Жанр: Любовные романы
Испытание чувств
...ими время от времени вспышками сознательности, но подспудно
трепещущая в ожидании, во мне жила неосознанная надежда на то, что обед
закончится чем-то более серьезным. Постепенно я начинала понимать, что
именно это ожидание привело меня сегодня на свидание и именно оно удерживало
меня на стуле.
— У тебя есть какие-нибудь...
— Я должна...
— Планы на вечер? — спросил он, посмотрев на часы.
— ...ехать, мне надо спешить, — сказала я, взглянув на часы.
Мы говорили одновременно, и прошло несколько секунд, пока его вопрос проник
в мою гудящую голову. Он смотрел не на меня, а уставился на свою смятую
салфетку, как будто на ней был написан ответ.
— Ничего особенного, — прошептала я.
Все мое тело налилось свинцом, и я почувствовала головокружение. Планы?
Какие могут быть планы? Разве после этого обеда жизнь продолжится?
— Сегодня вечером я не занят, и сейчас такая хорошая погода... Что, если нам немного пройтись?
Его вопрос повис в воздухе. Давай, Андреа, вот сейчас-то ты и скажешь:
Нет,
у меня много дел, большое спасибо за чудесный обед, но мне, правда, пора
ехать
. Прекрасная возможность дотронуться до него, обнять, даже поцеловать
на прощанье. И уехать от него. Сейчас. Скоро...
— Конечно, немного прогуляться перёд поездкой домой было бы
здорово, — услышала я собственный голос.
Глупая, глупая женщина! Проигнорировать предупреждения, притвориться, что
все совершенно нормально, что мы всего лишь старые друзья, и еще, хуже того,
воображать, что контролируешь свое поведение.
Мы вступили в яркий солнечный свет и по невысказанному взаимному соглашению
направились к его машине. Держа дверцу, он взял меня за руку, чтобы помочь
забраться в его низкую спортивную машину, и у меня перехватило дыхание, я
отпрянула, как будто схватилась за что-то горячее.
Усевшись на сиденье и пристегнув ремни, мы ничего не говорили и смотрели по
сторонам, чтобы только не глядеть друг на друга. Я ждала, что он тронет
машину с места, и, когда ничего не произошло, я почти против воли повернула
голову и взглянула на Ричарда. Он внимательно смотрел на меня, его темные
глаза были нежными от любви, на лице застыла полуулыбка, и я снова
отвернулась, чтобы бессмысленно уставиться в окно.
О, Боже, я тону! Но я уже потеряла и способность, и желание спасаться.
Чему
быть, того не миновать
, — подумала я со вздохом.
С приглушенным ревом мотора мы выехали в красивый осенний день. Ричард
положил руку мне на колено, и после шока от этого прикосновения я крепко
сжала его руку, прислушиваясь к биению своего сердца, которое в тишине
машины звучало оглушающе громко.
Мы проехали без всякой видимой цели несколько кварталов и на незнакомой
улице попали на какую-то стоянку за узорчатой железной оградой, окружающей
городской парк. Еще одно совпадение или часть продуманного плана? Я решила,
что это не имеет ни малейшего значения. Я согласилась поехать, и, куда бы
меня ни завел сегодняшний вечер, я даже не попытаюсь что-нибудь изменить или
предотвратить. Ричард закрыл машину, и в состоянии ступора я проследовала за
ним под золотые тени гигантских дубов и кленов.
— Чем-то этот парк напоминает мне то место у реки в Оуквиле, —
сказал Ричард. — Ты помнишь, Андреа, наше любимое место?
— Пойнт, — сказала я, — да, я помню.
— Там было больше деревьев, но с этого небольшого холма видна вода. Я
часто гуляю здесь после работы. Я хотел, чтобы и ты это увидела.
Здорово спланировано!
— Здесь хорошо в любое время года, но особенно зимой. Зимой здесь мало
народу, а эти голые деревья и закат — все это напоминает мне о тебе, о том,
как нам хорошо было вместе.
Я подумала:
Интересно, есть ли какая-то психологическая причина того, что
наши самые лучшие воспоминания связаны с зимой? Что мы оба не вспоминаем
другие времена года? Может быть, наша любовь была горячее всего в холодную
погоду?
Но сейчас не зима, и деревья были покрыты листьями, создававшими тенистый
балдахин над нашими головами, усиливая романтичность и возбуждение от того,
что я была с Ричардом.
Он взял меня за руку, и от его прикосновения я почувствовала слабость в
коленях и крепко прижалась к нему. Он обнял меня за плечи, и мы двинулись в
освежающе холодную тень, дети в школах, и парк был временно пуст. Окруженные
кустами, создававшими ощущение интимной обстановки, мы пошли вниз по
пологому склону к небольшому пруду, где лениво плавали утки. Единственное,
чего тут не хватало, это пения скрипок.
Мы нашли привлекательное место под деревьями и сели рядом, но в то же время
чуть поодаль, на ковер из рыжего мха. Глаза Ричарда были обращены на меня,
но я притворялась, что не замечаю этого, и глазела вдаль, едва дыша и
ожидая... Затем он со стоном сжал меня в объятиях и погрузил свое лицо в мои
волосы, жадно целуя шею, нос, губы.
Моя реакция была пугающей. Все переполненная сверхъестественным желанием, я
взяла руку Ричарда и просунула под свою блузу, издав вздох, когда его пальцы
дотронулись до меня, воспламенив кожу. В моей голове звучал призыв
оттолкнуть его, но я всю жизнь ждала этого момента, я даже чувствовала боль
от желания, чтобы он вошел в меня, успокоил эту боль, взял меня всю.
Нежно положив меня на мягкий осенний покров из травы и папоротника, он лег
рядом. Его лицо было над моим, его губы улыбались, а пальцы легко шевелили
мои волосы.
— Я люблю твои волосы, Андреа, их цвет, густоту... Я вспоминаю тебя
такой. Я рад, что ты носишь их так же, как раньше.
Внезапно он схватил меня за волосы и наклонил свое лицо ко мне. В его глазах
светилось желание, отражение моей собственной безумной потребности. Я
почувствовала его горячее дыхание на своем лице и, притянув ближе к себе,
поцеловала с невыразимой страстью, а мое тело и дух как будто совершенно
покинули меня.
Ричард провел языком от моего уха до ямочки на шее, и я затрепетала в
ожидании.
— Ты по-прежнему не любишь, когда тебя целуют в шею? — прошептал он над моей голой грудью.
— Не люблю? Нет. Я боялась, наверное, боялась, что забудусь, не смогу
удержаться... — пробормотала я в его волосы, чувствуя, что сейчас
действительно не могу удержаться.
Его нежные уверенные руки непрерывно двигались: то они были заняты
пуговицами и петлями, то деликатно гладили мое разгоряченное тело. Я
задерживала дыхание, все мои чувства сосредоточились на его пальцах. Он
нежно поцеловал каждый сосок, постепенно становясь жестче по мере того, как
росло его желание, а его руки гладили меня по всему телу, оставляя бурную
волну желания, которая отбросила все колебания. Мое тело изогнулось в
отчаянной попытке соединиться с его телом.
Ричард парил надо мной, все его тело напряглось, глаза горели.
— Должен ли я сейчас остановиться? — Его голос звучал, как хриплый
шепот. — Ты хочешь, чтобы я остановился?
— О нет, — простонала я, — не сейчас. Пожалуйста, не
останавливайся.
Мы соединились в ритме — старом, как время, и все же свежем и новом. Каждый
толчок был наполнен изысканной мукой, мы искали освобождения от этой муки и
в то же время хотели, чтобы она длилась вечно, содрогаясь, поднимаясь к
кульминации чистого восторга, в почти бесчувственном состоянии экстаза и
забвения, пока звезды не вспыхнули под нашими закрытыми веками, на вершине,
медленно, медленно... и вот остался невероятный покой...
О, мой милый, любовь моя! С невозможной нежностью Ричард держал меня в
руках, обнимая так крепко, как только возможно. Я была совершенно
удовлетворена и с удовольствием умерла бы в тот момент. Слезы полились из
моих глаз, они текли прямо из сердца, а он целовал мои мокрые щеки и шептал
нежные слова. Я улыбалась сквозь слезы человеку, которого хотела всю жизнь.
Мы лежали тихо, обнявшись, пока буря страсти улеглась, уступив место
удивлению и радости любви...
Все мои чувства были обострены до предела. Я смотрела перед собой сквозь
листву, пытаясь различить в ней отдельные листья и тени, которые они
отбрасывали, слушая отчаянно-нежные призывы пересмешников и наслаждаясь
покоем окружающей природы.
Наконец мы вернулись к жизни и пошли к пруду, наблюдая за утками, безмятежно
шествующими по своим делам, замечая всплески маленьких золотых рыбешек,
мелькающих в воде, на которую падали тени деревьев. Я положила голову на
грудь Ричарда и слушала глухие удары его сердца, и этот звук наполнял меня
невыразимой радостью. Ричард был очень широкоплечим, по физическим данным он
превосходил Стюарта, и я чувствовала себя маленькой в кольце его рук. Мы
почти не говорили — в этом не было необходимости, но время от времени мысли
проскальзывали в моей голове и улетали. Стюарт возникал и исчезал, не
вызывая ни малейшего неприятного ощущения. В моем новом измерении все
казалось возможным, как у Алисы в Стране Чудес, но, вспомнила я, Алиса
набила себе шишку, и со мной, в конце концов будет то же самое. Я только что
занималась любовью с человеком, который был одновременно и чужим, и самым
дорогим, самым близким на земле. Я совершила поступок непростительно
неправильный, однако, в моем нынешнем состоянии, неизбежный и совершенно
правильный.
Мои мысли, как это всегда бывает, текли своим чередом, и, в конце концов,
реальный мир, с его мужьями и женами, дурными и хорошими поступками, проник
в мой оцепенелый мозг. Что же это было: конец старой любви или начало новой?
— У тебя есть жена, у меня муж...
— Мы с Валери... У нас с ней очень мало общего. У нее свои интересы,
своя жизнь, а у меня свои. А как у тебя?
У меня и у Стюарта. Мы живем каждый своей жизнью, но, несмотря на то, что я
не была уверена в своей любви к нему, сейчас было не время принимать решение
относительно него или нас, или...
Что же происходит? У нас будет роман?
— Это нечто настолько для меня новое. Я никогда раньше ничего такого не
делала, мне это даже в голову не могло прийти, — сказала я, надеясь
объяснить или понять свое сегодняшнее поведение. — Я выхожу после обеда
из-за стола с мужчиной, практически незнакомым, и иду заниматься с ним
любовью в первом же более или менее подходящем месте. — Слова ничего не
объясняли, я беспомощно пожала плечами и остановилась. Что я сделала? Или,
может быть, важнее понять, почему я пошла на свидание с ним по первому его
слову? — Что-то случилось на встрече группы. Я не могу объяснить, но я
знала, что мы найдем друг друга. — Я замолчала, вспоминая, что это я
была инициатором нашей встречи, и, в общем, я поняла, что это звучит глупо.
Когда Ричард ответил, его голос звучал мягко и успокаивающе:
— Когда я увидел тебя, то понял в тот же вечер, что наша история не
закончилась. В этой книге еще есть ненаписанные главы. Мы оба знали об этом
задолго до встречи группы, много лет назад. Я всегда любил тебя, Андреа. Я
все еще люблю тебя.
Мое сердце подпрыгнуло в груди, я почувствовала, что воспарила к небу от
чистого радостного чувства, и боль, спрятанная глубоко внутри меня,
постепенно растаяла. Глаза Ричарда светились, когда смотрели в мои, и взгляд
его выражал такую сильную любовь, что мои глаза наполнились слезами. Он
любит меня! Пустота в моем сердце заполнилась, круг замкнулся, и я
почувствовала всю полноту счастья.
Мы были вместе, пока тени деревьев не стали длинными и не достигли пруда, а
розовые полосы на небе возвестили приближение заката. Мы были в полном
восторге друг от друга и торжественно обещали, что теперь между нами не
будет обмана, что ничто и никто не встанет на нашем пути.
По пути к стоянке, где мы должны были забрать мою машину, мы держались за
руки, как невинные дети, говорили о будущем, договаривались о новой встрече.
Так легко было еще на несколько минут отгородиться от внешнего мира, не
беспокоиться о Стюарте, думать только друг о друге и о любви, которую мы
снова обрели.
У нас будет роман!
Теперь маятник качался взад-вперед, от полной эйфории до бездонного
отчаяния. Причина моего счастья была ясна, и я лелеяла его, возносилась до
небес от радости. Мы снова обрели друг друга. Долгие годы я считала себя
дурой, а теперь время доказало, что Ричард любит меня. И все же сияющие
высоты омрачались облаками печали, и меня не покидало странное чувство
потери, как будто я потеряла возлюбленного, а не нашла...
Я обдумывала свою вину. Я знала, что поступила плохо, но тут я быстро,
слишком быстро отбрасывала эти мысли.
Любой человек заслуживает
счастья, — рассуждала я, — и Ричард сделал меня счастливой. Всем
будет только лучше. Стюарт никогда не узнает. Это не имеет никакого
отношения к нашей жизни, к нашему браку, нашей стойкой вере друг в друга. Я
всю жизнь совершала правильные поступки, пора подумать о перемене
.
У меня было больше уважительных причин, чем пальцев на руках. Я не думала,
конечно, что на самом деле все, чего я хотела, — это забраться в
постель к Ричарду, осуществить свою мечту, а теперь я притворялась, что за
мной нет вины. Я умудрялась оправдывать роман с Ричардом и отказывалась
смотреть на вещи прямо, чтобы не причинить себе боль, но дочка итальянской
католички Антуанетты Корелли могла бы лучше понимать ситуацию.
Глава 21
После Дня Благодарения, в конце ноября, Стюарт удивил меня тем, что принес
билеты на шоу
Кошка
в театр Шуберта. Он заказал места в моем любимом
Атлантическом рыбном ресторане
, куда мы и отправились на поздний ужин
после шоу. Мой жареный палтус был, как всегда, восхитителен, а по словам
Стюарта, меч-рыба была превосходна. Вместе с зеленым салатом и отличным
белым бордоским вином это была идеальная еда для позднего вечера. Во время
еды мы обсуждали шоу, деловито работая челюстями, но, когда подали кофе,
стало казаться, что уже не о чем говорить, и разговор затих.
— Какое великолепное шоу! — сказала я, возможно, уже в четвертый
раз. — А теперь этот восхитительный ужин! Это был чудесный вечер,
Стюарт, спасибо тебе.
— Я надеялся, что тебе понравится, дорогая. Ты многие месяцы не видела
ничего светлого и счастливого, — продолжал он, и глаза его наполнились
грустью. — Можно подумать, что мы на свидании сегодня вечером, а совсем
не старая супружеская пара — ты выглядишь такой юной и милой.
— О, Стюарт... — начала я, готовая возражать, но сразу же
остановилась.
Он был прав: сегодняшний вечер действительно был похож на свидание, хотя, я
уверена, что мы видели его по-разному.
Это было похоже на бесперспективное
свидание
, — подумала я, вспоминая вечера много лет назад, когда мои
друзья знакомили меня с типами, которые мне явно не подходили, когда
лед
никогда не таял
, когда было даже не о чем поговорить. Это были поклонники,
которые, в конце концов, провожали меня до дома и после легких проявлений
чувств в машине и обязательного поцелуя около дверей я надеялась больше
никогда не встретиться с ними. Тем не менее, сегодня вечером совсем другое:
Стюарт не покинет меня возле моих дверей, и мы вернемся в один и тот же дом,
в одну и ту же жизнь, в одну и ту же холодную постель.
Он очень старался угодить мне, а я не могла ему ответить тем же. Я
присмотрелась к людям за другими столиками: некоторые пары были настоящими
возлюбленными, в то время как другие казались скучающими.
Возможно,
женатые
, — подумала я, и мне было интересно, как выглядели со стороны
мы. Держу пари, что неудачниками, принимая во внимание короткие вспышки
нашего разговора между долгими паузами. Мы много лет не были наедине, и наше
умение владеть собой подверглось испытанию. Мы ничего не могли дать друг
другу, и наша жизнь была скучной, скучной, скучной! Я размышляла об этом,
безмятежно прихлебывая свой кофе, и тут Стюарт неожиданно выбил меня из
колеи.
— Вчера вечером я столкнулся с Элен на катке, во время хоккейной
тренировки Брайана. Она поздоровалась и сказала, что скоро мы вместе
соберемся и что она не видела тебя сто лет. — Я похолодела. Мне
хотелось знать, уловил ли он значение ее мимолетного замечания? — Разве
вы вдвоем не ходили обедать на прошлой неделе?
Явно уловил и теперь терпеливо ждал моего ответа.
Стюарт уехал из города в одну из своих частых деловых поездок, у Брайана
была хоккейная тренировка, а я пригласила Ричарда на обед в маленький
романтический итальянский ресторанчик, в северной части города, со столами,
покрытыми скатертями, и с прекрасными канделябрами: недорогой итальянский
декор конца шестидесятых, но здесь он был уместен. В отличие от сегодняшнего
обеда со Стюартом у нас было о чем поговорить, мы смотрели друг другу в
глаза и смеялись тепло и искренне, как влюбленные. Ричард хотел куда-нибудь
пойти после обеда, но у меня тогда не было настроения оставаться с ним.
Брайан ходил на каток с Элен и, когда я приехала, был уже дома.
— Где ты была, мама?
— Ходила на обед с несколькими сослуживцами. Мексиканский ресторанчик,
великолепная еда. Как тренировка? — спросила я, меняя тему разговора.
Стюарт позвонил из Кливленда на следующий вечер.
— Никого не было дома, когда я звонил вчера вечером, — сказал он.
— У Брайана была тренировка, а я выходила перекусить с Элен, —
солгала я, не подумав.
Позже я поняла свою ошибку, но не думала, что мы опять вернемся к этому
разговору, и забыла о нем.
— Это было больше двух недель назад. — Я улыбнулась. — Время
летит, не правда ли? Тебя не было в городе? Я не могу вспомнить сейчас, но
мне кажется, что Элен вышла минуту назад.
Что же я на самом деле сказала, когда он позвонил? Я думала, что сказала
Брайану, что задержалась на работе, но, может быть, я сказала... Нет, он был
с Элен. Я не могла ничего точно вспомнить, и мой мозг обдумывал возможные
варианты. Предположим, что Стюарт помнил и спрашивал меня об этом. Моя
паника достигла предела, но он начал говорить о команде Брайана и его
турнире после Рождества.
— В конце января в Андовере, — сказал он, — у них будет три
игры: в субботу утром, затем вечером и ранним утром в воскресенье. Мы можем
найти, чем заняться в течение дня, и останемся там до вечера. Что ты об этом
думаешь?
— Позволь мне еще подумать об этом, Стюарт. — Я старалась выиграть
время. — Андовер в январе не соблазняет.
Мне представилось, как мы со Стюартом болтаемся по Андоверу и натыкаемся на
Ричарда с женой на прогулке или в ресторане. Как забавно!
Я толкнула назад откидное сиденье, собираясь поспать по дороге домой, и
подумала о несчастливом повороте событий, который, казалось, должен
произойти. Впервые в жизни я умышленно солгала Стюарту, и в каком-то смысле
я поступила предательски по отношению к своей подруге Элен. И хотя мне
нравились хоккейные турниры и время, которое мы проводили там с друзьями, я
не могла сталкиваться со своим тайным возлюбленным в присутствии семьи. Я
определенно не поеду в Андовер в январе.
Никогда в своих самых необузданных фантазиях не могла я представить, что
такое могло со мной случиться. Этому виной не наш брак: Стюарт любил меня,
доверял мне, и до нынешнего момента у него не было причин сомневаться в этом
доверии, но, лишь столкнувшись с искушением, я уже лгала и сочиняла истории.
Что за человек делал это?
Стюарт, — размышляла я, — ты живешь с
женщиной, которая обманывает тебя, и, я надеюсь, что ты никогда не узнаешь,
насколько я лжива
. О, Боже, что происходит?
Появился Ричард, протягивающий ко мне руки из далекого-далекого прошлого, с
гипнотическим влиянием на меня, которое ослабляло узлы, связывающие меня и
Стюарта. Возникла надежда на большое счастье, какое я считала для себя уже
невозможным в этой жизни, и у меня не было сил повернуться к нему спиной.
Пока я оставалась спокойной и искренней в своих рассказах, у Стюарта не было
способа выяснить истину. Или двое моих чудесных детей. Я вдруг представила
их разочарование, презрение и отвращение в их глазах.
— Андреа! Проснись, дорогая.
Я протерла глаза, пытаясь стереть эту сцену из своего воображения. В это
время три пожарные машины обогнали нас, и их сирены все еще завывали в ночи.
Стюарт взял мою руку:
— Ты задумалась, теперь у тебя все в порядке?
— Да, все хорошо.
Снова те же старые вопросы закружились в моей голове, и, хотя я готова была
на них ответить, мне не хотелось их слушать. Я понимаю, что должна
остановиться, но, пока никто ничего не знал, можно было продолжать. Я не
хотела останавливаться, я не хотела больше думать об этом. Чувства проведут
меня через эти дни и ночи, и я буду жить, потому что у меня есть надежда,
что все закончится хорошо.
Двумя неделями позже, в холодный дождливый вторник в декабре — мрачный день,
но наиболее подходящий для людей, находящихся в глубокой депрессии, — я
обнаружила, что нахожусь одна в машине и в очень подавленном состоянии. Я
ехала, а хлопающий ритм
дворников
отстукивал два слова:
Ричард, Стюарт,
Ри-чард, Стю-арт
. Я размышляла и удивлялась в течение недель и месяцев, и
меня тошнило от вопросов, по кругу ходивших в моей голове, я страдала от
сильнейших в моей жизни головных болей.
Стю-арт, Ри-чард
. Прошлое и
настоящее смешивались воедино. Те линии, которые обычно разделяли этих
двоих, почти стерлись. Я не могла найти себе места, мой разум превратился в
гобелен, сотканный из кусочков крутящихся образов, создающих невозможные
сценарии.
Ричард, Стюарт
.
Иногда я мечтала, представляя, что Ричард, Стюарт и я — близкие друзья,
вполне довольные обществом друг друга. Черт побери, зачем останавливаться на
этом: мы все мирные, рассудительные люди — его жена тоже должна быть здесь.
Или я видела себя и Стюарта на прогулке, как мы натыкаемся на Ричарда,
любезно болтаем, как друзья... Дура!
Иногда я была счастлива, и мое сердце взмывало к облакам, как птица. А
иногда несчастна, и тогда я погружалась в комплекс вины, испытывая омерзение
к себе, подлой обманщице. Иногда я была спокойна, а иногда хотела умереть.
Сегодня, мчась по автостраде и уже опаздывая на прием к дантисту из-за
движения транспорта, я хладнокровно увидела абсолютную тщетность этого
романа, и хотела бы я знать, сколько времени пройдет до того, как Стюарт обо
всем узнает. Или до того, как кто-нибудь увидит меня и Ричарда вместе и
задаст вопросы, или пока я сойду с ума. Потерявшись в мыслях, я не обратила
внимание на дорогу и пропустила свой поворот.
Теперь представилась сцена в приемной дантиста, где секретарша, раздраженная
из-за того, что я нарушила ее распорядок, будет вызывать других пациентов
впереди меня. Я проведу остаток дня в этом душном месте. Я почувствовала
приближение головной боли и решила не ехать. Я позвоню и откажусь. Нет, я
уже отменяла свой последний визит, чтобы провести время с Ричардом, так что
сейчас я действительно должна поехать.
Пока эти совершенно глупые дебаты происходили в моей голове я почувствовала
горячие слезы, стремительно льющиеся по моему лицу, и быстро, насколько
позволяло движение, свернула на аварийную дорогу, истерически смеясь над
уместностью этого названия. Аварийная дорога. Через некоторое время я
окончательно остановила машину. Я была совершенно не в себе, рыдая и смеясь
одновременно, пока слезы не одержали победу, а я уронила голову на руль,
долго и громко рыдая от горя и отчаяния.
Я выплакала слезы и, когда посмотрела через забрызганное дождем ветровое
стекло, мне пришло в голову, что это определенно некоторая разновидность
аварии. Я должна получить помощь, поговорить с кем-нибудь, и я смогла
представить только одного человека, с которым хотела бы поделиться. Я
почувствовала облегчение, когда завела машину и поехала обратно к дому,
доведенная до отчаяния и готовая высказать все, что накопилось, Элен, моей
подруге.
Бог был со мной, и она была дома. Бесцеремонно вторгаясь, я упала на стул,
посмотрела на ее заботливое лицо и ударилась в слезы.
— О, Элен, я не знаю, что со мной происходит! — сокрушалась я
после того, как изложила ей некоторую часть своей истории. — Я хочу
Ричарда, я хочу его больше всего на свете, но я не могу себе представить,
как можно обманывать Стюарта. Я умышленно солгала ему тогда, и с тех пор
меня мучают кошмары. О, Боже, если он узнает, это может убить его!
— Почему он должен узнать? — спокойно спросила Элен.
Я уставилась на нее, ошеломленная этими словами.
— Андреа, ты годами жаловалась, что тебе надоел Стюарт.
...Закладка в соц.сетях
