Жанр: Любовные романы
Рассвет
...Джимми идите
первыми.
— Я выйду через минуту или две, — пообещал Джимми. Я понимала, как он хочет повидать маму.
В приемной отделения интенсивной терапии были маленькая кушетка и стул. Я
посадила Ферн на кушетку и позволила ей ползать по ней. Через две минуты
появился Джимми. Глаза его были красными.
— Иди. Она хочет видеть тебя.
Я вручила ему Ферн и поспешила в палату. Мама лежала на последней кровати
справа. Она была в кислородной палатке. Папа стоял у кровати и держал ее за
руку. Когда я вошла и стала рядом с ней, мама улыбнулась и тоже протянула
мне руку.
— Все будет в порядке, дорогая, — уверяла она. — Но ты должна
сегодня вечером спеть чудесно.
— О, мама, как я могу петь, когда ты лежишь здесь, в больнице?
— Как можно лучше. Ты знаешь, как мы с папой гордимся тобой, и мне
станет гораздо лучше, если я буду знать, что моя маленькая девочка поет
перед всей этой шикарной публикой. Обещай мне, что ты сделаешь это, Дон, мне
будет плохо, если ты откажешься. Обещай.
— Я обещаю, мама.
— Хорошо, — она придвинулась ближе ко мне. — Дон, — ее
голос был едва слышен. Я приткнулась к палатке так близко, как только было
возможно. — Ты не должна никогда думать о нас плохо. Мы любим тебя.
Всегда помни об этом.
— Почему я должна плохо думать о вас, мама?
Она закрыла глаза.
— Мама?
— Боюсь, ваши пять минут прошли, а доктор весьма строг, —
предупредила сестра.
Я взглянула на маму. Она закрыла глаза, лицо ее пылало еще сильнее.
— Мама! — вскрикнула я на одном выдохе. Папа уже не сдерживал
слез, он смотрел на меня так тяжело, что мне стало страшно за него.
Мы послушались сестру и вышли.
— Почему мама сказала это, папа? Что она имела в виду:
Ты никогда не
должна думать о нас плохо?
— Это из-за ее лихорадки, я полагаю, — сказал он. — Она
немного не в себе. Поехали домой.
Когда мы приехали домой, у нас не было времени переживать за маму, хотя все
наши мысли были о ней. Мы были слишком заняты подготовкой к концерту и
попытками найти приходящую няньку для Ферн.
Как я не старалась, но мне была невыносима мысль, что мой дебют состоится в
отсутствие мамы. Но я обещала маме, что спою как можно лучше, и я не
собиралась огорчать ее.
У меня не было времени принять душ или вымыть голову. Я только расчесала
волосы и добавила в прическу голубую ленточку, чтобы лучше подчеркнуть их
цвет.
По крайней мере, я не должна была беспокоиться о том, что мне надеть. Всем
хористам и оркестрантам положено было быть в форме. Школьная форма состояла
из черно-белого свитера и черной юбки. Я надела все это и расправила юбку.
Затем отступила назад и взглянула на себя, вообразив, что стою перед всей
этой роскошной публикой. Я знала, что у меня уже фигура молодой девушки и
что я выгляжу в школьной форме более рельефно, чем большинство девочек моего
возраста. В первый раз я подумала, что моя гладкая кожа, белокурые волосы и
голубые глаза могут быть привлекательными. Не ужасно ли это, вскружить
голову самой себе? Не принесет ли мне это неудачу? Я опасалась этого, но
ничего не могла с этим поделать. Девушка в зеркале улыбалась с
удовлетворением.
Вошел папа и сказал мне, что миссис Джексон, пожилая женщина, которая жила
через холл от нас, выразила желание приглядеть за Ферн сегодня вечером. Он
также сказал, что оставил в больнице телефон миссис Джексон на случай, если
будет необходимость связаться с нами. Потом папа отступил на шаг и окинул
меня восхищенным взглядом.
— Ты выглядишь настоящей красавицей, дорогая, совсем взрослой.
— Спасибо, папа.
Он держал что-то в руке.
— Прежде, чем мы покинули больницу, мама просила меня дать тебе вот
это. Одень на сегодняшний вечер, коль это такое уж особое событие.
И он протянул мне бесценную нитку жемчуга.
— О! Папа! — Я едва не задохнулась. — Я не могу, я не должна.
Это наш страховой полис.
— Нет, нет. Салли Джин сказала, что ты должна надеть это, —
настаивал он и надел их на меня. Я взглянула на переливающиеся белоснежные
жемчужины, а затем посмотрела на себя в зеркало. — Они принесут тебе
удачу, — папа поцеловал меня в щеку. Мы услышали стук в дверь.
— Это Филип, — крикнул Джимми из другой комнаты. Папа отступил
назад, лицо его неожиданно снова стало серьезным.
Филип был в синем костюме с галстуком и выглядел очень красивым.
— Привет, — сказал он, — ну, парень, ты выглядишь грандиозно.
— Спасибо. Ты тоже, Филип. Это мой отец.
— О, да, я знаю. Я видел вас в школе, сэр, и поздоровался с вами
однажды.
— Да, — кивнул папа, глаза его делались все меньше и меньше.
— Как миссис Лонгчэмп? — спросил Филип. — Джимми только что
сказал мне, что вы должны были положить ее в больницу.
— Она очень больна, но мы полны надежд, — сказал папа. Он
переводил взгляд с меня на него, лицо его было угрюмым.
— Что ж, — вздохнул Филип, — нам пора отправляться.
— О'кей, — я схватила свое пальто. Филип помог мне надеть его.
Папа выглядел очень озабоченным. Как только я и Филип подошли к двери,
Джимми окликнул меня.
— Я сейчас догоню тебя, Филип! — крикнула я. Филип вышел, а я
подождала Джимми.
— Я всего лишь хотел пожелать тебе удачи, — он наклонился и быстро поцеловал меня в щеку.
— Счастливой удачи, — прошептал он и поспешил обратно. Я постояла
так некоторое время, приложив пальцы к щеке.
Вечер был полон звезд. Я надеялась, что одна из них сверкает для меня.
Глава 7
Сверкай, сверкай, маленькая звезда Когда мы подъезжали к
Эмерсон Пибоди
, мое сердце сильно забилось и я
подумала, что упаду в обморок. Так я нервничала. А когда мы повернули на
аллею, ведущую к школе, и увидели ряды дорогих автомобилей, я вся задрожала.
Родители и гости сегодня вечером были одеты так, словно они прибыли на
спектакль в
Метрополитэн Опера
. Женщины были в великолепных мехах и с
бриллиантовыми серьгами. Под их теплыми, экстравагантными пальто были
шелковые платья, самые красивые, какие я только видела. Все мужчины были в
темных костюмах. Некоторые прибыли в длинных лимузинах, и дверцы им
открывали шоферы в униформах.
Филип повез нас кругом, к боковому входу, которым пользовались ученики,
участвовавшие в концерте. Он остановился на стоянке.
— Подожди, — сказал Филип, когда я собиралась выйти из машины. Я
обернулась, и он какое-то время просто смотрел на меня. Потом он наклонился
и поцеловал меня.
— Дон, — прошептал он, — я каждую ночь мечтаю поцеловать и
обнять тебя...
Он начал снова целовать меня, но я увидела ребят неподалеку. А стоянка ярко
освещалась фонарями.
— Филип, они увидят нас, — голова моя закружилась от его близости.
— Большинство здешних девочек об этом не беспокоились бы, но ты такая
застенчивая.
— Я ничего не могу с этим поделать.
— Все в порядке. Всему свое время, — подмигнул он, — удачи
тебе.
— Спасибо, — еле слышно прошептала я.
— Подожди! — Он выскочил из машины, обежал ее и открыл мне дверцу,
когда я собиралась уже сделать это сама.
— Со звездой обращаться надо, как со звездой, — сказал он,
протягивая мне руку.
— О, Филип, мне далеко до звезды. Мне бы только не провалиться! —
вздохнула я, глядя на толпу взирающих на нас учеников.
— Чепуха, мисс Лонгчэмп. К концу этого вечера вы должны будете
отбиваться от собирателей автографов. Удачи тебе. Я буду болеть за
тебя, — он сжал мне руку.
— Спасибо тебе, Филип. — Я еще раз глубоко вздохнула и взглянула
на входную дверь. — Ну, я иду.
Филип все еще не отпускал мою руку.
— Встречу тебя сразу после концерта, — сказал он. — Мы поедем
куда-нибудь поужинать, а затем... мы поедем на мое любимое место и будем
глядеть на звезды. О'кей?
Он умолял меня глазами и продолжал сжимать мою руку.
— Да, — прошептала я и поняла, что сдалась ему одним лишь своим
согласием.
Филип улыбнулся и отпустил меня. Он направился к публике. Я с бьющимся
сердцем посмотрела ему вслед. Все трое мужчин в моей жизни поцеловали меня и
придали мне уверенности. Я повернулась к входу и неожиданно почувствовала
себя Спящей красавицей, проснувшейся от поцелуя принца.
Я вошла в школу вместе с другими девочками, участницами хора. Мы все
направились по коридору к музыкальной студии, чтобы оставить там свои
пальто, а потом готовиться к концерту: настроить наши инструменты и голоса.
— Привет, Дон, — сказала Линда, подходя ко мне. — Это
настоящий жемчуг? — спросила она, как только я сняла свое пальто. При
слове
жемчуг
другие девочки собрались вокруг нас, в том числе и Клэр Сю.
— Да, настоящий. Он принадлежит моей матери, и это наша семейная
реликвия, — заявила я. Я очень боялась, что нить порвется, и я могу
растерять жемчужины.
— Сейчас так трудно отличить настоящий жемчуг от поддельного, —
заметила Клэр Сю. — Во всяком случае, так однажды мне сказала моя мать.
— Это настоящий, — настаивала я.
— Во всяком случае, он не подходит к тому, что на тебе надето, —
фыркнула Линда, — но если это своего рода фамильный талисман и
приносящий удачу, я думаю, все в порядке.
— Почему бы нам не пойти в дамскую комнату и не освежиться. У нас еще
есть несколько минут, — предложила Клэр Сю. Как обычно, когда Клэр Сю
делала какое-то предложение, все остальные быстро соглашались.
— В чем дело, — спросила меня Линда, — ты слишком хороша, чтобы присоединиться к нам?
— Вряд ли я здесь самая высокомерная, Линда.
— Тогда в чем дело?
— У нас еще масса времени, — сказала Мелисса Ли. Все смотрели на
меня.
— Ладно, — я была удивлена их желанием позвать меня. — Думаю,
следует причесать волосы.
Туалетная комната была заполнена. Девочки делали последние штрихи в своих
прическах и освежали губы помадой. Все возбужденно переговаривались. Воздух
был наэлектризован. Я подошла к зеркалу и неожиданно осознала, что меня со
всех сторон окружили подруги Клэр Сю.
— Мне нравятся сегодня твои волосы, — произнесла Линда.
— Да, никогда не видела, чтобы они так блестели, — сказала Клэр
Сю. Другие закивали с глупыми улыбками на лицах.
С чего бы это они стали такими милыми ко мне, — размышляла я. —
Они всегда слепо следовали за Клэр Сю, словно стада овец. Или это потому,
что Филип хотел, чтобы я была его подружкой? Может быть, он сказал Клэр Сю,
чтобы она была мила со мной
.
— Вы не слышите, чем-то пахнет, девочки? — Спросила Клэр Сю. Все
улыбались. — Кто-то нуждается в духах.
— Что это может значить, Клэр Сю? — Я поняла, что все их
дружелюбие поддельное.
— Ничего. Мы просто думаем о тебе. Верно, девочки?
— Да, — хором ответили они, и, как по сигналу, каждая выхватила
из-за спины баллончик со зловонной струей и направила в мою сторону. Облачко
ужасающе гнилостного запаха ударило в меня. Я закричала и закрыла лицо и
волосы. Девочки засмеялись и продолжали опрыскивать мою форму. Они так
истерично хохотали, что некоторые даже схватились за животы. Одна только
Луиз выглядела расстроенной. Она отступила назад, словно я могла взорваться
как бомба.
— В чем дело? — спросила Клэр Сю. — Или ты не любишь дорогую
парфюмерию, или ты так привыкла к дешевой, что не выносишь эту?
Это заставило всех остальных снова расхохотаться.
— Что это? — кричала я. — Как я могу от этого избавиться?
При каждом моем слове они хохотали еще сильнее. Я кинулась к рукомойнику и
начала смачивать бумажное полотенце. Потом стала отчаянно оттирать мой
свитер.
— Кто же тот идиот, который будет стоять или сидеть рядом с ней сегодня
вечером? — спросила Линда.
— Уже поздно, — объявила Клэр Сю. — Мы встретим тебя на
сцене, Дон. — Выкрикнула она, когда все направились к выходу, оставив
меня возле умывальника. Я скребла мой свитер и юбку так сильно, что бумажное
полотенце расползлось на куски, но вода не оказала должного эффекта.
В отчаянии я сняла осторожно жемчуг, затем стянула с себя свитер и отбросила
его. Я не знала, что мне делать. Я опустилась на пол и заплакала. Где я
достану сейчас другую школьную форму? Как смогу я выйти на сцену, когда от
меня так пахнет? Я должна буду остаться в туалетной комнате, а потом уйти
домой.
Я плакала до тех пор, пока у меня не осталось слез, а голова и горло
разболелись. Я чувствовала так, будто на меня наброшено тяжелое покрывало
поражения. Оно весило слишком много, чтобы я могла просто сбросить его. Мои
плечи содрагались от плача. Бедные папа и Джимми. Они, должно быть, уже
сидят на своих местах и беспокоятся за меня. Бедная мама лежит в больничной
палате и смотрит на часы, думая о том, когда я выйду на эту сцену.
Я подняла глаза, когда кто-то вошел, и увидела, что это Луиз. Она быстро
взглянула на меня, а потом посмотрела на пол.
— Я очень сожалею, — заговорила она, — они заставляли меня
это делать тоже. Они сказали, что если я не буду участвовать, они будут
рассказывать обо мне всякие сплетни, как они это делали с тобой.
— Я должна была ожидать чего-то подобного, но я была слишком
возбуждена, чтобы разобраться в их фальшивых улыбках, — сказала я,
вставая. — Ты можешь оказать мне услугу? Вернуться обратно в
музыкальную студию и принести мне мое пальто? Я не могу снова надеть это.
Запах слишком сильный.
— Что ты собираешься делать?
— А что я могу? Поеду домой.
— О, нет, ты не можешь. Ты просто не можешь этого. — Она едва не
заплакала.
— Пожалуйста, принеси мне мое пальто, Луиз.
Она кивнула и вышла, опустив голову.
Бедная Луиз, — подумала я. —
Она хочет быть другой, хочет быть хорошей, но эти девчонки не позволяют ей,
а она недостаточно сильная, чтобы противостоять им
.
— Ох, почему эти девочки, как Клэр Сю, такие жестокие? У них всего так
много — роскошные платья, какие только можно пожелать, они имеют возможность
делать прически, маникюр и даже педикюр! Их родители берут их в чудесные
путешествия, они живут в больших домах с огромными комнатами, спят в
собственных мягких постелях. Они никогда не спят в холодных комнатах и
всегда едят то, что хотят. И даже если они болеют, их лечат самые лучшие
доктора, и они получают самый хороший медицинский уход. Все уважают их
родителей. Они не должны поддаваться ревности. Ну почему они так накинулись
на меня, у которой всего так мало в сравнении с ними? Мое сердце
ожесточилось против них, оно стало таким же маленьким и острым, как у них.
Через некоторое время вернулась Луиз, но она не принесла мое пальто, она
держала в руках другую школьную форму.
— Где ты достала это? — спросила я, улыбаясь сквозь слезы.
— Мистер Мур. Я нашла его в холле и рассказала о том, что произошло. Он
тут же быстро пошел на склад и достал это. Это немного пахнет нафталином,
но...
— О, это все же намного лучше! — воскликнула я, отбрасывая
испорченный свитер в сторону и быстро снимая юбку. Я быстро натянула на себя
новую форму. Свитер был немного маловат, он тесно обтянул мою грудь и ребра,
но мама всегда говорила:
Нищие не должны выбирать
.
— Мои волосы пахнут? Я не думаю, что на них попало.
Я наклонила голову к Луиз.
— С ними все в порядке.
— Спасибо тебе, Луиз. — Я обняла ее. Мы услышали, как начали
настраивать инструменты. — А теперь поспешим, — сказала я и
направилась к выходу.
— Подожди, — окликнула Луиз. Она подняла мой зловонный свитер и
юбку двумя пальцами и отвела их рукой подальше от себя. — У меня есть
идея.
— Какая идея?
— Иди за мной.
Мы вышли из туалетной комнаты. Все уже находились в помещении за сценой и
распевали голоса. Луиз поспешила в музыкальную студию. Я шла за ней, сгорая
от любопытства.
Она подошла к прекрасному, мягкому синему кашемировому пальто Клэр Сю и
засунула туда мой воняющий свитер, расправив пальто вокруг него.
— Луиз! — я не могла удержаться от улыбки. Обычно Луиз не бывала
такой храброй, но Клэр Сю заслужила это.
— Я не беспокоюсь. Кроме того, она не подумает на меня, она обвинит
тебя. — Луиз сказала это так беззаботно, что я рассмеялась.
Мы поспешили за сцену к нашим инструментам. Девчонки с любопытством
посмотрели на меня. Они поняли, что на мне новые свитер и юбка. Но даже
сейчас Линда и Клэр Сю делали вид, что от меня плохо пахнет.
Мистер Мур объявил, что настало время занять места на сцене. Мы все прошли
за закрытый занавес. Я услышала гул голосов и шум публики, которая занимала
свои места.
— Все готовы? — спросил мистер Мур. Он остановился возле меня и
взял меня за руку. — С вами все в порядке?
— Да, — кивнула я.
— Вы прекрасно выступите, — он занял свое место.
Занавес раскрылся, и аудитория приветствовала нас громкими аплодисментами.
Из-за прожекторов трудно было различать лица в зале, но через некоторое
время мои глаза привыкли к лампам и я увидела папу и Джимми, смотрящих на
меня.
Хор исполнил три песни, а затем мистер Мур кивнул в мою сторону. Я сделала
шаг вперед, а мистер Мур прошел к фортепьяно. В зале стояла тишина, мое лицо
пылало от ламп.
Я даже не помню начала. Все прошло естественно. Неожиданно в голове у меня
все прояснилось, и я запела всему миру и ветру, я надеялась, что мой голос
донесется до мамы, которая, закрыв глаза, будет слушать меня.
—
Где-то, за дождями, где-то высоко...
Когда я спела последнюю ноту, я закрыла глаза. Какой-то момент я ничего не
слышала, кроме тишины, а затем разразился гром аплодисментов. Он накатывался
из публики, словно волна на берег, гребень за гребнем, пока крещендо не
обрушилось на меня. Я посмотрела на мистера Мура. Он улыбался во весь рот и
протянул руку в мою сторону.
Я сделала реверанс и отступила назад. Папа и Джимми громко хлопали и
улыбались мне. Все хористы поздравляли меня.
Хор спел еще одну песню, а затем три вещи исполнил оркестр. Вечер закончился
дополнением
Звездно-Полосатого Знамени
и песней
Эмерсон Пибоди
. После
концерта хор и оркестр поприветствовали и поздравили друг друга, но больше
всех поздравлений досталось мне. Мальчики трясли мою руку, а девочки
обнимали меня. Некоторые из них смотрели на меня смущенно и виновато. Мое
сердце было слишком полно радости и в нем не было места ненависти и гневу в
этот момент.
— Не думаю, что в этом было что-то особенное, — сказала Клэр Сю,
оказавшаяся сзади меня. — Уверена, что я бы справилась с этим еще
лучше, но мистер Мур проникся жалостью к тебе и дал тебе сольную партию.
— Ты презренная личность, Клэр Сю Катлер, — сказала я, — и
однажды возле тебя не останется никого.
Когда мы все вышли в холл, нас приветствовали родители и друзья.
— Ты здорово спела, Дон. Именно так, как я и думал, — папа обнял
меня и крепко прижал к себе. — Твоя мама будет очень гордиться тобой.
— Я так рада, папа!
— Ты была великолепна, — сказал Джимми. — Пела даже лучше,
чем поешь в душе, — пошутил он. Он снова поцеловал меня в щеку. Я
увидела Филипа, ожидающего своей очереди. Джимми сделал шаг назад, позволив
ему приблизиться.
— Я знал, что ты будешь звездой, — сказал он. Потом он посмотрел
на папу, с лица которого снова исчезла улыбка. — У вас очень
талантливая дочь, сэр.
— Благодарю вас, — произнес папа. — Ладно, полагаю, сейчас
нам следует отправиться всем домой и освободить миссис Джексон.
— О, папа! Филип приглашает меня съесть где-нибудь пиццу. Можете вы
приглядеть за Ферн, пока я не вернусь? Мы не будем слишком долго.
Папа чувствовал себя неуютно. Я думала, что он скажет
нет
. Мое сердце
стучало в ожидании отказа. Филип взял меня за руку и затаил дыхание. Папа
пристально смотрел на него некоторое время, потом на меня и, наконец,
улыбнулся.
— Ладно, конечно, — согласился он. — Джимми, ты отправишься с
ними? Джимми отступил назад, словно его стегнули.
— Нет. Я еду домой вместе с тобой.
— О, — разочарованно протянул папа. — Ну что ж, Дон, будь
осторожной и пораньше приезжай домой. Я еще должен проверить, как тут все
приведено в порядок, Джимми. А затем мы сможем поехать.
— Я пойду с тобой, папа, — Джимми взглянул на меня и на
Филипа. — Увидимся позже.
— Пошли, — сказал Филип, увлекая меня. — Придется пробиваться
отсюда через толпу.
— Я должна взять свое пальто. — Он направился со мной в
музыкальный салон. Там вокруг Клэр Сю собрались девочки. Я и забыла, что
Луиз сделала с ее пальто. Она с ненавистью посмотрела на меня.
— Это не смешно, — сказала Клэр, — это дорогое пальто,
возможно, оно стоит больше, чем весь твой гардероб.
— О чем это она говорит? — спросил Филип.
— Об одной глупости, которая произошла перед концертом, — ответила
я. Сейчас я хотела только поскорее уйти от них. Неожиданно все это
показалось мне таким несущественным. Я схватила свое пальто, и мы вышли. В
машине Филип настоял, чтобы я рассказала ему все об инциденте в туалетной
комнате. С каждым моим словом он становился все злее и злее.
— Она такая избалованная, окружает себя избалованными ревнивыми
девчонками. Моя сестра стала самой плохой из всех них. Когда я доберусь до
нее... — Филип неожиданно рассмеялся: — Я рад, что ты отплатила ей...
— Это не я, — и рассказала ему о Луиз.
— Значит, она хорошо сделала, — ответил он. Потом посмотрел на
меня и улыбнулся. — Но давай никому не позволим испортить сегодняшний
вечер, твой вечер — вечер твоего открытия, я бы сказал. Дон, ты была так
хороша. Ты обладаешь самым красивым голосом, какой я когда-либо
слышал! — воскликнул он.
Я не знала, как реагировать на его похвалу. Счастье захлестнуло меня. Это
было чудесно... Эти аплодисменты. Папино счастье, гордость Джимми, а теперь
еще и восхищение Филипа. Я не могла поверить во все это.
Если бы только моя
удача могла распространиться на маму, — подумала я, — и помогла ей
быстрее поправиться. Тогда бы мы все были счастливы!
Кроме нас, в ресторан приехали и другие ученики из
Эмерсон Пибоди
. Филип и
я заняли кабинку в глубине, но каждый, входящий в ресторан, мог видеть нас.
Большинство учеников, которые присутствовали на концерте, подходили, чтобы
сказать, какое удовольствие они получили от моего пения. Они высказали мне
так много комплиментов, что я и в самом деле начала чувствовать себя
звездой. Филип сидел напротив меня и улыбался, его голубые глаза сверкали от
гордости. Конечно, все девочки, которые приходили, считали своим долгом тоже
поздороваться с ним. Филип посмотрел на меня с вожделением.
— Почему бы нам не заказать пиццу на вынос, — предложил он. —
Мы можем съесть ее и под звездами.
— О'кей, — согласилась я с бьющимся сердцем. Филип сказал об этом
нашей официантке, и та принесла нам пиццу в коробке. Я чувствовала взгляды
всех учеников, когда мы поднялись и вышли из ресторана.
Мы решили съесть по куску пиццы прямо в машине. Ее аромат сводил нас с ума.
Я держала кусок для Филипа и кормила его, пока он вел машину. Мы хохотали
всю дорогу. Наконец мы припарковались в его люби
...Закладка в соц.сетях
