Жанр: Любовные романы
Семена прошлого
...ее щетку для волос и попыталась расчесать влажные спутанные волосы.
— Да, милая, все позади. Ты родила.
— Кого? Мальчика? — впервые за много дней у нее в глазах была
надежда.
— Да, милая. Мальчика... и девочку. Ты родила прекрасных близнецов.
Ее глаза стали огромными, темными, полными тревоги; казалось, она опять
упадет в обморок.
— Они прекрасны, Мелоди! В них все — полное совершенство.
Она все так же тревожно и изумленно глядела на меня, пока я не поспешила
принести ей близнецов.
Она взглянула на них с откровенным изумлением — и, наконец, слабо
улыбнулась.
— Ах, они хорошенькие... Но я думала, будет темненький, как Джори.
Я положила близнецов ей на руки. Она глядела на них так, как будто не верила
в реальность происходящего.
— Двое, — прошептала она, и снова: — Двое...
Ее глаза остановили свои взгляд где-то в пространстве.
— Двое. Давно я говорила Джори, что когда у нас будет двое детей, тогда
мы остановимся. Я хотела мальчика и девочку... но не близнецов. А теперь я
буду им и матерью, и отцом — двум сразу! Близнецы! Нет, это несправедливо,
несправедливо!
Я мягко погладила ее по волосам:
— Милая, это так Бог наградил вас с Джори — мальчиком и девочкой сразу,
и теперь тебе не надо проходить через это дважды. Ты не одна, мы все будем
помогать тебе. Мы наймем лучших нянек и бонн. Ни ты, ни дети не будут
нуждаться ни в чем.
Надежда озарила ее взгляд, и она закрыла глаза.
— Я устала, Кэти, очень устала. Я думаю, в самом деле хорошо, что у нас
есть и мальчик, и девочка, в особенности, теперь, когда Джори не сможет
больше иметь детей. Я надеюсь, это его приободрит после того, что он
потерял, и теперь он будет доволен.
После этого она заснула глубоким сном, а я продолжала расчесывать ее волосы.
Когда-то они были так красивы, а теперь спадали безжизненными слипшимися
прядями. Надо будет вымыть их, чтобы Джори вновь увидел ту же
привлекательную девушку, на которой женился когда-то. Я собиралась
воссоединить их, чего бы мне это ни стоило.
Крис подошел и взял близнецов из моих рук.
— Оставь ее, Кэти. Она очень устала. Вымоешь ей голову завтра.
— Я что, сказала это вслух? Я только подумала...
— Ты только подумала, но в твоих глазах все мысли читаются достаточно
ясно. Я знаю, ты полагаешь, что вымытая голова — это средство от всех видов
депрессии.
Поцеловав и обняв его, я оставила их с Мелоди и пошла разбудить Джори.
Он проснулся, потер глаза, посмотрел, прищурившись, на меня:
— Что случилось? Какая еще беда?
— Никакой беды на этот раз, милый.
Я стояла и улыбалась. Должно быть, он подумал, что я потеряла рассудок. Он
озабоченно поднялся на локтях и поглядел на меня с недоумением.
— Я приготовила для тебя еще несколько подарков, Джори, любовь моя!
— Мам, разве не могут подарки подождать до утра?
— Нет, только не эти. Ты уже отец, Джори! — я засмеялась и обняла
его. — Ах, Джори, Бог милостив. Вспомни: когда вы с Мелоди планировали
семью, вы решили, что родите двоих детей. Ты хотел сначала мальчика, потом —
девочку. Так вот: как особый подарок, посланный тебе прямо с Небес, у тебя
теперь двое детей: мальчик и девочка! Близнецы!
Его глаза наполнились слезами:
— Как Мел?
— Крис позаботится о ней. Ты знаешь, со вчерашнего праздничного дня у
нее уже были схватки, а она никому не сказала об этом.
— Но почему? — простонал он, закрыв лицо ладонями. — Почему,
если отец был здесь и мог помочь?
— Я не знаю, мой сын, но давай лучше не будем об этом думать. С ней все
будет хорошо. Крис говорит, что ей даже нет необходимости ехать в госпиталь,
хотя он хочет отвезти на медицинский осмотр близнецов. Это дети с малым
весом и они нуждаются в пристальном медицинском наблюдении. Он также сказал,
что неплохо бы, если бы Мелоди осмотрел акушер. Крис вынужден был сделать
надрез на тканях — эпизотомию, как он выразился. Без этой операции она бы
порвалась. Он тщательно сшил надрез, но место это еще долго будет болеть.
Без сомнения, он привезет и ее, и близнецов в тот же день обратно.
— Бог милостив, мама, — хрипло прошептал Джори, смахивая слезы и
пытаясь улыбнуться. Я не могу дождаться, когда увижу их. Я буду слишком
долго вставать и пересаживаться, чтобы поехать к ним. Не можешь ли ты
принести их сюда?
Я помогла ему усесться на кровати, чтобы он мог принять близнецов на руки.
Отошла и украдкой посмотрела на него из-за двери. Я еще никогда не видела
такого счастливого мужского лица. За мое отсутствие Крис соорудил две
колыбели из ящиков шкафа, подстелив в них мягкие одеяла. Конечно, он
радостно улыбнулся, когда я рассказала ему, как Джори воспринял новость.
Крис осторожно поместил детей в мои руки.
— Иди осторожно, любовь моя, — прошептал он и поцеловал меня.
Мой сын принял своих первенцев, как самый дорогой дар, глядя и с гордостью и
с любовью на свои созданья.
— Они так похожи на Кори и Кэрри, — сказала я. Свет в его комнате
создавал уютный полумрак.
— Они такие милые, красивые крошки. Ты думал уже об именах?
Джори быстро взглянул на меня, промолчал и продолжал с восторгом
рассматривать детей.
— Да, мама, я думал об именах, хотя Мел ни словом не обмолвилась, что
могут быть близнецы. — Он взглянул на меня с надеждой. — Мама, ты
часто говорила мне, что Мелоди изменится, когда родит. Я не могу дождаться,
когда она снова будет в моих объятиях. Я так хочу видеть ее...
Он вздохнул и покраснел.
— В конце концов, мы можем просто спать вместе...
— Джори, уверяю тебя, ты найдешь способ... Он пропустил это мимо ушей и
продолжал:
— Мы всю нашу совместную жизнь организовали как служение искусству. Мы
все продумали: я буду танцевать до сорока, потом мы оба будем заниматься
преподаванием или хореографией. Мы не включали в наши жизненные планы,
конечно, несчастные случаи... И я думаю, мама, что моя жена держалась, в
целом, достойно.
Боже, как добр, как благороден он! Ведь Мелоди была любовницей его брата...
но, возможно, он не желал верить этому. Или, что еще вероятнее, он понял ее,
тоску по мужчине и уже простил и Мелоди, и Барта.
Джори неохотно позволил мне взять у него близнецов.
Увидев меня, Крис сказал:
— Я везу Мелоди с близнецами в госпиталь. Вернусь так скоро, как смогу.
Надо, чтобы специалист-акушер осмотрел ее, и, конечно, близнецов надо
поместить в барокамеру, чтобы они набрали вес. Мальчик весит 1 килограмм 900
грамм, а девочка 1 килограмм 700 грамм. Но это полноценные здоровые
младенцы. — Он обнял меня. — Ты в своем сердце, Кэти, найдешь
место для этих близнецов и будешь любить их так же сильно, как Кори и Кэрри.
Откуда он знал это? Откуда ему стало известно, что каждый раз, глядя на этих
малюток, я вспоминала
наших
близнецов?
Джори с сияющим лицом сидел возле Барта в нашей солнечной столовой, когда я
вышла к завтраку.
На белой скатерти ярко выделялись красные тарелки, а вокруг пламенели
пуансетии.
— Доброе утро, мама, — сказал Джори, встретившись со мной
взглядом. — Я сегодня — счастливый человек. И я специально берег свои
замечательные новости и не говорил их Барту и Синди, пока все не соберутся к
столу.
Глаза Джори сияли, на губах играла улыбка, и он взглядом попросил меня не
сердиться на Синди, которая выглядела заспанной и неприбранной. Затем Джори
гордо объявил всем, что он теперь — счастливый отец близнецов, которым они с
Мелоди давно придумали имена: Дэррен и Дайдр.
— Когда-то здесь были близнецы, имена обоих начинались на одну букву:
К
. Будем же следовать традиции.
Лицо Барта выражало презрение и зависть одновременно:
— С близнецами хлопот вдвое больше. Несчастная Мелоди: не удивительно,
что она растолстела до таких размеров. Будто у нее и без того мало
проблем...
Синди испустила вопль восторга:
— Близнецы? Правда?! Замечательно! Можно я посмотрю? Можно мне
подержать их?
Но жестокие слова Барта не прошли мимо внимания Джори.
— Не надо вычеркивать меня из жизни, Барт, лишь из-за того, что я
повержен. У нас с Мел не будет неразрешимых проблем, как только мы уедем
отсюда... Барт поднялся и вышел, не окончив завтрак. Неужели Джори хочет
забрать Мел с близнецами и уехать? Мое сердце упало. Я начала нервно
теребить одежду у себя на коленях.
Я не увидела, но почувствовала, как чья-то рука накрыла мою.
— Мама, не надо выглядеть такой печальной. Мы никогда не исключим тебя
и отца из нашей жизни. Мы поедем вместе. Но мы не сможем оставаться здесь,
если Барт не начнет себя вести иначе. Когда ты захочешь увидеть своих
внуков, тебе надо лишь сказать мне об этом.
Около десяти Крис вернулся и привез Мелоди, которую немедленно уложили в
постель.
— С ней все в порядке, Джори. Мы было хотели на всякий случай на
несколько дней оставить ее в госпитале, но она подняла такой скандал, что я
привез ее обратно. А вот близнецов мы оставили в отделении для
новорожденных, положили в раздельные барокамеры. Они будут набирать вес.
Крис поцеловал меня в щеку и лучезарно улыбнулся:
— Вот видишь, Кэти. Я говорил тебе, что все будет хорошо. И мне очень
понравились имена, которые им выбрали Джори и Мелоди. В самом деле, имена
хорошие.
Вскоре я уже несла поднос
с завтраком Мелоди. Войдя,
я увидела, что
Мелоди выбралась из постели и смотрела на снег в окно. Увидев меня, она
тотчас заговорила:
— Я вспоминаю сейчас то время, когда была ребенком и мне так хотелось
посмотреть на снег. Мне всегда хотелось белого-белого Рождества, где-нибудь
вдали от Нью-Йорка. Вот теперь у меня то самое белое Рождество, но ничего не
изменилось: Джори не начал ходить. Сказка не состоялась.
Она говорила так мечтательно, что
я подумала: как странно — ни слова о
детях. Будто
с глаз долой — из сердца вон
. Меня начал пугать ее странный,
медлительный и мечтательный тон. Но тут она вспомнила
о них:
— Как мне жить с двумя детьми? Как? Я планировала одного. И Джори ничем
мне не поможет...
— Разве я не сказала тебе, что мы все будем помогать? — с
некоторым раздражением возразила я. Мне показалось, что Мелоди в этой
ситуации жалеет лишь себя. Но оглянувшись, я поняла, в чем дело: в дверях
стоял Барт.
— Поздравляю, Мелоди, — тихо, без улыбки сказал он. — Синди
заставила меня отвезти ее в госпиталь, чтобы она смогла увидеть близнецов. Я
тоже их видел. Они очень... очень... — он никак не мог подобрать
слово. — Очень... маленькие.
Он ушел. Мелоди молча глядела на то место, где он только что стоял.
Позже мы с Джори, Синди и Крисом, все вместе, поехали взглянуть на
близнецов. Мелоди спала и выглядела очень истощенной. Синди еще раз
полюбопытствовала взглянуть на малышей в их стеклянных
клеточках
.
— Ах, какие они милые! Джори, ты должен страшно гордиться ими. Я стану
лучшей на свете теткой, вот увидите. Прямо не дождусь, когда смогу подержать
их на руках.
Синди обняла сзади Джори, сидящего в каталке:
— Ты всегда был чудесным братом... Спасибо тебе за это.
Вскоре мы вернулись. Мелоди слабым голосом спросила о детях и снова уснула.
Так и прошел день после Рождества: без случайных веселых гостей, без
телефонных звонков с поздравлениями Джори.
Как одиноко и уныло жить в этой горной стране!
ТЕНИ ИСЧЕЗАЮТ
Зимние дни, короткие и обыденные, истаивали один за другим. Каждый из них
был заполнен мириадами незапоминающихся деталей. Мы съездили на вечер в
канун Нового Года, взяв с собой Джори и Синди. У Синди наконец был шанс
увидеть всех лучших молодых людей в округе и показать себя. Успех ее
превзошел все ожидания. Барт предпочел провести время в элитном мужском
клубе, в который недавно вступил.
— Это не просто клуб для мужчин, — прошептала мне Синди, которая
полагала, что знает всегда и все. — Он там посещает какой-то бордель.
— Не смей говорить ничего подобного! — вскипела я. — Что и
где посещает Барт — это его личное дело! Откуда ты берешь эти сплетни?
На этом вечере были некоторые из гостей, которых приглашал на Рождество
Барт. Я начала тактично выяснять, получали ли они приглашения. Всеобщий
ответ был:
Нет
. Многие с нескрываемым удивлением смотрели на нас с Крисом.
— Мама, я не верю тебе, — холодно отвечал на мое сообщение
Барт. — Ты ненавидишь Джоэла, ты видишь в нем Малькольма, а он добрый и
благочестивый старик. Он поклялся мне, что отправил приглашения по почте, и
я верю ему.
— А мне ты не веришь? Он пожал плечами:
— Люди лицемерны. Может быть, те, с кем ты говорила, просто хотели
показаться вежливыми.
Синди улетела второго января, не имея никакого намерения поступать в
колледж, несмотря на уговоры Криса. Этой весной она заканчивала школу.
— Даже актрисе нужно образование и общая культура, — пытался
увещевать ее Крис.
Но бесполезно: наша Синди была столь же упряма, как когда-то Кэрри.
Мелоди по-прежнему была тиха, мрачна и печальна. Это так всех раздражало,
что ее избегали. Она почти не спрашивала о своих близнецах, по-видимому,
вовсе не тосковала о них. А я так надеялась, что они дадут ей счастье и
смысл жизни. Вскоре мы наняли няню. Мелоди не спешила помочь и Джори,
поэтому по-прежнему его обслуживание лежало на мне.
Крис работал, и мы не видели его вплоть до пятницы, когда он обычно
появлялся около четырех. Это напоминало мне, как наш отец когда-то появлялся
в доме по пятницам. Крис был в своем собственном деловом мире, мы — в своем,
отделенные от него горами. Крис приезжал и уезжал, всегда свежий, уверенный
в себе, жизнерадостный. Он отбрасывал прочь все проблемы, будто их и не
стоило замечать. Мы оставались в Фоксворт Холле, выезды теперь были редки,
так как Джори не желал покидать уютный мир своих комнат.
Вскоре должен был наступить тридцатилетний юбилей Джори. Надо было придумать
что-нибудь особенное. Наконец, я придумала: я приглашу всю труппу компании
Балет Нью-Йорка
. Но, конечно, надо было все обсудить с Бартом.
Когда Барт услышал о моей задумке, он в ярости оттолкнул кресло от
компьютера:
— Нет! Я не желаю видеть танцоров в своем доме. Я не желаю больше
никаких званых вечеров, не хочу выбрасывать деньги на угощение людей,
которых и знать не желаю. Придумай для него что-нибудь другое, но их не
приглашай.
— Но ведь я сама слышала, Барт, как ты говорил, что желал бы, чтобы эта
труппа ставила спектакли на твоих вечерах.
— Я сказал это давно. Теперь я переменил мнение. Кроме того, я никогда,
в действительности, не любил и не одобрял балет. Никогда. Этот дом
принадлежит Господу нашему... и весной здесь будет возведен храм, чтобы вера
в Бога воцарилась надо всеми нами...
— Что ты имеешь в виду, говоря о храме?
Он улыбнулся и обратился вновь к компьютеру:
— Часовня, которая будет примыкать прямо к дому, так что ты не сможешь
избегать ее, мама. Неплохо придумано? Каждое воскресенье мы будем вставать
рано и посещать службу. Все, кто живет в этом доме.
— А кто будет служить? Ты?
— Нет, мама, не я. Потому что я не очистился еще от своих грехов.
Служить будет мой дядя. Он благонравный религиозный человек.
Я было взяла себе за правило не спорить с Бартом, но тут я сорвалась:
— Крис отдыхает только по воскресеньям, а вместе с ним и я наслаждаюсь
возможностью поспать. Нам нравится завтракать в постели, а летом так приятно
начать новый день на балконе спальни. Что касается Джори и Мелоди, тебе
стоит обсудить эту тему с ними.
— Я уже обсуждал. Они согласились.
— Барт... У Джори четырнадцатого февраля — день рождения. Вспомни: он
родился в день святого Валентина.
Барт задумчиво посмотрел на меня.
— Разве это не удивительно, что дети в нашей семье рождаются на святые
дни — или совсем близко к праздникам? Дядя Джоэл говорит, что это что-то да
означает, возможно, нечто значительное.
— Вне сомнения! — почти с гневом сказала я. — Дядя Джоэл
всему придает значение, значение, как правило, оскорбительное, по мнению его
Бога. Как будто он не просто верует в Бога, но и самолично контролирует
Божье мнение!
Тут я обернулась, ничуть не сомневаясь, что Джоэл где-то здесь, возле Барта.
Я хотела встретиться с ним лицом к лицу, но почему-то была испугана его
присутствием. Я прокричала:
— Прекратите забивать голову моего сына своими глупыми вымыслами,
Джоэл!
— Мне не приходится этого делать, дорогая моя племянница. Это вы таким
образом сформировали его мозг. Этот ребенок — плод ненависти. Он нуждается в
спасении и ищет ангела-спасителя. Подумайте об этом, прежде чем кого-то
обвинять.
Однажды утренняя газета сообщила о банкротстве одной местной семьи, весьма
достойной фамилии, о которой часто упоминала моя мать. Я прочла объявление,
свернула газету и задумалась.
Имел ли Барт отношение к этому банкротству? Не он ли разорил уважаемое
семейство, которое этим летом было у нас в гостях?
В другой раз газета сообщила о жутком случае: глава семейства убил свою жену
и двоих детей потому, что вложил почти все свое состояние в рынок зерна, а
пшеница внезапно и резко упала в цене. Человек этот был одним из гостей,
приглашенных Бартом на Рождество.
Но если это дело рук Барта, то каким образом он управляет рынками сбыта и
денег?
— Я ничего об этом не знаю и знать не хочу! — взорвался Барт,
когда я спросила его. — Эти люди сами выкопали себе могилу своей
жадностью. Ты что, полагаешь, что я — Бог? Да, я много наговорил лишнего в
Рождественскую ночь, но я вовсе не так безумен, как ты думаешь. У меня нет
намерения губить свою душу. Это только дураки ухитряются ставить ловушки
самим себе.
Мы семейно отпраздновали день рождения Джори. Синди прилетела на два дня,
чтобы поздравить его. В ее чемоданах было полно подарков, чтобы занять ум и
воображение Джори.
Если я только встречу мужчину, похожего на тебя, Джори, я быстренько окручу
его! Я хочу убедиться, что есть мужчины, хотя бы вполовину такие же
восхитительные, как ты! Пока что Лэнс Спэлдинг не доказал мне этого.
— А каким образом ты проверишь это? — пошутил Джори, который не
знал подробностей отъезда Лэнса. Он бросил на Мелоди тяжелый взгляд. Она
держала на коленях Дэррена, а я Дайдр. Обе мы кормили малышей из бутылочек,
сидя перед горящим камином.
Малыши росли быстро. Мне казалось, что даже Барт был отчасти умилен и
заворожен их очарованием. Во всяком случае, когда я несколько раз просила
его подержать кого-нибудь из детей, я видела даже гордость в его глазах.
Мелоди положила Дэррена в большую колыбель, которую Крис отыскал в
антикварном магазине и отреставрировал так, что она выглядела почти как
новая. Мелоди качала колыбель ногой и пристально глядела на Барта. Она по-
прежнему мало говорила и не выказывала никакого интереса к своим детям.
Точно так же она не проявляла никакого интереса ни к кому из нас, а также к
нашим делам и заботам. Детей же брала будто для показа.
Джори регулярно заказывал по почте ей разнообразные подарки, которые должны
были удивить и восхитить ее, но она лишь слабо улыбалась, раскрывая
очередную коробку, и кивком благодарила. Временами коробка даже оставалась
нераскрытой. Мне было больно видеть, как Джори печально усмехался, а иногда
опускал голову, пытаясь скрыть выражение своего лица. Ведь он старался
наладить отношения — отчего же было не попытаться и ей?
С каждым днем Мелоди, к моему изумлению отдалялась не только от мужа, но и
от своих детей. Ее любовь была не сильной, не жертвенной, будто пламя свечи,
которое мог погасить своими крылышками мотылек. Не она, а я вставала среди
ночи, чтобы покормить детей. Не она, а я мерила шагами комнату, пытаясь
убаюкать двух малышей подряд и переменить двум подряд подгузники.
Это я бежала опрометью на кухню, чтобы приготовить смесь для кормления, а
после кормления гладила их вздувшиеся животики. Это я пела им песенки, чтобы
они заснули, а они глядели на меня голубыми глазенками и
с великой
неохотой смежали ресницы. Но по их полуулыбкам я понимала, что они довольны.
И я переполнялась радостью, видя, как они все более и более походят на Кори
и Кэрри.
То, что мы жили изолированно от соседей, не избавляло нас от сплетен,
которые прислуга приносила к нам из окрестных мест. Я часто перехватывала
эти шепоты и сплетни, когда наблюдала, как на кухне чистят лук и овощи или
когда готовила вместе с прислугой пироги и десерты, которые у нас в семье
все любили. Я знала, что горничные любят слишком долго убирать залы и
слишком рано, пока еще не ушли хозяева, заправлять кровати. Не подозревая об
их присутствии, мы предоставляли им возможность подслушивать наши разговоры
и тем самым подпитывали сплетни и слухи.
Чем больше знали они, тем больше задумывалась я. Барт редко бывал дома, и я
временами была ему благодарна за это. Когда его не было, не с кем было
заводить споры. Джоэл оставался в своей комнатушке и молился, во всяком
случае, я так полагала.
Однажды утром я решила последовать примеру прислуги и подслушать, о чем
говорят в кухне. Повар и горничные невольно, но щедро поделились со мной
всей информацией, которой была богата соседняя деревня. Барт, как
я
узнала, имел множество связей как с замужними, так и
с незамужними
женщинами всей округи, не обошел вниманием ни одну признанную красавицу.
Одно замужество из-за него было расстроено. Я знала это семейство: оно было
в числе приглашенных на неудавшийся Рождественский бал. Я узнала также, что
Барт часто посещал известный бордель, расположенный в десяти милях отсюда.
У меня имелись свидетельства правдивости этих слухов. Я часто заставала его
подвыпившим и в мечтательном добром настроении. Каюсь, что я даже пожалела,
что он не всегда бывает таким. Только в этом состоянии он мог улыбаться и
смеяться.
Однажды я решилась его спросить:
— А что ты делаешь все эти долгие ночи, когда тебя нет дома?
Будучи в подпитии, Барт легко и очаровательно усмехался. Усмехнулся он и в
этот раз:
— Дядюшка Джоэл говорит, что лучшие евангелисты всегда были наибольшими
грешниками. Он говорит, что стоит изваляться в дерьме, чтобы понять, как
хорошо быть чистым, и спастись.
— И это то самое, чем ты занимаешься ночами — валяешься в грязи?
— Да, мама, милая моя мама. Потому что не знаю, что значит быть чистым,
быть спасенным.
Весна наступала постепенно, робко. Холодные ветры сменились теплыми южными
бризами. Небо стало того голубого оттенка, который делает тебя вмиг молодым
и полным надежд. Я часто выходила в сад, чтобы сгрести старую листву и
выдернуть появившиеся кое-где сорняки, которые просмотрели рабочие. Я
трепетно ждала того момента, когда в лесу проклюнутся крокусы, когда выйдут
из-под земли тюльпаны и нарциссы, когда я увижу белые и розовые фиалки,
пробудившиеся к жизни, когда зацветет кизил. Азалии, которые позже повсюду
зацветали в нашем саду, делали мою жизнь сказочной. Я с восхищением глядела
на деревья, которым неведомы такие человеческие состояния, как депрессия или
одиночество. Как многому мы могли бы научиться от природы, если бы хотели.
Я брала Джори с собой на прогулки по саду, и мы уходили как можно дальше,
куда только могли проехать колеса его каталки.
— Надо что-то придумать, чтобы ты мог ездить в лес, — рассуждала
я. — Если положить везде щебень, это будет хорошо до поры до времени.
Зимой он замерзнет и начнет выдавливаться из земли. Хоть я и не люблю
асфальт, придется настелить его. Как ты думаешь?
Джори рассмеялся, как будто я сказала глупость.
— Красный толченый кирпич, мама. Это так красочно и опрятно. Я привык к
своему креслу, мне нравится передвигаться в нем. — Джори с
удовольствием огляделся и подставил лицо лучам солнца. — Я только молю,
чтобы Мел приняла, как неизбежность, то, что случилось со мной, и больше
интересовалась детьми.
Что я могла сказать на это, если я уже много раз пыталась заговорить с
Мелоди на эту тему. И чем больше усилий я прилагала, тем неохотнее она
выслушивала мои доводы.
— Это моя жизнь, Кэти! — кричала теперь она на меня. — Моя, а
не ваша!
Ее лицо превращалось в красную маску гнева.
Врач Джори обучил его, как садиться в
...Закладка в соц.сетях
