Жанр: Любовные романы
Шепот в ночи
...sh; Мне снова нужно выйти, — закричала она.
— О, Боже мой, Боже мой, — проговорила тетя Бет, вставая, чтобы
освободить ей путь.
Мелани пулей выскочила из постели и, согнувшись и держась за живот,
поспешила в ванную. Я отошла с дороги.
— В чем дело? — поинтересовалась я, когда она промчалась мимо меня
и, влетев в ванную, захлопнула дверь за собой.
— В чем дело? Их отравили чем-то испорченным, я уверена, — заявила
тетя Бет. — Это все из-за этой никудышной кухарки и горничной...
— Миссис Бостон? Вы не должны так говорить о миссис Бостон, она
прекрасно готовит!
— Гм, — она расправила плечи.
Тетя Бет прошла мимо меня и направилась к Ричарду. Я услышала ее всхлипы.
Оттуда вышел дядя Филип с выражением отвращения и усталости на лице.
— Мы все ели одно и то же, дядя Филип, — сказала я. — Но
никто кроме них не заболел. Близнецы, должно быть, съели что-то еще, —
добавила я.
— Не знаю, не знаю, — нараспев проговорил он и пошел звонить
доктору. Я вернулась в свою спальню и устроилась рядом с Джефферсоном,
который уже спал.
Не прошло и часа, как приехал доктор. Осмотрев близнецов, он вышел в коридор
с тетей Бет и прописал им какие-то лекарства и постельный режим, после этого
он уехал. Вскоре ко мне вошла тетя Бет.
— Кристи, — начала она, — пожалуйста, скажи Джефферсону,
чтобы он некоторое время ночевал в комнате Мелани. Я не хочу, чтобы он
заразился, а мне легче, если близнецы будут в одной комнате.
— Что с ними?
— Возможно, это какой-то вид пищевого отравления или желудочный
вирус, — объяснила она, скривив рот от отвращения.
— Скорей всего это вирус. Я чувствую себя хорошо и Джефферсон тоже.
— Даже если это вирус, то они подхватили его из-за недостаточной
чистоты, особенно на кухне. Вам двоим просто повезло, — ответила
она. — Непонятно только, каким образом, — добавила она и вышла.
Позже, в это же утро, когда я и Джефферсон спустились к завтраку, за столом
мы обнаружили только дядю Филипа, читающего газету. Он улыбнулся и
поздоровался так, как будто ничего не случилось.
— Где тетя Бет? — спросила я.
— Она понесла чай и тосты близнецам. Она будет сама ухаживать за ними
до полного выздоровления. Она всегда так делает. В любом случае я рад, что с
вами все в порядке, — добавил он.
— А за нас нечего беспокоиться, — резко проговорила я. Он кивнул и
снова уткнулся в газету.
Миссис Бостон вынесла из кухни завтрак для нас. Она выглядела очень
несчастной и рассерженной. Я никогда не видела, чтобы она так сжимала губы.
— Как ваши животы сегодня? — спросила она у меня и Джефферсона.
— Прекрасно, миссис Бостон, — ответила я.
— Я так и думала, — удовлетворенно произнесла она и расправила
плечи, но дядя Филип продолжал свое чтение, как будто не слышал ни слова.
Миссис Бостон ушла на кухню и больше оттуда не выходила. Еще раньше я
обещала Джефферсону, что после завтрака мы с ним пойдем по пляжу искать
морские раковины, поэтому мы поднялись наверх за его легкой курткой. Я
постучала в дверь его спальни и затем заглянула в комнату, чтобы убедиться,
могу ли я зайти и взять из шкафа куртку.
Тетя Бет сидела между двумя кроватями. Правой рукой она держала руку
Ричарда, а левой — Мелани. Одеяла у них были натянуты до подбородка, а глаза
закрыты.
— Тсс-с, — прошептала тетя Бет. — Они только что заснули.
— Я просто хочу взять куртку Джефферсона, — тоже шепотом сказала я
и на цыпочках прошла к шкафу. Несмотря на то, что шуму от меня было не
больше, чем от мышонка, Ричард неожиданно открыл глаза.
— Что... что это? — закричал он. Глаза Мелани тоже немедленно
открылись.
— Кто это? — спросила она.
— Видишь, что ты наделала?! — воскликнула тетя Бет. — Им так
необходим отдых.
— От меня шума было меньше, чем от мухи, тетя Бет, — сказала
я. — Они и не спали.
Я сняла куртку Джефферсона с вешалки.
— Куда вы направляетесь?
— На прогулку по пляжу, — ответила я. — День такой хороший.
Очень плохо, что близнецы не могут выйти на улицу, — добавила я и
быстро вышла.
Я опустила письмо к Гейвину в почтовый ящик, а затем мы с Джефферсоном пошли
на пляж к океану.
Джефферсону нравилось искать необычные раковины, но сейчас он часто
останавливался, смотрел в сторону океана и начинал расспрашивать о маме и
папе. Действительно, они там на небесах вместе? Будут ли у них там дети?
Могут ли они хоть один раз, хоть на мгновение вернуться назад? Ни один из
моих ответов не удовлетворил его. Темные глаза Джефферсона делались
большими, и в них появлялись слезы. Он хотел только одного ответа — когда-
нибудь мы все снова будем вместе.
После прогулки, подходя к дому, мы с удивлением обнаружили гостиничный
лимузин, стоящий у главного входа. Неожиданно из дома вышел Джулиус с
чемоданами. Он уложил их в машину.
— Кто уезжает? — спросил меня Джефферсон. — Надеюсь, это тетя
Бет.
Но Джефферсон ошибся. Уезжала миссис Бостон. Она была одета в свое нарядное
платье, в котором ходила в церковь по воскресеньям, а в руках она несла
небольшую сумочку. Увидев ее, мы бросились навстречу.
— Миссис Бостон! — позвала я. — Куда вы уезжаете?
Она посмотрела на меня и улыбнулась.
— О, я так рада, что вы вернулись до моего отъезда, — сказала
она. — Я хотела попрощаться с вами.
— Но куда вы, миссис Бостон? Я не помню, чтобы вы собирались куда-либо
ехать!
— Я тоже, — гневно произнесла она. — Вы же знаете, что ваша
тетя утром обвинила меня в том, что я подаю на стол недоброкачественную
пищу. А после завтрака она вернулась и сказала, что я не могу содержать
кухню в чистоте, не знаю, как следует обслуживать людей высшего общества. И
у нее нет времени, чтобы научить меня всему этому. Она сказала, что для всех
будет лучше, если я уеду. Затем она рассчитала меня и попросила немедленно
уехать. Я сказала ей, что и для меня это самое лучшее — добавила она.
— О, нет, миссис Бостон! Она не могла уволить вас. Вы же работали не
для нее, а для нас, — с отчаянием произнесла я. Во что превратится наша
жизнь без миссис Бостон?
— Бедное, бедное дитя, — вздохнула она, дотрагиваясь рукой в
перчатке до моей щеки. Затем она улыбнулась погрустневшему
Джефферсону. — Я работала для тебя, но ты пока не распоряжаешься
деньгами, дорогая. Миссис Бет дала мне знать об этом. Я думаю, все к
лучшему. Через некоторое время мы горло друг другу перегрызли бы. Эта
женщина... — Она покачала головой. — Мне жаль, малыши! Я
заботилась о вас обоих, помогала вам становиться на ноги, и этот отъезд
разбивает мое сердце, но теперь я уже не могу остаться.
— Куда вы поедете, миссис Бостон? — спросила я, и у меня из глаз
брызнули слезы.
— Сначала в Джорджию к моей сестре Луи Энн. Пора навестить ее. Мы обе
одиноки, как вы знаете, — ответила она с улыбкой.
— Мы никогда вас больше не увидим? — жалобно пролепетала я.
— О, через некоторое время я вернусь назад. А ты позаботься о своем
брате, — сказала она. — А ты, Джефферсон, слушайся сестренку,
понятно?
Я посмотрела на Джефферсона. Его печаль быстро сменилась гневом. Он закусил губу и бросился бежать.
— Джефферсон!
— Иди, присмотри за ним. — Она поцеловала меня в щеку, и мы крепко
обнялись. — Я буду скучать по тебе, малышка!
— Я тоже буду скучать без вас, миссис Бостон! Очень! — добавила я.
Она вытерла слезу со щеки и кивнула.
— Быстрее, — поторопила она Джулиуса, — пока я не раскисла.
Она села в машину, Джулиус захлопнул дверцу и сел на место водителя.
Последнее, что я видела — это было перо нарядной шляпки миссис Бостон,
виднеющееся в заднем окне машины, пока солнце не превратило окно в зеркало,
отражающее лучи. Пораженная, с криком, застрявшим у меня в горле, я стояла и
смотрела вслед уехавшей машине. Мои ноги налились свинцом.
Постепенно все, что когда-то было частью нашей удивительной жизни, теперь
куда-то ускользало. Я никогда не чувствовала себя более одинокой и никогда
так не боялась того, что надвигалось на нас.
Джефферсон прополз под открытую решетку под задним крыльцом дома. Я
предполагала, что он там. Это было одно из мест, где он обычно прятался,
играя. Он сидел, свернувшись в уголке, бессмысленно ковыряя палочкой в
утрамбованной земле.
— Джефферсон, вылезай. Ты испачкаешься, и к тому же нет смысла
прятаться, — упрашивала я его.
— Я не хочу, — ответил он. — Я не хочу, чтобы миссис Бостон
уезжала, — повторил он.
— Я тоже, но она уехала. Я пойду в дом и сейчас же поговорю с тетей Бет
об этом.
Он с надеждой взглянул на меня.
— Миссис Бостон вернется?
— Возможно, — сказала я. — Ну, давай же, Джефферсон!
Я протянула руку, он ухватился за нее и выполз наружу, брюки спереди и
сзади, а также локти были черными от грязи. Я отряхнула его одежду, и мы
пошли в дом. Тетя Бет была на кухне. Она все вытащила из шкафов и теперь
гремела сковородками и кастрюлями. Я встала в дверях и посмотрела на нее. На
ней был фартук поверх платья, а на руках пластиковые перчатки. Голова была
повязана толстым шерстяным платком.
— Тетя Бет, — обратилась я к ней. Она остановилась и повернулась
ко мне.
— В чем дело?
— Как ты могла рассчитать миссис Бостон? — спросила я. —
Какое у тебя на это право? — В моем голосе прозвучали стальные нотки.
— Как я могла... какие у меня права? — переспросила она, заикаясь.
Ее взгляд стал жестким и холодным, как кристаллики льда. — Ты что,
слепая? Посмотри на все это! Ты не поверишь, сколько грязи и жира, пыли и
сажи я обнаружила в этих шкафах. Все здесь необходимо промыть и
продезинфицировать. Не думаю, что здесь когда-либо такое проделывали. Я
возьму это на себя, прежде чем мы наймем новую прислугу. Я собираюсь
передвинуть каждый шкаф, каждую полку и простерилизовать всю посуду и
столовое серебро.
— Это неправда! У миссис Бостон всегда все было чисто. Мы любим миссис
Бостон! Она была с нами... вечно. Ты должна послать за ней, —
настаивала я.
— Послать за ней?
Она засмеялась своим высоким голосом, как будто я предложила какую-то
чепуху. Затем ее взгляд перешел на Джефферсона, и ее лицо скривилось от
отвращения. Она быстро встала и в гневе подошла к нам.
— Чем он занимался? Как он мог так испачкаться? Почему ты привела его в
дом в таком виде! Посмотри на его ноги! Я уже говорила вам обоим: всегда
снимайте обувь перед тем, как войти в дом. Вы что, не знаете, что микробы
прилипают к вашей обуви? Вы не понимаете, что близнецы болеют, и они очень
восприимчивы к микробам? Быстро, — она схватила Джефферсона за правый
локоть, — снимай все грязное и сложи здесь, в углу, — велела она.
Джефферсон заревел и попытался вырваться, но когда она была в гневе, у нее
появлялась необыкновенная сила. Ее костлявые пальцы вцепились в руку
Джефферсона как железные тиски. Джефферсон упал на пол, вопя и брыкаясь.
— Оставь его! — закричала я.
— Тогда отведи его в ванную на первом этаже и вычисти его, —
приказала она, в ненависти скривив рот. — Не вздумай отвести его наверх
в таком виде! Не добавляй мне работы! А сейчас я займусь прихожей и полами.
Она наклонилась и одним движением сорвала с ног Джефферсона его ботинки.
— Ну, — скомандовала она.
— Идем, Джефферсон, — сказала я. — Она сумасшедшая!
Я взяла его на руки и поспешила уйти из кухни.
— Отнеси его прямо в ванную! — прокричала она вслед, но я ее не
слушала.
Я быстро поднялась по ступенькам и отнесла его в свою комнату, захлопнув за
собой дверь. В комнате я перевела дыхание. Джефферсон тяжело дышал, пытаясь
подавить рыдания.
— Все хорошо, Джефферсон, — успокаивала я брата. — Она не
тронет тебя. Я сделаю тебе теплую ванну, а потом поговорю с дядей
Филипом, — пообещала я.
Джефферсон прижал свои маленькие кулачки к глазам и вытер последние
слезинки. Его лицо было перемазано грязью, и он даже не пытался
сопротивляться купанию в ванне. Горе, печаль и страх — все вместе
обрушившись на него, превратили Джефферсона в жалкого, беззащитного малыша.
Как он теперь отличался от того мальчишки, который едва мог дождаться утра,
чтобы ворваться ко мне в комнату, которого трудно было чем-нибудь
расстроить. Видя его в таком состоянии, во мне закипела злость. У меня
больше не было времени и сил жалеть саму себя. Я решительно не хотела, чтобы
Джефферсону причиняли хоть какую-то боль. Я сказала ему, чтобы он лег и
вздремнул, а сама пошла искать дядю Филипа.
Тетя Бет выскребла прихожую, как и обещала, и теперь прихожая была покрыта
газетами. Я прошагала прямо по газетам и заспешила прочь. Но как только я
начала опускаться по ступенькам, подъехал дядя Филип.
— Тетя Бет уволила миссис Бостон! — закричала я, когда он вышел из
машины. — И она ужасно придирается ко мне и Джефферсону.
— В чем дело? Придирается к тебе? — переспросил он, подойдя ко
мне. — О, нет, Кристи! Она не хотела придираться к тебе. — Он
обнял меня за плечи. — Она просто нервничает и расстроена, что близнецы
заболели. Она всегда становится такой, когда они болеют.
— Она уволила миссис Бостон, — простонала я. — И миссис
Бостон уехала.
— Ну, возможно, это и к лучшему. Тетя Бет теперь хозяйка дома, и
прислуга должна ладить с ней. Миссис Бостон привыкла вести себя по-своему,
и, кроме того, ей давно уже пора на пенсию, — ответил он.
— Миссис Бостон не старая, и она не мешала тете Бет. Миссис Бостон была
частью моей семьи, — настаивала я.
— Мне жаль, — сказал он. — Но если тетя Бет и миссис Бостон
не в восторге друг от друга, то какой смысл продолжать все это? Все к
лучшему, поверь, — повторил он и улыбнулся.
— Нет, — я отстранилась от него. — Тетя Бет только все
усложняет! Мы с Джефферсоном не выйдем из моей комнаты, пока она не
извинится за то, что накричала на него и напугала до смерти.
Я бросилась назад в дом и поднялась в свою комнату. Джефферсон дремал, устав
от нервного потрясения. Я села, глядя на него, на его маленькое спящее
личико. Временами он постанывал во сне, возможно, из-за того, что ему
пригрезилась тетя Бет. Спустя час в мою дверь тихонько постучались.
— Войдите, — сказала я, и дядя Филип открыл дверь. Он нес поднос с
двумя тарелками супа, бутербродами и двумя стаканами молока.
— Бетти Энн прислала все это вам, — произнес он и кивнул на
Джефферсона, который все еще спал. — Как он?
— Его опустошили все эти события, — холодно ответила я.
— Бетти Энн сожалеет о случившемся, — сказал он, ставя поднос на
письменный стол. — Она не хотела никого расстраивать. Я думаю, она
просто перенервничала из-за близнецов. Все будет хорошо. Вот увидишь, —
пообещал он.
— Вряд ли, — сухо ответила я. — Она не имела права увольнять
миссис Бостон.
— Давай подождем, — попросил он. — Когда все успокоится, мы
трезво обговорим все это как взрослые люди, хорошо? — Он отвел свой
взгляд от меня. — Я уверен, мы сможем решить наши проблемы, когда
близнецы будут здоровы. Это нелегко, Кристи. Мы все должны научиться
сосуществовать в мире. Я знаю, что вам это сложнее, — сочувственно
добавил он.
Я пристально посмотрела в его голубые глаза. Сейчас он говорил так, как
должен говорить заботливый дядя. Я хотела сказать ему:
Да, для нас это
труднее. Мы потеряли родителей, а тетя Бет жалкая замена мамы. Она никогда
не сможет быть для нас мамой
.
— Эти работы по восстановлению отеля занимают все мои мысли и время, но
я обещаю, что скоро посвящу себя вам и приму часть обязанностей Бетти Энн.
Между нами, — добавил он, понизив голос, почти перейдя на шепот, —
думаю, что у нее их слишком много. Она так подавлена болезнью близнецов и
всем прочим... Ну, она не такая женщина, какой была Дон. Ты уже взрослая, и
я могу говорить с тобой, надеясь, что ты поймешь, — сказал он.
Теперь он стал таким доверительным, открытым и относился ко мне как ко
взрослой. И я хотела его спросить, за что он вымаливал прощение у могилы
моей мамы, но боялась открыть ему, что тоже была там и услышала его
сокровенные мысли.
Он сделал шаг ко мне и, опустившись на колени, взял мою руку. Затем он
улыбнулся своей очаровательной улыбкой, и его глаза засветились от счастья.
— Мы можем заключить договор?
— Какой договор? — подозрительно спросила я.
— О доверии в будущем друг к другу с этого самого дня, рассказывать
друг другу то, что не могли бы рассказать никому больше, стараться оберегать
и заботиться о счастье друг друга. С этого дня и навсегда, — поклялся
он, — то, что расстроит тебя, опечалит и меня, а если ты будешь
счастлива, то и я буду счастлив тоже. Мы сможем заключить такой
договор? — повторил он.
Как странно он говорит, думала я. Казалось, он просит меня выйти за него
замуж. Я пожала плечами. Я не знала, как реагировать, что ответить. Он так
настаивал, его взгляд был решителен и прикован ко мне.
— Полагаю, да, — произнесла я.
— Хорошо. Давай скрепим это поцелуем, — сказал он и наклонился,
чтобы поцеловать меня в щеку, но на этот раз его губы коснулись уголка моих.
Потом он немного посидел с закрытыми глазами и наконец снова
улыбнулся. — Все хорошо, — кивнул он. — Просто замечательно.
Замечательно? Как все может быть замечательно? Тот удивительный мир, полный
солнечного света и счастья, который я знала, ушел навсегда. Ничто не вернет
того прекрасного чувства, ни теплые дни, ни голубое небо. Он встал.
— Лучше разбудить Джефферсона, и пусть он поест. Я хотел попросить вас
спуститься вниз и поесть; но там, в кухне, тетя Бет, она отмывает пол. Она
всегда становится такой безумной, когда близнецы заболевают, — говорил
он, улыбаясь еще шире. — Только так она может успокоить свои нервы.
Пока она чем-то занята, она чувствует себя хорошо. Я должен поехать опять в
отель, но вернусь домой рано, и мы прекрасно отобедаем вместе. О, —
спохватился он уже в дверях, — нам придется притвориться, что все,
приготовленное тетей Бет, вкусно. Она не очень хороший повар, но пока не
прибыла замена миссис Бостон... — Он улыбнулся. — Я уверен, ты уже
достаточно взрослая, чтобы понять, — добавил он и вышел.
Но я не понимала. Почему он позволил ей уволить миссис Бостон? Почему он не
проверил? Почему он все спокойно переносит и позволяет всему этому
происходить? Папа не позволил бы, с горечью подумала я. Мама как-то говорила
мне, каким податливым и слабым по характеру был отец дяди Филипа — Рэндольф.
Как он мирился с выходками и темпераментом бабушки Лауры. Очевидно, дядя
Филип не слишком от него отличался, когда дело касалось его жены...
Как мне хотелось, чтобы побыстрее пришло то время, когда я вырасту и смогу
сама распоряжаться своей жизнью и жизнью Джефферсона. Неважно, сколько мы
даем обещаний и клятв, и неважно, как упорно мы будем стараться, все равно
будет сложно ужиться с дядей Филипом и тетей Бет, думала я.
Джефферсон проснулся, и мы поели вместе в моей комнате. Он уже не плакал, но
в его глазах была все та же тоска, поэтому, чтобы отвлечь его от плохих
мыслей, я поиграла с ним в одну из его любимых игр.
Ричард и Мелани оставались в постели весь остаток дня и не смогли спуститься
к ужину. Но именно им и следовало бы прийти на ужин, подумалось мне. Тетя
Бет попыталась приготовить цыпленка-гриль, но пережарила, и он получился
сухим и жестким. Она недоварила картофель, и он был твердый как яблоки.
Дядя Филип пытался развлекать всех разговорами о восстановлении отеля. Он
пообещал Джефферсону, что утром после завтрака он возьмет его посмотреть,
как бульдозеры будут расчищать площадку после пожара.
В первый раз со дня смерти мамы и папы Джефферсон чем-то заинтересовался, и
его это волновало.
Пока мы ели, тетя Бет носилась взад-вперед по лестнице, проверяя, как там
близнецы. По ее словам, они уже могут есть твердую пищу. Она без умолку
говорила о них: как они выглядят, как жуют и как они съели одинаковое
количество пищи. Дядя Филип заговорщически взглянул на меня и улыбнулся, как
будто хотел сказать:
Что я говорил? Но мы же понимаем!
Она так и не подошла и не извинилась за крики и рукоприкладство, но зато
выразила надежду, что между нами больше не произойдет ничего подобного. И
чтобы подтвердить свои слова, она вынесла из кухни двойной шоколадный торт,
который купил в городе дядя Филип. Она дала Джефферсону такой большой кусок,
что он даже глаза вытаращил. Джефферсон еле-еле с ним справился.
Потом мы с ним посмотрели телевизор, пока Джефферсон не захотел спать. Я
отвела его наверх и уложила спать в комнате Мелани. Затем я отправилась в
свою комнату, чтобы почитать и написать новое письмо Гейвину. Я описала ему
все, что произошло той ночью на кладбище, и рассказала о сегодняшних
событиях. Я просила его не говорить об этом дедушке Лонгчэмпу, потому что он
только расстроится и вряд ли чем поможет. Я закончила письмо Гейвину словами
о том, как сильно я хочу его видеть. На этот раз под своим именем я
изобразила четыре креста, что означало четыре поцелуя. Затем, закрыв глаза и
представив его лицо, я поцеловала письмо перед тем, как запечатать его.
Опустошенная этим утомительным и эмоциональным днем, я наполнила ванну и
добавила в нее мамину пену. Затем я погрузилась в воду, откинув голову назад
и закрыв глаза. Я почувствовала, что расслабилась и унеслась в воспоминания
о маме, доброй и любящей, которая расчесывала мои волосы и рассказывала мне
о наших удивительных планах на следующий день. Я так задумалась, что не
услышала, как дверь ванной открылась и снова закрылась, не услышала шагов
дяди Филипа. Я не знала, что он здесь, пока не открыла глаза и не увидела
его. Я не представляла, сколько времени он здесь стоит и смотрит на меня.
Я вскрикнула и, прикрыв руками грудь, еще глубже ушла под пену. Он
засмеялся, в его руках был сверток.
— Извини, что потревожил тебя, — сказал он, — но я хотел дать
тебе это прежде, чем ты ляжешь спать. Я увидел это в витрине универмага,
когда ездил в город за тортом на десерт, и не смог удержаться от этой
покупки для тебя.
— Что это? — спросила я.
— Это сюрприз, который скрасит этот день, полный неприятностей, —
произнес он, продолжая стоять. — Хочешь, я открою и покажу тебе это?
Я кивнула. Я подумала, что чем быстрее он это сделает, тем быстрее уйдет.
Он поставил коробку на раковину, снял крышку и вытащил такую белоснежную
кружевную ночную рубашку, какой я никогда не видела.
— Правда, мила? — спросил он, прижимая ее к щеке. — Она такая
нежная и женственная, я не мог не подумать о тебе, когда дотронулся до нее.
Надень ее сегодня после ванны, и ты почувствуешь себя лучше.
— Спасибо, дядя Филип.
— Ты наденешь ее сегодня? — спросил он.
Я не могла понять, почему это так важно для него, но решила, что он просто
хочет быть уверенным, что его подарок компенсирует все, что произошло между
нами и тетей Бет.
— Да, — ответила я.
— Хорошо. Кстати, я неплохо тру спину, &md
...Закладка в соц.сетях
