Жанр: Любовные романы
Грусть не для тебя
...зло взглянул на меня. — Сам факт, что ты врешь в таких делах,
окончательно меня убеждает...
— Прости, — сказала я, прежде чем он успел закончить, и снова
заплакала. — Понимаю, что это действительно было подло... Просто не
знаю, что делать. Все у меня идет не так. И... и ты остался с Рейчел. Вы
ездили в свадебное путешествие на Гавайи! Как ты мог поехать с ней по нашим
билетам? Как ты мог?
Декс молчал.
— Ты ведь это сделал? Ты был с ней на Гавайях?
— Билеты нельзя было вернуть. И за номер в отеле уже было
заплачено, — сказал он, явно чувствуя себя виноватым.
— Как ты мог? Как? А потом я встретила вас обоих в мебельном салоне, вы
рассматривали диваны. Тогда я и поняла про Гавайи. Вы оба загорели. И
покупали диван... Счастливые и загорелые... — Я бормотала какую-то
несуразицу. — Вы уже живете вместе?
— Дарси, пожалуйста, не надо. Ни я, ни Рейчел не хотели тебе навредить.
Точно так же, как ты забеременела, не желая мне зла. Ведь так? —
спросил он таким тоном, который сам по себе говорил:
Пожалуйста, будь
благоразумна
.
Я посмотрела на кучу мусора за окном. Потом обернулась к Дексу.
— Пожалуйста, вернись ко мне, — нежно сказала я. — Дай мне
еще один шанс. Мы прожили вместе семь счастливых лет. Все было нормально.
Давай простим друг друга и начнем сначала. — Я подошла к нему и
попыталась обнять. Он отскочил, совсем как щенок, пытающийся избежать не в
меру крепкой детской хватки. — Декс, пожалуйста!
— Нет. Мы не можем быть вместе. Мы не подходим друг другу.
— Ты ее любишь? — тихо спросила я, ожидая, что он скажет
нет
или
не знаю
. Или вообще ничего не скажет.
Но он ответил:
— Да. Люблю.
По его глазам было понятно, что он сказал это не просто для того, чтобы
причинить мне боль или поддержать Рейчел. У него был решительный взгляд.
Передо мной стоял очень правильный Декс, который хранил верность своей новой
возлюбленной. Я только диву далась, как быстро рвутся и исчезают старые
привязанности — даже те, на создание которых ушли годы. Я поняла, что
потеряла Декса, но отчаянно пыталась вернуть себе хотя бы маленькую частичку
его сердца. Воскресить в нем хотя бы намек на те чувства, которые он ко мне
испытывал.
— Больше, чем любил меня? — спросила я, пытаясь хоть за что-то
уцепиться.
— Перестань, Дарси.
— Мне надо это знать. Мне действительно надо услышать от тебя
ответ, — сказала я, подумав, что он просто не мог полюбить ее за
несколько недель сильнее, чем меня после стольких лет совместной жизни. Это
невозможно.
— Нужно. Ответь. Он с минуту смотрел на кофейный столик — неподвижно,
не моргая. Потом окинул взглядом комнату, остановившись на картине с
изображением ветхого домика под одиноким дубом среди спускающихся уступами
полей Мы купили ее в Новом Орлеане, когда наш роман только начался.
Потратили на нее почти восемьсот долларов — огромную сумму по тем временам,
потому что Декс еще учился, а я только начала работать. Это была первая
большая совместная покупка — безмолвное подтверждение наших отношений. Все
равно, что вместе купить собаку. Помню, как я стояла в художественном
салоне, восхищаясь картиной, а Декс говорил мне, что ему очень нравится игра
вечерних теней на переднем крыльце. Помню, как сказала, что сумерки — его
любимое время суток. Помню, как мы улыбались друг другу, пока картину
заворачивали. Потом мы вернулись в отель, где занимались любовью и
заказывали в комнату банановый мусс. Или он все это забыл?
Кажется, я и не вспоминала об этом, когда у меня начался роман с Маркусом.
Зато вспомнила теперь. До мелочей. Меня охватило раскаяние. Я бы все отдала,
чтобы начать сначала — чтобы не было Маркуса. Я посмотрела на Декса и снова
спросила:
— Ты любишь ее больше, чем любил меня?
Пауза.
Он кивнул и сказал тихо-тихо, почти шепотом:
— Да. Больше. Мне очень жаль, Дарси.
Я недоверчиво взглянула на него, пытаясь осмыслить то, что услышала. Как
может быть, что он так сильно любит Рейчел? Она вовсе не настолько красива.
С ней далеко не так весело. Что есть у нее и чего недостает мне, за
исключением лишних мозговых клеток?
— Хочу тебе сказать, что ты сейчас в очень неважном положении, Дарси.
Отчасти мне бы хотелось тебе помочь, но толку от этого не будет. Я просто не
могу этого сделать. У тебя есть друзья, есть семья, куда ты можешь
вернуться... А мне действительно пора идти.
Декс замолк, и взгляд у него стал отсутствующим. Через несколько секунд он
выйдет, поймает такси и поедет к Рейчел. Она встретит его на пороге с
сочувственным лицом и будет выспрашивать детали нашей встречи. Могу себе
представить, как она спрашивает:
Все прошло хорошо?
— и гладит его по
голове, пока он рассказывает. Он расскажет, как я солгала насчет ребенка,
потом принялась умолять, а потом заплакала. Рейчел проникнется одновременно
жалостью и отвращением ко мне.
— Ладно. Иди. Больше я не буду общаться ни с тобой, ни с ней, —
сказала я, вспоминая, что те же самые слова произнесла в квартире у Рейчел.
Только на этот раз они прозвучали совсем вяло, без всякого эффекта.
Декс прикусил губу.
— Уж будь добра, — сказал он, беря портфель и коробку с рухлядью,
которая была нужна ему не больше чем я. Потом он встал и ушел — навсегда.
16
Уму непостижимо! Никогда в жизни — ни в школе, ни в колледже, ни потом —
парни меня не отшивали. Не бросали. Не оставляли. Не пренебрегали. А теперь
я потерпела поражение дважды в течение недели. Я осталась совершенно одна и
даже без всякой перспективы на будущее.
Со мной не было Рейчел — верного источника утешения в тех случаях, когда в
моей жизни возникали трудности (не имеющие отношения к амурам). Не было
матери; я не собиралась ей звонить и выслушивать разнообразные вариации на
тему
Я же тебе говорила
. Оставалась только Клэр, которая пришла ко мне,
когда я три дня не появлялась на работе, сказавшись больной. Я была удивлена
тем, что она бросилась ко мне на помощь лишь столько времени спустя, но
потом догадалась, что Клэр даже и не подозревала, в каком я отчаянии. До сих
пор я чувствовала себя абсолютно беспомощной лишь тогда, когда ломался
принтер.
— Маркус меня бросил, — мрачно сказала я. Я слишком низко пала для
того, чтобы приукрашивать истину.
Клэр подняла шторы в гостиной.
— Маркус с тобой порвал? — переспросила она, явно шокированная.
Я всхлипнула и кивнула.
— Но это просто глупо. Он хотя бы на себя в зеркало смотрел? О чем он
вообще думает?
— Не знаю, — сказала я. — Просто он не хочет жить со мной.
— Весь мир сошел с ума. Сначала Декс и Рейчел, а теперь еще и этот!
Брось, Дарси. Такого не может быть. Просто поверить не могу. Совсем как в
кино.
Я почувствовала, что по щеке у меня катится слеза.
Клэр бросилась меня обнимать. Ее улыбка ясно говорила:
Ну же, встряхнись,
детка!
Потом она бодро сказала:
— По-моему, это знак судьбы. Маркус — третий сорт. Без него тебе будет
только лучше. А Декс и Рейчел — просто глупы.
Она отправилась на кухню с пакетом, в котором было все, что нужно для
приготовления коктейля.
— Поверь мне, нет такой ситуации, которую не смогли бы исправить
несколько глоточков чего-нибудь этакого... И, кроме того, у меня на примете
есть славный парень, который только о тебе и думает.
Я высморкалась и с надеждой взглянула на нее:
— Кто?
— Помнишь Джоша Левина?
Я покачала головой.
— Его можно описать двумя словами. Страстный и богатый, — сказала
она, потирая руки. — Нос у него, конечно, великоват, но это не так уж
страшно. Возможно, в будущем твоей дочери понадобится небольшая пластическая
операция по изменению формы носа, но это единственный минус.
— Ты как-то видела его в Хэмптоне, в бассейне. Помнишь? Он дружит с
Эриком Кифером и остальными ребятами.
— Ах да, — сказала я, вспомнив хорошо одетого финансиста чуть за
тридцать, с волнистыми каштановыми волосами и крупными ровными
зубами. — А у него разве нет подружки — модели, или актрисы, или еще
кого-нибудь в этом роде?
— У него есть девушка. Аманда... или как ее там. Она действительно
модель... но довольно заштатная. Рекламирует вельветовые бриджи где-нибудь в
Бостоне. Но Джош бросил ее два дня назад. — Клэр украдкой взглянула на
меня. — Тебе подходит эта кандидатура?
Клэр всегда любила первой приносить такие новости.
— Почему они расстались? — спросила я. — Что, Джош застал
своего лучшего друга в шкафу у Аманды?
Клэр захихикала:
— Нет. Голову даю на отсечение, что она рядом с ним казалась просто
дурой. Она такая скучная. Ты только послушай... она на полном серьезе
считает, что
папарацци
— это фамилия какого-то итальянского репортера. Мне
сказали, она выдала что-то вроде:
Что это за парень по фамилии Папарацци, и
почему его не арестовали, когда из-за него погибла принцесса Диана?
Я засмеялась впервые за эти несколько недель.
— Так или иначе, Джош вполне доступен, — пропела Клэр и
завертелась, как балерина.
У меня мелькнуло подозрение.
— Почему бы тебе самой им не заняться?
— Ты же знаешь, что у меня родители-католики. Они никогда не позволят
мне встречаться с иудеем. В противном случае я бы немедленно положила на
него глаз. Но лучше начинай действовать живее, потому что многие девушки
готовы его заграбастать.
— Да. Только сделай так, чтобы Джоселина об этом не узнала, —
попросила я.
то по большому счету она просто невыносима — невероятно, но она способна со
мной соперничать. Джоселина сильно смахивала на Уму Турман, и когда какой-
нибудь парень спрашивал, не актриса ли она, а Джоселина делала вид, что
этот вопрос ей страшно наскучил, меня просто тошнило. К слову сказать, она
всегда вызывала у себя рвоту после еды, потому что страдала булимией.
— Честное слово. Я ничего не сказала ей о разрыве. Но даже если бы и
сказала, Джош все равно обязательно предпочтет тебя, а не ее.
Я скромно улыбнулась.
Она продолжала:
— Так как? Уверена, что Джош придет на открытие клуба на той неделе, а
Джоселины как раз не будет, потому что у нее двоюродная сестра выходит
замуж. — Она подмигнула. — Поэтому брось хныкать из-за Маркуса.
Господи, неужели он того стоит? Да, он, может быть, забавный, но плакать из-
за него просто глупо!
— Ты права, — сказала я. Настроение у меня заметно улучшилось,
когда я подумала о том, какие отличные мужья получаются из иудеев. —
Джош — звучит просто божественно. Уверена, что сумею его убедить устроить
елку на Рождество. Как думаешь?
— Ты убедишь его в чем угодно, — уверила меня Клэр.
Я просияла. Эта теория несколько раз за последние пять дней потерпела крах,
но, разумеется, я собиралась восстановить статус-кво.
— У меня есть еще одна мысль... — Клэр загадочно улыбнулась. Она
явно была готова сообщить мне другую потрясающую новость.
— Какая?
— Я подумала, — сказала она, открывая бутылку моей любимой
текилы, — а что, если нам снова поселиться вместе? У меня истекает
договор о сроке аренды, а у тебя есть свободная комната. Мы сэкономим кучу
денег и хорошо повеселимся. Что скажешь?
размер туфель, одинаковые предпочтения в музыке и равная страсть к
фруктовым коктейлям, которые мы поглощали в огромных количествах, наряжаясь
перед большим вечерним выходом. И кроме того, будет здорово иметь ее под
рукой, когда родится ребенок. Уверена, она не будет особо возражать, если
время от времени ей придется вставать ночью и кормить малыша. Также Клэр
всегда была очень полезна, когда приходилось принимать гостей, — еще
один плюс.
— Давай так и сделаем.
— Отлично! — завопила она. — Срок аренды истекает в следующем
месяце.
— Я только должна тебе кое о чем сообщить, — сказала я, когда она
приблизилась ко мне с бокалами в руках.
— О чем?
Я сглотнула, уверяя себя, что пусть даже Клэр — невозможный сноб, но все эти
годы она демонстрировала мне безграничную преданность. Я уже поверила, что
она действительно готова прийти на помощь, когда мне это понадобится. И
потому, когда она протянула мне соблазнительный коктейль, приготовленный по
всем правилам (бокалы для текилы с желобком для соли мне подарила тетя
Декстера, Сюзи), я открыла ей свою большую тайну:
— Я беременна от Маркуса.
Я сделала маленький глоток, вдыхая приятный аромат текилы и слизывая соль с
губ.
— Да брось! — не поверила Клэр, и ее прозрачные серьги закачались,
когда она плюхнулась на диван рядом со мной, поджав ноги. — О! Мы же не
сказали тост. За то, что мы снова соседки!
Она явно думала, что я пошутила. Мы чокнулись, я сделала еще глоток и
сказала:
— Нет, это правда. Я беременна. И наверное, мне не следует пить. Хотя
еще пара глоточков не повредит. Коктейль ведь не очень крепкий?
— Дарси!..
Она оцепенела, на лице у нее был ужас.
— Я не шучу.
— Поклянись!
— Клянусь.
Некоторое время я убеждала ее, что действительно не притворяюсь и на самом
деле беременна от человека, которого она считала абсолютно для меня
неприемлемым. Она слушала, как я бормочу о своих утренних приступах тошноты,
о приблизительной дате родов, о разговоре с матерью, и молча пила текилу —
крайне необычное поведение для Клэр. У нее всегда были манеры школьницы.
Сидя на высоком табурете в баре, она не забывала скрестить ноги, никогда не
клала локти на стол и не глотала большими кусками. Но сейчас она явно была в
замешательстве.
— Что ты об этом думаешь? — спросила я.
Она сделала еще глоток, потом закашлялась.
— Прошу прощения... Попало не в то горло.
Я подождала, пока Клэр еще что-нибудь скажет, но она только смотрела на меня
с бессмысленной улыбкой, как будто не вполне понимала, с кем это она пьет.
Я, конечно, предполагала, что она удивится, но мне было неприятно, что Клэр
пришла в такой ужас. Я успокоила себя тем, что просто застала ее врасплох.
Нужно дать ей время, чтобы переварить эту новость. И я произнесла короткую,
но очень прочувствованную речь о том, что ни за что не стану делать аборт
или отказываться от ребенка. Честно говоря, за минувшие сорок восемь часов я
много думала над обеими версиями, но что-то заставило меня отклонить и ту и
другую. Хотелось бы верить, что это была сила воли, но, с другой стороны,
здесь хватало упрямства и гордыни.
— Поздравляю. Потрясающая новость, — наконец выдала Клэр
неискренним металлическим голосом, точь-в-точь как говорит ведущий
телевикторины, когда уверяет проигравшую команду, что они не уйдут из студии
с пустыми руками, а унесут с собой подарочный сертификат от
Омаха
стейкс
. — Я знаю, тебе предстоит столько дел... И я всегда буду рядом,
чтобы помогать тебе всем, чем смогу.
Последнее предложение она добавила после некоторой паузы — очевидно, больше
по обязанности, нежели потому, что ей действительно хотелось заботиться о
моем ребенке. Или обо мне.
— Спасибо, — сказала я, пытаясь вникнуть в ситуацию. Может быть, я
чересчур требовательна? Что мне хотелось от нее услышать? В идеале она бы,
конечно, могла предложить себя в качестве крестной матери или устроить в мою
честь большую вечеринку. На худой конец я ждала, что она снова заговорит о
переезде — или о Джоше, потому что здесь нужно было действовать быстро, пока
моя фигура еще не утратила привлекательности. Клэр всего лишь нервно
засмеялась и сказала:
— Это все так... так неожиданно.
— Да, — обиженно отозвалась я. — Действительно. Но, тем не
менее, я все же могу ходить на свидания.
— Конечно, ты можешь ходить на свидания, — сказала она, энергично
жестикулируя. Но так и не заговорила больше о моем обаятельном восточном
принце.
— Как ты думаешь, Джош не будет против?
Снова нервозный смешок.
— Что ты беременна?
— Да. Он не будет возражать против того, что я беременна?
— Ну... Я не настолько хорошо его знаю.
Это было прямое указание на то, что Клэр уверена: Джош скорее всего будет
против. Точно так же, как она против того, чтобы снова переехать ко мне и
чтобы у меня родился ребенок. Она допила свой коктейль и заговорила о том,
как удивятся все на работе. Можно им рассказать? Или это не для широкой
публики?
Я сказала, что пока не стоит ставить в известность всю компанию.
— Понятно. Могила, — ответила Клэр, сжимая себе губы двумя
пальцами, и захихикала.
ду из
Секса в большом городе
. Эта героиня умудряется жить полной жизнью и
привлекательно выглядеть независимо от того, что она мать-одиночка. Так
почему бы и мне не поступить точно так же?
— Я понимаю, — снисходительно сказала Клэр. — Действительно,
нет абсолютно никаких причин комплексовать. Это очень современно.
Я изучала ее широкую фальшивую улыбку, и передо мной постепенно
вырисовывалось истинное лицо нашей
настоящей
дружбы. Конечно, Клэр меня
любит, но лишь за то, что со мной было весело выходить в свет, за то, что я
продолжала притягивать парней как магнит, даже после того как надела
обручальное кольцо. С ее великосветской родословной и моей внешностью мы
были вне конкуренции. Блистательный дуэт. Нас знали все. Или хотели узнать.
Но, за то время, которое ушло на то, чтобы выпить текилу, мои акции
значительно упали в ее глазах. Я превратилась всего-навсего в упрямую мать-
одиночку. Все равно как если бы у меня были кудряшки, мозолистые руки и
пособие по безработице. Больше я не представляла для нее никакого интереса.
Когда Клэр допила свой коктейль, то взглянула на мой.
— Можно?
— Пей, — не пожадничала я.
Она сделала несколько глотков и взглянула на часы.
— Ох, черт! Смотри, как поздно.
— Ты торопишься? — удивилась я. Обычно Клэр было невозможно
выпроводить.
— Да, — сказала она. — Я обещала Джоселине перезвонить. Она
хочет куда-нибудь пойти вечером. А я разве не говорила?
— Нет, не говорила.
Клэр натянуто улыбнулась:
чтобы доказать, что я еще не разучилась веселиться. Но я была слишком
возмущена, чтобы сразу ухватиться за это предложение. И потому сказала,
что, увы, мне нужно сделать несколько звонков. Я ждала, что она начнет меня
уламывать, но Клэр тут же встала, отнесла стакан на кухню, перебросила
ремень сумочки через плечо и сказала самым бодрым голосом:
— Тогда до свидания, милая... Еще раз прими мои поздравления. Спокойной
ночи. Ты ведь сумеешь развлечься сама, правда?
Нет нужды говорить, что прошла целая неделя, а Клэр так и не упомянула о
переезде вторично. Вместо этого я узнала от еще одной подруги по работе, что
Клэр и Джоселина вместе ищут квартиру в пригороде. От самой Джоселины я
услышала, что она встречается с потрясающим парнем — Джошем Левином. Я ведь
его знаю?
Это была последняя капля. Соль на открытую рану. Даже верная, слепо
преданная Клэр покинула и предала меня. Я бегом вернулась в свой кабинет,
оглушенная и заплаканная, думая только о том, что же мне теперь делать. Даже
не успев обдумать все как следует, я понеслась в кабинет Коула, где сообщила
боссу, что мне немедленно нужен отпуск. Я сказала ему, что у меня кое-какие
личные проблемы. Коул спросил, не может ли он чем-нибудь помочь. Я ответила,
что нет, мне просто нужно уехать на несколько дней. Он сказал, что пока я
ему все равно не нужна, что сотрудников у него хоть отбавляй, в то время как
эффективность резко снизилась, и потому я могу взять отгул на любое время и
вернуться, когда мне самой захочется. Сказав это, он красноречиво взглянул
на мой живот. Ошибиться было невозможно. Коул узнал мой секрет.
Клэр, самая большая сплетница Манхэттена, сделала из меня очередную
сенсацию. А я вписала ее в свой все увеличивающийся список врагов — людей,
которые должны пожалеть о том, что встали на моем пути.
Следующие несколько дней я утешалась тем, что слушала музыку — Уитни
Хьюстон, Мадонну и все остальное, что способствовало поднятию духа, — и
напрягала мозги, пытаясь изобрести хоть какой-нибудь план, чтобы мне было не
так стыдно после стольких обломов. Нужно было сделать еще одну попытку —
сменить место работы, вспомнить старых друзей. Я перебрала всех своих
знакомых по Нью-Йорку, но никто и в подметки не годился ни Дексу, ни Клэр, и
ничто не могло заменить мне нашей РН-фирмы. Похоже, у меня не было выбора.
Но в тот самый момент, когда я уже по-настоящему отчаялась, мне позвонили из
Индианаполиса. Это была Аннелиза, моя последняя подруга.
— Привет, Аннелиза, — сказала я, чувствуя себя виноватой зато, что
называла ее скучной, забывала перезвонить и издевалась над ее мирным
провинциальным существованием в качестве школьной учительницы. Мне стало
очень стыдно из-за того, что, гостя в Индиане, я даже не зашла взглянуть на
ее новорожденную Ханну. — Я так рада, что ты позвонила, — сказала
я. — Как поживаешь? Как Ханна?
Я терпеливо слушала, пока Аннелиза рассказывала о ребенке и жаловалась на
недосып. Потом она спросила, как у меня дела, и, судя по тону, ей была
известна история моих бедствий. На тот случай, если ее интересуют
подробности, я рассказала ей все.
— Моя жизнь разрушена. Не представляю, что делать, — жаловалась я
в трубку.
— Дарси, милая, — сочувственно произнесла Аннелиза. — Просто
не знаю, что сказать. Я... я так за тебя волнуюсь.
— Да уж, волноваться есть о чем, — продолжала я. — Я зашла в
тупик. И во всем виновата Рейчел.
Мне так хотелось, чтобы она бросила хоть что-нибудь уничижительное о Рейчел,
своей второй лучшей подруге. Какую-нибудь маленькую колкость, которая стала
бы для меня целительным бальзамом. Но Аннелиза никогда не славилась
злоязычием, так что она просто спросила:
— А вы с Рейч не можете хотя бы попытаться все исправить? Ведь это так
ужасно.
— Нет, черт возьми!
Аннелиза добавила что-то еще о прощении, из разряда душеспасительных
назиданий, которыми она прониклась после того, как вышла за Грега —
прирожденного проповедника.
— Нет, — сказала я. — Я никогда ее не прощу.
Аннелиза вздохнула (слышно было, как орала Ханна Джейн, и эти надоедливые
вопли отнюдь не пробуждали во мне материнский инстинкт).
— общем, в любом случае я подумываю о том, чтобы сменить обстановку. Я
прикинула насчет кругосветного путешествия или какой-нибудь поездки в том же
духе, но это не совсем то, что мне хочется. Я люблю комфорт. Особенно
теперь, когда я беременна.
замечательном детском садике при нашей церкви. Тебе очень понравится. Ты
наконец, начнешь спокойную жизнь.
— Мне не нужна спокойная жизнь. Наоборот. Я хочу сбежать. И потом, я не
могу вернуться в Индиану. Это... такое унижение. Ну, ты понимаешь. Как будто
я совсем опустила руки, отчаялась и смирилась с поражением.
— Ладно! — Аннелиза добродушно засмеялась. — Я поняла. В
конце концов, кто мы такие в нашей Индиане — да, Ханна?
Ханна взвыла в знак согласия.
— Ты понимаешь, что я имею в виду. Вам нравится такая жизнь, и это
здорово. Но я-то вовсе не похожа на провинциальную девочку...
— Ни капельки, — сказала Аннелиза.
— И кроме того, я поссорилась с матерью, — призналась я и
рассказала, как гнусно она себя повела, когда узнала всю правду.
— Тогда почему бы тебе не поехать в Лондон и не пожить у Итона? —
спросила она, имея в виду Итона Эйнсли, нашего бывшего одноклассника,
который сейчас жил в Англии и писал книгу.
И стоило ей это сказать, как я поняла: вот он, выход. Он был настолько
очевиден, что я удивилась, как это сразу не пришло мне в голову. Сдам
квартиру и отправлюсь в добрую старую Англию.
— Аннелиза, это великолепная идея! — воскликнула я, пре
...Закладка в соц.сетях
