Жанр: Любовные романы
Испытание чувств
...адеется,
что мы встретимся и пообедаем вместе, когда он приедет в город в следующий
раз. Так вот, две недели назад... — Она споткнулась, очевидно, из-за
выражения моего лица. — Боже, мы отправились вместе обедать две недели
назад, ты знаешь, с Майком... Что, он не говорил тебе?
— Нет, но ничего страшного, он часто бывает в отъезде. Может быть, он
упоминал об этом, но сейчас продолжай, Дженис, что там произошло во время
обеда?
— Да в общем-то, ничего. Он снова упомянул о той аварии и сказал, что
ты впала в уныние, так что стала непохожа на себя, и он думал, что это
произошло из-за несчастного случая. Он спрашивал меня, не заметила ли я каких-
либо странностей в тебе, когда мы виделись в последний раз, к примеру, на
встрече одноклассников, и интересовался, не рассказывала ли ты мне о чем-то,
что беспокоит тебя. Разумеется, я сказала
нет
, я не заметила ничего
странного в твоем поведении прошлым летом, но тогда мы провели вместе совсем
немного времени, и я не могла понять, о чем он говорил, но он не был намерен
вдаваться в подробности, и мы вскоре прекратили этот разговор. Но с тех пор
я стала беспокоиться о тебе, и мне не терпелось встретиться с тобой в этот
раз. Когда я позвонила вам вчера вечером и сказала ему, что я здесь, в
Оуквиле, и, должно быть, напомнила ему что-то, поскольку он спросил, когда я
была здесь в прошлый раз, и я сказала ему, что прошлым летом на встрече
школьных друзей. Тогда он сказал, что сожалеет о том, что не был тогда с
нами, и спросил, хорошо ли я провела время, и то же самое о тебе, и я
ответила — разумеется, ведь там были все твои друзья.
Встретили кого-нибудь
из бывших поклонников?
— спросил он. Он дразнил меня, ты понимаешь, и я
сказала — нет, мы с Майком были вместе еще со школы, и тогда он спросил о
тебе, я имею в виду о твоих бывших приятелях, и я назвала, конечно, Ричарда
Осборна. Он сказал, что слышал о нем, но никогда не встречал, и был ли он на
нашей встрече. Я ответила — да, конечно, и какой красавец он был, вы
прекрасно смотрелись вместе, а он, наверное, специально пришел туда ради
тебя. Мы посмеялись, затем он спросил, как выглядит Ричард, и я описала его,
потом поинтересовался, где тот живет, и я сказала, что где-то недалеко от
Бостона, я не знаю точно. Я спросила, зачем ему это нужно, а он ответил, что
просто так. Затем Стюарт сообщил мне, что ты находишься здесь, с мамой. О,
Боже мой, Анди, я понимаю, что в этом есть что-то плохое, а я приехала и
сделала все еще хуже.
Дженис ничуть не изменилась. Как всегда, когда она была расстроена, ее речь
становилась быстрой, слова сыпались друг за другом, торопясь быть
высказанными, и наконец, выложив все, она глубоко вздохнула и посмотрела на
меня с несчастным видом.
Стараясь говорить спокойно, несмотря на нарастающую тошноту в горле, я
набрала побольше воздуха и пустилась сочинять правдивую историю:
— Джен, ты не сделала ничего плохого. Я видела Ричарда пару раз с
прошлого лета, мы завтракали вместе в городе. Ничего особенного, просто
старые друзья, ты же знаешь, мы живем поблизости и поддерживаем контакт со
времени той встречи. Я не рассказывала об этом Стюарту, поскольку он все
равно не знает Ричарда, но не исключено, что он видел меня в городе и
удивился, с кем это я.
Если только Стюарт видел меня с Ричардом, то я уже
негодное мясо
. Но это
невозможно, поскольку я была совершенно уверена, что встречалась с Ричардом,
только когда Стюарт уезжал по делам. Однако оказалось, что он проверял меня,
иначе он, несомненно, рассказал бы мне о встрече с Джен и Майком в Чикаго.
— Андреа Корелли, я слишком давно знаю тебя и знаю, когда ты лжешь. Я
не верю тебе сейчас. Ну, давай, расскажи все.
— Но мне нечего рассказывать, Джен. Стюарт вбил себе в голову, что у
меня есть кто-то другой. Мы женаты уже так давно, что сейчас испытываем
небольшой кризис. Но это пройдет, я уверена. Я не знаю, в чем дело, мне
стало скучно, или что-то еще, или климакс... кто знает. Он думает, что со
мной не все в порядке, и это беспокоит его, поэтому он ищет объяснения. Ты
знаешь Стюарта, он никогда ничего не пускает на самотек, все имеет
логическое и математическое движение, всякие эмоции и неблагоразумие
недопустимы.
В моих словах была доля сарказма, и, конечно, это не ускользнуло от Дженис.
— Я вижу, что ты не говоришь мне всю правду. Ты уверена, что у вас со
Стюартом все в порядке?
— Конечно, даже слишком, я полагаю. А как ты и Майк? Вы тоже уже давно
женаты. Тебе не наскучило это?
— Наскучило? Я вижу его слишком мало для того, чтобы это могло мне
наскучить.
Она прямо посмотрела на меня, и меня вновь поразило ее усталое и вытянутое
лицо.
— Он тоже много путешествует, но он уезжает сразу на несколько недель.
Нет, на самом деле все гораздо хуже. — Она решила довериться
мне. — Я никогда не говорила тебе, но уже давно обстановка далека от
нормальной. Иногда я думаю, что ошибочно было выходить за него замуж после
стольких лет, проведенных вместе. Мы слишком привыкли друг к другу как
друзья и к тому времени, как мы поженились, мы знали друг о друге все. Даже
секс. Боже, мы начали спать, едва достигнув половой зрелости.
Я рассмеялась, припомнив, что они были вместе с восьмого класса.
— Оказалось, что Майк любит явления, которые постоянно выводят его из
равновесия: он говорит, что это делает жизнь более увлекательной. Одно из
таких явлений, которые он любит, — это женщины. Мне кажется, я уже
привыкла к этому. Я не уверена, есть ли у него сейчас кто-то на стороне, но
он часто ездит в Калифорнию и живет там неделями, ссылаясь на технический
проект или еще что-то. Не могу представить, чтобы он не подцепил там кого-
нибудь. Я не думаю, что он скучает по мне во время своего отсутствия, и я не
нужна ему, когда он возвращается домой. И теперь уже я тоже не скучаю по
нему, но он заботится о нас, поэтому я не выражаю недовольства.
Она посмотрела в сторону.
— Джен, Боже мой, я и не знала, ты никогда не говорила, что
обстоятельства так сложились. Но как ты можешь быть так спокойна? Это не
жизнь. Ты не хочешь чего-то большего? Ты не чувствуешь себя обманутой?
— Должно быть, да, но не сейчас. Когда-то я думала, что могло бы так
случиться, что я захотела бы уйти, найти кого-нибудь получше, но потом
появились дети, и... вообще, ко всему можно привыкнуть, я полагаю. Может
быть, если подвернется кто-то лучше его, но не сейчас. Я не люблю
раскачивать лодку
. У меня есть дети, они уже большие, но я не считаю себя
вправе устраивать переворот.
— Но если Майк постоянно волочится за кем-то, как можешь ты оставаться
с ним? Как ты можешь доверять ему?
— Конечно, не могу, но я привыкла к этому. У него всегда были другие
женщины, еще с тех пор, как мы поженились. Я приучила себя к мысли, что у
него такая работа, ты знаешь, постоянно в пути, далеко от дома, но и другие
мужья похожи на него. Такова его натура, я думаю, и я привыкла к этому.
Дженис сидела, ссутулившись, повесив голову, совершенно разбитая.
— Я так завидовала, когда ты встретила Стюарта. Держу пари, он никогда
не
заговаривал тебе зубы
. Должно быть, хорошо иметь мужа, который с
удовольствием возвращается к тебе по вечерам, который до сих пор, спустя
столько времени, сходит с ума по тебе. Неужели это может надоесть?
— Ты уверяешь, что ко всему привыкла, но, говорят, жизнь хороша, когда
меняется. — Я была такой наглой, я забавлялась. — Но, Джен, ты
должна что-то делать, так жить нельзя.
Внезапно она встала в оборонительную позицию:
— Но я живу и, вероятно, никогда ничего не буду с этим делать.
Представь, дети узнают правду об отце и все будут смеяться надо мной. Моя
мать будет смеяться громче всех — ей никогда не нравился Майк, ты знаешь,
она считала, что он плохо обращается со мной. Я не смогла бы выдержать
этого...
Дженис расправила плечи и села прямо, но улыбка была только на губах, она не
затронула ее тревожных, несчастливых глаз:
— Итак, какого ты мнения о новом универмаге? Я заходила туда вчера...
Глава 27
Дженис ушла через час, пообещав зайти ко мне перед отъездом в Чикаго. Я
проводила ее до выхода, крикнув маме, что вернусь через несколько минут. Я
вскочила в свою машину и направилась к реке, к тому месту, куда обычно
уходила после размолвок с матерью много лет назад.
Мой любимый камень был на прежнем месте, и, сняв босоножки, я опустила ноги
в прохладную темную воду, наблюдая, как от них разбегается легкая рябь,
слушая, как волны набегают на берег, рассеянно глядя на прелестные кирпичные
домики на том берегу реки.
Прелестные снаружи, а внутри? Счастливы ли их обитатели? Я всегда думала,
что если уж эти дома так солидны и привлекательны, то и жизнь в них должна
быть идеальной, и вот в первый раз в своей жизни я задавала себе вопрос. Та
женщина, что расположилась в тени, в шезлонге, и следит за парой ребятишек,
резвящихся в маленьком бассейне за домом, — ждет ли она возвращения
мужа домой? Есть ли у нее муж? Первый это брак или второй? Бьет ли он ее?
Любит ли он ее?
Многие женщины имеют так мало, потрясающие женщины, как Дженис. Я была
шокирована и расстроена тем, что узнала от нее сегодня. Она никогда ни слова
не говорила о своем несчастном браке. Я думаю, если бы мы чаще встречались,
у меня было бы предположение или же она сама могла рассказать мне об этом,
но тесная связь почти невозможна, когда людей разделяет расстояние в тысячу
миль, даже если это близкие друзья. Меня больше всего беспокоило то, что она
приняла это просто как свою судьбу. Дженис была интеллигентной женщиной, но
ей не доставало чувства собственного достоинства. Она стала жертвой мужчины,
который уверял, что любит ее: красавца, изверга, подлеца, который охотился
за другими женщинами и которому нельзя было доверять.
До моего сознания дошло, что мне не нравилось в Майке. Он действительно был
очень привлекателен, и женщины летели, как мухи на мед или на отбросы. Он
был просто дерьмом! Эти масляные глаза, а если он разговаривал с женщиной,
то обязательно касался ее рукой, и его теплая сексуальная улыбка заставляла
женщин испытывать особые чувства. Я вспомнила его на встрече одноклассников
— этакий центр женской компании, расточающий лесть и заигрывания. Он никогда
не обращался так с Джен, обычно он отпускал бестактные шуточки в ее адрес.
Он начинал рассказывать шутку о себе, но так или иначе в кульминационном
пункте неожиданно вновь появлялась Дженис, и все хохотали именно над ней. Я
вспомнила, как часто она сидела рядом с ним, и смущенная улыбка весь вечер
была как будто приклеена к ее лицу, тогда как Майк развлекал полную комнату
людей своими байками о ее недостатках. Кто знает, как он вел себя наедине с
ней? И ведь она все время знала, что у него были другие женщины. О, Боже,
Дженис, ты достойна гораздо большего!
Но кто я была такая, чтобы судить? Вне всякого сомнения, Майк был
ничтожеством, человеком, не заслуживающим того, что он имел, но я шла по
тому же скользкому пути. Разве Стюарт не заслуживал лучшего?
Кто без греха,
пусть первым бросит в меня камень...
— вспыхнул в моей памяти библейский
стих.
Я наблюдала, как вода кружится в водовороте у моего камня, и думала об отце,
желая ему выздоровления, задаваясь вопросом, как мама могла пасть духом без
него, думала о Келли и Брайане. Вода так успокаивает, умиротворяет. Я
вспомнила былые дни, когда мы с мамой часто ругались из-за Ричарда, и я
убегала к реке подумать. Теперь я была взрослой женщиной, забравшейся на тот
же проклятый камень, и в моей жизни хаос из-за того же проклятого мужчины.
Маме никогда не нравился Ричард, она была настроена против него с самого
начала. Я думаю, это потому, что он жил на другом берегу реки. Она не
переставала говорить о том, как он богат. Но она была в восторге от Стюарта,
который вырос практически в той же обстановке, что и Ричард. Стюарт был не
из Оуквиля, может быть, в этом и была разница. Что же в Ричарде так
беспокоило ее?
Могла бы моя жизнь быть другой, если бы моя мать не была так настроена
против Ричарда? Неужели она тогда могла предугадать, каким он будет сейчас?
Я влюбилась в него как дурочка в то самое время, когда романтизм и
чувственность исчезали из моей жизни, и я доказала себе, что все это могу
иметь его, если захочу. Но, как у блестящей новой игрушки, его глянец скоро
потускнел. Ричард был очень похож на Майка — вечно изменяющий повеса,
который так и не повзрослел, и я вела себя, как ребенок.
Я достигла той точки, из которой нет возврата, отсюда не было пути назад:
или я останусь со Стюартом, отправив Ричарда назад, в прошлое, которому он
принадлежал, или я оставлю Стюарта. Нечто жуткое и холодное поразило меня
изнутри.
Я не могла представить свою жизнь без Стюарта. Немного скучный, может быть,
но зато основательный, честный и только мой. Может быть, у нас не было
такого сексуального возбуждения, но когда он возвращался ко мне, домой, я
чувствовала идущую от него волну любви, любви, которая неуклонно росла все
годы. Он был всегда рядом, когда я нуждалась в нем, и я вновь хотела того,
что имела раньше: уверенности, абсолютной уверенности в том, что Стюарт
любит меня. Но я нарушила взаимное доверие — сильнейшие узы в браке. Увижу
ли я когда-нибудь вновь любовь ко мне в глазах Стюарта? О, Боже, я надеялась
на это, потому что наконец осознала, что люблю его так, как никогда не
любила Ричарда, как не смогла бы любить никого другого.
Нервно утирая слезы на лице, я постаралась думать спокойно. Стюарт,
вероятно, уже вычислил, что я виделась с Ричардом после встречи
одноклассников, и если для нас был какой-то шанс помириться, то я должна
была рассказать ему все. Теперь, когда он уже что-то знал, мне было легче
рассказать ему все до конца, эти новости уже не могли шокировать его.
Дженис, возможно, никогда не узнает об этом, но она помогла мне начать
разговор со Стюартом. У меня теперь была точка для старта, и при удачном
стечении обстоятельств все могло быть приведено в порядок.
Я решила рассказать Стюарту о Ричарде, как только вернусь домой на следующий
день. Всю правду, веря в его любовь ко мне, надеясь, что он заметит, как
сильно и я люблю его, и я молилась, чтобы он любил меня достаточно сильно,
чтобы простить.
Связь с Ричардом осталась позади — любовная связь, которая была всего лишь
частью далекого прошлого. Мое будущее было со Стюартом, если он примет меня.
Я должна была объясниться с Ричардом, но я не могла смотреть ему в лицо,
боясь, что он вновь очарует меня и я забуду, что хотела сказать. Я решила
написать ему письмо.
Я всунула мокрые ноги в босоножки и ушла от реки гораздо более счастливой,
чем была в течение многих месяцев, ибо бремя вины и обмана значительно
облегчилось.
Со Стюартом или без него, — размышляла я, оптимистически
надеясь, что он все же будет со мной, — настало время восстановить мою
жизнь
.
— С тобой все в порядке, Андреа? — спросила мать, когда я уселась
на кухне, перед этим пройдя со свистом по дорожке и по-медвежьи обняв ее в
дверях.
— Замечательно! Превосходно, мама! — ответила я, чувствуя на самом
деле, что мои неприятности закончились.
Этой ночью я спала крепко, без сновидений и кошмаров. Вне всякого сомнения,
я приняла правильное решение, и неважно, каковы будут последствия.
На следующее утро я выпила чашку крепкого кофе и села писать письмо Ричарду.
Это оказалось труднее, чем я думала, мне нужно было объяснить, что я люблю
его, но такая связь меня не устраивает, что у нас есть семьи и обязанности и
мы не должны забывать о них. Я не могла удержаться и добавила, что,
вероятно, он найдет кого-нибудь взамен меня, но, несмотря на это замечание,
слезы выступили у меня на глазах, когда я запечатала письмо. Большую часть
своей жизни я мечтала об этом человеке, эта мечта волшебным образом
осуществилась на короткое время, и я почувствовала сердечную тоску, когда
окончательно рвала с ним.
Назавтра, во вторник, я позвонила Дженис, чтобы сказать ей о своем
возвращении домой. Она оставалась в Оуквиле до конца недели и обещала
заехать ко мне в пятницу.
— Мы можем провести выходные дни вместе, поскольку я не собираюсь
возвращаться в Чикаго до следующего вторника, — сказала она.
Для меня это было хорошо: появилась возможность побыть наедине со Стюартом.
Я была вся в предвкушении и впервые за много месяцев была счастлива
вернуться домой и увидеть своего мужа. Он поймет, он простит, мы помиримся,
как бывало раньше, и жизнь счастливо покатится дальше, спокойная и
беззаботная.
Ричард остался позади навсегда. Возможно, мое письмо причинит ему
кратковременную боль, но я была уверена, что потом он почувствует облегчение
от того, что все кончилось.
Как обычно, я сильно ошибалась в своих расчетах.
Когда я вернулась домой, то нашла в кухне записку от Стюарта:
Гранд-Рапидс
— вернусь в четверг. Мы должны поговорить
.
Вот и все. Коротко, сухо, по-деловому. Никакой подписи, даже его обычного
Люблю. С
. Я даже испугалась, это было так бессодержательно, но наверняка
он был расстроен после разговора с Дженис. Я же, конечно, хорошо все
спланировала, и у меня еще все получится.
Я занялась уборкой дома, устроила стирку и испекла пару его любимых пирогов
с черникой. Я говорила себе, что все будет хорошо, но спала в этот раз плохо
и в среду проснулась с головной болью. Кофе почти не помог, и чем дальше шло
время, тем больше я нервничала, просто отвратительно разболталась. Во второй
половине дня я пошла повидаться с Элен.
— Я вела себя как типичная домохозяйка, которой все надоело и она
пустилась поискать немного дешевых развлечений. Мне так стыдно!
Элен налила мне вторую чашку кофе. Это была моя единственная потребность,
основная пища и источник энергии в эти дни.
— Ты слишком безжалостна к себе.
— Безжалостна? Элен, посмотри, что я сделала. Ложь и измена, Боже, о
чем я думала? Стюарт всегда был безупречен, он любил меня и заботился обо
мне. Я думала только о себе, как будто жизнь была мне что-то должна, а
Стюарт нес ответственность за то, что не было мне предоставлено. Когда он не
смог отвечать моим требованиям, я начала упрекать его за мои несчастья и
совершенно погрузилась в мечты. И потом, вступив в эту связь тайком от него,
я нисколько не заботилась о том, что причиняю ему боль. Я искала
фейерверков, Элен, но они сияли в его глазах каждый раз, когда он смотрел на
меня, а я даже не знала этого, пока они не погасли. Все, в чем я нуждалась,
было здесь, рядом. Что же мне теперь делать?
— Андреа, успокойся. Сейчас ты напугана: Стюарт все знает, и ты должна
стойко все перенести. Но подумай, ведь если бы этого не случилось, смогла бы
ты по достоинству оценить Стюарта? Ты вовремя встретила Ричарда, получив
ответы на свои вопросы, и теперь он уже вне твоего мира.
Конечно, я расплакалась, и Элен обняла меня за плечи, стараясь успокоить.
— Подумай только, какая ты счастливая. Теперь ты знаешь точно, что
Стюарт — самый подходящий человек для тебя. Вы — прекрасная пара и должны
быть вместе.
— После всего? — всхлипывала я.
Она не обратила внимания на мой недоверчивый взгляд.
— Разве ты не говорила, что веришь в любовь Стюарта к тебе, несмотря ни
на что? И что он верит в твою любовь, несмотря ни на что?
Я не могла вспомнить, говорила ли я что-нибудь в этом роде, если только в
далеком туманном прошлом это было правдой.
— Так вот, подружка, — продолжала Элен, — я думаю,
случившееся не имеет значения, а теперь ты любишь его даже больше, чем
раньше. Стюарт приезжает домой завтра вечером, так? Он хочет поговорить с
тобой уже несколько месяцев. Так начни разговор. Ты любишь его и, значит,
сможешь найти нужные слова. Это может оказаться трудным делом, поскольку он
уязвлен, но он тоже любит тебя и хочет, чтобы все уладилось. Это займет
некоторое время, но, в конце концов, я уверена, все будет в порядке.
Ода к радости
огласила дом. Год назад Брайан уговорил меня купить один из
этих электронных дверных звонков, которые проигрывают начальные такты целого
букета разных мелодий, — тридцати двух, по-моему, там и классика, и
популярная музыка, и даже рождественские гимны. Я ненавидела эту проклятую
штуковину и не могла дождаться, когда же она сломается, и все это наконец
кончится ее заменой.
Бетховен заиграл опять.
— Брайан, избавь меня от своей фальшивой шарманки и пойди
открой! — крикнула я.
Сегодня вечером, как раз к ужину, должен был вернуться из Айовы Стюарт, и я
готовила его любимый шницель по-венски. Звонок застал меня с руками по
локоть в муке.
— Мама, это к тебе.
Если какому-нибудь распространителю религиозных брошюрок хватило наглости
заявиться в такой час, я ему сейчас устрою. Схватив бумажное полотенце,
чтобы вытереть руки, я громко протопала по кафелю передней и с самым
неприветливым видом распахнула дверь.
Сердце у меня перестало биться: в дверях стоял Ричард, в его глазах были
боль и невыплаканные слезы, а в руке он комкал мое письмо.
О нет! Слабость охватила меня. Я должна поговорить с ним, но где? Не могла
же я пригласить его в дом, когда здесь Брайан, да и Стюарт вернется в
течение ближайшего получаса. Что делать? Он молча показал на подъездную
дорожку, и я на негнущихся ногах последовала за ним к его машине. Несколько
минут мы сидели, прислушиваясь к тишине, пока моросящий дождь не испещрил
каплями лобовое стекло. Первые его слова заставили меня подскочить:
— Андреа, как ты могла так поступить со мной? Я справилась с растущей
волной душившей меня тошноты и попыталась ответить:
— Ничего больше не оставалось. Этому надо было положить конец. Кто-то
из нас должен был так поступить.
— Но я же люблю тебя. Мы любим друг друга.
— Когда-то, быть может, это и было правдой, но сейчас все в прошлом.
Слишком поздно, Рич. Я жила, как во сне, но наконец-то проснулась. Я
поставила на кон свое супружество, а оно — хоть это и запоздалое признание —
имеет для меня ценность, и я хочу, чтобы все вернулось
на круги своя
.
Чувство вины слишком долго терзало меня, и я не могу допустить, чтобы это
продолжалось... У нас с тобой разные взгляды на верность. Похоже, твой брак
— это брак по расчету, поэтому, может, тебе меня и не понять. Может, и глупо
так говорить, я не знаю, но я не осмелюсь больше, это не может так
продолжаться. Я не могу быть неверной Стюарту и неискренней по отношению к
тебе, это выматывает меня. Я постоянно в таком состоянии, что вот-вот
разревусь, беспокоюсь, не узнал ли что Стюарт, и молюсь, чтобы ему ничего не
стало известно. Я чувствую себя с тобой, как... как проститутка. О, Ричард,
не надо было тревожить то, что кончилось давным-давно.
— Но еще же ничего не кончилось, Андреа, у нас есть сегодняшний день, у
нас есть наша любовь.
— У нас есть вчерашний день, и мы пытаемся оживить его сегодня. У нас
есть воспоминания, а не будущее.
Снова тишина окутала нас, только и слышно было, как мягко барабанит по
лобовому стеклу дождь. Я украдкой бросила на Ричарда взгляд. Он выглядел
таким несчастным, что мне захотелось придвинуться к нему, но усилием воли я
поборола это желание. Коснись его — и тебе конец, дорогуша. И
опять
двадцать пять
, помимо твоей воли. Но я чувствовала, что держу себя в руках,
я ощущала себя взрослой, утешающей несчастного ребенка.
— Но ты же любишь меня, я знаю, что любишь, — настаивал он.
— Да, Ричард, я люблю тебя, но это какая-то сказочная любовь. Когда-то
мы с тобой любили друг друга, и та любовь резко оборвалась, не удовлетворив
ни тебя, ни меня. У нас не было возможности избавиться от этого чувства, оно
жило в нашей памяти. Спустя двадцать пять долгих лет, затянутые в
повседневную рутину, мы встретились вновь, и воспоминания обернулись
пожаром, бурным, шальным романом. Но это все нереально, это лишь путешествие
в мир грез. Мы попытались изменить концовку той давней истории и, приправив
ее треволнениями, получить удовольствие сегодня, пока еще это нам доступно.
Но что будет завтра, Рич? Скажи мне, что будет завтра?
Он не ответил, уставившись вперед, на двери моего гаража.
— Стюарт — это моя жизнь, и я не могу бросаться ею ради той фантазии,
которую мы с тобой выдумали. — Судорога боли пробежала у него по
лицу. — Если это причиняет тебе боль, прости...
Скажи мне вот что, Рич. Положим, ты неудачно вступил в
...Закладка в соц.сетях
