Жанр: Любовные романы
Грусть не для тебя
...нажимать на кнопки кончиками пальцев, и наконец,
на экране возникли цифры
50.8
.
— Пятьдесят один, — констатировала она.
Я взглянула на нее. Как она думает, почему я велела Маркусу отвернуться?
— А мне кажется, пятьдесят восемьсот, — сказала я.
Она пропустила мои слова мимо ушей и записала в карточке
51
.
И все-таки это был хороший результат. Пятьдесят один килограмм, а без одежды
— сорок девять с половиной или пятьдесят. Пока никакого лишнего веса.
— Ваш рост? — спросила сестра.
— Метр семьдесят шесть.
Она записала и повела нас в маленькую холодную смотровую.
— Доктор сейчас подойдет.
Я забралась на стол, а Маркус обнаружил еще одну журнальную стойку. Увидев
там только журналы для молодых родителей, он раздумал читать. Через
несколько минут в смотровую быстро вошла молодая миниатюрная блондинка,
которой трудно было дать больше двадцати пяти. Густые светлые волосы у нее
были коротко подстрижены, так что я хорошо разглядела массивные
бриллиантовые серьги. Белый хрустящий докторский халат доходил до края
черных кожаных сапожек, по колено длиной.
— Здравствуйте. Меня зовут Джен Стейн. Прошу прощения, я сегодня
немного задержалась, — с улыбкой сказала она, и я вспомнила Тэмми
Бакстер, капитана группы поддержки в старшей школе, которая всегда стояла на
самом верху пирамиды, в то время как ее пятки покоились на моих плечах.
гда меня раздражало, точно так же, как и зрелище абсолютно плоской груди.
Врачи не делают себе имплантацию. Значит, бюст у нее настоящий. Такая
огромная грудь почти всегда сочетается с целлюлитом на заднице. У нее просто
не может быть идеальных ягодиц.
Надеюсь, Маркус не заметит ее достоинств, подумала я, представляя его как
отца
.
— Очень приятно видеть вас обоих! — Она улыбнулась Маркусу, и я с
удовлетворением отметила, что на передних зубах у нее легкий след темно-
красной губной помады.
Маркус широко осклабился в ответ. Мне захотелось надавать самой себе пинков
за то, что я пошла к доктору-женщине.
— Мне раздеться? — спросила я, чтобы помешать Джен и дальше
очаровывать Маркуса.
— Нет, я думаю, что сначала мы просто поговорим. Я выясню состояние
вашего здоровья и отвечу на все вопросы. Уверена, что у вас их множество.
— Да, — сказала я, хотя на самом деле у меня не было ни одного.
Разве что хотелось узнать, можно ли иногда пить кофе и вино.
Джен села напротив нас, придвинулась ближе вместе со стулом, положила мою
карточку на старомодный деревянный столик и сказала:
— Итак, вы помните, когда у вас в последний раз началась менструация?
— Да, — ответила я. Хорошо, что в тот день догадалась отметить
дату на календаре. — Восьмого августа.
Она сделала пометку, и я увидела огромное кольцо с изумрудом на ее пальце.
Да на ней драгоценностей самое меньшее, на сто тысяч долларов. Готова
поклясться, она помолвлена с каким-нибудь немолодым, седовласым хирургом. Я
вдруг подумала о собственном обручальном кольце, которое сначала планировала
продать, но потом решила, что куда круче прийти в женскую консультацию со
своим возлюбленным, чем с мужем. Я буду совсем как кинозвезда. Почти никто
из них не выходит замуж, что не мешает им заводить детей.
— И когда малыш родится? — спросила я, зная, что это будет где-то
в начале мая, но мне хотелось услышать более точную дату.
Джен достала листок бумаги, принялась что-то черкать, искоса поглядывая на
календарь, и наконец, изрекла:
— Приблизительная дата родов — второе мая.
Второго мая Дексу стукнет тридцать пять. Я взглянула на Маркуса, которому
эта дата ровным счетом ничего не говорила. Просто удивительно, как редко
парни помнят, когда у их друзей дни рождения. И тогда я обратилась к Джен и
Маркусу:
— Надеюсь, что роды чуть запоздают... или произойдут раньше... потому,
что второе мая — день рождения моего бывшего жениха.
Маркус вытаращил глаза и покачал головой, а доктор Стейн засмеялась и
уверила меня, что только один ребенок из десяти рождается в предсказанный
день.
— Почему? — спросила я.
Джен на секунду задумалась — не слишком хороший знак, если такой простой
вопрос поставил ее в тупик, — а потом сказала:
— Точную дату определить невозможно.
— Ага, — сказала я, подумав, что женщина постарше дала бы мне куда
более убедительный ответ. Или пусть даже такая же молодая, но менее
привлекательная. Некрасивые девушки обычно усердно учатся. Уверена, что Джен
была не самой примерной студенткой. Думаю, что ее вообще бы здесь не было,
если бы не дружок-хирург. — Понятно.
— Итак, — бодро продолжила Джен, — я бы хотела посмотреть
вашу медицинскую карту и задать несколько вопросов.
— Конечно, — ответила я и увидела, как Маркус пялится на ее ляжки.
тридцать
), чем я болела, какие препараты принимала, как часто употребляю
алкоголь, занимаюсь ли спортом, сижу ли на диете, курю и т. д. Записав
историю моей жизни, она взглянула на меня с улыбкой на сильно накрашенном
лице.
— Вы что-нибудь чувствуете? — спросила Джен. — Какие-нибудь
симптомы? Тошнит?
— Грудь немного болит, — сказала я.
Маркус казался смущенным, и я дерзко добавила: —...когда он ее трогает. Джен
кивнула. Маркус съежился. Я продолжала: — Она как будто немного
увеличилась... И ореолы потемнели. Но за исключением этого я чувствую себя
как всегда. И вес в норме, — гордо закончила я.
— Ну, ваш срок пока только около пяти с половиной недель, так что еще
рано набирать вес, — сказала Джен. — Но скоро у вас будет такой
аппетит! Хотя вы, наверное, уже сейчас стали есть больше?
— Нет, — ответила я. — И я вовсе не собираюсь превращаться в
толстуху. Наверное, вы их столько перевидали.
Джен снова кивнула и сделала какую-то пометку в карточке. Потом она
объявила, чтобы я приготовилась к обследованию.
— Мне выйти? — спросил Маркус.
— Можете остаться, — ответила Джен.
Я обернулась к ней:
— Ему неловко.
— Тут нечего стыдиться. Ведь он непосредственный участник.
— Да... хоть мы еще не женаты, — сказала я. — Но он очень
этого хочет.
Джен улыбнулась и велела мне переодеться в лежавший на столе халатик,
пообещав вскоре вернуться. Когда она вышла, я спросила Маркуса: как, на его
взгляд, Джен хорошенькая?
— Ничего, — ответил он. — Интересная.
— Как думаешь, сколько ей лет?
— Двадцать восемь.
— Я красивее?
— И останусь такой, даже если потяжелею на двадцать фунтов?
— Да, — ответил он, но не очень уверенно.
Джен вернулась как раз тогда, когда я залезла на стол. Она измерила кровяное
давление, прослушала сердце, обследовала грудь и легкие.
— Теперь надо осмотреть шейку матки.
— Это подтвердит, что я беременна?
— Мы, конечно, сделаем еще анализы крови и мочи, но осмотр матки
поможет нам определить более точный срок беременности, а также оценить
ширину и форму таза.
Я кивнула.
— Тогда просто расслабьтесь, — сказала Джен.
Я раздвинула колени и сказала, глядя на Маркуса, который явно хотел
оказаться где угодно, только не здесь:
— Никаких проблем.
После этого я оделась, пошла в туалет и пописала в кружку, затем сдала кровь
и снова вернулась в смотровую. Джен пообещала, что результаты анализов скоро
будут готовы.
— А пока, Дарси, я выпишу вам рецепт на витаминные таблетки. Они
содержат фолиевую кислоту. Это очень важно для того, чтобы у вашего ребенка
правильно сформировался позвоночник. Принимать после еды.
Она написала рецепт удивительно разборчивым почерком (еще один скверный
признак — хорошие врачи всегда пишут как курица лапой) и протянула мне.
— Мои поздравления вам обоим. Увидимся через месяц на ультразвуковом
исследовании.
Мы с Маркусом пожали ей руку и отправились с рецептом в аптеку. Почему-то я
очень хорошо запомнила эту пешую прогулку через несколько кварталов. Был
великолепный осенний день — нежаркий, но солнечный, небо ослепительно синее,
с редкими, похожими на вату облачками. Помню, как затянула пояс замшевого
пальто вокруг своей пока еще изящной талии и запрыгала через несколько
ступенек, чувствуя прилив детской радости. Когда мы стояли на перекрестке,
Маркус взял меня за руку — сам, без всякого принуждения — и улыбнулся. И эту
улыбку я никогда не забуду. Она была нежной, доброй и искренней. Так
улыбается человек, когда он счастлив — счастлив быть рядом с тобой, счастлив
на тебе жениться. Счастлив, что у вас будет ребенок.
11
Нельзя сказать, что моя квартира сильно опустела, когда Декс съехал, но он
забрал с собой кухонный стол, диван, две лампы и комод. Я была в шоке, когда
увидела, что все это исчезло, особенно грубый сосновый стол, который
выглядел так, будто принадлежал семье пуритан. Сама я предполагала следовать
строгому современному стилю, который прекрасно подойдет миленькой квартирке
где-нибудь на верхнем этаже небоскреба. Мы с Маркусом купим ее вместе. Долой
шаблонные привычки Декстера, в его старомодных вкусах есть определенный
шарм, но ему явно чего-то недостает.
Так что две недели спустя после того, как должна была состояться моя
свадьба, я вытащила Маркуса из дому и отправилась с ним по мебельным
магазинам. Мы добрались на метро до 59-й улицы и дошли пешком до магазина
Крейт и Баррел
на Мэдисон-авеню. Когда я открыла стеклянную дверь, то
вдруг ощутила внезапный прилив грусти, потому что вспомнила свой последний
визит сюда: это было, когда мы с Дексом искали свадебные сувениры. Я
поделилась этим воспоминанием с Маркусом, который отреагировал вполне
адекватно.
— Да, да. Старые добрые времена, — сказал он, следуя за мной на
второй этаж. На верхней площадке я заметила прямоугольный стол вишневого
дерева с конусообразными ножками. Именно таким мне представлялся стол в
нашей квартире, но я даже не думала, что так быстро его найду. Я провела
ладонью по гладкой поверхности.
— Он замечателен. Тебе нравится? Что ты думаешь? Представь его в
сочетании с мягкими стульями. Может быть, в зеленоватых тонах.
Маркус пожал плечами:
— Конечно. Звучит неплохо. — Он смотрел куда-то позади
меня. — Дарси... Здесь Рейчел и Декс, — сказал он таким тоном, что
я сразу поняла: это не шутка.
— Что? — Я застыла на месте. Сердце на несколько секунд перестало
биться. А потом заколотилось еще быстрее, чем после занятий на
велотренажере. Я прошептала: — Где?
— Слева от тебя. Рассматривают коричневый диван.
Я медленно и осторожно обернулась. Да, слева от меня, меньше чем в десяти
метрах, стояли враги. Они внимательно изучали кожаный диван цвета детской
неожиданности. Оба были одеты типично для субботы — джинсы и теннисные
тапочки. На Дексе красовался его старый серый свитер с эмблемой Джорджтауна,
а на Рейчел — синий в полоску, который мы с ней вместе купили в прошлом году
в магазине
Блуми
. Если быть точным, то ровно за неделю до того, как Декс
сделал мне предложение. Целую вечность назад.
— О, черт!.. Как я выгляжу? — Я полезла за косметичкой, которая
лежала в боковом кармане сумочки, а потом вспомнила, что в последнюю минуту
вынула ее, чтобы добавить пудры, и, разумеется, забыла на кофейном столике.
И зеркальца у меня с собой не было. Придется положиться на Маркуса. — У
меня все в порядке с лицом?
край вожделенного столика. — Кажется, меня сейчас стошнит.
— Вероятно, нам стоит с ними поболтать, — невозмутимо сказал
Маркус. — По-моему, это нормально.
— Ты спятил? Я не хочу с ними разговаривать!
Маркус пожал плечами. Пару дней назад Декс звонил ему, чтобы сказать, что он
не злится, и поздравить с тем, что у нас будет ребенок. Они особо ни о чем
не распространялись и не касались ни меня, ни Рейчел. Маркус сказал, что
разговор был довольно неловкий и продолжался от силы минуты две. Скорее
всего, из этого надо было сделать вывод, что дружбе конец; такое слишком
сложно забыть даже парням.
— Ладно, Дарси. Давай уйдем отсюда, — сказал Маркус. — Я тоже
не в настроении с ними общаться.
Мы направились к лестнице, которая вела на первый этаж. Сбежали. Очевидно,
нас даже не заметили. Декс и Рейчел весело болтали, и, видимо, от них
ускользнул тот факт, что еще чуть-чуть — и в мебельном магазине состоялась
бы встреча века.
Я хотела повернуться и пойти вниз, но не смогла. Это было все равно, что
наблюдать за какой-нибудь особо жуткой сценой в триллере. Неприятно смотреть
на то, как девушке отрывают голову, но почему-то всегда хочется приоткрыть
глаза и все же подглядеть в щелочку. Я спряталась за книжным шкафом и
втянула туда же Маркуса. Мы видели, как Декс и Рейчел постояли и пошли к
следующему дивану, совсем близко от нас. Этот диван был компактнее, чем
первый, и, насколько я могла судить, гораздо лучше. Декс оглядел его и
скорчил рожу. Ему он показался слишком современным. Я сообщила Маркусу:
— Ему не нравится лаконичный стиль.
— Дарси, мне совершенно наплевать, какой диван они купят.
— Они купят. Он купит. Она купит, — зачастил Маркус, как будто
спрягал глагол на уроке французского языка.
— Как она выглядит? Похоже, что они счастливы?
— Брось, Дарси. Пойдем, — сказал он.
Я смотрела на них, и внутри у меня все клокотало.
— Скажи, — потребовала я, — тебе не кажется, что она выглядит
лучше, чем обычно? Может быть, стройнее?
Мы пронаблюдали за тем, как Рейчел и Декс вернулись к первому, тускло-
коричневому, варианту. Она села и самодовольно откинулась на спинку. Потом
взглянула на Декса и что-то сказала. Тот стоял спиной к нам, но я увидела,
как он кивнул и провел пальцами по изголовью. Потом взял со столика рядом с
диваном каталог, чтобы посмотреть цвета.
— Думаешь, они живут вместе? — спросила я.
— Откуда, черт возьми, мне знать?
— Он ничего не говорил, когда звонил?
Маркус вздохнул:
— Я уже десять раз пересказывал тебе этот разговор слово в слово.
— Он просто хочет вернуть мне мой старый диван. А она помогает ему
выбрать новый. Так ведь?
Маркус вздохнул, на этот раз еще громче:
— Не знаю, Дарси. Может быть. Какая разница?
— Послушай-ка, не делай вид, что тебе все надоело, — сказала
я. — Это очень важно.
Я принялась рассматривать Декса и Рейчел еще внимательнее, отмечая каждую
деталь. Три недели назад это были самые близкие мне существа. Моя лучшая
подруга и мой жених. А теперь они казались совсем чужими людьми или какими-
то полузабытыми знакомыми, которых я не видела много лет. Когда Рейчел
повернулась, я заметила, что у нее аккуратно и по-новому уложены волосы,
совсем не так, как раньше, и нет никаких торчащих концов.
Я взглянула на него, как бы желая сказать:
Ты дал неверный ответ
. —
Ну, хорошо. Просто кошмар. Она ужасна.
— Брось! Посмотри, как следует. И скажи честно. — Я чувствовала
прилив бешенства и жалела, что со мной нет Клэр. Она бы нашла что
покритиковать. Туфли. Прическу. Хоть что-нибудь.
Маркус сунул руки в карманы и взглянул на Рейчел.
— По-моему, она выглядит как всегда.
Я покачала головой:
— Нет! Они оба выглядят лучше, чем обычно. Почему? Может быть, просто
потому, что прошло какое-то время?
Декс сел рядом с Рейчел, и вдруг до меня дошло — он загорел. И у Рейчел кожа
была темнее, чем раньше. Меня осенила внезапная догадка — они вместе ездили
на Гавайи! Я чуть не задохнулась.
— Господи! Они же загорели. Она поехала с ним на Гавайи вместо меня!
Это должен был быть мой медовый месяц! Господи! Сейчас я им все скажу!
Говорят, ярость ослепляет; в ту минуту я поняла, что это правда. Когда я
шагнула в их сторону, у меня перед глазами все плыло.
Маркус схватил меня за руку:
— Дарси! Не надо. Давай уйдем. Сейчас.
— Он сказал мне, что вернет билеты! Как она посмела украсть мой медовый
месяц? — Я заплакала.
Какая-то парочка, остановившаяся возле книжного шкафа, взглянула сначала на
меня, а потом на Декса и Рейчел.
— Ты же говорила, что он предлагал их тебе, — сказал Маркус.
— Не в этом дело! Ведь я бы не поехала на Гавайи с тобой!
Маркус поднял брови, как будто пытался все это обдумать.
— Она поехала по моему билету! Какой же сукой надо быть, чтобы поехать
по билету своей лучшей подруги, у которой не состоялся медовый месяц? —
Я повысила голос.
— Я ухожу. Сейчас. — Маркус зашагал вниз через две ступеньки, и
когда я уже собралась последовать за ним, то успела увидеть нечто еще более
ужасное: Декс наклонился, чтобы поцеловать Рейчел. В губы.
Загорелые, счастливые и явно ненормальные люди.
Глаза у меня наполнились слезами; я побежала по лестнице, мимо Маркуса, мимо
охранника, и выскочила на Мэдисон-авеню.
— Я понимаю, милая, — сказал Маркус, догнав меня. Впервые он,
кажется, действительно мне сочувствовал. — Для тебя это было слишком
тяжелое зрелище.
Его участие заставило меня разрыдаться.
— Поверить не могу, что она была на Гавайях! — сказала я, учащенно
дыша. — Никто так не делает! Ненавижу ее! Чтоб она сдохла!
— Нельзя так говорить, — возразил Маркус.
— Ну ладно. Тогда пусть она вся покроется жуткими прыщами, от которых
нет лекарства, — сказала я, подумав, что неизлечимые прыщи — это еще
хуже, чем смерть.
Маркус держал меня за талию, пока мы перебегали 60-ю улицу, чуть-чуть не
столкнувшись с разносчиком на велосипеде.
— Забудь о них, Дарси. Какая разница, чем они заняты?
— Большая разница! — всхлипнула я, думая о том, что сомнений нет:
Декс и Рейчел — настоящая парочка. Именно так и не иначе. В душе у меня
поднялось запоздалое раскаяние. Сначала я подумала, что, может быть, мне
следовало остаться с Дексом — только ради того, чтобы помешать ему связаться
с Рейчел. Когда у меня начался роман с Маркусом, то все выглядело куда
веселее. Но когда я понаблюдала за тем, как мой бывший жених бродит по
мебельному салону, то наша с ним жизнь показалась мне просто райски
безмятежной.
представляя себе Рейчел и Декса в тех ситуациях, которые были изображены в
журналах для новобрачных: вот они попивают шампанское в джакузи... вот
смеются, сидя у огня, на котором жарится свинья, а вокруг них танцуют с
факелами аборигены какого-нибудь острова... вот резвятся на пляже...
занимаются любовью под кокосовой пальмой...
Помню, как говорила Дексу, что мы с ним красивее любой из этих пар,
изображенных в журнале. Декс смеялся и спрашивал, как это я, такая скромная,
вообще живу на свете.
— А мы поедем на Гавайи, когда у нас будет медовый месяц? —
спросила я, когда мы вернулись домой к Маркусу.
— Как хочешь, — сказал он, растягиваясь на кровати и приглашая меня к нему присоединиться.
— Нам нужно будет придумать что-нибудь более экзотическое, —
возразила я. — Декс предпочел поехать на Гавайи, а по-моему, это очень
банально.
— Да, — согласился он. Видно было, что ему хочется заняться
любовью. — Все едут на Гавайи. Ну, иди ко мне.
— А куда в таком случае поедем мы? — спросила я, неохотно ложась
рядом.
— В Турцию. В Грецию. На Бали. На Фиджи. Куда угодно.
— Обещаешь?
— Да, — сказал он, наваливаясь на меня.
— И у нас будет новая большая квартира? — спросила я, глядя на
голые стены вокруг, на переполненный шкаф, на бесчисленные провода от
дурацкой стереосистемы, протянутые по исцарапанному паркету через всю
комнату.
— Конечно.
Я улыбнулась. Грустно, но с надеждой.
— А пока, — заявил он, — я знаю, как поднять тебе
Маркус вздохнул и сердито взглянул на меня:
— Кому ты собираешься звонить? Только не им!
— Не им. Мне на них плевать, — солгала я. — Я звоню в
магазин. Мне понравился тот стол.
Может быть, Рейчел украла у меня жениха и медовый месяц, но зато я на сто
процентов уверена, что мебель у нас будет красивее, чем у них.
Но даже оставленный на складе стол и невероятный секс не подняли мне
настроение. Я просто поверить не могла, что Декс и Рейчел действительно
вместе. Что у них прочные отношения. Достаточно прочные для того, чтобы идти
вместе покупать диван. Или ехать на Гавайи.
Начиная с этого дня мысли о Дексе и Рейчел просто захватили меня. Эти двое
окончательно ушли из моей жизни, но, судя по всему, никогда еще между нами
не существовало столь непростой и прочной связи, как теперь.
Все стало еще хуже, когда мне стукнуло тридцать. Я проснулась утром от
жуткого похмелья. Я лежала рядом с Маркусом, со стороны окна, и едва успела
перебраться через него и добежать до туалета, прежде чем меня стошнило всем,
что было съедено накануне в мексиканском ресторане. Я умылась, прополоскала
рот освежителем, почистила зубы. И мне снова поплохело. В мексиканских
деликатесах явно было слишком много перца. Снова пришлось умываться и
чистить зубы. А потом я села на корточки и громко застонала, надеясь, что
Маркус проснется и придет мне на помощь. Он не проснулся.
Я подумала, что Декс наверняка бы услышал. Он вообще очень чутко спал, но
сейчас я склонна была приписать ему повышенное чувство сострадания. Может
быть, Маркус еще просто недостаточно выдрессирован. Я снова застонала, на
этот раз громче. Когда он снова не отозвался, я поднялась с холодного кафеля
и вернулась в постель, прошептав: — Обними меня.
ных звуков. Половина восьмого. Будильник поставлен на без четверти восемь.
Через пятнадцать минут Маркус официально поздравит меня с днем рождения. Я
закрыла глаза и подумала о том, что делают сейчас Декс и Рейчел — и,
главное, что они собирались делать в мой день рождения. Накануне я сообщила
матери и Маркусу, что это — последний шанс. Сама в точности не знаю, чего я
ожидала, но телефонный звонок или письмо явно были бы к месту.
Конечно, Рейчел и Декс наверняка говорили об этом в последние несколько
дней. Мне кажется, Декс был за то, чтобы не сдаваться, а Рейчел — за то,
чтобы позвонить.
Мы вместе праздновали двадцать пять дней ее рождения, — наверное,
говорила она. — Я не могу пропустить этот день. Я должна ее
поздравить
.
Представляю, как Декс ей отвечает:
Но так будет лучше. Знаю, тебе тяжело,
но ничего хорошего из этого не получится
.
Долго ли они спорили и до чего договорились? Может быть, до ссоры, а может
быть, и до серьезного разлада. К несчастью, они не отличаются ни особенным
упрямством, ни умением отстаивать свое мнение. И поскольку оба они по натуре
конформисты, то скорее всего у них был спокойный, очень тактичный разговор,
который закончился тем, что они единогласно решили наконец, что им делать в
связи с моим юбилеем.
Одно я знала наверняка: если Декс и Рейчел не захотят меня поздравить в
какой угодно форме — нет им прощения. Никогда. Моя ненависть к ним росла еще
быстрее, чем размножались фруктовые мушки, которых в предпоследнем классе мы
держали в кабинете биологии. Я попыталась вспомнить, что должен был доказать
этот эксперимент. Кажется, что-то связанное с цветом глаз. Мне не было нужды
уделять этим мелочам много внимания, потому что все лабораторные работы я
выполняла в паре с Рейчел. Точнее, всю работу делала она. Я вдруг задумалась
о том, какие глаза будут у моего ребенка. Надеюсь, что голубые — или по
крайней мере, зеленые, как у меня. Конечно, голубые красивее, особенно у
девочек. Вот почему так много песен сочиняют про карие глаза — просто для
того, чтобы поднять настроение тем, кому не повезло. Я слушала, как храпит
Маркус, и перебирала завитки волос у него на груди.
— М-м-м... — промычал он, притягивая меня к себе.
Меня только что тошнило, и вовсе не хотелось заниматься сексом, но я
сдалась. По-моему, это хороший сп
...Закладка в соц.сетях
