Жанр: Любовные романы
Грусть не для тебя
...ила планы и возвращалась к жениху после умопомрачительного секса с его
шафером. Я уверяла себя, что до свадьбы все закончится и, что начиная с
этого торжественного дня буду верной женой. Просто гульнула напоследок.
Ситуация слегка вышла из-под контроля. Многие так делают. Почему же мне
нельзя?
Конечно, я никому об этом не рассказывала. Ни матери, с которой обычно
делилась всем. Ни Клэр, потому что она даже не попытается понять, отчего я
изменила Дексу — человеку с безупречной репутацией — и поставила под угрозу
свое будущее. Ни Рейчел, разумеется. Она такая правильная. И потом, я знала,
что она сама неравнодушна к Маркусу.
Только однажды я была как никогда близка к признанию. Это случилось после
того, как я забыла кольцо у Маркуса и обвинила в воровстве уборщицу. Я
пришла в ужас, гадала, успеем ли мы купить новое до свадьбы, боялась сказать
Дексу, что кольцо пропало, и вдруг задумалась над тем, стоит ли мне вообще
выходить за него замуж. В отчаянии я обратилась к Рейчел за поддержкой. Она
всегда помогала мне принять решение, даже если речь шла о чем-то самом
простом, будь то покупка шоколада или кожаных туфель от Гуччи (хотя в
подростковом возрасте едва ли можно было назвать это простым вопросом). Так
что я знала, что она будет рада мне помочь. Я призналась в том, что у меня
роман, но несколько преуменьшила его значимость, сказав, будто изменила
Дексу всего один раз, со своим коллегой по работе — не с Маркусом. Мне
хотелось пощадить ее чувства, потому что тогда я и не думала, что однажды
вся правда выплывет на свет.
Как всегда, Рейчел дала дельный совет. Угощая меня китайскими деликатесами,
она заверила, что моя интрижка — результат обыкновенного страха, который
может понять только мужчина (или женщина с неограниченными возможностями).
Она сказала, что пусть даже мне трудно отказаться от бурных страстей,
которые бывают на ранней стадии любовной связи, но семейная жизнь с Дексом —
это лучше и надежнее. Я поверила ей и окончательно решила, что выйду замуж.
Потом, августовским вечером, примерно за три недели до свадьбы, случилось
нечто такое, что заставило меня задуматься. У меня должен был состояться
деловой ужин с клиентом, но в последнюю минуту все отменилось, так что я
решила сделать Маркусу сюрприз и отправилась к нему. Его не было дома, но я
убедила консьержа дать мне ключ, сказав, что подожду в квартире. Я поднялась
наверх, сняла с себя все, за исключением туфель леопардовой расцветки, и
улеглась на диван. Мне было интересно, что он скажет.
Примерно через час, когда меня уже стало клонить в сон, я отчетливо услышала
женский смех в коридоре и приглушенный голос Маркуса, который, очевидно,
говорил комплименты. Я бросилась одеваться, но не успела — Маркус вошел с
какой-то блондинкой, которая отдаленно напомнила мне Стейси из
Ореола
. У
нее было смазливое личико, впрочем, по форме похожее на грушу, и старые,
поношенные туфли, купленные самое меньшее три сезона назад. Мы стояли друг
напротив друга, почти вплотную. На мне было только белье.
— Дарси... ты однажды напугаешь меня до смерти, — сказал Маркус.
Он вовсе не испугался и не смутился, как бы мне хотелось. — Консьерж не
предупредил нас, что ты здесь.
Я натянула одну из его грязных футболок, наваленных на спинке дивана (но
лишь после того, как девица с завистью оглядела меня с головы до ног), и
прошипела:
— Думаю, он забыл!
— Я пойду, — сказала блондинка, пятясь, как загнанная лань.
— Конечно, пойдешь, — ответила я, указывая на дверь.
— Пока, Энджи, — сказал Маркус.
— Он позвонит тебе утром, Энджи, — с издевкой процедила я. —
Ну, привет...
— Сволочь, обманщик, ты испортил мне помолвку, ты разрушил мою жизнь!
В глубине души я знала, что в общем-то не имею никаких оснований злиться,
потому что у меня через несколько недель свадьба с другим мужчиной. И все-
таки в ту секунду мне казалось, что я права. И я его беспорядочно колотила,
а он пытался защищаться, закрываясь от ударов локтями и плечами, точь-в-точь
как мой тренер по кикбоксингу.
Эта потасовка продолжалась еще некоторое время, а потом Маркус разозлился.
Он поймал меня за запястья, сильно дернул и крикнул:
— О чем ты вообще думаешь, Дарси?
— Насчет Энджи? — спросила я, надеясь, что он скажет:
Мы с Энджи
просто друзья, у нас ровным счетом ничего не было
.
— Нет, — с отвращением ответил он. — Что будет после того,
как ты выйдешь замуж? Ты когда-нибудь об этом задумывалась?
Конечно, задумывалась. Я внезапно начала оправдываться. Просто не ожидала,
что зайдет разговор об этом.
— И что ты думаешь?
— Я даже не уверена, хочу ли замуж.
Разумеется, мне очень хотелось выйти за Декса, но я думала, что если я чуть-
чуть солгу, то у меня будет больше прав негодовать.
— Представь, что хочешь, — ответил Маркус. — И ты полагаешь,
что у нас все останется как есть?
— Нет, — уверенно сказала я.
— Господи Боже, Дарси! — крикнул он. — То, что я встречаюсь с
невестой моего друга уже почти два месяца, — это уже само по себе черт
знает что. Но на этом я намерен поставить точку. Спать с его женой я не
собираюсь, пусть даже тебе этого и хочется.
— Мне этого не хочется, — сказала я. Если он заговорил о морали,
то я последую его примеру — хотя почва уходила у меня из-под ног с огромной
скоростью.
Сидеть и все время думать:
Черт возьми, повезло же этому парню, и как это
мне только взбрело в голову, что я могу оказаться на его месте?
— Нет, — сказала я, хотя мне всегда нравилось фантазировать на
тему несчастной любви. А кому это не нравится? Именно поэтому сюжет
Ромео и
Джульетты
так популярен.
— Тогда, ради Бога, Дарси, чего ты от меня хочешь? — заорал он еще
громче и принялся расхаживать по комнате.
Я подумала и сказала тоненьким жалобным голосом, как умирающая птичка:
— Хочу, чтобы ты меня любил.
Он фыркнул и презрительно взглянул на меня. Все оборачивалось не в мою
пользу. Почему я вдруг оказалась преступницей?
Я села, натянув футболку на колени. По щекам потекли слезы. С Дексом это
всегда срабатывало. Но Маркус не уступил.
— Ой, прекрати реветь! Сейчас же прекрати, — сказал он.
— Так ты меня любишь? — с надеждой спросила я.
Он неопределенно качнул головой.
— Дарси, я не собираюсь тебе подыгрывать. Ты мной манипулируешь.
— И вовсе нет. Почему ты просто не можешь мне ответить?
Странное это было положение.
— А почему ты не можешь ответить мне? А? Скажи, что, к черту,
изменилось бы, если бы я действительно тебя любил? Ну, скажи! Что? — Он
покраснел и нервно размахивал руками. Прежде, если только речь не шла о
футболе, я никогда не видела его в таком волнении, даже когда он злился или
огорчался.
Сначала меня увлек этот взрыв эмоций, так же как и слово
любил
,
сорвавшееся с его уст. Он впервые заговорил о том, что имело хоть какое-то
отношение к истинным чувствам. Но затем я вспомнила Энджи и снова начала
накаляться.
— Если ты меня любишь, то при чем тут Энджи? — Я указала на дверь,
за которой скрылась моя неудачливая соперница. — Что она тут делала?
Кто она вообще такая?
— Никто, — сказал он.
— А если она никто, то зачем ты занимался с ней любовью?
Я ожидала, что он будет все отрицать, но Маркус взглянул на меня очень
дерзко.
— Ты ведь собирался заниматься с ней любовью? — уточнила я.
Он помолчал, а потом сказал:
— Ну... Если честно, планы были именно таковы.
Я стукнула его в плечо. Кулак заныл от удара, а он даже не вздрогнул.
— Ты просто сволочь, — сказала я. — Ненавижу тебя.
Маркус уставился на меня и сказал:
— Ступай, Дарси. Уходи. Все кончено. Увидимся на твоей свадьбе.
Готова поклясться, именно это он и имел в виду. Я окаменела. Просто не могла
поверить, что это все...
— Ты действительно этого хочешь?
Он презрительно усмехнулся:
— Что, впервые не удалось получить то, что тебе хочется?
— Ой, ради Бога, — сказала я. — Как будто тебе самому не
нравилось.
— Нравилось. Было забавно, — легкомысленно ответил он.
— И все? Всего лишь забавно?
— Да. Забавно. Настоящее приключение. Взрыв. Хороший кусок
жизни, — сказал Маркус. — Что ты еще хочешь от меня услышать? Что
ты вообще от меня хочешь?
Я задумалась и ответила честно:
— Чтобы ты меня желал. Чтобы это было больше чем приключение. Даже
больше чем просто хороший секс. Я хочу быть по-настоящему нужной тебе.
Он вздохнул, засмеялся и потряс головой.
— Ладно, Дарси. Я тебя желаю. Желаю! Больше всего на свете! Теперь ты
довольна?
И прежде чем я ответила, он ушел в ванную и хлопнул дверью. Я подождала
минуту, а потом двинулась следом и обнаружила, что дверь не заперта. В
потемках он умывался над раковиной. Из коридора падал свет, и мне было видно
его лицо в зеркале. Оно было грустное, и это одновременно и удивило, и
смягчило меня.
— Да, — тихо сказала я.
— Что?
— Я отвечаю тебе
да
. Я довольна тем, что ты меня желаешь. И тоже тебя
люблю.
Он обескуражено взглянул на меня. Вот и ответ. Маркус меня любит. Я
почувствовала прилив радости — триумф и страсть.
— Свадьбы не будет, — сказала я.
Молчание.
— Слышишь, что я говорю?
— Слышу.
— И что ты думаешь?
— Ты уверена, что хочешь этого?
— Да, уверена.
По правде говоря, я не была уверена на все сто, но сейчас впервые
представила себе, что это такое — порвать надежные узы, которые связывают
меня с Дексом, и начать новую жизнь. Может быть, свою роль сыграло и то, что
я увидела Маркуса с другой и поняла, что у нас с ним ничего не получится,
если я не сделаю, наконец, выбор. Может быть, меня тронуло выражение его
лица в ванной — эти печально опущенные темные брови. Может быть, поразило
слово
любил
из его уст. Или же просто события приняли такой оборот, что
мне больше ничего не оставалось. Иначе все могло рухнуть.
Несколько секунд спустя мы уже занимались любовью. Не предохраняясь.
— Мне надо идти, — наконец выдохнул Маркус.
— Еще минутку, — сказала я, прижимаясь к нему. — Нет. Хватит.
внимание мои критические дни, это, наверное, самый опасный период.
— Что ты делаешь? — крикнул он. Глаза у него округлились. —
Хочешь забеременеть?
В ту минуту это мне показалось потрясающей идеей. Прекрасное разрешение
вопроса.
— А почему бы и нет?
Он улыбнулся и сказал, что я спятила.
— Я без ума от тебя, — ответила я.
— Больше никогда так не делай, — сказал он.
— Ладно, строгий папочка, — отозвалась я, хоть мне тогда и в
голову не пришло, что мы сумели-таки добиться результата совместными
усилиями. Много раз, особенно в колледже, бывало так, что я забывала принять
таблетки и не предохранялась. Но так и не забеременела. Честно говоря,
отчасти я вообще не верила, что способна забеременеть. И это меня
устраивало. Когда придет время, я полечу в Китай или в Камбоджу и усыновлю
ребенка. Как Николь Кидман и Анджелина Джоли. Короче говоря, я буду светской
мамочкой с идеальным телом, не испорченным родами.
— Это не смешно, — сказал Маркус и опять улыбнулся. — Ну,
сделай что-нибудь — подмойся или сходи в туалет, я не знаю...
— Ни за что, — ответила я, поджимая ноги. Моя школьная подружка
Аннелиза говорила, что всегда так поступала, когда они с мужем пытались
зачать ребенка. — Пусть твои сперматозоиды делают свое дело.
Маркус засмеялся и чмокнул меня в нос.
— Ты сумасшедшая!
— Да, но ты ведь меня любишь. Скажи это еще раз.
— Еще раз? Я и одного раза не говорил.
— Ты почти сказал. Скажи еще раз!
Он вздохнул и нежно посмотрел на меня:
— Я действительно вроде как тебя люблю. Хоть ты и сумасшедшая.
Я победно улыбнулась — Маркус сломался. Он будет к моим услугам, как только
мне захочется. И все последующие дни я маялась, ожидая знака свыше, ну хоть
какого-нибудь знака. Декс или Маркус? Свадьба или любовь? Безопасность или
приключения?
А потом, в начале сентября, за неделю до свадьбы, я, наконец, получила ответ
на вопрос. Две параллельные розовые полоски на индикаторе — положительный
тест на беременность.
7
— И что это значит? — спросил Маркус, когда я появилась из ванной
с пластиковой полосочкой в руке. Он ждал меня на диване, листая спортивный
журнал.
— Это значит, что ты скоро станешь папой.
— Быть такого не может.
— Может.
— Ты шутишь?
— Нет. Я беременна. Маркус откинулся на спинку дивана и закрыл журнал.
Я села рядом, взяла его за руки и замолчала. Может, он меня обнимет. Нежно
прикоснется. Заплачет.
— И... ты уверена... что он от меня?
— Да, — сказала я. — Между прочим, это обидный вопрос. Я не
занималась любовью с Дексом уже... в общем, давно. Ты это знаешь.
— Ты уверена? Ни разу за этот месяц? Дарси, сейчас не время врать.
— Уверена, — твердо сказала я. Так оно и было, слава Богу.
Я вспомнила школьного приятеля — Итона, белокурого, голубоглазого, который
женился на своей подружке Бренде, когда она забеременела.
Она тоже была блондинкой. В положенный срок она родила смуглого мальчика с
глазами цвета шоколада. Нам с Рейчел было очень жаль Итона — в основном из-
за того, сколько унижений ему пришлось перенести, пока длился бракоразводный
процесс. Но мне сейчас было не лучше, чем Бренде. По понятным причинам я
нашла в ней родственную душу. Она тоже играла не по правилам. Знаю, как она
должна была страдать в течение всех девяти месяцев, молясь, чтобы ребенок
родился похожим на мужа, а не на того эскимоса, с которым она переспала в
каком-нибудь ледяном иглу. Ожидание всегда невыносимо. Меня начало тошнить,
как только я об этом подумала. Как хорошо, что мы с Дексом не занимались
любовью по меньшей мере месяц. Я уверена, что ребенок от Маркуса.
Я положила тест на кофейный столик и взглянула на две розовые полоски.
— Да, — сказала я, и у меня закружилась голова. — Результат
положительный. Раньше никогда ни одной полоски не было... хотя и много раз
приходилось проверяться.
— Может быть, проверишь снова? На всякий случай? — спросил Маркус,
вытаскивая из сумки другую упаковку. — Я купил еще вот эти.
— Едва ли можно ошибиться несколько раз подряд, — сказала
я. — Это почти точно такой же тест.
— И все же попробуй, — ответил он, снимая обертку с индикатора. Я
тяжело вздохнула и пошла в ванную за кружкой, в которую собирала мочу.
У Маркуса отвисла челюсть.
— Ты пописала в эту кружку?
— Да. И что?
— Это моя любимая кружка. — Он поморщился.
— Подумаешь, просто вымоешь ее. Ты что, не слышал, что моча абсолютно
стерильна?
квартире.
— Больше никогда не смогу из нее пить, — проворчал он.
Я закатила глаза и сунула второй индикатор в его бесценную кружку. Потом
медленно вслух досчитала до пяти, вынула его и положила на столик рядом с
первым.
Маркус следил за секундной стрелкой, пока я не сказала:
— Появился крестик. Это значит, что результат положительный.
— Дай взглянуть, — сказал он. Не моргая и как будто окаменев,
Маркус рассматривал индикатор и сравнивал его с диаграммой на дне
упаковки. — По-моему, он получился гораздо бледнее, чем там нарисовано.
— Все равно, это то же самое, — ответила я. — Подумай сам,
ведь нельзя же быть беременной более или менее. Прочитай инструкцию.
Маркус вглядывался в мелкий шрифт, явно надеясь меня разубедить и найти тот
абзац, в котором говорится о возможности ошибочных результатов. Когда он
отложил листок, на его лице явственно отразился страх.
— И что теперь?
— Ну, для начала... через девять месяцев у нас будет ребенок, —
торжественно объявила я.
— Ты серьезно? — довольно резко спросил он.
Я выразительно взглянула на него, давая понять, что серьезна как никогда.
Потом взяла его за руки.
Маркус замер.
— Ты уверена, что хочешь этого? Ведь есть же другие варианты.
Намек был ясен. Я гордо подняла голову и ответила:
— Я против абортов.
Не знаю, почему я это сказала, ведь сама всегда была за них. И более того,
мне не очень-то и хотелось становиться матерью — по крайней мере, так рано.
У меня не было ровным счетом никакой тяги к материнству в отличие от моих
подруг, достигших тридцати. Мне, разумеется, не хотелось испортить фигуру,
да еще и взвалить на себя такую ответственность, отказавшись от свободы и
ночной жизни.
Но в ту минуту я была необъяснимо счастлива оттого, что результат оказался
положительным. Может, я была настолько увлечена Маркусом, что сама идея
родить от него ребенка показалась мне захватывающей. Что может быть
романтичнее? А может, меня привлекала возможность повертеть им еще немного.
Не нужно было даже спрашивать, как он ко мне относится. По-своему он был
просто без ума от меня. Но Маркус был одним из тех парней, которых
невозможно контролировать. Беременность поможет мне его удержать. Не то
чтобы я сознательно сделала все, чтобы залететь от него. Не совсем так. Я
вспомнила о том самом дне. Разумеется, это могло случиться в любой момент.
И еще очевиднее тогда стало главное: положительный результат означает, что
свадьбы не будет. Я испытывала истинное облегчение, и, стало быть, вот он,
ответ на вопрос: я не хочу замуж за Декса. В какой-то момент я просто
перестала думать о нем и о нашей полуфантастической свадьбе, захваченная
тем, что мне предстоит сыграть роль в куда более потрясающей драме.
— Скажу Дексу сегодня же, — заявила я с апломбом, который удивил
даже меня саму.
— Что ты беременна? — в ужасе спросил Маркус.
— Нет. Что свадьбы не будет.
— Ты уверена, что это стоит сделать? Уверена, что хочешь иметь
ребенка? — Он явно запаниковал.
— Абсолютно. — Я взглянула на индикаторы. — Абсолютно.
Понятно?
Маркус сел. Он выглядел потрясенным и немного сердитым.
— Разве ты не рад? — спросила я.
— Да, — угрюмо ответил он. — Но... но я думаю, что нам все же
надо успокоиться и обсудить... все варианты.
— Тебе нужно время, чтобы все как следует обдумать...
— Ты меня обижаешь, — сказала я.
— Чем?
— Пойми, я хочу иметь ребенка, — ответила я раздражаясь. — И
мне было бы приятно, если бы ты меня понял. Неужели ты меня не поздравишь?
Маркус вздохнул и вяло обнял меня.
— Скажи мне, что счастлив. Хотя бы капельку, — шепнула я.
Он взглянул на меня и неубедительно ответил:
— Я счастлив. Но все же, нам надо успокоиться и все обдумать. Может
быть, тебе следует с кем-нибудь поговорить.
Я окинула его презрительным взглядом.
— Ты имеешь в виду пойти к психологу?
— Что-то вроде этого.
— Это смешно. Люди ходят к врачу, когда не могут справиться с
отчаянием. А я рада! — сказала я.
— Все равно... должны же быть какие-нибудь другие выходы из
положения! — не сдавался Маркус.
Он всегда называл наши отношения самыми общими словами —
это
,
ситуация
,
положение
, зачастую небрежно помахивая при этом рукой. Меня всегда
раздражало то, что, по его мнению, этот жест мог выразить их суть. У нас
всегда было нечто большее. Особенно сейчас. Мы станем родителями.
— Никаких выходов. Я тебя люблю. Я хочу родить ребенка. И все! —
Как только я это сказала, то поняла, что до сих пор в моем представлении
все
никогда не означало точку.
Может быть
,
что-то вроде этого
или
как
получится
. Но я уверенно продолжала: — А теперь, если ты позволишь, я пойду
и отменю свадьбу.
Именно так я и поступила. Отправилась прямо в Вест-Сайд, чтобы сообщить эту
новость своему жениху. Декс разбирал принесенное из прачечной белье, снимал
полиэтиленовые упаковки и раскладывал рубашки на две стопки — белые
отдельно, синие отдельно. Сначала я просто не представляла, как это сделать
— как сказать Дексу, что после семи лет совместной жизни у нас все кончено.
Но потом вспомнила о Маркусе и почувствовала себя увереннее.
— Нам надо поговорить, — деловито сказала я.
— Хорошо, — спокойно ответил Декс. Готова поклясться, он знал, что
именно сейчас услышит. Все это время он, казалось, пребывал в неведении, но
в ту секунду по выражению его лица я поняла, что интуицией обладают не
только женщины.
Мы обменялись несколькими короткими фразами, и помолвка была официально
расторгнута. Семилетней связи пришел конец. Было что-то странное в том, как
быстро и просто это случилось. Теоретически Декс первым начал разговор,
сказав, что пожениться было бы ошибкой. Услышав из его уст слово
ошибка
применительно ко мне, я чуть было не отступила, но потом убедила себя, что
он просто имеет в виду нашу совместную жизнь. Он почувствовал, что
эмоционально и физически я от него отдалилась. Я смотрела на него, стоящего
среди скомканных полиэтиленовых пакетов, и испытывала к нему жалость.
Потом поцеловала его в чисто выбритую щеку и сказала то, что всегда говорят
люди, когда расстаются по обоюдному согласию. Пожелала ему самого лучшего и,
конечно, счастья. Я действительно этого желала. В конце концов, мне вовсе не
хотелось, чтобы Декс остался один навсегда. Но если честно, то я бы очень
хотела, чтобы он долго-долго мучился, прежде чем найдет себе другую
подружку, которая, хотелось бы надеяться, мне и в подметки не будет
годиться. Я даже не догадывалась, что эту другую он найдет в лице моей
лучшей подруги.
Утром после катастрофы я проснулась в постели Маркуса и сначала даже не
поняла, где нахожусь. До сих пор я только один раз оставалась у него на
ночь, когда Декс уехал по делам в Даллас, но и тогда ушла рано утром, когда
еще было темно. Так что трудно сказать, что мы по-настоящему переспали.
Сегодняшнее утро было совсем другим. Другим во всем! Я огляделась — яркий
солнечный свет заливал комнату. Все было так, как будто я видела это впервые
— даже самого Маркуса. Я рассматривала его профиль и редеющие (но все еще
красивые) волосы, когда осознала, что наконец наступила развязка всей этой
истории. У нас с Маркусом будет ребенок. Декса в моей жизни больше нет. Я
почувствовала прилив адреналина, когда представила, как буду рассказывать
эту новость друзьям, коллегам и знакомым. Интересно, какое объяснение
придумает Декс для своей семьи и приятелей? Я подумала о том, что придется
отменить все праздничные мероприятия, и решила, что найду посредника,
который объяснится с противоположной стороной и все уладит. В конце концов,
за семь лет мы хорошо узнали друг друга: я была почти уверена, что Декс не
станет первым разглашать неприятные подробности. Так что все складывается
очень удачно. Я перебрала различные варианты. Можно во всем признаться и
рассказать, что у меня роман с Маркусом. Или же умолчать о Маркусе и
взвалить всю вину на Декса и Рейчел. Или же вообще окружить себя ореолом
тайны.
Конечно, было соблазнительно обнародовать эту некрасивую историю и
восстановить всех против Декса и Рейчел, но мне вовсе не хотелось выглядеть
этакой отвергнутой неудачницей. Я предпочла бы сохранить репутацию нью-
йоркской львицы. Львицы не проигрывают. Поэтому легенда такова: я порвала с
Дексом, и теперь мне очень грустно, что нашей связи пришел конец, но все к
лучшему, поскольку мы просто не предназначены друг для друга. Я буду мрачно
говорить:
Ничего, переживем
. С одной стороны, это вызовет определенную
симпатию, с другой — окружающие поймут, что я сильная женщина. Не каждая
сможет по собственной воле расстаться с красивым, высоким, темноволосым
мужчиной. О Мар
...Закладка в соц.сетях
