Жанр: Любовные романы
Семена прошлого
...безрассудно упрямой, вот и сейчас опять...
Он улыбнулся и вышел из комнаты.
В
ее
ванной комнате, которая соединялась с великолепной туалетной
комнатой, я медленно раздевалась, пока ванна из черного мрамора наполнялась
водой. Меня окружали зеркала в позолоченных рамах, отражавшие мою наготу.
Мне нравилась моя фигура, все еще стройная и прямая, и груди мои еще не
обвисли. Раздевшись донага, я подняла руки, чтобы вынуть шпильки из волос.
Разглядывая себя в зеркалах, я попыталась представить мою мать, стоявшую в
той же позе, думающую о своем втором муже, который был моложе ее.
Задумывалась ли она о том, где он пропадает в те ночи, когда он был со мной?
Догадывалась ли, кто был любовницей ее Барта до того страшного Рождества,
когда все выяснилось? Скорее всего догадывалась!
Ужин прошел спокойно.
Двумя часами позже я расположилась в
лебединой
кровати, разбудившей во мне
днем такие щемящие воспоминания. Лежала и смотрела, как раздевается Крис.
Как и обещал, он распаковал багаж, развесил в шкафы мою и свою одежду,
сложил в комод наше нижнее белье. Сейчас он казался усталым и немного
грустным.
— Джоэл сказал мне, что завтра придет прислуга договариваться о найме.
Надеюсь, ты сможешь переговорить с ними.
Я удивленно приподнялась:
— Но я думала, Барт сам будет нанимать прислугу?
— Нет, он предоставил это тебе.
— Ох...
Крис накинул свой пиджак на бронзовую скульптурку слуги, и я вспомнила, что
отец Барта, муж моей матери, делал так же, когда они здесь жили — вернее, не
здесь, а в том, старом Фоксворт Холле. Воспоминания просто преследовали
меня... Абсолютно голый, Крис направился в
свою
ванную комнату.
— Я только приму душ и приду. Пожалуйста, не засыпай без меня.
Я лежала в полутьме и вглядывалась в окружающие меня предметы. Меня охватило
какое-то странное раздвоение личности. Мне казалось, что это не я, а моя
мать, я представляла себе четверых детей, запертых на чердаке. Чувствовала
страх и вину перед ними, чувствовала угрозу, исходящую с нижнего этажа от
презренного старика, который жил да жил, но не давал жить другим — жестокий,
злой и бессердечный от рождения. Какой-то голос снова и снова нашептывал мне
все это. Я закрыла глаза и попыталась унять свою разыгравшуюся фантазию. Я
больше не слышала голосов, не слышала музыки. Я ведь не должна уже дышать
пыльным сухим воздухом чердака. Всего этого уже нет. Мне уже пятьдесят два
года — не двенадцать, тринадцать, четырнадцать или пятнадцать.
Нет больше прежних запахов. В доме пахнет краской, деревом, свеженакленными
обоями и новыми тканями. Здесь новые ковры, покрывала, новая мебель. Все-все
новое, вплоть до разнообразных антикварных вещиц в салонах и кабинетах
второго этажа. Нет прежнего Фоксворт Холла, только имитация. Да, а почему
все же вернулся Джоэл, если ему нравилось в монастыре? Ему, привыкшему к
монашеской аскетической жизни, деньги, вероятнее всего, в самом деле не
нужны. Наверно, для возвращения были другие причины, а не только желание
увидеть, что сталось с его родовым гнездом. Он остался здесь, даже узнав,
что умерла его сестра — наша мать — единственная, кого он надеялся застать в
живых. Ждал случая увидеться с Бартом? Что привлекло его в Барте и удержало
здесь? Он даже согласился быть здесь кем-то вроде дворецкого, пока мы не
наймем настоящего. Я вздохнула. Зачем искать что-то таинственное в поворотах
судьбы? Все-таки деньги всегда были первопричиной всего.
Глаза мои слипались от усталости, но я старалась прогнать сон. Надо было
подумать о завтрашнем дне, об этом неизвестно откуда свалившемся на нас
дядюшке
. Неужели мы достигли всего, что когда-то обещала нам мать, только
для того, чтобы уступить все Джоэлу? А если он не будет оспаривать завещание
нашей матери, и мы сохраним доставшееся нам наследство, то какой ценой?
Наутро Крис и я спустились по правому крылу двойной лестницы с уверенностью
владельцев дома и хозяев собственной жизни. Он взял меня за руку и крепко
сжал ее, когда я сказала, что мои тревоги ушли, и Фоксворт Холл больше не
страшит меня.
Мы застали Джоэла в кухне за приготовлением завтрака. На нем был длинный
белый фартук, а на голове — высокий поварской колпак. Все это выглядело как-
то нелепо на худой стариковской фигуре. В моем представлении, поваром должен
быть обязательно человек полный. Однако я была благодарна старику за то, что
он избавил меня от работы, которую я всегда недолюбливала.
— Надеюсь, вам понравится яичница по-бенедиктински, — произнес он,
даже не взглянув на нас.
К моему удивлению, яичница по-бенедиктински оказалась великолепной. Крис
съел две порции. После завтрака Джоэл показал нам несколько пустых комнат
без мебели и отделки.
— Барт рассказывал мне, что вы любите уютные комнаты с удобной мебелью,
поэтому он предоставил вам возможность самой обставить эти пустые комнаты,
по вашему вкусу, — с кривой улыбочкой произнес он.
Что за насмешка? Ведь он, наверно, знает, что мы с Крисом не собираемся
оставаться здесь надолго. Потом я подумала, что Барт просто не знал, как
обставить эти комнаты, и хотел, чтобы я помогла ему, но сам попросить об
этом постеснялся.
Когда я спросила Криса, сможет ли Джоэл оспорить завещание нашей матери и
попытаться взять себе из наследства какую-то часть, он покачал головой и
сказал, что не знает, существуют ли какие-либо законные способы передела
наследства, если вдруг объявится
умерший
наследник.
— Барт сам бы мог выделить Джоэлу столько денег, чтобы ему хватило до
конца жизни, — сказала я, в который раз припоминая каждое слово из
последних пожеланий моей матери и из ее завещания: в нем она ничего не
говорила о своих старших братьях, видимо, считая их умершими.
Пока я все это обдумывала, Джоэл снова оказался на кухне, явно собираясь
наготовить столько еды, что ее хватило бы на целую гостиницу. Крис задал ему
какой-то вопрос, я не расслышала. С мрачным видом Джоэл ответил:
— Конечно, дом все-таки не совсем тот, что был когда-то, хотя бы
потому, что при постройке сейчас никто не использует деревянных гвоздей. Я
перенес всю сохранившуюся старую мебель в свои комнаты. Я ни на что не
претендую, поэтому останусь жить в комнатах для прислуги над гаражом.
— Я уже говорил, что не следует вам там оставаться, — нахмурился
Крис. — Вы — член нашей семьи и не должны так стеснять себя.
Между тем, мы уже видели огромный гараж, и комнаты, размещенные над ним,
едва ли были маленькими и тесными.
— Пусть он там останется, — захотелось мне воскликнуть, но я
промолчала.
Прежде чем я поняла, что происходит, Крис настоял, чтобы Джоэл поселился на
третьем этаже в западном крыле дома. Я вздохнула, мне отчего-то было
неприятно, что Джоэл будет жить на одном этаже с нами. Ну да ладно!
Послушаем мы его рассказы — удовлетворим свое любопытство, отметит Барт свой
двадцать пятый год рождения, и вместе с Синди мы улетим на Гавайи.
Примерно в два часа дня мы с Крисом, устроившись в библиотеке, разговаривали
с мужчиной и женщиной, у которых были отличные рекомендации. Вроде все было
в порядке, но я заметила, что они почему-то украдкой переглядываются. К тому
же мне не понравилось, что они вели себя так, как будто давно знают нас.
Крис уловил мое негативное отношение к этой паре.
— Мне жаль, но мы уже наняли другую семейную
пару, — сказал он.
Муж с женой поднялись, чтобы уйти. Женщина задержалась в дверях и
многозначительно посмотрела на меня.
— Я живу в деревне, миссис Шеффилд, — проговорила она
холодно. — Мне было всего пять лет, но я много слышала о Фоксвортах,
которые жили здесь, на холме.
Я отвернулась.
— Не сомневаюсь, — сухо произнес Крис. Женщина фыркнула и хлопнула
дверью. Следующим был высокий, аристократического вида мужчина, с военной
выправкой, в его одежде все было аккуратно, до мельчайших деталей. Он вошел
и вежливо ждал приглашения присесть.
— Меня зовут Тревор Мейнстрим Мэйджорс, — проговорил он с
прекрасным английским прононсом. — Я родился в Ливерпуле пятьдесят
девять лет тому назад. Женился в Лондоне, когда мне было двадцать шесть лет,
три года тому назад моя жена умерла. Двое моих сыновей живут в Северной
Каролине... Если бы мне удалось найти работу в Виргинии, то в свободное
время я смог бы навещать своих сыновей...
— Где вы работали после того, как ушли от Джонстонов? — спросил
Крис, просмотрев послужной список Мэйджорса. — У вас замечательные
характеристики вплоть до прошлого года.
Тут Крис спохватился и предложил англичанину сесть. Тревор Мэйжорс сел,
несколько раз переместил свои длинные ноги и поправил галстук, затем вежливо
ответил:
— Я работал у Миллерсонов, которые уехали отсюда с полгода тому назад.
Он замолчал. Я слышала когда-то о Миллерсонах от матери, и сердце мое
дрогнуло при упоминании знакомой фамилии.
— И сколько вы у них проработали? — дружелюбно спросил Крис, его
голос звучал вполне спокойно, хотя он и уловил тревогу в моем взгляде.
— Недолго, сэр. У них было пятеро своих детей, да еще постоянно
приезжали племянники и племянницы, подолгу гостили друзья. А я был
единственным слугой. Все домашнее хозяйство лежало на мне: приготовление
пищи, уборка, стирка, вождение автомашины и — гордость и радость каждого
истинного англичанина — работа в саду. А бесконечные поездки на машине с
пятью детьми: в школу и обратно, на занятия танцами, на спортивные
соревнования, в кино и тому подобное — занимали столько времени, что мне не
всегда удавалось приготовить приличный обед. Однажды мистер Миллерсон
отчитал меня за то, что я не успел скосить газон и прополоть клумбы, к тому
же, по его словам, в доме уже две недели не было приличного обеда. В этот
день я вообще запоздал с обедом, из-за этого он и поднял крик. А я был очень
занят: его жена приказала мне отвезти ее за покупками, я долго ждал ее у
магазинов, затем она послала меня забрать детей из кино... ну, и когда же я
успел бы приготовить обед? Я объяснил мистеру Миллерсону, что я не робот,
что я не могу делать все сразу, и что я ухожу. Он очень разозлился и
пригрозил, что не даст мне хорошую рекомендацию. Но если вы согласны
подождать несколько дней, я все же обращусь к нему — надеюсь, он уже остыл и
понял, что я делал все, что мог, даже в таких трудных условиях.
Я вздохнула, взглянула на Криса и подала ему тайный знак — человек нам
подходит. Крис даже не взглянул в мою сторону.
— Я думаю, что вы хороший работник, мистер Мэйджорс. Мы возьмем вас с
месячным испытательным сроком, но если ваша работа окажется
неудовлетворительной, мы с вами расстанемся.
Тут Крис, наконец, взглянул на меня:
— Если, разумеется, жена не против...
Я молча встала и кивнула. Нам действительно нужна прислуга. Не собиралась же
я тратить все свое время на уборку этого огромного дома.
— Сэр, сударыня, я прошу, называйте меня просто Тревором. Я сочту за
честь и удовольствие служить в таком великолепном доме.
Он вскочил на ноги, едва я поднялась. Крис также встал, и они пожали друг
другу руки.
— Я очень рад, — проговорил он и приветливо улыбнулся нам.
В течение трех дней мы наняли трех слуг. Это было не трудно, поскольку Барт обещал щедро платить им.
На пятый день нашего пребывания в Фоксворт Холле, вечером, мы стояли с
Крисом на балконе и глядели на горы, над нами сияла та же старая луна,
которая светила и в ту давнюю ночь, когда мы впервые вступили под своды
старого дома. Око Господне — верила я, когда мне было пятнадцать. В других
местах луна казалась мне романтичной, волшебный лунный свет смывал мои
страхи и грехи. А здесь я воспринимала луну, как жестокого судью, всегда
готового вынести нам свой приговор.
— Чудесная ночь, правда? — спросил Крис, обняв меня за
талию. — Мне очень нравится этот балкон, который Барт придумал
пристроить к нашим апартаментам. Он не привлекает внимания посторонних,
потому что находится в боковой части здания, и в то же время с него
открывается прекрасный вид на горы.
Горы в синей дымке всегда представлялись мне чем-то вроде тюремной стены, за
которой мы были обречены вечно томиться, как пленники пустой надежды. Даже
сейчас я воспринимала их мягкие очертания как барьер, отделяющий меня от
свободы. Господи, если ты взираешь на нас сверху, помоги мне выдержать эти
несколько недель!
В полдень следующего дня мы с Крисом и Джоэл стояли у окна над портиком
дома, наблюдая, как низенький красный
ягуар
спешил по крутому серпантину
дороги, ведущей к Фоксворт Холлу.
Барт гнал машину, не соблюдая никакой осторожности, на дьявольской скорости,
как будто бросая вызов смерти. У меня замирало сердце, когда я наблюдала,
как он виражировал на опасных поворотах.
— Видит Бог, он мог бы быть и поосторожнее, — проворчал
Крис. — Ведь с ним то и дело что-нибудь случается... А поглядите на
него — он ведет себя так, как будто заговорен от смерти.
— Некоторые и заговорены... — загадочно произнес Джоэл.
Я удивленно взглянула на него, затем снова стала наблюдать за маленькой
красной машиной, которой уже кое в чем повезло. Дело в том, что Барт каждый
год покупал новую машину, каждый раз только красного цвета. Он испробовал
чуть не все дорогие машины в поисках наилучшей, по его мнению. Именно эта
полюбилась ему и осталась у него надолго, он даже известил нас об этом в
коротком письме.
С визгом машина остановилась, запахло горелой резиной, последние метры пути
были отмечены длинными черными полосами от загоревшихся протекторов.
Взмахнув приветственно рукой, Барт снял темные очки и тряхнул головой, чтобы
откинуть назад темные растрепанные волосы. Затем, пренебрегая дверцами, он
выпрыгнул из своей открытой машины, снял перчатки и небрежно кинул их на
сиденье. Взбежав по ступеням, он приподнял меня своими сильными руками и
запечатлел по нескольку поцелуев на каждой моей щеке. Я была ошеломлена
таким горячим приветствием и также горячо ответила ему. Но в тот момент,
когда мои губы прижались к его щеке, он отпустил меня и даже слегка
оттолкнул, как будто я ему уже надоела.
Он стоял, освещенный ярким солнцем, высокий — шесть с лишним футов, в его
темно-карих глазах светились ум и сила. Он был прекрасно сложен: широкие
плечи, мускулистое тело, узкие бедра, длинные ноги. Даже в небрежно одетом
белом спортивном костюме он смотрелся великолепно.
— А ты замечательно выглядишь, мама, просто чудо! — Его темные
глаза оглядели меня с головы до пят. — Спасибо, что надела это красное
платье — мой любимый цвет...
Я тронула за руку Криса.
— Спасибо, Барт, я всегда его надеваю специально для тебя. Сейчас он
найдет какие-нибудь теплые слова и для Криса, надеялась я. Я ждала этого. Но
Барт сделал вид, что не заметил Криса, и повернулся к Джоэлу.
— Ну, дядя Джоэл. Ведь в самом деле моя мама красива? Помните, я
говорил вам?
Рука Криса больно сжала мою. Всегда Барт находил способ обидеть того
единственного отца, которого он знал.
— Да, Барт, твоя мать очаровательна, — ответил Джоэл хриплым,
дребезжащим голосом. — Вероятно, именно так должна была выглядеть моя
сестра Коррин в этом возрасте. По крайней мере, такой я представлял ее себе.
— Барт, поздоровайся же со своим... — я запнулась: я хотела
сказать отцом, но боялась, что Барт ответит на это грубостью, поэтому я
сказала Крисом.
Барт перевел на Криса жесткий взгляд своих темных глаз и бросил грубоватое
приветствие:
— А вы не стареете, да? — произнес он каким-то обличающим тоном.
— Уж извини, Барт, — сдержанно ответил Крис. — Но время
иногда незаметно делает свое дело.
— Вероятно, это так.
Если бы я могла отшлепать Барта!
Отвернувшись от нас с Крисом, Барт занялся осмотром газонов, великолепных
цветочных клумб, пышных кустарников, садовых дорожек, бассейнов, вазонов и
скульптур.
— Это великолепно, просто великолепно, — с хозяйской гордостью
улыбался он. — Все, как я хотел. Я много повидал, но ни одно поместье
не может сравниться с Фоксворт Холлом.
Его темные глаза встретились с моими.
— Я знаю, что ты думаешь, мама. Я знаю, что на самом деле здесь все не
так совершенно. Однако настанет время... Я продолжу строительство, добавлю
новые флигели, и когда-нибудь этот дом затмит любой европейский дворец. Я
приложу все силы, чтобы сделать Фоксворт Холл настоящей
достопримечательностью.
— И кого ты удивишь, когда выполнишь задуманное? — спросил
Крис. — Миру не нужны больше огромные дома и несметные богатства, он
перестал уважать тех, кому они достаются в наследство.
Черт возьми! Крис редко говорил так бестактно и грубо. Зачем он это сказал?
Лицо Барта вспыхнуло под темным загаром.
— Я собираюсь увеличить свое состояние собственным трудом, —
вскипел Барт и шагнул к Крису. Тонкий и высокий, он возвышался над Крисом,
как вышка. Человек, которого я привыкла считать своим мужем, с вызовом
смотрел в глаза моему сыну.
— До сих пор я это делал для тебя, — сказал Крис.
К моему удивлению, Барт как будто обрадовался такому заявлению:
— Вы хотите сказать, что будучи попечителем, увеличили мою долю
наследства?
— Да, и это не составило большого труда, — лаконично произнес
Крис. — Деньги делают деньги, и инвестиции, которые я делал от твоего
имени, принесли значительные прибыли.
— Десять к одному, что я бы это сделал лучше.
— Мне следовало ожидать от тебя подобную благодарность, —
усмехнулся Крис.
Я переводила взгляд с одного на другого, и мне было жаль обоих.
Крис был зрелым мужчиной, он знал себе цену, был уверен в себе и с этой
уверенностью спокойно шел по жизни, Барт же все еще искал себя, свое место в
жизни, жаждал самоутверждения.
Сынок, сынок, когда же ты научишься скромности и благодарности? Много раз по
ночам я видела, как Крис занимался расчетами, стараясь определить, куда
наиболее выгодно вложить деньги, он будто предвидел, что рано или поздно
Барт упрекнет его в слабых финансовых способностях.
— Что ж, очень скоро у тебя появится возможность проверить свои
способности, — подвел черту Крис и повернулся ко мне. — Пойдем,
Кэти, прогуляемся до озера.
— Постойте, — воскликнул Барт, кажется, несколько обиженный тем,
что мы уходим, хотя он только что приехал. Я боролась между желанием уйти с
Крисом и остаться, чтобы доставить радость моему сыну.
— А где Синди?
— Она скоро приедет, — отозвалась я. — Сейчас Синди гостит у
своей подруги. Может, тебе интересно будет узнать, что Джори и Мелоди
собираются приехать сюда отдохнуть.
Барт молча уставился на меня, как будто это сообщение испугало его, потом
странное волнение отразилось на его красивом загорелом лице.
— Барт, — сказала я, сопротивляясь желанию Криса увести меня от
сына, как от источника новых волнений. — Дом действительно великолепен.
Те незначительные изменения, которые ты внес, только улучшили его.
Он очень удивился;
— Мама, ты считаешь, что он не точная копия? Я думал...
— О нет, Барт. Балкона со стороны наших комнат раньше не было.
Барт стремительно повернулся к
дядюшке
Джоэлу:
— Вы сказали мне, что балкон был! — воскликнул он. С сардонической
усмешкой Джоэл шагнул к нему:
— Барт, сынок, я не солгал. Я никогда не лгу. У старого дома был
балкон. Мать моего отца распорядилась сделать это. И через этот балкон к ней
пробирался ее любовник, чтобы не заметили слуги. Позже она и сбежала с этим
любовником через балкон, даже не разбудив мужа, который запирал дверь их
спальни и прятал ключ. Малькольм приказал сломать балкон, когда он стал
хозяином... но он действительно украшает ту часть дома.
Удовлетворенный этим объяснением, Барт повернулся ко мне:
— Вот видите, мама, вы не все знаете об этом доме. Дядя Джоэл в этом
деле настоящий эксперт. Он описал мне во всех деталях мебель, картины, и в
результате дом получился не только подобным оригиналу, но и лучше его.
Барт не изменился. Он все еще был одержим идеей сделать из себя копию
Малькольма Фоксворта, если не по внешности, то по характеру и твердому
намерению стать богатейшим человеком в мире, неважно какой ценой.
МОЙ МЛАДШИЙ СЫН
Вскоре после своего приезда Барт стал в деталях разрабатывать план
празднества по поводу своего дня рождения. К моему удивлению и радости, он,
по-видимому, приобрел много друзей в Виргинии, когда приезжал сюда на летние
каникулы. Мы обижались на него зато, что он так мало гостил летом у нас в
Калифорнии, которую я считала его родиной. А теперь оказалось, что он знаком
со многими людьми, о которых я и не слышала, в колледже он познакомился со
многими юношами и девушками и намеревался пригласить их на свой праздник.
Я всего несколько дней провела в Фоксворт Холле, однако однообразие этих
дней, когда нечем заняться, кроме еды, сна, чтения, телевизора и прогулок по
саду и лесу, уже довело меня до крайности, и оставалось только страстное
желание бежать отсюда как можно скорее. Глубокая тишина, в которую была
погружена эта горная сторона, вселяло в мою душу чувство безнадежности и
одиночества. Тишина действовала мне на нервы. Хотелось слышать голоса,
множество голосов, слышать телефонные звонки, встречаться с людьми, чтобы
они приезжали и уезжали, здоровались и прощались, но... никого не было.
Было, конечно, какое-то местное общество, но многие из них слишком хорошо
знали Фоксвортов, и именно их мы с Крисом должны были избегать. У нас были
старые друзья в Нью-Йорке и Калифорнии, я хотела бы их пригласить на день
рождения Барта, но без его разрешения не осмелилась. Я без конца бродила по
огромным комнатам, иногда одна, иногда с Крисом. Мы с ним гуляли по саду,
ходили по лесным тропинкам, разговаривали, очень редко кто-нибудь еще
принимал участие в наших беседах и прогулках.
Крис возобновил занятия живописью, акварельные рисунки когда-то были его
увлечением, но я-то не могла снова начать танцевать. Однако я каждый день
делала упражнения, к которым привыкла: они поддерживали меня в форме, и я
охотно принимала разные балетные позы, особенно когда об этом просил Крис.
Однажды, когда я в красном трико сделала стойку у стула в нашей гостиной,
туда заглянул Джоэл. Я услышала его удивленный возглас и, обернувшись,
увидела, что он уставился на меня, как будто я была голая.
— В чем дело? — сердито спросила я. — Случилось что-то
ужасное?
Он широко раскинул свои длинные, тонкие, бледные руки, на его лице было
такое выражение, будто мое тело внушало ему отвращение:
— Вам не кажется, что в вашем возрасте не стоит стараться быть
соблазнительной?
— Вы когда-нибудь слышали об упражнениях, Джоэл? — неприязненно
спросила я. — Вам не следует без необходимости ходить в эту часть дома.
Не выходите из своих комнат, и никогда не будете ничем шокированы.
— Вы не очень-то вежливы с теми, кто старше и мудрее вас, — с
горечью сказал он.
— Извините, если так. Но ваши слова и выражение вашего лица оскорбили
меня. Чтобы в этом доме был мир, пока мы здесь живем, держитесь от меня
подальше, Джоэл, особенно, когда я нахожусь в своей части дома. Здесь
достаточно места для того, чтобы каждый мог чувствовать себя уединенно, даже
не запирая двери.
Он отвернулся и ушел, но я успела разглядеть негодование в его взгляде. Я
смотрела ему вслед, размышляя, права ли я. Может быть, он всего лишь
безобидный старик, не знающий, чем себя занять. Но извиняться еще раз я не
стала. Вместо этого я стянула с себя трико, надела шорты и топ и с мыслью о
том, что скоро Джори с женой обрадуют меня своим приездом, пошла искать
Криса. Я задержалась возле кабинета Барта и услышала, что он договаривается
с поставщиком о доставке продуктов, как минимум на две сотни гостей. Это
ошеломило меня. Ох, Барт, ты сам не представляешь, что затеял! Конечно,
некоторые не приедут, а если приедут все, то помоги нам, Господи!
Оставаясь у дверей, я расслышала фамилии приглашенных, они не все были из
Америки. Много известных людей
...Закладка в соц.сетях
