, а есть без него
запрещает. Там, в холодильни—ке, сыр. Он уже позеленел, но если срезать
верх, то все в порядке. Возможно, он не заметит, если я возь—му немножко. Он
побьет меня, если узнает, но он все равно будет меня бить, а я так
голодна... Я хочу еще... Господи, он идет!
Ева разжала кулак и услышала звук ножа, упав—шего на пол.
—
Что это ты делаешь, девочка?
Я пытаюсь что-то объяснить, но это
бесполезно. Он не слиш—ком пьян и все видит. Он бьет меня по лицу — я
чув—ствую вкус крови, но не плачу: может быть, он пере—станет. Но он
продолжает бить меня кулаками, и я падаю на пол. — Она опустилась на
колени. — Он убьет меня, если я буду сопротивляться, но я больше не
могу терпеть и тоже делаю ему больно!
Ева вспомнила, как ее ногти впились ему в лицо, и услышала его крик.
— Моя рука! — Она невольно схватилась за руку, услышала сухой
треск ломающейся кости и ощути—ла острую боль. — Он раздвигает мне ноги
и проникает в меня, пыхтя мне в лицо. От него пахнет вис—ки. Господи, как
больно! Но ему тоже может быть больно...
Слезы градом текли по лицу Евы. Сердце Рорка разрывалось от жалости, но он
понимал, что у него нет иного выбора, как позволить ей заново пере—жить этот
кошмар.
— Я поднимаю с пола нож и ударяю его. Теперь он кричит, и я ударяю
снова и снова. Он скатывает—ся с меня, но я не могу остановиться. Из него
хле—щет кровь, и я тоже ею перепачкалась...
Она ползала на четвереньках, рыча, как зверь.
— Ева! — Рорк присел на корточки рядом с ней и схватил ее за
руки. — Посмотри на меня!
Она пыталась вырваться.
— Со мной все в порядке. Я просто чувствую за—пах крови. Неужели ты его
не ощущаешь?
— Сейчас мы уйдем. Я увезу тебя отсюда.
— Нет. Только держи меня. Я помню, что чувст—вовала тогда. Как будто
какое-то животное внутри меня вырвалось наружу. Потом я отползла
туда. — Дрожа всем телом, Ева заставила себя посмотреть в угол. —
Я наблюдала за ним, ожидая, что он встанет и убьет меня. Но он не вставал.
Когда рассвело, я поднялась, смыла кровь холодной водой и упакова—ла сумку.
Наверное, я была в шоке, и он уменьшил дикую боль в руке и между ног. Мне
хватила ума спуститься по лестнице, а не в лифте. Помню, что на улице
светило солнце, и у меня заболели глаза. Я где-то потеряла сумку и пошла
дальше. — Она сделала паузу. — Он никогда не звал меня по имени,
потому что у меня его не было. Родители не дали мне имя — для них я была не
ребенком, а вещью. Я не могу вспомнить ее, но его хорошо помню. Помню, что
он говорил мне, чему учил. Он хотел сделать из меня шлюху — говорил, что
вложил в меня деньги, и я обязана их отработать. Я должна была начать здесь,
в Далласе, но он готов был подождать, потому что мне еще не исполнилось
девяти лет...
— Но здесь все кончилось. — Рорк смахнул сле—зы с ее щек. — И
началась ты, дорогая Ева.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Рорк проигнорировал требование Евы ехать в полицейское управление и повез ее
в принадлежа—щий ему отель, где для них уже были приготовлены апартаменты.
Ева слишком устала, чтобы спорить, и это доказывало Рорку, что он прав. Ей
нужно было время, чтобы прийти в себя.
Оставив Рорка расплачиваться с коридорным, она прошла через огромную
гостиную в таких же раз—меров спальню и уже раздевалась, когда он вошел.
— Я хочу принять душ. Мне нужно... смыть с се—бя грязь.
— Потом тебе нужно будет поесть. Что бы ты хо—тела?
— Я не знаю. — Ева мечтала только о горячей во—де и душистом
мыле. — Пока мне ничего не хочется.
— Ладно, я буду в соседней комнате.
Рорку тоже требовалось побыть одному. Долго сдерживаемая ярость угрожала
вырваться наружу. Только теперь он понял, почему Ева всегда прини—мает душ,
горячий, как кипяток, — потому что ей в детстве долго приходилось
мыться холодной водой. Рорк надеялся, что ей больше никогда не придется
дрожать от холода, как она дрожала в комнате, до такой степени наполненной
страшными призрака—ми прошлого, что он, казалось, сам видел их.
Вид Евы, вновь переживающей тот ужас, кото—рый она так часто переживала во
сне, делал его бес—помощным, наполнял бешенством. Этот ублюдок бил и
насиловал собственную дочь, собираясь про—давать ее другим подонкам. Какой
бог создает подобные существа и позволяет им издеваться над не—винными
детьми?
Подстрекаемый бушевавшим в нем гневом, Рорк сорвал рубашку, подвесил
боксерскую грушу и ата—ковал ее голыми руками. С каждым ударом злость
усиливалась, распространяясь по всему телу, словно рак. Груша была для него
лицом отца Евы, которого он никогда не видел, потом стала лицом
собствен—ного отца. Черная пелена ненависти туманила ему зрение. Он наносил
удары, обдирая до крови кос—тяшки пальцев.
Когда груша сорвалась с привязи и отлетела к стене, Рорк обернулся в поисках
другого объекта для избиения и увидел Еву, стоящую в дверях. На ней был
белый гостиничный халат, а щеки казались почти такими же белыми.
— Мне следовало догадаться, что ты будешь ис—пытывать, оказавшись
там. — В голосе Рорка слы—шался ирландский акцент, появляющийся, когда
он терял над собой контроль. Тело его блестело от пота, руки
кровоточили. — Я не знаю, что мне делать, что сказать тебе.
Когда Ева шагнула к нему, он покачал головой.
— Нет, сейчас я не могу к тебе прикасаться. Я сам не свой. Чего
доброго, я переломаю тебя пополам.
Ева остановилась, понимая, что переломать по—полам Рорку хочется вовсе не
ее.
— Я забыла, что тебе это причиняет такую же боль, как и мне. Прости.
— Я хотел бы его убить, но он уже мертв. — Рорк разжал
кулаки. — Я отдал бы все свое состояние, чтобы вырвать его сердце из
груди, прежде чем он посмел к тебе прикоснуться! Но теперь ничего не
поделаешь.
— Нет, Рорк, не говори, что ты ничего не мо—жешь сделать. Большую часть
моей жизни я держала все это глубоко похороненным. За прошедший год я
вспомнила о своем детстве куда больше, чем за все предыдущие годы, потому
что ты был рядом, и я на—шла в себе силы взглянуть в лицо прошлому. Не знаю,
смогу ли и захочу ли я когда-нибудь вспом—нить все. Но после сегодняшнего
дня я понимаю, что это необходимо. Ведь прошлое никогда не ис—чезнет, Оно
здесь. — Ева прижала руку к груди. — Оно внутри меня и будет при
каждой возможности откусывать от меня по кусочку. Но я смогу это вы—держать,
потому что ты рядом и все понимаешь. Когда ты смотришь на меня, я чувствую,
что сумею вынести все, что угодно. — Она подошла к нему, об—няла за
плечи и положила голову на грудь. — Только будь со мной.
Рорк спрятал лицо в ее волосах, чувствуя, что гнев по капле выходит из него.
— Ева...
— Только будь со мной. — Она скользнула ртом по его щеке и нашла
его губы.
Рорку показалось, что все внутри его раскрылось ей навстречу. Он поднял Еву
на руки, держа ее, как нечто редкое и драгоценное, понес в спальню, где
яркое солнце струилось сквозь стекло, и положил на мягкое покрывало кровати.
Его руки, только что колотившие боксерскую грушу, были ласковыми и нежными.
Ева притянула его к себе, поглаживая ему спину. Она любила ощущать вес
Рорка, его запах и вкус. Тепло струилось по ее коже, проникая внутрь и
слов—но заставляя кости плавиться.
Рорк распахнул халат Евы и провел пальцами по обнаженному телу, с радостью
наблюдая, как румя—нец возвращается на ее лицо.
— Ты такая красивая!
— Вовсе нет.
— Сейчас не время спорить с мужчиной. — Он коснулся ее груди и
почувствовал, как она затаила дыхание. — Глаза как старинное золото,
мягкие губы, упрямый подбородок. Мне так нравится эта ямочка...
Рорк заставил Еву ощущать себя красивой и чис—той. Когда он проник в нее, то
увидел в ее глазах слезы.
— Нет! — Рорк прижался щекой к щеке Евы. — Не плачь!
— Я плачу от счастья. Неужели ты не понима—ешь, как это чудесно? —
Она улыбалась, хотя слезы текли по ее щекам. — Ты сделал меня
красивой...
Потом они молча лежали в объятиях друг друга. Рорк ждал, что руки Евы
обмякнут и она заснет, но этого не происходило.
— Если не хочешь спать, поешь, — предложил он, целуя ее волосы.
— Я не устала. Мне нужно выполнить работу, ради которой я здесь
нахожусь.
— Только после еды.
Ева хотела возразить, но вспомнила, как выгля—дел Рорк, молотя злополучную
грушу.
— Тогда закажи что-нибудь полегче. — Она взя—ла его руку и
посмотрела на костяшки пальцев. — Ничего себе! Придется этим заняться.
— Я уже давно так не расшибал руки. — Он со—гнул пальцы. —
Хотя это всего лишь царапины.
— Было бы разумнее сначала надеть перчатки.
— Но это не произвело бы такого расслабляюще—го эффекта.
— Неужели, чтобы расслабиться, нужно обяза—тельно превратить что-нибудь
в месиво голыми ру—ками? — Ева повернулась к нему. — Наверное, это
заложено в нас — мы оба происходим от людей, по—грязших в насилии. Но в
отличие от них мы не срываем злобу на окружающих. Ты когда-нибудь ударил
ребенка?
— Господи, конечно, нет!
— А тебе приходилось бить или насиловать жен—щину?
Рорк сел в кровати.
— Иногда у меня возникает желание поколотить тебя. — Он шутя ткнул
ее кулаком в подбородок, а потом серьезно посмотрел ей в глаза. — Я
понимаю, что ты имеешь в виду. Ты права. Мы не такие, как они. Что бы они с
нами ни делали, им не удалось вы—растить себе подобных.
— Мы создали себя сами. А теперь создаем друг друга.
Рорк улыбнулся:
— Хорошо сказано.
— Они даже не дали мне имени. — Ева печально вздохнула. —
Раньше это заставляло чувствовать себя никому не нужной. Но теперь я рада,
что они не повесили на меня свой ярлык. И рада, что смогла приехать сюда. Но
сейчас я хочу переговорить с мест—ными полицейскими и уехать. Я хочу
вернуться домой до ночи.
Рорк склонился к ней.
— Значит, мы вернемся.
Они вернулись в Нью-Йорк достаточно рано, чтобы заявление Евы о
необходимости поехать в по—лицейское управление звучало достаточно
правдо—подобно. Правда, она не думала, что Рорк этому по—верил, но он не
стал возражать. Возможно, он пони—мал, что сейчас Еве нужна работа, нужна
атмосфера, напоминающая ей о том, кто она такая.
Пройдя мимо каморки Пибоди, Ева потихоньку скользнула в свой кабинет,
заперла дверь и села за стол, где день за днем заполняла бумаги,
размышля—ла, сортировала данные, вела всевозможные перего—воры. Это было ее
место. Даже не подходя к окну, она знала, какие там можно увидеть улицы,
здания, транспорт, обычный в это время суток...
Внутренняя дрожь, которую Ева изо всех сил старалась скрыть от Рорка,
понемногу успокаива—лась. Она находилась там, где ей следовало быть, де—лала
то, что должна была делать. Кто знает, была бы она здесь, если бы не
терзавшие ее кошмары? Воз—можно, стремление жить ради жертв преступлений
родилось в ней когда-то из-за того, что она сама была одной из этих жертв.
Как бы то ни было, пришло время браться за ра—боту. Ева позвонила Мире и
договорилась о встрече. Выйдя из своего кабинета так же бесшумно, как во—шла
туда, она направилась в кабинет Миры.
— Я боялась, что уже не застану вас.
Мира указала на один из удобных стульев со спинкой в форме совка.
— Я уже собиралась уходить. Хотите чаю?
— Не беспокойтесь, я ненадолго. — Но Мира уже достала чашки, и Ева
подчинилась необходи—мости пить ее любимый цветочный чай.
— Вы бы, конечно, предпочли кофе, — сказала Мира, не
оборачиваясь, — но для разнообразия мо—жете выпить и мой чай. Кофеином
всегда успеете накачаться позже.
— Меня удивляет, как вы умудряетесь продер—жаться на этом травяном
отваре.
— Все зависит от того, чего требует ваш орга—низм. Цветочный чай
успокаивает меня и придает энергии. Возможно, мне так только кажется, но это
почти одно и то же. — Мира повернулась, протяги—вая Еве чашку.
— Иными словами, вы только убеждаете себя, будто заряжаетесь энергией,
и вам это удается?
— Можно сказать и так.
— Любопытно. У меня есть новые данные о Джулианне Данн, и я хотела
сразу вам их сообщить. Не думаю, что у нас имеется много времени, прежде чем
она нанесет очередной удар. Я говорила с ее от—чимом...
— Вы ездили в Даллас?
— Вернулась оттуда час назад. Хочу сразу все вам рассказать. О'кей?
Мира слегка изогнула брови.
— Хорошо.
Ева передала содержание беседы с Паркером, ог—раничиваясь только фактами,
потом перешла к раз—говору с Чаком Спрингером.
— Первый человек, с которым у нее была сексу—альная связь,&nb
...Закладка в соц.сетях
