Жанр: Любовные романы
Испытание чувств
...ирая пыль, она ходила по дому, приводя его в порядок. Впервые она
приехала помочь мне после того, как родились Келли и Брайан, и с тех пор,
бывая у меня, она проводила свои дни, моя и вытирая пыль.
Может быть, это
весело — убирать чужие дома? — думала я. — Новая грязь в новых
углах, и щели, которые нужно заделать...
В общем, обычно все это
висело
на ней.
Однажды утром я вошла в кухню и увидела, что она вытаскивает вырезку из
холодильника! Банки и контейнеры с джемом и салатной заправкой были уже
выстроены на полу и готовились возвратиться на свое законное место после
того, как мама, без сомнения, отчистит их.
— Мама, с какой стати ты это делаешь? Я не хотела бы превращать тебя в
уборщицу! Дом прекрасен, теперь и дети принимают в этом участие. Я хотела бы
посидеть и поговорить с тобой: я одинока здесь, в своем доме, я чувствую
себя в нем, как в тюрьме! Оставь ты этот вздор и поговори со мной!
— О, Андреа, я виновата в том, что ты почувствовала себя покинутой, но
когда сегодня утром я ставила кетчуп обратно в холодильник, мне показалось,
что его полкам, может быть, полезна небольшая чистка!
Ей нечего было делать в холодильнике: я никогда не держу в нем кетчуп — это
несносный вздор, ему вполне достаточно комнатной температуры!
— Холодильник в порядке, мама! Забудь о нем на время.
— Садись, Андреа, садись прямо сюда... Когда я поставлю эти банки
обратно на место, мы выпьем по чашечке чая!
Да, в холодильнике моей матери все банки занимали свое собственное и
определенное пространство, и горе тому, что поставит хрен не на то место! У
нее было много и других странностей, о которых я не хотела бы
распространяться, но одна из них заключалась в том, что она никогда не пила
кофе после девяти утра. Я наполнила чайник водой и поставила его на горелку.
Я чуть не споткнулась о мать, заходя с двумя чашками в кабинет, но, в конце
концов, я уже собрала все чайные принадлежности, а она очень долго
поднималась с колен, чтобы сесть со мной рядом.
— Ну, я полагаю, ты чувствуешь себя лучше, когда набрасываешься на
подобные мои чудачества? Все точно так, как когда ты была маленькой
девочкой, хнычущей в своей комнате, — у тебя был жар, и ты должна была
оставаться в постели:
Мама, приходи, почитай мне... порисуй со мной... спой
мне...
Я тогда совсем не могла заниматься домашней работой! Сегодня твое
лицо выглядит лучше...
— Да, я смотрела на свое лицо в зеркале ванной. Оно каждый день нового
цвета, но не это в действительности меня заботит: меня слишком сильно мучают
головокружения. Даже сейчас, когда я сижу здесь, ты и комната вращаетесь
вокруг меня. Мне кажется, будто я нахожусь на колесе!
— О, этот
Турецкий твист
, — вставила мать.
— Что это такое?
— Аттракцион для катания, его обычно устраивали на карнавалах. Люди
стоят вокруг в круглой клетке, похожей на большое колесо, лежащее на боку, и
оно вращается. Там есть поручни, в которые можно продеть руки, и, когда
колесо начинает двигаться быстро, пол исчезает, и ты остаешься стоящей ни на
чем...
— Я не помню ничего подобного! Эта штука поднимается и опускается или
наклоняется?
— Нет, она остается на месте, только вращается, а когда пол исчезает,
тебя прижимает к стене этой... этой... Ну, ты знаешь это замысловатое слово,
обозначающее силу?
— Центробежная сила! Точно так же стиральная машина выжимает твое белье
почти досуха, и ты обнаруживаешь его тесно прижатым к стенкам барабане...
Мать не интересовала стиральная машина, она продолжала думать о своем.
— Твой отец взял меня на карнавал в Спрингфилд, когда ухаживал за мной.
Я помню тот первый раз, как будто это было вчера... О, это было необычайно!
Это было волшебство!
Ее глаза светились счастьем, когда она погружалась в воспоминания.
— Огни! Они были везде: в балаганах на дороге и по контурам железного
колеса, на катальных горках... И музыка — на каждом аттракционе играла своя!
Мы остановились, чтобы сыграть в некоторые игры, бросали десятицентовики в
блюдце, попадали в маленьких металлических уток в охотничьем павильоне...
Твой отец играл и играл в шары, пока не выиграл самого большого голубого
игрушечного медведя для меня, и мы были там целый час! Затем он вынужден был
занять у меня денег, чтобы купить сластей! Мы ехали по ужасным колдобинам...
Не думаю, что где-то еще есть такие дороги! Меня тошнило в кустах, когда мы
выехали! Мы ездили в
Тоннель любви
, где Лео и попросил меня стать его
женой...
— В
Тоннель любви
! Мама! Это невероятно! Как романтично! Я уверена,
что ты затрепетала!
— Нет, я отказала ему! Мы вышли из лодочного аттракциона очень
несчастными...
— Почему ты сказала
нет
? Я думала, что ты твердо была уверена в отце
с самого начала?
— О, у меня было множество причин! Мы знали друг друга давно, но очень
долго никуда не ходили и не ездили вдвоем. Только в последние несколько
месяцев мы стали встречаться, и я думала, что он оказывает мне расположение
по своей доброте. Наши семьи были знакомы: он был другом моего брата, и я
думала... Я думала, может быть, он знал... обо мне?.. Я не была готова...
— Что знал о тебе, мама?
Но она продолжала, не слыша или игнорируя мой вопрос.
— Он сказал, что не примет отрицательного ответа и будет продолжать
спрашивать, пока я не соглашусь. Я сказала
нет
в
Смехе во тьме
и в
Доме
зеркал
, я отказала ему в сосисочной и когда он провожал домой... Я должна
была сказать
нет
и у входной двери тоже! Он был настойчив!
Мать снова ушла в себя и несколько минут сидела тихо, с легкой улыбкой на
губах. Совсем не красавица, в это момент она выглядела прелестной и очень
юной: ее черты смягчила память. Что можно было знать о ней? И что она имела
в виду, говоря
он был добрый
? Я не помнила, сколько ей было лет, когда она
выходила замуж, но знаю, что по тем временам родители поженились молодыми,
особенно для итальянской общины. Женщина, которая развелась в двадцать один
год, считалась уже старой. Я помню бабушку, у которой был припадок из-за
того, что в двадцать три года я еще девушка. Кто захочет такую старую?
— Сколько тебе было лет?.. — начала я, но мать не слушала и
продолжала:
— А потом он больше не спрашивал... Он приходил в гости, мы качались на
качелях, он приглашал меня танцевать, и мы вместе ходили в церковь, подолгу
гуляли... Всю весну и все лето мы были вместе, но он все не спрашивал...
Старая хитрая лиса — отец
, — подумала я.
— А ты хотела, чтобы он снова спросил?
— Сначала нет, но время шло, а он был таким тихим. Я начала волноваться
и спрашивать себя, что же такого плохого во мне, что он не говорит о
женитьбе? Может, я попусту растрачиваю себя на этого человека? Он думает,
что я только для танцев, девушка для вечеринок? Что я недостаточно хороша
для того, чтобы на мне жениться, и я не могу быть матерью его детей? —
Она тихо засмеялась: — В конце концов, я ждала его достаточно долго! Это
случилось в сентябре, был Праздник труда, и мы поехали в увеселительный
парк, в последний день перед закрытием сезона! Мы опять вернулись в
Тоннель
любви
, и я сама предложила ему жениться на мне! Мы смеялись, как дети!
— Что он сказал?
— Он сказал:
Как раз вовремя! Я думал, что буду вечно ждать твоего
предложения!
— Это великолепная история, мама! Чудесная память! Ты когда-нибудь
жалела о том, что попросила его жениться на тебе?
— После того как я отдала ему свою руку, я никогда не оглядывалась
назад! У нас чудесная жизнь! Это нелегко — у нас не так уж много денег, и мы
не можем купить множество красивых вещей, которые твой отец хотел бы
подарить мне, но у меня есть он, а я за ним — как за каменной стеной! Он дал
мне силы жить и сделал меня очень счастливой! Когда ты привела в дом своего
Стюарта в первый раз, я сказала твоему отцу:
Лео, он точно такой же, как
ты, — мужчина, на которого можно положиться! Он именно тот, кто нужен
нашей Андреа!
Я была права?
Я не смогла ответить. Ком стоял у меня в горле, и не было слов выразить то,
что я почувствовала. Мое настроение в считанные секунды из светлого и
счастливого стало раздражительным и унылым. Я подумала о том, что хоть кто-
то доволен моим выбором. Что мать увидела в Стюарте такого, чего не заметила
я?
Я встала с чашкой в руке и пошла к мойке, но мать взяла у меня посуду,
ворча, что я не должна утруждать себя работой по дому:
Садись, садись, я
вымою
.
— Кажется, я слишком долго ходила, мама: у меня заболела голова и снова
кружится. Я думаю, что мне нужно немного отдохнуть...
Я еще не дошла до середины лестницы, а мать уже опять была у холодильника,
весело напевая за работой, а я шла снова размышлять о своем несчастье...
Стюарт и Брайан привезли маму в воскресенье утром, и она была со мной пять
дней. Дом блестел и светился, как никогда раньше, а мы радовались любому
новому человеку. Но мать не могла так долго находиться далеко от своего Лео.
Он съест все, что я для него приготовила. Не останется ни соуса, ни кусочка
мяса, и он не подумает о том, чтобы принести из булочной хлеба! Корзинка с
мусором будет переполнена, и я могу себе представить свою кухню!
— Она
подняла глаза в притворном ужасе, но в одном я была уверена: отец мог не
стирать носки или не готовить фрикадельки, но он не отважится оставить ее
кухню в беспорядке!
Она сидела рядом со Стюартом, посылая воздушные поцелуи из машины. Я подошла
к окну с запоздалым энтузиазмом, подавив вздох облегчения. После недели
веселой суеты и апельсинового сока каждое утро натощак (мать знала, что я
его ненавижу, но давала мне его любым путем) меня ждали тишина и уединение.
Самое большое счастье для мамы — помогать людям, управляя их жизнью
собственным способом, и, пока я была более или менее счастлива, она могла
играть свою роль. Я высоко оценивала ее помощь, несмотря на то, что иногда
обижалась на ее покровительственное отношение, на ее
добрые советы
. Стюарт
говорит, что я люблю ее, но Стюарт не знает, о чем говорит...
Дом был тих. Без мальчиков не было телевизионных игр, а Келли уснула вслед
за Сью, так что дом не содрогался от оглушительных взрывов
тяжелого
металла
. Я отложила своего любимого Джорджа Винстона, разыскала мистерию
Джеймса, которую Элен купила несколько дней назад, и уселась на кушетку в
холле. С поднятыми ногами, с двумя диванными подушками сзади (для удобства и
поддержки) я прочитала двадцать страниц перед тем, как заснуть.
Когда я проснулась, пес разлегся у меня в ногах, а Келли и Сью шептались и
хихикали на крыльце. Они знали, что я здесь, но я продолжала лежать с
закрытыми глазами (по некоторым причинам мне было необходимо, чтобы они
думали, что я сплю) и прислушивалась. Я бы никогда специально не
подглядывала за дочерью, но у меня не было выбора: лежу здесь, сплю, и
все...
— Моя мама как будто замерла! — услышала я слова Келли.
Великолепно! Я действительно хотела услышать это?
— Ну, что он сказал потом?
— Он сказал... Ну ладно, он улыбнулся и обнял меня за плечи, —
восторженные крики Сью, — и он посмотрел мне прямо в глаза — общий визг
— и продолжил:
Не беспокойся, думаю, что смогу позаботиться о тебе с
нынешнего дня
. — Тяжелые вздохи.
— О, слишком хорошо! — проговорила Сью. Кто? Кто это был?
Собиралась ли я выяснять это? Могла ли я быть счастлива, узнав об этом?
— Куда вы пошли после работы?
У Келли была работа на лето — в местной точке по продаже мороженого
Вкусное
угощение
. Возможно, это был мальчик, с которым она вместе работает?
— Мы остановились прямо там, где закончили уборку. Мистер Каплан
позволяет нам иметь перерывчики, и мы сели в сторонке, за один из столиков
для отдыха, и говорили, казалось, вечно!
Это был кто-то с работы, так как она, должно быть, рассказывает о вечере в
пятницу, потому что прошлым вечером, в субботу, она ходила на вечеринку. Я
была безмерно довольна собой.
— К счастью для тебя, он был там прошлым вечером, — сказала Сью,
опуская меня на землю. — Что произошло вчера вечером?
— Это было не совсем удачно... Ты знаешь, его не пригласили... Я думаю,
что он ввалился на вечеринку, чтобы увидеть меня. — Многочисленные охи
и ахи, но, казалось, они пришли к соглашению, что он действительно пришел
туда только для того, чтобы увидеть Келли. Кто?
— Ну, я полагаю, он пошел за нами следом. Я на самом деле была
счастлива увидеть его, когда он произнес ту фразу, заставившую мое сердце
биться сильнее! Я была слишком пьяной, я сама бы не смогла отбиться от этого
типа...
Больше я не смогла ничего расслышать. Вздыхая, я встала с кушетки и вышла на
крыльцо, протирая глаза.
— Привет, девочки, как вечеринка? — спросила я низким и нетвердым
после сна голосом.
— О, великолепно, миссис Уолш, не правда ли, Келли?
— Да, она была довольно хороша, нечего и говорить! Сью, давай возьмем
что-нибудь поесть!
Они побрели на кухню, чтобы совершить налет на холодильник, а я посмотрела в
сад, удивляясь тому, как собиралась выяснить, кто спас мою дочь от какого-то
грязного пройдохи. Я хотела бы сама поблагодарить его.
Мне не пришлось долго ждать: Келли томилась желанием рассказать о своей
новой любви, и она сделала это, как только Сью ушла. Его звали Фил, Филипп
Марсден — брат Сью! Они знали друг друга всегда, но недавно она обратила
внимание на неуловимое изменение в его отношении к ней: он больше не
обращался с ней, как с ребенком, подругой сестры.
— По-настоящему это началось тем утром, когда он увидел меня сидящей на
парадных ступеньках его дома, и это было счастливейшее время! Он не уходил,
когда мог уйти, и оставался разговаривать со мной... Здорово!
А вечеринка завершила дело, что я обнаружила, выудив у Келли некоторые
детали.
— Это было у Максвеллов, так Что, конечно, там было много выпивки...
— Конечно? Ты напилась?
— Я обычно выпиваю только пару кружек пива, но все говорили о том, как
вкусен пунш, и я попробовала. После двух стаканов я почувствовала себя
странно, а потом услышала интересное мнение, что можно поправить это
состояние ликером, и вскоре после этого началось что-то невообразимое! Там
были люди, прыгавшие в пруд в одежде или совсем без нее, а какой-то странный
тип пытался уговорить меня раздеться... Нет, я не делала этого, —
выдохнула она, чтобы предупредить мой шок, — и тут неожиданно появился
Фил. Он произнес эту потрясающую фразу, что я его подружка и поэтому он не
искал никого, кроме этого
клопа
! Она улыбнулась, глаза ее сияли. — Он
назвал меня своей подружкой! О, мама, не правда ли, он настоящий?! Он обнял
меня, и я испытала удивительное чувство! Как будто бы у меня есть большой
брат, но... — легкая улыбка... — это было намного лучше. Он тоже
работает во
Вкусном угощении
, по крайней мере, пока не найдет настоящую
работу, так что я вижу его каждый день!
Она была, действительно, увлечена, и, так как я знала Фила только визуально,
я решила рассмотреть его более внимательно, когда увижу в следующий раз. Так
получилось, что удобный случай представился в этот же самый день, когда он
зашел за Келли. У него была быстрая улыбка, красивые белые зубы, темные
волнистые волосы, хорошее телосложение и карие глаза, которые смотрели на
Келли с вожделением, — или это просто показалось мне, ее матери? Они
уехали в его машине, а я попрощалась с ними, улыбаясь и мысленно прося Бога
о ее сохранности и скором возвращении.
Глава 15
Я не могла больше верить Келли, которая расстроила меня до такой степени,
что я сильно вознегодовала, когда Стюарт попытался пошутить, обвинив меня в
организации аварии, чтобы я не могла выполнять свои домашние обязанности.
— Сколько ты заплатила этому типу? — спросил он и при виде моего
вытянувшегося лица добавил: — А не могла бы дать ему побольше, чтобы он еще
заботился и о нас обоих?
Я посмеялась, и мы оба согласились с тем, что тяжеловато подобрать
подходящий тон, обращаясь к даме, которая ходит, шатаясь, как пьяница.
Пьяница, который к тому же был избит!
Я упустила из виду выпускной вечер Келли все по той же причине: я была не в
силах объяснять свое состояние каждому и я не могла уделять больше внимания
образованию детей — лучше оставаться дома и слышать обо всем от Стюарта и
Брайана. Келли была разочарована тем, что мы должны были изменить планы,
связанные с ее выпускным балом, но не было никакой возможности все это
совместить.
Я упустила из виду выпускной день Келли, я не обратила внимания на победу
команды Брайана в повторных матчах после ничьей, но больше всего я запустила
свои занятия. Эта учеба была затеяна мной не для того, чтобы что-то
доказать: она должна была дать мне личное занятие, личную независимость от
Стюарта и детей. Я получала что-то для себя и, благодаря этому, чувствовала
себя более уверенно. Мое решение уйти с курсов разбило мне сердце.
— Мы очень сожалеем об аварии, миссис Уолш, и, конечно же, вернем вам
плату за учебу! — сказал сладкий голос по телефону. — Но,
вероятно, вы вернетесь обратно в следующем году на второй семестр? Мы будем
держать место для вас, — прощебетал голос.
— Да, возможно, — ответила я, — я дам вам знать.
Но вернусь ли я обратно? Теперь, когда все было разрушено, я не была
уверена, что захочу сделать новую попытку.
— Это самое вкусное мясо, которое я когда-либо ел!
Брайан, ты говоришь, что мы каждый раз пережариваем, — сказал ему отец.
— Но это было великолепно! Огромное спасибо! — проговорил он с
удовольствием.
Мы со Стюартом добавили свои благодарности к комплименту Брайана. Мы сидели
с Кевином и Элен у них на заднем дворе, заканчивая десерт, и думали о
пищеварении.
— Папа, ты сказал, что мы поиграем в волейбол!
Кевин и Стюарт встали, ворча и вздыхая, и последовали за мальчиками через
двор.
— Хорошо, что я — не чей-то папа! — сказала Элен и начала убирать
со стола остатки пищи. — Иди, посиди в тени. Я принесу пару бокалов
холодного вина.
Я прохромала к одному из складных стульев возле пруда и села, чтобы впитать
в себя и картины, и звуки шумной детской игры, аромат роз в саду и
исчезающий запах специй и зажаренного мяса, висящий в воздухе. Субботний
день в июне — вечерние золотистые солнечные лучи танцевали, сверкая на
поверхности пруда.
Каждое ощущение отмечалось ясно и четко, и я почувствовала прилив счастья,
подумав о том, какое получаю удовольствие, радуясь всему этому.
Прошло почти два месяца после аварии, и мое состояние определенно
улучшилось. Я уже не так часто теряла равновесие, и это постоянное
головокружение было менее интенсивным, хотя мой взгляд никак не мог ни на
чем сосредоточиться. Безобразные синяки постепенно исчезали, и я могла
появляться на людях, которые удивлялись только моему подбитому глазу, а не
тому, что меня
очень сильно избили
.
Я снова водила машину, вызывая сочувствие, как подросток за рулем. Никакого
сочувствия не было только в реабилитационном госпитале при том, что
мануальный терапевт называл
регулировкой
, но это была хорошая терапия. Я
была очень осторожна, держа себя в руках при сильных приступах
головокружения, когда мир выходил из-под контроля, ездила на машине только
по знакомым улицам и останавливалась, когда становилось дурно.
Я все еще быстро уставала и работать по дому не могла (и с удовольствием бы
никогда этого не делала), но жизнь была более или менее нормальной. Я больше
интересовалась другими людьми и меньше концентрировалась на собственных
болях и страданиях.
— Есть какие-нибудь планы на лето? — спросила Элен, протягивая мне
холодный стакан и устраиваясь на складном стуле рядом со мной.
— Пока ничего определенного, но, кажется, мне позволят уехать от
докторов на неделю или около того. А как у вас?
— Мы собираемся в Диснейленд, терпеть жару и сырость Флориды в июле!
Чего только ни Делаем для своих детей!
Джеф, их младший сын, никогда не был там, и они собирались попотчевать его
чудесами. Обычно мы ездили на север каждое лето, где относительно холодный
воздух и низкая влажность позволяли приятно переменить климат.
— А Стюарт хочет поехать в Вермонт или на одно из озер севернее Нью-
Йорка. Может быть, к концу августа я буду в состоянии пробыть целую неделю
без терапии? Я проверю свои способности перед июльским путешествием на
встрече выпускников в Оуквиле.
— Ты все еще собираешься туда в таком состоянии?
— Почему бы и нет? Я ведь уже не в инвалидной коляске! Я чувствую себя
с каждым днем лучше и действительно не хочу пропустить это развлечение!
— И Стюарт будет там? — Как будто я нуждалась в его поддержке!
— Он слишком опекает мня! После аварии он суетится вокруг меня, как
будто что-то может случиться именно тогда, когда он не смотрит! Так что, я
полагаю, он поедет...
— Ты выглядишь слишком раздраженной...
— Я становлюсь такой: Стюарт никогда не посещал свои собрания друзей из
школы или колледжа, он ненавидит подобные вещи! И он не знает никого из тех
людей, он будет там одинок, а я должна терпеливо сопровождать его весь
вечер!
— Кошмар! Я попала в больное место? Боишься, что он будет стеснять твою
свободу?
Я улыбнулась через силу.
— Элен, ты так забавна! — сказала я, отпивая глоток вина. Она,
действительно, была смешной, не правда ли?
— Собираешься плохо себя вести? — продолжала она.
— Без этого, Эл! Что ты хочешь сказать? Мне нечего было скрывать: все,
что я должна была сделать, это оставаться хладнокровной и ничего не
говорить.
— Конечно, это не мое дело, Андреа, и ты прервала меня в последний раз,
когда я намекнула на это, но всегда, когда ты говоришь об этой встрече, у
тебя такие мечтательные глаза, как будто там есть кто-то, кого тебе во что
бы то ни стало надо увидеть! Я права?
— В какой-то степени... — пробормотала я, демонстрируя свое умение
держать рот закрытым.
— Кто-то, о ком даже Стюарт не знает?
— Ну...
— Это может быть только старая любовь! Посмотри, как ты покраснела! Я
знала это! Ты так нервничаешь: ты боишься его встречи с тобой или твоей
встречи с ним?
— Боюсь? Нет, совершенно не это, Элен! Я думаю, что ты видишь во всем
этом гораздо больше, чем есть на самом деле...
— Ты думаешь, что все еще любишь его?
Ее слова отозвались глухим стуком моего сердца. Это был единственный вопрос,
от которого я хотела уйти в течение нескольких месяцев.
— О, Боже! Эл, я не знаю! Я смущена! Я не думала о нем годами, хотя и
мечтала иногда — неужели непонятно? Другими словами, я порвала с ним задолго
до того, как познакомилась со Стюартом, но и потом я мечтала о нем, а после
того, как услышала о встрече, я не могу выкинуть его из головы!
Было невыносимо говорить о моих диких фантазиях — страстные поцелуи, затем
любовь с ним...
— Мечтаешь? — спросила Элен мягко, углубляясь в мою проблему.
— О, представляю такие вещи, как будто он рядом со мной вместо Стюарта!
Какой бы тогда была моя жизнь? Более трогательной, я думаю. Я должна быть
сильной!
— Не глупи! Он в твоих мыслях из-за предстоящей встречи и от того, что ты очень несчастлива...
Я пристально посмотрела на Элен, но она продолжала:
— Когда не все хорошо, прошлое всегда кажется лучше! Держу пари, что
это возрастное, — извини меня! — добавила она, увидев, как
изменилось выражение моего лица. — Ты говоришь, что скучаешь после всех
этих лет со Стюартом, и ты думаешь о старом друге, который все еще внушает
опасение, что, естественно, не удивляет: ведь он еще прекрасно выглядит —
твой ровесник, с которым у тебя была любовь! Или, может быть, ты никогда не
забывала о нем и у тебя еще остались чувства, которые ты всегда скрывала?
Или, может быть... О, я не знаю, может быть так много причин... —
заключила она.
Я, должно быть, выглядела потрясенной, потому что она продолжила:
— Не думаешь ли ты, что могла бы как-нибудь решить эти проблемы до
того, как
...Закладка в соц.сетях
