Жанр: Любовные романы
Испытание чувств
...еселее, все равно омрачала ее
радость.
Мы входили и выходили из магазинов, где я просто смотрела на товары, а в час
дня мы остановились поесть
У Эдгара
— бутербродная в тихом месте.
— Ты хорошо себя чувствуешь, мама? — спросила Келли после того,
как мы сделали заказ.
— Конечно, разве я плохо выгляжу?
— Да нет, просто ты не такая, как обычно. Ты всегда суетишься, делаешь
множество дел одновременно, а сейчас, с тех пор, как я приехала домой, я
вижу тебя какой-то изможденной.
— Я чувствую упадок сил. Наверное, климакс?
— Отец тоже выглядит не очень хорошо. У вас все в порядке?
Наблюдательная у меня дочь, только надоедливая.
— Вы с отцом не ссоритесь?
— Твой отец и я? Глупая, из-за чего мы можем поссориться? Даже не думай
о нас, лучше расскажи о фильме, который вы с Филом посмотрели вчера вечером.
Она начала рассказывать о комедии, которую они видели, на ее лице появилось
оживление, вызванное этим воспоминанием, и я перестала слушать. Я не
обманула ее: мы со Стюартом не ссорились, мы совсем ничего не делали. До
теперешнего времени, когда бы у нас ни происходили одна из наших очень
редких ссор или споров, нечто реальное, как стена, возникало между нами, и
мы бились в нее, пока оно не исчезало. Мы нечасто ссорились, но у нас была
пара добрых ссор за эти годы, и все они проходили по обычной схеме. Каждый
из нас хотел примирения, и мы разговаривали, пока не находили путь к миру.
Но в последнее время у нас не было ни ссор, ни споров.
Сейчас не было ничего такого, что надо было бы преодолеть или от чего
избавиться, — только холодная каменная пустота. Я не могла говорить о
своих проблемах, так что предпочитала молчание, а когда он пробовал это
сделать 6 присущим ему равнодушием, я останавливала его. Может быть, он
надеется, что проблема решится сама по себе? Я подумала, что это похоже на
Стюарта: отказываться от проявления эмоций и ждать, когда логическое решение
проблемы придет само собой.
Ночью мы спим в разных местах, утром по очереди принимаем душ, в молчании
пьем кофе и идем работать. Стюарт часто работает допоздна, или отсутствует в
городе, или на тренировках с Брайаном, и я часто бываю одна.
Во всем
виноват Стюарт
, — подумала я с обидой. Если бы он так часто не
отсутствовал, со мной было бы все в порядке, но это была неправда. Только я
была виновата в том, что происходит, и действительно не знала, хочу ли из
этого выпутаться. Мы со Стюартом прожили вместе больше двадцати лет, но
после переживаний, связанных с Ричардом, моя семейная жизнь поблекла.
Стоило ли сохранять наш брак? Или он изжил себя? Если я останусь со Стюартом
и продолжу роман с Ричардом, я смогу
и сохранить свой пирог, и есть его
одновременно
.
Вопросы морали
, — с иронией подумала я, но я была
сейчас далека от того, чтобы заботиться о морали. Я потеряла свою честность,
и, пока никто этого не обнаружил, я была уверена, что смогу продолжать этот
обман.
Я хотела что-нибудь изменить, молилась о переменах, но эмоционально была не
способна понять, что любая перемена должна исходить от меня. Вместо этого я
хотела, чтобы случилось что-то радикальное: один из нас может умереть, или
нас могут перевести далеко отсюда. Я отчаянно хотела выбраться из этой
ужасной ситуации, и запоздало вспомнив о Боге, молила его о помощи, но если
он и был здесь, то не слышал.
Хотя я была готова называть это освобождением, волнения и тревоги моего
любовного романа теперь были отягощены комплексом вины и обманом, и эту
тяжесть я была не в состоянии нести. Я обманывала Стюарта, который доверял
мне, бедный дурачок.
Ричард обманывал свою жену, и хотя говорил, что любит меня, я не верила ему.
Комплекс вины перед одним и недоверие к другому боролись во мне, и начались
ночные кошмары, которые не прекратятся, пока что-нибудь не произойдет.
Неизбежно, — я полагала, — та ненадежная башня, которой был мой
брак, в конце концов, треснет и с грохотом упадет на землю
.
Глава 23
День Святого Валентина и в лучшие времена проходил в нашем доме без суеты и
волнений. Стюарт, если вспомнит, купит мне открытку по дороге с работы
домой, но такое бывало редко. Раньше, когда мы только поженились, он дарил
мне конфеты в красных сердцевидных коробках, но после того, как родился
Брайан и я начала заботиться о сбрасывании лишнего веса, на сласти был
наложен запрет. Стюарт никогда не думал о цветах, ему совершенно чужда
романтика, и я, как правило, была забыта в этот особый день, оставаясь в
стороне от влюбленных. При теперешнем состоянии дел, при том, что в
последние две недели наше общение заключалось только в обычном обмене
любезностями, нет сомнений, что в этом году День Валентина пройдет совсем
незаметным.
Когда в половине шестого вечера прозвенел звонок у входа, я была удивлена,
увидев за дверью разносчика цветов, и в полнейшем молчании приняла огромный
букет дорогих красных роз. Он был великолепен, и я засунула нос в
благоухающие цветы, вдыхая свежий запах, напоминавший малину. Я посмотрела
на открытку и увидела, что на ней нет подписи.
О, Стюарт,
— подумала я, и
глаза мои наполнились слезами. Какая сентиментальность! Он никогда не
посылал мне цветов ни по какому поводу. Он думает, что цветы разрешат наши
проблемы.
Не будь злюкой, Андреа. Человек плохо себя чувствует из-за всего
происходящего, он посылает цветы, будь великодушна. И, — подумала я,
пряча лицо в благоухающем букете, — может быть, это не такая уж и
бесперспективная идея?
Вот я и плачу над букетом цветов, который может быть
прекрасным способом начать все сначала. Я установила букет на столе в холле,
где Стюарту будет наиболее приятно его видеть, когда он войдет. Это, правда,
не решение проблемы, но, если цветы от Стюарта могли довести меня до слез, у
нас еще есть надежда.
Он любил печеную картошку, и у меня было достаточно времени, чтобы
приготовить ее.
Стюарт пришел через час или чуть позже, измученный, что случалось часто в
последнее время. Я увидела, как он мельком взглянул на цветы в холле, вешая
пальто в шкаф, но ничего не сказал.
— Я рано закончил работу сегодня вечером, но движение было
ужасным, — пожаловался он, растирая лицо руками, как он всегда делал,
когда уставал.
Из-за этого он выглядел ранимым, как маленький мальчик, что всегда меня
трогало. Я помедлила, пропуская его к духовке, чтобы показать, что держу в
руках.
— Печеная картошка?
Я засунула блюдо в духовку, чтобы разогреть.
— Я знаю, как ты любишь ее, а сегодня День Валентина, после всего...
— О да, я забыл. Я ехал как раз мимо цветочного магазина, но я не
подумал...
— Стюарт, цветов вполне достаточно, мне больше ничего не нужно.
— Цветы? Ты имеешь в виду букет, который стоит в холле?
Я повернулась, заигрывая с ним.
— Я не вижу вокруг никакого другого великолепного свежего букета.
Спасибо тебе, он великолепен, — сказала я, подходя, чтобы обнять его.
Он поймал мои руки до того, как они обвили его шею, останавливая меня.
— Я не посылал тебе никаких цветов!
— Стюарт, я знаю, что была раздражительна в последнее время и нам
совсем не было хорошо, но после такого приятного романтического подарка не
порти все, отказываясь от него. Мне он нравится. Спасибо тебе, он
безупречен.
— Я не посылал тебе цветы!
Его голос был спокойным, но угрожающим в своей силе. Каждое слово
произносилось медленно и с расстановкой.
— Тогда кто это сделал?
Как только я произнесла эти слова, единственно возможный ответ пришел мне в
голову, и я сжалась, как перед ударом.
— Ты спрашиваешь меня? Какого черта я должен знать? Ты должна знать,
кто мог бы послать тебе дорогой букет в День Святого Валентина!
Я отбросила свое умозаключение:
— Может быть, дети сделали это в качестве сюрприза? Я должна была
понять, что ты не мог этого сделать. Ты не пришлешь мне цветы, даже когда я
умру!
— Я знаю, что это не дети: они попросили бы у меня денег. Итак, Андреа,
кто послал тебе такие дорогие цветы?
Изо всех сил стараясь удержать свои догадки при себе, моля о том, чтобы
ничего не отражалось на моем лице, я с глупым видом продолжала:
— Тогда это, возможно, Кевин. Ты знаешь, какой он шутник.
— Кевин Макграф? Ты пытаешься подсунуть Кевина в качестве своего
любовника?
— Откуда ты взял эту сумасшедшую мысль, что у меня есть любовник?
— Только любовники посылают цветы!
Теперь я знала, что есть только один возможный ответ на этот вопрос. Но
только поистине глупый мужчина или эгоист, нарушитель спокойствия, мог
послать цветы домой своей возлюбленной, чтобы ее муж мог увидеть их и прийти
в ярость. Ричард не был глуп, так что, должно быть, он пытался нарушить наши
со Стюартом отношения. Но зачем?
— Андреа, я не посылал цветы, и мы оба это знаем. Я не знаю, что
происходит. Я пытался узнать, о чем ты думаешь, я надеялся, что ты сама об
этом расскажешь, но сейчас я спрашиваю тебя прямо: у тебя любовный роман?
Его глаза, его красивые глаза, теперь засверкали на побледневшем лице,
угрюмо уставившись на меня. Он сморщился, как будто его начинало тошнить.
Мой мозг судорожно работал.
— Роман, Стюарт, роман? У меня?
Он отвернулся от меня, и его лицо скривилось. Мой Бог, Стюарт собирался
плакать.
— Да, Андреа, роман! Ты знаешь, что такое роман? Это когда у тебя секс
с кем-нибудь, кто не является твоим мужем. Еще это называется
измена
!
— О, Стюарт, что за обвинение? Как ты мог подумать, что у меня роман?
Он смотрел на меня какое-то время, потом повернулся и вышел из кухни,
опустив голову. Его тяжело поникшие плечи выражали боль и обиду гораздо
сильнее, чем слова.
Слишком неблагородно, Андреа, недостаточно добродетельно так мало
возмущаться, — ворчала я. — Если бы я действительно не была
преступницей, я бы ругалась. Я предвидела его вопрос, и он знал об этом
.
Одна встреча — это не роман, не правда ли? Первый раз в парке не считается,
и тогда была только одна ночь в отеле. Память заставила меня затаить
дыхание. Я не могу делать вид, что этого не было, и грех был совершен
дважды. И я имею определенное намерение делать это снова. И если это нельзя
рассматривать как роман, то что же это, черт побери, такое? Я стояла,
переполненная грехами.
Запах подгоревшей печеной картошки вернул меня к реальности, а то бы я
стояла здесь долго.
Зазвонил телефон, я была рядом и схватила трубку со стены. Мне звонили
редко, но я вертелась около телефона два дня, отвечая на каждый звонок, моля
о том, чтобы при этом никого не было. Я подняла трубку, в животе забурлило.
— Алло?
Сочный баритон Ричарда звучал тихо:
— Андреа, это я...
У меня в животе что-то булькнуло и опустилось. Еще десятки лет могут пройти,
а его голос будет все так же вызывать у меня дрожь. Я была на кухне, а
Брайан с парой приятелей играл в пинг-понг в подвале. Я очень благоразумно
попросила Ричарда подождать и перешла в кабинет, обеспечив себе максимум
пять минут спокойной беседы.
— Ты получила розы?
— Зачем нужно было это безумие?!
— Я хотел, чтобы ты знала, что я о тебе думаю...
— Я думала, что их послал Стюарт, и у нас была большая ссора из-за них,
а мы почти никогда не ссоримся.
— То есть мой подарок вызвал ревность?
— Что за гадости ты говоришь?
— Да, ты права, и я сожалею, но тебе понравились мои цветы?
— Ричард, ответь мне: ты хотел, чтобы Стюарт злился и ревновал?
— Конечно, нет. Я, наверное, просто не подумал об этом. Если из-за
этого у тебя возникли неприятности, то я извиняюсь, только я думал, что тебе
будет приятно.
— Приятно? О, Ричард, это было совершенно безответственно!
— Они тебе понравились? Мои цветы были красивее, чем от Стюарта?
— Да, я люблю розы, а Стюарт совсем не посылает мне цветов.
Я не могла помочь ему сделать сравнение: Ричард, чуткий и внимательный, и
Стюарт, скучный и прозаичный.
— Согласись, что они прекрасны, как и ты.
У его голоса был такой тембр, что он смог бы обольстить птицу-мать в ее
собственном гнезде, и я не смогла сдержать смех.
— Да, — выдохнула я, — они красивы.
— Я думал о тебе... — Я тоже...
— Андреа, этого недостаточно: телефонный звонок раз в неделю, обед раз
в месяц. Я хочу опять держать тебя в объятиях, опять заниматься с тобой
любовью. Мы должны в ближайшее время снова встретиться.
Я попалась: раздражение и страх исчезли, ужасная сцена со Стюартом осталась
позади. Приятная беседа сломила сопротивление с моей стороны, и мы весело
болтали, когда смех моего сына на кухне вдруг проник в мое сознание.
Мое наслаждение голосом Ричарда погасло, и очарование этого звонка было
нарушено мыслью о том, что любой из мальчиков, даже не Брайан, мог услышать
этот разговор. Я вернулась на землю.
— Здесь Брайан со своими друзьями — неподходящее время для разговора.
— Мы должны выбрать время. Я слишком долго хотел тебя, Андреа. Давай
найдем наше место, куда не сможет вторгнуться весь земной мир, и где я смогу
шептать тебе на ухо, целовать твой нос, заниматься с тобой любовью. Тебе
понравилось это последний раз, не правда ли?
Понравилось? Как будто бы все это еще продолжалось. Дрожь пробежала по моей
спине, но в этот момент зашел Брайан, чтобы взять бумагу из выдвижного ящика
стола. Смущенная и растерянная, увидев свое поведение глазами сына, я
покраснела от стыда.
— Смотри, я приеду, — легко сказала я в трубку, как будто бы
подруге, так как Брайан смотрел на меня вопросительно. Грех, должно быть,
ясно отпечатался на моем лице. Я должна закончить этот разговор. Я
изворачивалась, пока Брайан не вышел из комнаты, и, в конце концов, я
договорилась встретиться с Ричардом. Потом в оцепенении я присела на
несколько минут, чтобы переключиться перед тем, как вернусь к своей семье.
Очарованная голосом Ричарда и его словами, я очень легко выкинула из головы
Стюарта. Если он рассчитывал расшевелить меня, то сделал это, и теперь я
сидела, мечтая о нашей следующей встрече и представляя себе эротические
сцены.
Но мои чувства смешались. До Дня Святого Валентина я не находила ничего
дурного в отношениях с этим мужчиной: мы когда-то любили друг друга, и была
определенная справедливость в том, что я снова его нашла, как бы замыкая
круг. Но его прекрасные цветы, наполнившие этот дом своим ароматом как ни
странно, вернули меня к реальности. Утром следующего дня я выбросила эти
цветы: их запах напоминал мне тяжелый насыщенный воздух траурной гостиной. Я
бессовестно обманывала всегда, когда мне это было нужно, но теперь я была
замужней женщиной, имевшей роман с женатым мужчиной. Мне не нравился этот
мой образ, но я быстро отбросила его, пытаясь заново зажечься романтикой
слов Ричарда, разбудившей меня. Мы назначили следующее свидание, и я
надеялась снова увидеться с ним. Только мысли о сексе с ним будили во мне
страстное желание, это так отличалось от занятий любовью со Стюартом.
После Дня Святого Валентина прошли две недели, между нами не было никаких
контактов за это время, и каждый раз, когда я заново проигрывала про себя ту
сцену, я становилась все более уверенной в том, что обвинение Стюарта было
просто
ударом в темноте
. Он был самым ненаблюдательным человеком в мире,
он не мог ничего знать.
Кроме того, — добавила я шутя, — роман не
мог сделать этот скучный брак хоть сколько-нибудь хуже
. Стюарт мог на этом
успокоиться, но я с этим жила, это было время перемен.
Еще раз приятно раздосадованная Стюартом, отодвинув его интуицию в дальний
уголок моего мозга, я опять переключилась на Ричарда. Он хочет видеть меня
чаще, он теряет меня. На этой высокой ноте я целеустремленно зашагала на
кухню, чтобы взяться за ужин. Моя голова была наполнена восхитительными
озорными мыслями.
Но вот кого легко было недооценить, так это Стюарта: никогда не выделяющийся
из толпы, слишком тихий, чтобы привлечь к себе внимание, но с таким
непритязательным видом мой муж был амбициозным и упорным человеком. Он
ставил перед собой цель, потом следовал прямо к ней, пока не достигал ее, и
редко проигрывал. Теперь Стюарт боролся за то, чего хотел всю свою жизнь, а
он хотел меня.
В конце месяца был мой день рождения. Стюарт никоим образом не признавал
этого события, а Брайан, возможно, даже не знал, когда этот день. Келли была
далеко, в колледже и, наверное, забыла, потому что я не получила даже
почтовой открытки. Ее телефонные звонки раздавались все реже, она жила своей
жизнью и не нуждалась в обществе родителей.
Мама вспомнила: она послала мне открытку и позвонила в воскресенье утром,
когда Стюарт и Брайан были на тренировке.
— С днем рождения, Андреа. Твой отец и я шлем тебе любовь и поцелуи.
Ну, и каково чувствовать себя сорокасемилетней? — Она имела нахальство
рассмеяться.
— Не так уж плохо, мама. Вероятно, лучше, чем если бы я стала матерью
сорокасемилетней женщины. — Это быстро положило конец изрядной
бессмыслице:
— Как у вас дела?
— Прекрасно, мама, потрясающе. Как отец?
— Он жалуется на нарушение пищеварения и говорит, что мой соус для
спагетти слишком острый. Вдруг после всех этих лет мой соус стал
недостаточно хорош для него.
Ты пьешь слишком много вина, Лео, —
сказала я ему, — оно и вызывает у тебя изжогу. Пей молоко
. Но разве он
послушает меня?
Риторический вопрос. Любой ответ на него был бы ошибочным: с одной стороны,
я проявила бы сочувствие к ней, а с другой, набросилась бы на ее Лео, и
начался бы спор.
— Приезжайте навестить нас. Приезжай на Пасху и бери с собой детей. Ты
выглядела похудевшей на Рождество, похудевшей и нервной. А твой Стюарт все
время беспокоился. Все в порядке между вами?
— Конечно, я же сказала тебе, мама, все великолепно.
— Он сделал тебе хороший подарок на день рождения?
— Хм, он отдаст мне его сегодня вечером. Это — сюрприз.
— Чудесного дня рождения, Андреа. Мы любим тебя.
— Спасибо, мама. Спасибо, мама, — повторила я тихим голосом.
Любила бы ты меня так же, если бы знала, что взбрело в голову твоей
драгоценной дочери? Другой риторический вопрос. И я пошла готовить себе
чашку чая.
...Затем ты подъедешь к зданию сзади. Номер сорок девять расположен где-то
на полпути вниз. Я буду там первый, так что тебе не придется беспокоиться о
ключе
. Указания Ричарда были простыми и ясными, и мне не составило труда
найти это место, на противоположной стороне улицы от сто двадцать восьмой
дороги.
Как остальные находят подобные места?
— удивлялась я, паркуя
машину.
Ричард не ответил на мой первый длинный звонок, и если он не слышал и
второй, то он, должно быть умер здесь.
Конечно, опаздывает, —
рассердилась я, — оставляя меня, как чучело, стоять здесь
. Буйный
мартовский ветер разметал мои волосы вокруг лица, и я решила вернуться к
машине, по крайней мере, там мне не будет холодно. Я повернулась и
столкнулась с кем-то, стоявшим позади меня.
— Простите, миссис Флетчер... О, я ошибся, — сказал он, когда я
убрала волосы с лица. — Принял вас за другую, извините, леди, —
промямлил он, уходя.
Ричард подошел ко мне секундой позже.
— Кто это был? — спросил он, крепко обнимая меня за талию.
— Бог знает. Он меня с кем-то перепутал. Пока он открывал номер, я
спросила:
— Ты заказывал номер на свое имя, Рич? Или на кличку, например, на имя
Джона Смита?
Я засмеялась.
— Не Смит, но кличка, если ты хочешь это так называть. Я сказал клерку, что меня зовут Флетчер.
— Но тип, который ушел... он думал... Остаток моего вопроса был потушен
поцелуем Ричарда, а после того, как он перенес меня в постель, я забыла обо
всем.
Постельное покрывало пахло плесенью, и я начала чихать. Я села и медленно
повернула голову, разглядывая темно-коричневую мебель, вытертые ковры и
выцветшую оранжевую драпировку. Все это было не грязным, но дешевым.
Внезапно я почувствовала себя униженной, как десятидолларовая шлюха. Все
было плохо. Из-за ошибок в одной из его программ Ричарду нужно было как
можно скорее вернуться на работу, но сначала, пошутил он,
займемся делом
.
Настойчивость его рук и тела не вызвали у меня никакой ответной реакции: у
меня не было желания. Я почувствовала себя взятой стремительным натиском, и
мне стало стыдно, что я здесь, с ним, и моя ложь Стюарту ясно отпечаталась в
моей голове.
Сегодня не было ни романтики, ни волшебства, и я начала плакать. Ричард
нежно держал меня в своих руках, успокаивая и покрывая поцелуями, и, когда
слезы кончились, меня вдруг охватила лихорадка любви с ним.
После, лежа на его плече, я пыталась посмеяться над своими опасениями. Это
было то, о чем я мечтала всю мою жизнь. Я не могла допустить, чтобы вина или
стыд испортили мою мечту, не сейчас, когда я держала ее в своих руках, но и
не здесь.
— Ты когда-нибудь раньше бывал здесь, Рич?
— Нет, почему ты спрашиваешь об этом? — спросил он, глядя на меня
в зеркале, перед которым завязывал галстук.
— Тот тип, с которым я столкнулась на улице, подумал, что я — миссис
Флетчер, а потом, когда увидел мое лицо, сказал, что ошибся. Я удивилась...
— Он, возможно, предположил, что ты — миссис Флетчер, остановившаяся
вместе с мистером Флетчером в номере сорок девять, глупая девочка. Теперь
поцелуй меня, я должен вернуться обратно в офис.
— Мне не нравится это место, Рич.
— Ну хорошо, ты права. Мы найдем другое место, которое будет только
наше и где ты не будешь плакать. Обещай мне, что слез больше не будет,
хорошо?
Он тесно прижался ко мне, пока не поймал мое ухо, а я глупо улыбалась.
— Я скоро позвоню тебе, любовь моя.
Еще один поцелуй, быстрое объятие, и он ушел. В эту минуту я была счастлива.
Медленно одеваясь, я снова обдумала реакцию служащего. Он принял меня за
миссис Флетчер, потому что я стояла около комнаты мистера Флетчера, но когда
он ясно увидел мое лицо, он решил, что я — не та женщина. Он знал миссис
Флетчер, и это была не я. Это не могло быть случайным стечением
обстоятельств: Ричард останавливался здесь раньше, используя это имя, с кем-
то, кого служащий мотеля знал.
Это было до меня
, — сказала я с натянутой улыбкой женщине в зеркале,
но эти слова не добавили мне уверенности. Ричард сказал, что никогда не был
здесь раньше, и, хотя я отчаянно хотела, чтобы это было правдой, я,
вероятно, была не единственной женщиной,
другой
женщиной в его жизни,
поправилась я.
Я любила его, но в моей голове всегда возникали сомнения относительно
Ричарда.
Ты все еще дура проклятая, Андреа Корелли
, — сказала в
зеркале уныло выглядевшая женщина.
— Привет, Андреа, это Элен. У тебя есть время? Я должна поговорить с
тобой.
— Хорошо, сколько сейчас времени?
Она засмеялась:
— Половина десятого, а ты еще даже не проснулась. Я думала, что ты
встанешь после того, как эти типы уедут на хоккей.
Субботнее утро. У Брайана был турнир в Биллерице. Это около двух часов езды
от дома, и они с отцом не вернутся домой до четырех.
— Стюарт, должно быть, выключил будильник, когда они уезжали, и я
проспала. Приезжай, я приготовлю кофе.
Она приехала через двадцать минут с булочками и плавленым сыром.
— Ну, что тебя привело? — спросила я, как только мы устроились за
кухонным столом.
— Стюарт, он расстроен.
— Что ты имеешь в виду?
— Он позвонил мне на следующий день и попросил встретиться с ним в
городе. Он просил не говорить тебе, и я не сказала, думая, что, может быть,
он планирует сделать сюрприз к твоему дню рождения или что-нибудь еще. Я
встретилась с ним во время обеда в четверг, и я никогда не слышала, чтобы
Стюарт так много говорил. Он продолжал говорить полтора часа. Андреа, он
беспокоится, что ты его больше не любишь. Я чувствовала себя плохо, слушая
его и зная то, что знаю. Он, возможно, надеялся, что я могу что-нибудь
рассказать ему?
— Ты сказала ему что-нибудь?
— Конечно, нет. Я сказала ему, что он не должен беспокоиться, что у
тебя сейчас переходный возраст, что у тебя депрессия после авари
...Закладка в соц.сетях
