Жанр: Любовные романы
Семена прошлого
...остью.
— Ну, говори, — попросил Крис после долгого молчания. — Я
ведь все равно всегда догадываюсь, если ты чем-то озабочена.
— Я просто очень хочу, чтобы изменились отношения между тобой и Бартом,
вот и все, — экспромтом произнесла я, не желая портить этот вечер
подробными объяснениями.
— У меня сложились близкие родственные отношения с Джори и Синди, и это
отчасти компенсирует мне антагонизм Барта. Более того, я искренне уверен,
что у Барта нет ненависти ко мне. Временами я чувствую, что он хочет
протянуть мне руку, но его удерживает чувство стыда за наше кровное родство
с тобою, он считает это позором, такое предубеждение сдерживает его душевные
порывы крепче стальных цепей. Он ищет советчика, но ему стыдно обратиться ко
мне. Ему нужен отец, настоящий отец. Ведь его психиатры тоже всегда говорили
нам об этом. Он смотрит на меня, считает меня недостойным... и ищет кого-то
другого. Первым был Малькольм, его прадедушка, уже давно умерший. Затем был
Джон Эмос, но тот обманул его ожидания. Теперь появился Джоэл, но Барта
пугает, что и в нем обнаружится какой-то изъян. Да, я могу сказать, что он
не очень доверяет своему дядюшке. И поэтому Барт не чувствует себя уверенно,
он не защищен, Кэти. У нас есть еще время протянуть друг другу руки, пока мы
живы и жив он.
— Да-да! Я знаю! Пока мы живы, мы должны надеяться. Повторяй это вновь
и вновь. И когда-нибудь Барт скажет тебе:
Я люблю тебя! Ты всегда поступал
правильно. Да, ты тот самый отец, которого я искал всю жизнь
. Разве это не
замечательно?
Он склонился к моим волосам:
— Не сетуй так горько. Этот день придет, Кэти. Будь уверена, если ты и
я любим друг друга... и троих наших детей, то этот день придет.
Да, я готова была сделать все возможное, чтобы наступил такой день, когда
Барт скажет искренние слова любви своему отцу. Я хочу дожить не только до
того дня, когда Барт признает Криса своим отцом, полюбит его и отблагодарит
за все, что тот для него сделал, я хочу дождаться, когда он станет настоящим
братом для Джори... и для Синди.
Несколько минут спустя мы сошли по лестнице в зал и подошли к Джори и
Мелоди, которые стояли внизу у перил. Мелоди была в простом черном платье,
перехваченном черным ремешком, широкая юбка ниспадала свободными складками.
Единственным украшением была нитка тускло мерцающего жемчуга.
Высокие каблуки моих серебряных туфель застучали по мрамору и, вероятно,
услышав этот звук, появился Барт в отлично сшитом на заказ смокинге. У меня
перехватило дыхание — так он походил на своего отца, когда я увидела его
впервые. Его усы, неделю тому назад выглядевшие как легкий пушок, подросли,
стали гуще. Он был весел и от этого еще более красив. Его темные глаза
засветились от восхищения, когда он увидел мое платье, прическу,
почувствовал запах моих духов.
— Мама! — воскликнул он. — Ты выглядишь потрясающе! Это
чудесное белое платье ты купила специально для моего бала?
— Конечно, — ответила я смеясь. — Не могла же я надеть какое-
нибудь старье ради твоего праздника.
Мы все расточали друг другу комплименты, только Барт ничего не сказал Крису,
хотя я видела, что он украдкой бросал на него взгляды, как будто его
удивляло, что Крис всегда великолепно выглядит. Мелоди и Джори, Крис и я,
Барт и Джоэл встали кружком у нижних ступеней лестницы, при этом все, кроме
Джоэла, пытались говорить одновременно. Вдруг...
— Мама, папа! — окликнула нас Синди, сбегая по ступенькам к нам.
Чтобы не оступиться, она приподняла подол своего огненно-красного платья. Я
повернулась, чтобы взглянуть на нее и обомлела.
И где только она откопала столь шокирующее одеяние?! Это было нечто вроде
специальной приманки для мужчин, все женские прелести были видны как на
витрине. Я замерла от страха, почувствовав, какова будет реакция Барта. Все
мое веселье сбежало с меня, как прокисшее вино и утекло сквозь мои
серебряные туфли в пол. На ней было надето нечто вроде оболочки красного
цвета с вырезом почти до талии, а под ней, очевидно, ничего не было, кроме
тела. Пики ее грудей вызывающе выступали и дразняще подпрыгивали, когда она
двигалась. Облегающая тело атласная оболочка была внизу косо срезана и
открывала... Не было ни складочки, ни сборочки, нигде, избави Бог, не
проступал лишний жирок, было только юное сильное тело, которое ей очень
хотелось показать.
— Синди, вернись в свою комнату, — прошептала я. — И надень
то голубое платье, в котором ты обещала быть. Тебе только шестнадцать, не
тридцать.
— Ой, мама, не надо быть такой скучной. Времена изменились. Сейчас
модно обнажать тело. Модно! И по сравнению с другими платьями, которые я
могла бы выбрать, оно совсем скромное.
Взглянув на Барта, я поняла, что он не считает наряд Синди совсем скромным.
Он стоял совершенно огорошенный, лицо его пылало, вытаращенными глазами он
смотрел, как она семенила ногами, поскольку юбка так плотно обтягивала ее
ноги, что она еле переступала ими.
Барт взглянул на нас, затем снова уставился на Синди. Он был так возмущен,
что не мог говорить. Надо было скорее что-то придумать, чтобы успокоить его.
— Синди, пожалуйста, беги наверх и переоденься во что-нибудь более
приличное.
Синди в упор смотрела на Барта. Она явно ждала, что он предпримет.
Впечатление, которое она на него произвела, удовлетворило ее; кажется, ей
даже понравилась его реакция, его вытаращенные глаза, его разинутый от
изумления рот: она была довольна тем, что он возмущен и шокирован. Чтобы
показать себя во всей красе, она продефилировала вокруг нас, как гарцующий
пони, поскрипывая своей оболочкой и вызывающе вихляя бедрами. Джоэл
придвинулся поближе к Барту, его водянисто-голубые глаза с холодным
презрением оглядели Синди с ног до головы, затем встретились с моим
взглядом:
Посмотри, кого ты воспитала!
— без слов сказал он.
— Синди, ты слышала, что сказала мама? — прорычал Крис. —
Сделай, как она сказала! Немедленно!
Возмущенная его окриком, Синди замерла, с вызовом посмотрела на него,
покраснела, но не повиновалась.
— Пожалуйста, Синди, — попросила я. — Вот и отец тебя просит.
Другое твое платье очень красиво и идет тебе. То, что надето на тебе сейчас,
вульгарно.
— Я уже достаточно взрослая, чтобы самой решать, как мне
Одеваться, — сердито сказала она, не двинувшись с места. — Барт
любит красное, вот я и надела красное!
Мелоди взглянула на Синди и беспомощно оглянулась на меня, пытаясь
улыбнуться. Джори засмеялся, приняв все за шутку.
Но весь раж у Синди уже пошел на убыль, фарс окончился. Она как-то вся
сникла и остановившись перед Джори, изучающе посмотрела на него:
— Ты выглядишь превосходно, Джори, и ты тоже, Мелоди...
Очевидно, Джори не знал, что ответить и куда глаза девать от смущения, он
посмотрел в сторону, потом назад, и все лицо его, начиная от ворота рубашки,
стало медленно краснеть.
— А ты... ты совсем, как... Мэрилин Монро...
Барт резко дернул головой и снова свирепо оглядел Синди. Его лицо еще больше
раскалилось, казалось, от него уже идет дым. Он взорвался, потеряв контроль
над собой:
— Немедленно убирайся в свою комнату и надень что-нибудь приличное!
Немедленно, слышишь! Двигайся, пока не получила по заслугам! Я не потерплю,
чтобы в моем доме кто-нибудь был одет, как шлюха!
— Пропади ты пропадом, гадина! — взвилась она.
— Что ты сказала? — завопил он.
— Я сказала: пропади пропадом, гадина! Я буду одета в то, что на мне
надето!
Я видела, что она вся дрожит. Но на этот раз Барт был прав.
— Ну, в чем дело, Синди? Ведь ты и сама понимаешь, что платье твое
неприлично и любого шокирует. Сделай, что мы просим — поднимись наверх и
переоденься. Не нарывайся на новые неприятности: ведь ты в самом деле
выглядишь, как уличная девка, и сама это понимаешь. Ведь у тебя всегда был
хороший вкус, как же ты могла выбрать эту вещь?
— Мама! — заплакала она. — Мне из-за вас плохо!
С угрожающим выражением на лице Барт шагнул к ней. Вдруг Мелоди, раскинув
тонкие белые руки, встала между ними и умоляюще обратилась к Барту:
— Разве ты не видишь, что она это сделала специально, чтобы разозлить
тебя? Успокойся, своим гневом ты только доставишь ей удовольствие.
И, повернувшись к Синди, холодно и повелительно произнесла:
— Ну что ж, Синди, ты достигла того эффекта, на который рассчитывала.
Почему бы теперь тебе не подняться в свою комнату и не надеть то голубое
платье, которое ты и собиралась надеть сначала?
Барт шагнул мимо нас с Крисом, чтобы схватить Синди, но она отскочила и,
обернувшись, стала дразнить его за то, что он слишком медлителен и не может
догнать ее, хотя на ней и надета такая узкая, сковывающая движение, юбка. Я
готова была отшлепать Синди, услышав, как нежным воркующим голоском она
произнесла:
— Барт, дорогой, я была уверена, что тебе понравится это ярко-красное
одеяние... а поскольку ты считаешь, что я дрянь, дешевка, я решила не
обманывать твоих ожиданий и сыграть ту роль, которую ты сочинил для меня.
Одним прыжком он настиг ее и ударил ладонью по щеке. Боль и сила этого удара
заставила Синди пошатнуться, всей тяжестью она села на вторую ступеньку
лестницы. Я услышала, как треснула ее узкая юбка, разорвавшись по заднему
шву. Я кинулась к ней на помощь Слезы потекли из ее глаз.
Быстро поднявшись на ноги, Синди задом стала подниматься по ступенькам,
стараясь сохранить собственное достоинство
— А все-таки ты гадина, братец Барт. Странный извращенец, который не
воспринимает реальный мир так, как другие. Ты или девственник, или хуже того
— гей!
Гнев на лице Барта заставил ее быстрее вскарабкаться по ступеням. Я сделала
движение, чтобы остановить Барта, но он оказался проворнее. Безжалостно
оттолкнув меня так, что я тоже чуть не упала, он кинулся за Синди. Плача,
как наказанный ребенок, она исчезла, преследуемая Бартом.
Откуда-то до меня ясно донесся выкрик Барта:
— Как ты осмелилась насмехаться надо мной? Ты маленькая дрянь, чье имя
я всегда защищал, когда слышал всякие грязные рассказы о тебе. Я считал, что
они лгут. Теперь ты доказала, что ты в точности такая, как о тебе
рассказывали! Как только окончится этот бал, я не захочу даже видеть тебя!
— Спроси, захочу ли я видеть тебя, — закричала она. — Я
ненавижу тебя, Барт! Ненавижу!
Я слышала ее выкрики, ее вопли... Я кинулась вверх по лестнице, хотя Крис
пытался удержать меня. Вырвавшись, я поднялась на пять ступенек, когда
появился Барт с довольной усмешкой на красивом, но все еще злом лице.
Проходя мимо меня, он прошептал:
— Я задал ей такую взбучку, какую она ни разу не получала — отшлепал
как следует. Если даже через неделю она сможет сидеть, значит, ее зад сделан
из железа.
Я оглянулась и увидела, как Джоэл нахмурился при этих словах.
Не обращая на этот раз внимания на Джоэла, улыбаясь приветливо, как
настоящий хозяин, Барт выстроил нас в шеренгу для встречи гостей, и вскоре
гости стали подъезжать. Барт представлял всех нас людям, с которыми, я и не
подозревала, что он был знаком. Я была изумлена его умением держаться,
легкостью, с которой он здоровался со всеми, радушием, с которым он принимал
гостей. Его однокашники ввалились толпой, как будто все одновременно
захотели увидеть и оценить все, о чем он им рассказывал. Если бы Синди не
надела это ужасное платье, я могла бы по-настоящему гордиться Бартом. Но из-
за этого случая меня не покидало беспокойство, вдруг Барт действительно
знает что-то, что подтверждает его предположения о поведении Синди.
А сейчас Барт старался очаровать каждого из гостей и преуспел в этом больше,
чем Джори, который благоразумно отступил на второй план и позволил блистать
Барту. Мелоди почти прижалась к мужу, ухватившись за его руку, и была бледна
и невесела.
Я с таким увлечением наблюдала, как Барт ведет прием гостей, что даже
вздрогнула, когда кто-то вдруг потянул меня за руку. Это была Синди, одетая
в скромное маленькое голубое платьице, которое я сама выбирала для нее. Она
выглядела как милое шестнадцатилетнее, непорочное и даже никем не целованное
создание.
Я проворчала:
— В самом деле, Синди, тебе не стоит упрекать Барта. Ты вполне
заслужила взбучки.
— Да ну его ко всем чертям! — выдохнула она. — Я еще покажу
ему! Я буду танцевать в десять раз лучше, чем Мелоди! Я заставлю каждого
мужчину на этом вечере возжелать меня, несмотря на это скучное, как у мышки,
платье, которое вы для меня выбрали.
— Ну, это неправда! Ты ведь так не думаешь, Синди. Смягчившись, она
втиснулась в мои объятия:
— Конечно, нет, мама! Я так не думаю.
Барт, увидев рядом со мной Синди, оглядел ее девичий наряд, саркастически
улыбнулся и направился к нам. Синди выпрямилась.
— Слушай, Синди! Ты наденешь свой балетный костюм, когда подойдет
время, и забудешь все, что произошло между нами. Ты должна станцевать свою
партию безукоризненно, поняла?
Он шутливо ущипнул ее за щеку. Этот шутливый щипок оставил заметный красный
след на ее лице. Она взвизгнула и лягнула его ногой. Ее высокий каблук
ударил его по колену. Он вскрикнул и шлепнул ее.
— Барт, — прошептала я. — Прекрати! Не бей ее больше! Того,
что ты сделал, уже достаточно для одного вечера!
Крис оттащил Барта от Синди.
— Все, достаточно этого идиотизма, — сердито сказал он, а Крис
редко сердился. — Ты пригласил на этот вечер много довольно известных в
Виргинии людей, вот и покажи им, что ты умеешь себя прилично вести в
обществе.
Грубо оттолкнув Криса, Барт свирепо посмотрел на него и быстро ушел, ничего
не сказав. Я улыбнулась Крису, и мы направились в сад. Джори и Мелоди
подхватили Синди и стали представлять ее некоторым молодым людям, приехавшим
вместе с родителями. Среди гостей было много знакомых Джори и Мелоди, у них
была масса друзей и поклонников. В свое время они и познакомили с ними
Барта.
Я надеялась, что все будет хорошо.
САМСОН И ДАЛИЛА
Повсюду в ночи зажглись золотые шары, и в безоблачном, звездном небе
показалась луна. На лужайке были расставлены столы, образующие вместе
огромную букву U. Столы были сервированы серебряной посудой. Миниатюрный
фонтан выбрасывал в воздух импортное шампанское, затем собирал его в особые
емкости, снабженные кранами. На среднем столе размещалась огромная ледяная
модель Фоксворт Холла.
Кроме основных столов, на которых громоздились всевозможные деликатесы,
вокруг стояли маленькие столики на двоих-троих, покрытые скатертями чудесной
окраски: изумрудной с розовым, лазурной с фиолетовым, желтой с оранжевым и
иных контрастных сочетаний. Скатерти были оторочены тяжелыми гирляндами
цветов, чтобы при порыве ветра она не разлетались.
Хотя нас с Крисом представили гостям в первую очередь, мне показалось, что
большинство из них намеренно не хотят общаться с нами. Я посмотрела на
Криса, он на меня.
— Что происходит? — спросил он тихим шепотом.
— Старшие гости не разговаривают даже с Бартом, — сказала
я. — Посмотри: они только едят, пьют и развлекаются Они за этим и
пришли сюда, и нет им дела до Барта, как и до всех нас. Они ждут от этого
вечера только праздничного обеда и развлечений.
— Я бы не сказал этого, — возразил Крис. — Каждый считает
своим долгом сказать пару слов Джори и Мелоди. Некоторые разговаривают с
Джоэлом. Не правда ли, Джоэл сегодня вечером необыкновенно элегантен?
Меня никогда не переставала удивлять способность Криса в любом человеке
находить что-то восхитительное.
Джоэл, словно распорядитель на похоронах, переходил молча и торжественно от
одной группы людей к другой. Он не держал в руке стакан. Он не прикасался к
освежающим напиткам, которые поражали своим разнообразием. Я откусила
кусочек крекера с гусиным паштетом и старалась отыскать взглядом Синди. Она
стояла в центре кружка из пяти молодых людей и казалась королевой бала. Даже
в скромном голубом платье она была чрезвычайно соблазнительна, в особенности
со спущенной с плеча гофрированной оборкой, из-за чего обнажалась верхняя
часть груди.
— Она выглядит, как ты когда-то, — прошептал Крис, глядя на
Синди. — Только ты в ее годы была более эфирным созданием, будто ты не
по земле ходила, а летала; и ты всегда верила в чудеса.
Он смотрел на меня своим нежным взглядом, который всегда будоражил мне кровь
и оживлял мою любовь к нему.
— Да, любовь моя, — прошептал он. — Чудеса случаются, даже
здесь.
Каждый из присутствовавших супругов, казалось, искал компании кого угодно,
только не друг друга. Только мы с Крисом все время были вместе. Джори исчез,
и теперь Мелоди оказалась в компании Барта. Он что-то говорил ей, и глаза ее
блестели. Она хотела уйти, но он схватил ее за руку. Она вырвала руку, но он
тотчас схватил ее вновь, бесцеремонно притянув в свои объятия.
Они закружились в танце, и Мелоди, казалось, еле сдерживала напор Барта.
Я направилась было к ним, но Крис удержал меня:
— Мелоди справится с ним сама. А твое вмешательство лишь вызовет у
Барта ярость.
Вздохнув, я наблюдала за этим конфликтом, пока он, к моему изумлению, не
разрешился в пользу Барта: Мелоди смирилась и даже, по-видимому, находила
теперь удовольствие в танце с Бартом. Затем он повел ее от группы к группе,
будто она была его женой, а не Джори.
Неожиданно от одной из групп людей отделилась очень красивая женщина и
улыбнулась нам с Крисом:
— Скажите: не дочь ли вы Коррин Фоксворт, которая на Рождественском
вечере...
Я быстро прервала ее:
— Простите, но у меня здесь есть некоторые обязанности, которые надо
немедленно выполнить. — Я поспешила прочь, крепко держа за руку Криса.
Женщина бросилась было за нами:
— Но, миссис Шеффилд...
Я была счастливо избавлена от необходимости отвечать ей взрывом музыки:
развлечения начались. Гости уселись за столы, Барт и Мелоди присоединились к
нам, в то время как Джори с Синди поспешили в гримерную переодеться. Вскоре
я уже забыла обо всем, хохоча вместе со всеми над выступлением
профессионального юмориста.
Какой чудесный праздник! Я бросала восторженные взгляды на Криса, Барта и
Мелоди, которые сидели возле нас. Летняя ночь была великолепной. Окрестные
горы как бы заключили нас всех в романтическое кольцо, и я вновь удивилась,
что не воспринимаю их теперь как непреодолимый барьер на пути к своей
свободе. Я была счастлива, что Мелоди так звонко смеется, но больше всего я
была счастлива за Барта: казалось, ему очень хорошо. Он пододвинул свой стул
поближе ко мне:
— Ну что ты скажешь, мама? Разве не потрясающий получился вечер?
— Ах, Барт, ты превзошел все, что я когда-либо посещала в качестве
приглашенной на торжества. Вечер чудесный. А погода! Захватывает дух от этой
красоты: наверху — звезды и луна, а внизу — россыпь разноцветных огней. А
когда начнется балет?
Он улыбнулся и любовно потрепал меня по плечу:
— Для тебя ничего не сравнится с балетом, правда? — В его голосе
звучали теплые нотки понимания. — Ты не будешь разочарована. Еще
посмотрим, сравнится ли нью-йоркская или лондонская постановка с моей
Самсоном и Далилой
.
Джори до этого вечера танцевал партию только трижды, но это всегда вызывало
такие восторженные отклики, что ничего удивительного в том, что Барт был
очарован этим балетом не было. Появились музыканты в черных костюмах; они
расселись и начали настраивать инструменты.
Неподалеку стоял с мрачным, неодобрительным выражением лица Джоэл. Он будто
бы отражал на себе все чувства, которые должен был испытывать его отец, если
бы он видел эту чудовищную трату денег на недостойные развлечения.
— Барт, тебе сегодня двадцать пять, с днем рождения тебя! Я отчетливо
помню, как няня впервые передала мне тебя на руки. Рожала я тебя в муках, и
врачи постоянно твердили мне, что я должна выбирать между твоей жизнью и
своей. Я выбрала твою жизнь. Но я выиграла в этой борьбе, и судьба
вознаградила меня вторым сыном, очень похожим на своего отца. Ты плакал и
кричал, сжимая крошечные кулачки. Ножками ты откидывал одеяло, но, как
только ты почувствовал тепло моего тела, ты перестал кричать и прижался ко
мне. Твои глаза, до этого закрытые, открылись широко и удивленно. Ты увидел
меня и заснул.
— Я уверен, ты считала все-таки Джори более приятным ребенком, — с
сарказмом проговорил Барт, но в глазах его светилась нежность; ему, видимо,
понравились воспоминания о нем, как о ребенке.
Мелоди смотрела на меня с очень странным выражением лица. Мне даже
захотелось, чтобы она не сидела так близко ко мне.
— У тебя была с самого начала жизни очень яркая индивидуальность и
своеобразная красота. Ты желал, чтобы я была рядом день и ночь. Как только я
опускала тебя в кроватку, ты начинал кричать. Как только я брала тебя на
руки, ты успокаивался.
— Другими словами, со мной у тебя были одни неприятности.
— Я никогда не сосредоточивалась на них, Барт. Я любила тебя со дня
зачатия. Я любила, когда ты улыбался. Ты так болезненно улыбнулся в первый
раз, что это навсегда ранило мое сердце.
Похоже, я тронула его. Он положил свою руку на мою. Но в этот момент
началась увертюра к
Самсону и Далиле
, и эта взаимная минута нежности
растворилась в восторженном шепоте гостей, которые рассмотрели в программке
известное имя Джори Джануса Маркета, который должен был танцевать свою самую
знаменитую партию; а партию Далилы исполняла его сестра, Синтия Шеффилд.
Многие с любопытством взирали на Мелоди, недоумевая, отчего не она танцует
Далилу.
Как всегда, когда я смотрела балет, меня уносило куда-то далеко на облаке
мечты; я теряла реальный мир и испытывала необыкновенное чувство и боли, и
восторга.
Поднялся занавес; декорация представляла звездную ночь в пустыне, а на ее
фоне был расставлен разноцветный шелковый шатер. Пальмы тихонько шевелили
своими листьями, паслись очень похожие на настоящих верблюды. Синди, сидящая
перед шатром, была в прозрачных одеждах, которые выгодно подчеркивали ее
стройную красивую фигуру.
На ней был темный парик, обвитый несколько раз бусами с драгоценными
камнями. Далила начала свой заманивающий, полный соблазна танец, желая
обворожить Самсона, который пока что-то медлил выходить на сцену. Когда
Джори, наконец, вышел, гости устроили ему звучную овацию.
Джори дождался конца аплодисментов и начал танец. На нем была лишь материя,
изображающая львиную шкуру. Она поддерживалась на плече единственной лямкой,
пересекающей его сильную мускулистую грудь. Его загорелая кожа была смазана
маслом и блестела. Длинные черные волосы прямо лежали по плечам и
развевались при прыжках и поворотах. Всеми своими движениями он будто
смеялся над Далилой, над ее женственной слабостью, и наслаждался своей
силой, быстротой движений.
Та мощь, с которой Джори изображал Самсона, заставила меня вздрогнуть.
Холодок побежал по спине: казалось, сам Бог одарил Джори нечеловеческой
грацией движений и яркой красотой.
Постепенно, как и было задумано по сценарию, мягкая тактика Далилы изнурила
силу сопротивления Самсона, и он поддался ее очарованию. Далила, которая
распустила к тому времени свои длинные черные локоны, начала медленно
раздеваться... она снимала с себя вуаль за вуалью, пока Самсон не упал перед
нею, и они не слились в единую картину черных волос и шкур... свет на сцене
погас, занавес закрылся.
Раздался гром аплодисментов. Я заметила странный взгляд Мелоди, ее бледное
лицо. Было ли это ревностью? Или завистью? Может быть, она сожалела, что не
танцевала Далилу сама?
— А из тебя получилась бы лучшая Далила, — тихо прошептал ей Барт.
Его губы были так близко от волос Мелоди, что завитки их возле уха
разлетались от его дыхания.
— Синди не может сравниться с тобой...
— Ты несправедлив, Барт, — ответила Мелоди. — Если принять во
внимание, что она так недолго репетировала, танцевала она прекрасно. Джори
говорил мне, что он удивлен, насколько хорошо Синди вошла в роль. —
Мелоди наклонилась ко мне. — Кэти, я уверена, что Синди упорно
занималась балетом, иначе она не смогла бы так танцевать.
Когда окончился первый акт, имевший очевидный успех, я облокотилась на
Криса, который обнял меня рукой, и чуть расслабилась.
&mdash
...Закладка в соц.сетях
