Жанр: Любовные романы
Грусть не для тебя
...рут твои любимые туалетные принадлежности?
— У тебя какие-то проблемы с душем? — спросила я у Итона, когда
вышла из ванной в своем лучшем розовом халате, приглаживая ладонями мокрую
шевелюру. — Такое ощущение, что волосы не промылись.
— Вода очень жесткая. Но ты привыкнешь. Плохо только то, что от нее
остаются пятна на одежде.
— Ты серьезно? — спросила я, подумав, что придется отдавать все
вещи в чистку, если такое дело. — А кондиционер ты поставить не можешь?
— Никогда об этом не думал. Если хочешь, займись.
Я вздохнула:
— Полагаю, что фена у тебя тоже нет?
— В самую точку.
Итон просматривал счета за обеденным столом, спиной ко мне.
— Не сказал бы, что у меня есть компания. Так, несколько друзей. И я
вовсе не планировал никаких встреч.
— Но я хочу произвести хорошее впечатление. Знаешь ведь, по одежке
встречают.
— Нуда.
— Так что свози меня сегодня в
Харродз
, я куплю фен, — сказала
я.
— Зачем ехать за феном в
Харродз
?! На углу есть магазин.
— Какая прелесть.
— Самый обычный магазин.
— Тогда я пойду одеваться.
— Ладно, — сказал Итон, не глядя на меня.
Когда я надела свой самый теплый свитер и кое-как подсушила волосы, Итон
повел меня завтракать в ближайший паб. Снаружи он был очарователен:
маленькое старинное кирпичное строеньице, увитое плющом. Вход украшали
жестяные горшочки с крошечными алыми цветами. Но, как и в квартире Итона,
внутри все было по-другому. Паб был грязный, полный табачного дыма, битком
набитый довольно отталкивающими личностями в нечищеных ботинках и с
неухоженными ногтями. Это несмотря на то, что плакатик над входной дверью
гласил:
Посетители в грязной рабочей одежде не обслуживаются
. Потом мое
внимание привлекла табличка возле стойки, на которой было написано:
При
обнаружении бесхозных вещей и подозрительных предметов просьба обращаться к
владельцу бара
.
— Зачем это? — спросила я у Итона, указывая на табличку.
— Из-за ИРА.
— Из-за чего?
Когда мы сели, Итон посоветовал мне заказать жареную рыбу с картошкой.
— Меня слегка мутит. То ли из-за беременности, то ли после перелета.
Думаю, что съем что-нибудь более легкое. Например, сыр на гриле.
— Тебе повезло, — сказал он. — Здесь подают великолепный
крок
.
— Это что такое?
— По-французски так забавно называется сыр с ветчиной.
— Звучит просто потрясающе, — сказала я, подумав, что надо бы
освежить в памяти французский, который мы учили в старшей школе. Может
пригодиться, когда мы с Алистером полетим в Париж на выходные.
Итон сделал заказ, для чего сам подошел к стойке бара (как он объяснил, это
обычная практика в английских пабах), а я стала читать газету, которую кто-
то забыл на столе. На передней полосе красовались Виктория и Дэвид Бэкхемы,
или, как говорят британцы,
Бэк со своей красоткой
. Я знала, что Бэкхем —
известная личность в Англии, но мне этого не понять. В нем нет ничего
особенного. Впалые щеки и жидкие волосы. И потом, терпеть не могу, когда
мужчины носят серьги в обоих ушах. Я поделилась своими мыслями с Итоном; тот
обиженно поджал губы, как будто Дэвид был его близким другом.
— Ты хоть раз видела, как он играет? — спросил Итон.
— Нет. Да и кто вообще смотрит футбол?
— Весь мир. Представь себе, этот вид спорта считается самым популярным.
Везде, кроме Америки.
— Ну а я все равно считаю, — сказала я, похлопав по
фотографии, — что этот парень в подметки не годится Джорджу Клуни. Вот
и все.
Итон закатил глаза, и тут к нам подошла растрепанная официантка, которая
поставила еду на столик и вручила каждому из нас столовые приборы,
завернутые в бумажную салфетку. Она перебросилась с Итоном парой фраз насчет
его книги. Очевидно, он частенько тут бывает. Я заметила, какие у нее
кошмарные кривые зубы. Когда она ушла, я не смогла удержаться, чтобы не
спросить:
— Правду говорят, что у вас тут плохие дантисты?
Итон посолил себе рыбу и пюре.
— Кайли довольно мила.
— Я не отрицаю. Просто у нее ужасные зубы.
Интересно, он и дальше будет обижаться по поводу каждой моей реплики?
— А что это такое, рядом с пюре?
— Горох. Вареный горох, если точнее.
— Ужас!
Итон не ответил. Я взяла крошечный кусочек крока. И пока жевала, поняла, что
мне очень хочется поговорить о Рейчел, получить от Итона полный отчет —
выяснить все, что он знает о ее отношениях с Дексом. Но я знала, что надо
действовать осторожно. Если я пущусь в разглагольствования, он уйдет в себя.
И потому в разговоре я как бы вскользь упомянула ее имя, вспомнив об одном
давнем событии, в котором мы участвовали втроем, — совместном походе на
матч по регби. Это было летом, после выпуска. Я склонила голову набок и
небрежно спросила:
— Кстати, как у нее дела?
Итон не заглотил наживку. Он перевел взгляд со своего пюре на меня:
— Нормально.
— И все?
— Дарси, — сказал он, явно не поверив моему невинному взгляду.
Трудно притворяться перед Итоном.
— Что? — спросила я.
— Я не собираюсь этого делать.
— Что делать?
— Обсуждать Рейчел.
— Почему? Не понимаю. — Я положила сандвич обратно на тарелку.
— Она моя подруга.
— И я твоя подруга.
Он полил рыбу уксусом и сказал:
— Знаю.
лось. — Я осторожно подбирала слова. — Почему ты не хочешь мне
сказать, что думаешь по этому поводу? Я не обижусь. Ведь понятно, что ты на
ее стороне.
Предупреждающий удар — лучшая тактика, даже если твой противник столь же
хорош собой, как Итон.
— Слушай, Дарси, мне просто не нравится вся эта история. Ты можешь
поговорить о чем-нибудь другом, кроме Рейчел?
— Конечно, о многом, — кивнула я, как будто моя жизнь была до
краев наполнена светскими интригами — так, собственно, оно и было до того,
как начались тяжелые времена.
— Тогда... не пытайся заставить меня осуждать ее.
— Ничего подобного я и не делаю. Просто хотела поговорить с одним
другом детства... о втором друге детства и о... текущем положении дел. Что
тут плохого?
Итон долго смотрел на меня, а потом молча доел свой завтрак. Потом закурил,
глубоко затянулся и выпустил дым в мою сторону.
— Эй, осторожнее! Я беременна! — вскрикнула я.
— Прости, — сказал он, развернулся вместе со стулом и принялся
дымить в другом направлении. — Хотя, наверное, в этом плане у нас тебе
будет нелегко. Тут все курят.
— Вижу, — сказала я, оглядываясь. — Здесь так воняет.
Он пожал плечами.
— Итак, можно мне тебя кое о чем спросить?
— Только если не о Рейчел.
— Брось, Итон, это совсем безобидные вопросы. Пожалуйста.
Он промолчал, так что я задала первый вопрос:
— Ты давно с ней разговаривал?
— Недавно.
— Она знает, что я здесь?
Итон кивнул.
— И что? — спросила я, надеясь, что Рейчел это не понравилось.
Пусть завидует тому, что я в Лондоне с ее драгоценным Итоном. Пусть ощутит
что-то вроде посягательства на свои права. Я дождаться не могла, когда Итон
начнет посылать ей фотографии из наших совместных поездок — Вена, Амстердам,
Барселона... Может быть, я напишу пару ничего не значащих слов на каком-
нибудь снимке:
Желаю, чтоб тебе было так же хорошо
. Просто чтобы показать
ей, что вся эта история с Дексом меня больше не волнует. Что для меня все
это уже не имеет значения.
Я фыркнула, показывая тем самым, что сильно сомневаюсь.
Итон пожал плечами.
— Что у нее новенького?
— Ничего особенного.
— Она по-прежнему с Дексом?
— Дарси, хватит.
— Что? Просто скажи. Мне плевать, вместе они или нет. Просто интересно.
— Действительно хватит. Никаких вопросов о Дексе.
— Ладно. Ладно... Хотя мне кажется, что если мы, двое друзей, не можем
поговорить откровенно, то это очень хреново. Ну что же, хватит так хватит.
— Ну и хорошо, — устало сказал Итон.
После ленча я распаковала чемоданы, а Итон ушел в спальню работать. Я
несколько раз заходила к нему, чтобы попросить плечики для одежды, и каждый
раз при моем появлении он смотрел на меня поверх монитора с таким
раздосадованным выражением лица, как будто эта пустяковая просьба совершенно
выбивала его из колеи.
— Ничего.
Однако к середине дня моя комната была приведена в порядок, насколько это
возможно при явном недостатке места. Я убрала все вещи в гардероб, выстроив
любимые туфли в два ряда в нижнем отсеке, и разложила косметику, туалетные
принадлежности и белье на полках книжного шкафа. Некрасиво, зато удобно. Я
была готова предложить Итону мировую на сегодня и отправиться с ним на
поиски развлечений и потому перехватила его в гостиной, когда он засовывал
бумаги и сигареты в сумку.
— Ты куда-то идешь? — спросила я.
— Да.
— Куда?
— В город. Мне нужно работать.
— О чем ты пишешь?
— О лондонской архитектуре. А недавно начал писать роман. И вдобавок
еще уйма статей в разные журналы. Ну, сама понимаешь, надо же платить по
счетам.
— А о чем твой роман? — спросила я, подумав, что моя жизнь просто
создана для того, чтобы воплотиться в литературное произведение. Я была
уверена, что смогу предоставить ему отличный материал.
— О парне, у которого от угарного газа погибла семья и который
поселился один в лесу, чтобы обо всем забыть.
— Звучит здорово.
— Да, очень жизнеутверждающе.
— А тебе обязательно работать в день моего приезда?
— Да, — сказал Итон без всякого сожаления.
Я нахмурилась и спросила, почему он не может писать, сидя дома. Честное
слово, я бы не мешала.
— Буду молчать как рыба, — шепнула я.
Он улыбнулся:
— Как рыба? Ты-то?
— Брось, Итон. Пожалуйста, — сказала я. — Иначе мне будет так
одиноко.
Он покачал головой:
— Здесь я не могу сосредоточиться.
Неудивительно — ведь это просто тесная и мрачная нора, подумала я, а вслух
сказала:
— Ладно. Ладно... Но если хочешь знать... очки плохо сочетаются с
бейсболкой. Или то, или другое. Иначе получается слишком много
аксессуаров... Следи за собой.
Я проводила его до двери.
— Где тебя найти, если ты мне понадобишься?
— Не понадоблюсь, — буркнул он.
— Итон, я серьезно. Где ты будешь?
— Не знаю. Поброжу по округе, пока не найду какое-нибудь тихое кафе. Во
всяком случае, не слишком шумное. Лишь небольшой приятный гул. Я записал
тебе номер своего телефона, — сказал он, указывая на листок, который
лежал на тумбочке в коридоре. — Звони только в случае крайней
необходимости.
— А нельзя мне пойти с тобой?
— Нет. Я вздохнула:
— И что мне делать без тебя до самого вечера? Не думала я, что свой
первый день в Англии проведу в полном одиночестве.
Итон перевесил сумку на другое плечо и взглянул на меня, явно собираясь
читать нотацию.
— Ладно. Ладно... Прости. Как-нибудь справлюсь.
Он вручил мне связку ключей и какую-то книжку с картой на обложке.
— Вот этот маленький ключ — от входной двери. Вот этот, латунный, от
верхнего замка. Этот — от нижнего. Все замки открываются влево. И возьми
справочник — путеводитель по лондонским улицам.
— Ненавижу карты, — сказала я, листая книжку. — А это вообще
что-то невозможное. Здесь слишком много страниц.
— Это ты невозможна, — сказал Итон.
— Просто объясни мне, где здесь магазины, — попросила я.
— Все расположено в алфавитном порядке. Найди
Найтсбридж
. Там можно
купить уйму всего. Или
Харродз
. Или
Харви Николз
. Эти магазины как раз
для тебя.
— То есть? — спросила я, предвкушая комплимент.
— Все для первых модниц.
Я улыбнулась. Кто же я, если не первая модница?
— И далеко этот
Найтсбридж
?
— Пешком — далеко. На такси — близко. Как ездить на метро, объясню в
другой раз. Сейчас некогда.
— Спасибо, Итон, — сказала я, целуя его в щеку. — Увидимся
вечером. А пока пойду и куплю себе что-нибудь красивое.
— Вот и отлично, — одобрил он, как будто понял, что если я
собираюсь начать жизнь сначала, то мне необходимо обновить гардероб.
19
Как выяснилось, Итон не ошибся.
Харви Николз
был моим магазином. Я начала
с
Харродз
, но он оказался чересчур огромен и битком набит туристами. А
Харви Никс
(как назвала его одна девушка на Слоун-стрит) был рангом повыше
и напомнил мне нью-йоркские бутики вроде
Генри Бендела
. Я чувствовала себя
на седьмом небе, переходя из отдела в отдел и приобретая различные вещицы от
Стеллы Маккартни, Жана Поля Готье и Марка Джейкобса. Потом я добавила
несколько новых имен в свой список кутюрье, обнаружив прелестную коллекцию
зимней одежды от дизайнеров, о которых мне прежде не доводилось слышать.
Единственное, что огорчило меня в этот вечер, — я обнаружила, что
больше не влезаю в свой старый размер. Я была на восемнадцатой неделе
беременности и уже смирилась с тем, что набрала несколько фунтов и не могла
натянуть четвертый номер, но когда не подошла даже шестерка — я
запаниковала. Я исследовала свои ягодицы и бедра перед зеркалом в
примерочной и провела старый-старый тест с карандашом. Надо встать, сдвинув
ступни и зажав карандаш между ног. Вся суть в том, упадет он на пол или
останется на месте. Я с облегчением убедилась в том, что между бедер по-
прежнему остается пространство — карандаш упал. Но как такое может быть, что
у меня внезапно, чуть ли не за одну ночь, поменялся размер одежды? Я
высунула голову из кабинки и подозвала красивую продавщицу, одетую в
потрясающую кожаную юбку и оранжевые сапоги.
— Простите, но я не могу разобраться в размерах.
Она очень доброжелательно улыбнулась:
— Вы американка?
Я кивнула.
— У нас другая система размеров, дорогая. Вы ведь обычно носите
четвертый?
— Да, — гордо сказала я. — С этим у меня все в порядке. Но в
последнее время я носила шестой.
— Значит, здесь вам нужна десятка.
— Слава Богу, — с облегчением сказала я.
— Принести?
Я благодарно кивнула, отдала ей то, что взяла сама, и спросила, не найдет ли
она мне юбку — точь-в-точь такую, какую носит сама. Я ждала, полуголая, в
примерочной и рассматривала слегка округлившийся животик. Он как будто
диссонировал со всем остальным, но все же мое тело оставалось красивым и
пропорциональным. Конечно, я немного сдала, когда вышла из того
безжалостного темпа тренировок, который задала себе перед свадьбой, но мне
подумалось, что если я буду соблюдать диету, то сохраню отличную фигуру еще
по меньшей мере несколько месяцев.
Когда, наконец продавщица вернулась и увидела меня в неглиже, она изумилась:
— О Боже, да вы беременны. И давно?
Я поблагодарила ее и отодвинулась в сторону, чтобы она разложила принесенные
вещи. Часом позже в моем активе появилось пять великолепных обновок, при
одном взгляде на которые у Клэр потекли бы слюнки. Когда я полезла за
кредиткой, то обнаружила, что это мотовство обошлось мне в кругленькую сумму
(особенно если учесть, что фунт дороже доллара), но приказала себе не
мелочиться. Мне хотелось сорить деньгами. В любом случае, что такое пара
тысяч долларов при таком раскладе? Сущие пустяки. По крайней мере, сейчас,
когда они стали для меня первой ступенькой в новую жизнь. Это было, так
сказать, необходимое вложение средств. К тому же оказалось, что я по-
прежнему влезаю в свои любимые джинсы, которые, в конце концов, очень
практичны — мало того что их можно носить всю беременность, так еще, может
быть, я вернусь в них домой из клиники рука об руку с Алистером.
Я вышла из
Харви Нике
и отправились назад по роскошной Слоун-стрит, заходя
по пути в знакомые магазины —
Кристиан Диор
,
Валентино
,
Прада
и
Гуччи
— и с восторгом констатируя, что ассортимент в них не так уж сильно
отличается от того, к чему я привыкла в Нью-Йорке. Я с удовольствием
приобрела великолепную кожаную сумку от Гуччи, украшенную всякими красивыми
латунными прибамбасами.
После этого я поймала такси и вернулась к Итону, уставшая и ажиотированная;
мне не терпелось показать ему все, что я купила. Итон еще не пришел, так что
я налила себе стакан клубничного шербета и включила телевизор. Оказалось,
что у Итона всего пять каналов, и в конце концов я посмотрела одну за другой
несколько невероятно скучных комедий и одно реалити-шоу, действие которого
происходило в парикмахерской. Ровно в десять появился Итон.
— Писал, — сказал он.
— Все это время?
— Точно? От тебя же несет, как от целого бара, — сказала я, нюхая
его пиджак. — Не надо думать, что я не могу принять участие в вечеринке
только потому, что беременна.
Он отстранился от меня, голубые глаза сузились.
— Я не был на вечеринке, Дарси. Я работал в кафе. В прокуренных кафе. Я
тебе говорил.
— Ну, если так... Кстати, я здесь умирала от скуки. И от голода. За
весь вечер я съела только шербет. И вовсе не собираюсь впредь так голодать
во время беременности.
— Могла бы и без меня поесть, — буркнул он. — В холодильнике
полно продуктов, да и в городе уйма мест, где можно перекусить. На будущее
учти, что на Хай-стрит есть хороший турецкий ресторанчик... Вообще-то у них
нет службы доставки, но ты можешь позвонить и заказать что-нибудь навынос.
Меня немного покоробило то, что он, кажется, вовсе не думает о хороших
манерах, но я решила не дуться. Вместо этого устроила небольшой показ мод,
продемонстрировав Итону все свои покупки. Я кружилась и принимала
всевозможные позы, пока он смотрел новости. Дежурных комплиментов было
много, но, по-видимому, его ничуть не заинтересовали мои наряды. Во время
сюжета о террористе-камикадзе в Иерусалиме он даже велел мне замолчать —
почти, что заткнул ладонью рот. В этот момент я поняла, что между нами
ничего не может быть, и отправилась в свою комнату, чтобы надуть матрас.
Чуть позже Итон возник на пороге с простыней, одеялом и маленькой плоской
подушкой.
— Ты поняла, как это делается?! — удивился он, указывая на надутый
мной матрас.
— Да, — похвалилась я, сидя на краю и слегка пружиня. — Там
был маленький насос. Так гораздо удобнее, чем надувать ртом.
— Спокойной ночи, Дарси.
— Спокойной ночи, Итон.
Когда он закрыл дверь, я выключила свет и попыталась устроиться на матрасе
поудобнее, укладывая подушку так и этак. Но уснуть мне не удавалось, даже
несмотря, на усталость и ощутимую разницу во времени. Примерно после часа
возни я взяла подушку и одеяло и прокралась в гостиную, надеясь, что кушетка
Итона окажется более уютной. Не тут-то было. Она была слишком коротка, и я
безуспешно пыталась вытянуть ноги. Попробовала задрать их на подлокотник, но
он был слишком высокий, и после нескольких минут лежания с поднятыми ногами
мне показалось, что кровь прилила к голове. Я села, всхлипнула и уставилась
в темноту.
Оставался лишь один выход. Закутавшись в одеяло, я на цыпочках пробралась по
коридору в комнату Итона и прижалась ухом к двери. У него работало радио, и
я поняла, что, может быть, не могла уснуть из-за тишины в моей комнате,
поскольку привыкла к убаюкивающему гулу нью-йоркского транспорта. Я тихонько
постучала, надеясь, что он еще не спит и поговорит со мной хотя бы пару
минут. Тишина. Я снова постучала, на этот раз громче. Тишина. Тогда я
повернула ручку. Дверь была не заперта. Я ее открыла и шепотом окликнула
Итона. Ответа не последовало. Я подошла к кровати и взглянула на него. Он
спал с приоткрытым ртом, подложив ладони под пухлую щеку.
Я немного постояла и громко позвала:
— Итон!
Когда он опять не проснулся, я зашла с другой стороны кровати. Там было
полно места, так что я легла рядом с ним поверх его одеяла, завернувшись в
свое. Хотя мне и недоставало долгого-долгого разговора по душам, я вдруг
почувствовала себя чуть менее одинокой — просто оттого, что была рядом с
близким другом. Уже засыпая, я вдруг ощутила толчок. Открыла глаза и
увидела, что Итон смотрит на меня.
— Что ты делаешь в моей постели?
шеткой на окне. И по-моему, спать на надувном матрасе вредно для
позвоночника. Пожалей беременную. Пожалуйста.
Он недовольно выдохнул, но протестовать не стал. И я, конечно, решила
попытать счастья.
Тише едешь — дальше будешь
— это не мой девиз.
— Можно мне залезть к тебе под одеяло? Хочу ощутить человеческое тепло.
Мне так плохо!
— Не надо драматизма, — устало буркнул Итон, но все-таки
подвинулся и приподнял одеяло. Я выпуталась из своего одеяла, заползла к
Итону и свернулась рядом, ощущая его сильное, гибкое тело.
— Без глупостей, — промычал он.
— Без глупостей, — бодро отозвалась я, подумав, как это здорово,
когда у тебя есть хороший друг-мужчина. Я почувствовала облегчение от того,
что мы с ним никогда не спали, и потому теперь нет ничего особенного в том,
что мы лежим в одной кровати. На самом деле, если не считать начальной
школы, за все эти годы мы только один раз попытались сблизиться. Это
случилось на вечеринке после ежегодной встречи выпускников. Я слегка
опьянела, и на меня что-то нашло — может быть, я вспомнила, что Итон был
хотя и слегка занудным, но все же самым популярным мальчиком в нашем классе.
О нем шушукались все. Повзрослев, я начала воспринимать его совершенно
иначе. Кажется, на минутку меня слегка занесло, и я подумала, что было бы
забавно с ним переспать. Дальше все было как в тумане, помню только, как я
гладила его кудрявые волосы и намекала, что он может проводить меня до дома.
К счастью, Итон во имя дружбы проявил нечеловеческую выдержку. Или он и
вправду голубой. Так или иначе, мы оба были чисты друг перед другом — и
слава Богу.
— Я рада, что приехала, — восторженно шепнула я.
— Ага. Я тоже рад, — неубедительно отозвался он. — А теперь
давай спать.
терпеть и некоторое время сомневалась, стоит ли вставать. Но, в конце
концов, встала и тут же налетела на кучу книг, сложенных рядом с кроватью.
— Дарси!
— Прости. Ничего не могу поделать, но мне хочется в туалет. Я
беременна, не забывай.
— Можешь быть сколько угодно беременна, но у меня бессонница, —
проворчал он. — И я очень надеюсь, что мне все-таки удастся уснуть
после всех твоих хождений. У меня на завтра куча дел.
— Прости. Обещаю, что вернусь тихонько.
Я добралась до туалета, сделала свои дела и возвратилась в постель. Итон
снова впустил меня под одеяло, не открывая глаз.
— Угомонись. Или отправишься в свою норку. Так и будет.
— Ладно. Не буду тебе мешать, — сказала я, опять устраиваясь рядом
с ним. — Спасибо, Итон. Ты такой хороший. Что бы я без тебя делала?
Следующие две недели я вела ту же жизнь. Весь день ходила по магазинам,
открыв для себя огромное количество модных бутиков:
Аманда Уэкли
и
Бетти
Джексон
на Фулхэм-роуд,
Брауне
на Молтон-стрит,
Каролина Чарльз
на Бошамп-
плейс... Я накупила замечательных вещиц: игривых шарфиков, великолепных
джемперов, элегантных юбок, оригинальных сумочек и сексуальных туфелек.
Потом на Оксфорд-стрит обнаружила магазины распродаж; я всегда считала, что
сочетать недорогие вещи с одеждой от кутюр — это очень эффектно. Даже явная
подделка, если сочетать ее с чем-нибудь фирменным и носить с чувством
абсолютной уверенности в себе, может смотреться просто потрясающе.
Каждый вечер я возвращалась домой с покупками и ждала, когда Итон окончит
работу. После этого мы шли куда-нибудь ужинать или
...Закладка в соц.сетях
