Жанр: Любовные романы
Рассвет
...ем обычно, потому что школа находилась в другой части города, и мы должны
были идти вместе с папой. Было еще темно, когда я встала с постели. Джимми,
конечно, тут же застонал и натянул подушку себе на голову, когда я толкнула
его в плечо и зажгла свет.
— Вставай, Джимми. Не усложняй, — настаивала я. Я уже вышла из
ванной и приготовила кофе, прежде чем папа вышел из своей спальни. Он был
тоже готов, а затем мы вдвоем стали расталкивать Джимми. Он встал, похожий
на лунатика, и побрел в ванную.
Когда мы вышли из дома и направились в школу, город выглядел таким
дружелюбным. Солнце только что взошло, и его лучи отражались в витринах.
Вскоре мы очутились в самой красивой части Ричмонда.
Дома здесь были выше, а улицы чище. Мы ехали по загородной дороге среди
фермерских построек и полей. Город исчез. И вдруг, словно по мановению
волшебной палочки, перед нами возник
Эмерсон Пибоди
.
Это вовсе не походило на школу, построенную из холодных кирпичей или бетона,
окрашенного в жуткий оранжевый или желтый цвет. Это было высокое белое
здание, которое больше напоминало один из музеев в Вашингтоне. Вокруг был
просторный участок, с изгородью вдоль подъездной аллеи и деревьями повсюду.
Справа я увидела небольшой пруд. Но больше всего впечатляло именно само
здание.
Передний вход напоминал вход в большой особняк. Длинные, широкие ступени
вели к колоннам и портику, над которым были выложены слова
ЭМЕРСОН ПИБОДИ
.
Справа у входа стояла статуя сурового джентльмена, который, как оказалось, и
был сам Эмерсон Пибоди. Хотя перед фронтоном находилась автомобильная
стоянка, папа объехал вокруг школы к стоянке, где парковались служащие.
Когда завернули за угол, мы увидели спортивный комплекс: футбольное поле,
бейсбольное поле, теннисные корты и плавательный бассейн олимпийского
класса. Джимми даже присвистнул.
— Это школа или отель? — спросил он.
Папа остановился и выключил двигатель. Потом повернулся к нам. Лицо его было
мрачным.
— Директор здесь леди, — сказал он. — Ее зовут миссис
Торнбелл, она беседует с каждым новым учеником, который поступает сюда.
Миссис Торнбелл тоже приезжает рано, так что она уже ждет вас обоих в своем
кабинете.
— Что она из себя представляет, папа? — спросила я.
— Ну, у нее глаза — зеленые, как огурцы, она пялится на тебя все время,
пока разговаривает с тобой. Я бы сказал, что росту в ней не больше пяти
футов, но зато она очень плотная, как сырое медвежье мясо. Она принадлежит к
семейству голубых кровей, чья история восходит ко временам Американской
революции. Я должен отвести вас туда прежде, чем приступить к работе, —
сказал папа.
Мы последовали за папой к лестнице, которая вела к главному коридору школы.
Холлы были в безупречном состоянии, ни одной линии графита на стенах. Свет
проникал сквозь угловое окно, от солнечных лучей полы блестели.
— Все как с иголочки, не так ли? — сказал папа. — Теперь все
это на моей ответственности.
По пути мы заглядывали в классные комнаты. Они были меньше тех, которые нам
доводилось видеть раньше, но доски были большими и совершенно новенькими. В
одной из комнат я увидела молодую женщину с темно-каштановыми волосами. Она
что-то писала на доске для своего класса, который вот-вот должен был
заполниться. Когда мы проходили мимо, она взглянула в нашу сторону и
улыбнулась.
Папа остановился перед дверью с надписью
Директор
. Он пригладил ладонями
волосы и открыл дверь. Мы вошли в крохотный кабинетик, в котором прямо
напротив двери было маленькое бюро. Справа стоял черный кожаный диван, а
перед ним — маленький деревянный столик со множеством аккуратно разложенных
журналов. Я подумала, что это помещение больше похоже на приемную врача, чем
на кабинет директора школы. Перед нами стояла высокая, худая женщина в очках
с толстыми стеклами. Ее тусклые, светлокаштановые волосы были подстрижены до
мочек ушей.
— Мистер Лонгчэмп, миссис Торнбелл ждет вас, — сказала она.
Без малейших признаков дружелюбия высокая женщина открыла первую дверь и
отступила на шаг в сторону, чтобы мы могли пройти во вторую, в кабинет
миссис Торнбелл. Она постучала в нее тихонько и затем приоткрыла настолько,
чтобы туда можно было только заглянуть.
— Здесь дети Лонгчэмпа, миссис Торнбелл, — сказала она.
Мы услышали тонкий писклявый голос:
— Пусть войдут.
Высокая женщина отступила назад, и мы вошли сразу за папой.
Миссис Торнбелл была одета в темносиние жакет и юбку, белую блузку. Она
стояла за столом. Серебряные волосы были стянуты в пучок так сильно, что
растягивали уголки ее глаз, которые, как и говорил папа, были пронзительно
зеленого цвета. На ней не было никакой косметики, даже губной помады. Цвет
лица был бледнее моего, а кожа такая тонкая, что я заметила голубые вены на
висках.
— Это мои дети, миссис Торнбелл, — объявил папа.
— Я допускаю это, мистер Лонгчэмп. Вы опоздали. Вы знаете, что скоро
уже должны прибывать другие дети.
— Мы спешили сюда, как только могли, мэм. Я...
— Ничего. Пожалуйста, садитесь, — сказала она и указала нам на
стулья перед столом.
Папа чуть отступил назад, скрестив руки на груди. Когда я оглянулась на
него, то увидела холодную, едва сдерживаемую ярость в его глазах.
— Я могу остаться? — спросил он.
— Конечно, мистер Лонгчэмп. Я люблю, чтобы родители присутствовали,
когда я объясняю учащимся философию школы Эмерсона Пибоди, чтобы ее понимал
каждый. Я надеялась, что ваша мать тоже будет в состоянии прийти.
Джимми взглянул на нее. Я чувствовала напряженность во всем ее теле.
— Наша мама еще не чувствует себя хорошо, мэм, — сказала я. —
Кроме того, у нас есть сестра-младенец, за которой надо смотреть.
— Да, ну пусть так и будет, — сказала миссис Торнбелл и села
сама. — Я верю, что в любом случае вы передадите ей все, что я скажу
вам. А теперь, — она заглянула в какие-то бумаги, лежащие на
столе, — ваше имя Дон?
— Да, мэм.
— Дон, — повторила она и покачала головой, глядя на папу. —
Это полное имя ребенка, данное ей при крещении?
— Да, мэм.
— Хорошо. А вы Джеймс?
— Джимми, — поправил Джимми.
— Мы не пользуемся здесь сокращенными именами, Джеймс. — Она
сцепила пальцы рук и наклонилась к нам, зафиксировав взгляд на
Джимми. — Такого рода вещи могут быть терпимы в других учреждениях,
которые вы посещали, общественных учреждениях, — подчеркнула она, и
слово
общественных
прозвучало словно ругательное, — но это
специальная школа. Наши учащиеся — из лучших семей Юга, сыновья и дочери
людей с наследием и положением. Здесь имена уважаются, имена важны, также
важны, как и что-либо другое. Перехожу к сути. Я знаю, дети, что вы не
получили такого же воспитания и не имеете преимуществ, какими обладают
остальные мои учащиеся, и я представляю, что вам обоим потребуется немного
дольше времени, чтобы привыкнуть ко всему. Однако я ожидаю, что вы очень
скоро приспособитесь и будете вести себя так, как и должны себя вести
учащиеся
Эмерсон Пибоди
. Вы будете обращаться ко всем вашим учителям либо
сэр
, либо
мэм
. Вы будете приходить в школу, одетые чисто и аккуратно.
Никакого опротестования распоряжений. Здесь у меня есть экземпляр наших
правил. Я ожидаю, что вы оба прочитаете их и твердо запомните. Она
повернулась к Джимми:
— Мы не допускаем грубый язык, драки и проявления неуважения в любой
форме или манере. Учащиеся должны обращаться друг с другом уважительно. Мы
не одобряем медлительность и безделие, не допускаем вандализма по отношению
к нашему прекрасному зданию. Очень скоро вы поймете всю особенность
Эмерсона Пибоди
и осознаете, как вам повезло, что вы здесь находитесь. И
это подводит меня к последнему моменту: в прямом смысле слова, вы оба здесь
гости. Все остальные наши ученики платят хорошие деньги за возможность
посещать школу
Эмерсон Пибоди
. Совет попечителей сделал возможным для вас
обоих учиться здесь из-за вашего отца. Тем самым, на вас ложится
дополнительная ответственность за ваше поведение и преданность нашей школе.
Я понятно излагаю?
— Да, мэм, — быстро сказала я. Джимми взирал на нее с вызовом.
Я перевела дыхание, надеясь, что он не выпалит ничего дерзкого.
— Джеймс?
— Я понял, — угрюмо сказал он.
— Очень хорошо, — она откинулась на спинку кресла. — Мистер
Лонгчэмп, вы можете приступить к исполнению своих обязанностей. А вы оба
направитесь отсюда к мисс Джексон, которая даст вам школьное расписание и
укажет каждому свой шкафчик.
Она поднялась из-за стола, и мы с Джимми встали тоже. Некоторое время она
пристально смотрела на нас, а затем кивнула. Папа вышел первым.
— Джеймс, — позвала она, когда мы дошли до двери. Мы оба
повернулись к ней. — Будет очень хорошо, если вы почистите вашу обувь.
Помните, что нас часто судят по внешнему виду.
Джимми ничего не ответил и вышел впереди меня.
— Я постараюсь проследить, чтобы он сделал это, мэм, — сказала я.
Она кивнула, и я закрыла за собой дверь.
— Я пошел на работу, — сказал папа и вышел из приемной.
— Что ж, — сказал Джимми. — Добро пожаловать в
Эмерсон
Пибоди
. Все еще думаешь, что это будут персики со сливками?
Я проглотила комок в горле. Сердце мое учащенно билось.
— Я уверена, что она так разговаривает с каждым новым учеником, Джимми.
— Джимми? Ты что, не слышала? Джеймс! — напомнил он и покачал
головой: — Что ж, для того мы и здесь.
Глава 3
Всегда чужая Первый день в новой школе никогда не бывает легким, но миссис Торнбелл
сделала его для нас еще более тяжелым. Я не могла избавиться от дрожи во
всем теле, когда мы с Джимми покинули ее офис с нашими дневниками. В
некоторых школах директора назначали
старшего брата
и
старшую сестру
,
чтобы помочь нам в начале и найти себя в новом окружении, но здесь, в
Эмерсон Пибоди
, мы были брошены на произвол — выплыть или утонуть.
Мы не прошли и половину коридора, когда двери открылись и начали входить
ученики. Они смеялись и болтали, вели себя, как любые другие ученики,
которых мы видели. Но как они были одеты!
Все девочки были в дорогих, прекрасных зимних пальто из мягкой шерсти. У
некоторых была даже меховая опушка на воротниках. Все мальчики носили темно-
синие пиджаки с галстуками и брюки цвета хаки, а девочки — красивые платья
или юбки с блузками. Их одежда выглядела новой, словно они пришли сюда в
первый раз. Это была их обычная, повседневная школьная одежда!
Джимми и я встали, как вкопанные, и уставились на них, а те в свою очередь
разглядывали нас и пересмеивались между собой. Ученики разделились на
маленькие группы. Большинство прибыло в школу на сияющих желтых автобусах, а
некоторые из старших школьников приехали на своих собственных красивых
автомобилях.
Никто из них не подошел, чтобы представиться. Они старались обходить нас,
словно мы были заразные. Я пыталась улыбнуться то одной девочке, то другой,
но никто из них не улыбнулся мне в ответ. Джимми свирепо озирался. Скоро мы
оказались предметом их насмешек и пересудов.
Я посмотрела на расписание занятий. Следовало поторопиться, если мы не хотим
опоздать в наш первый же день. И в самом деле, как только мы открыли
шкафчики и повесили туда наши пальто, прозвенел звонок, давая сигнал к
началу уроков.
— Удачи тебе, Джимми, — сказала я.
— Это мне сейчас необходимо больше всего, — кивнул он и удалился.
Класс в
Эмерсон Пибоди
был таким же, как и везде. Мой классный наставник
мистер Венгроу был маленький коренастый мужчина с кудрявыми волосами. Он
держал указку в руке, словно хлыст, и случал ею по своему столу каждый раз,
когда чей-то голос подымался громче шепота или он сам хотел что-то сказать.
Все учащиеся внимательно смотрели на него, положив руки на столы. Когда я
вошла, все повернулись в мою сторону. Я чувствовала себя магнитом, а их
головы были сделаны из железа. Мистер Венгроу взял мой лист с расписанием.
Он прочитал его, сжал губы и вписал мое имя в классный журнал. Потом стукнул
указкой.
— Мальчики и девочки, я хочу представить вам новую ученицу. Ее зовут
Дон Лонгчэмп. Дон, я мистер Венгроу. Приветствую вас в 10-м
Игрек
и в
Эмерсон Пибоди
. Вы можете занять предпоследнее место во втором ряду. Майкл
Стэндарт, убедите меня, что ваши ноги не лежат сзади на ее сиденье, —
предупредил он.
Ученики посмотрели на Майкла, мальчика маленького роста с темно-каштановыми
волосами и ехидной ухмылкой. Было что-то издевательское в нем, когда он
выпрямился на своем сиденье. Я поблагодарила мистера Венгроу и прошла на
свое место. Глаза всех ребят были устремлены на меня. Девочка в очках с
толстыми стеклами напротив меня приветливо улыбнулась мне. Я улыбнулась в
ответ. У нее были ярко-рыжие волосы, собранные в
конский хвост
. Я обратила
внимание на ее длинные, тонкие, бледные руки и ноги, покрытые множеством бледно-
рыжих веснушек. Я вспомнила, как мама рассказывала, какой неуклюжей и
долговязой она была в моем возрасте.
Тут включился динамик общешкольной громкоговорящей системы. Мистер Венгроу
превратился весь во внимание, выпрямился и оглядел всю комнату, чтобы
убедиться, что все тоже внимательны. Раздался голос миссис Торнбелл, она
приказала всем встать для исполнения Торжественного обещания, после чего
сделала несколько объявлений о мероприятиях дня. Когда она закончила и
громкоговорящая система отключилась, нам было позволено сесть, и почти сразу
же прозвучал звонок, возвестив о начале первого урока.
— Привет, — сказала девочка с рыжим
конским хвостом
, — меня
зовут Луиз Вильямс.
Когда она стояла рядом со мной, я увидела, какая она высокая. У нее был
длинный хрящеватый нос и тонкие губы, но ее застенчивые глаза были более
теплыми, чем у кого-либо другого в этой школе.
— Что у тебя первое? — спросила она.
— Физическое воспитание, — сказала я.
— Миссис Аллен?
Я взглянула в свое расписание.
— Да.
— Хорошо. Ты в моей группе. Дай взглянуть на твое расписание, —
она фактически выхватила его из моих рук. — О, мы с тобой вместе во
многих группах. Ты должна мне все рассказать о себе, кто твои родители, и
где ты живешь. Какое хорошенькое платье. Это, должно быть, твое любимое. А
ты выглядишь уставшей. В какую школу ты ходила раньше? — Ее вопросы
сыпались на меня один за другим еще до того, как мы успели дойти до двери.
Я только покачала головой и улыбнулась.
— Пошли, — сказала Луиз, увлекая меня за собой. Судя по тому, как
другие девочки игнорировали Луиз пока мы шли коридором на наше первое
занятие, я пришла к выводу, что она была не слишком популярна. Это всегда
трудно — сломать лед в новой школе, но обычно всегда можно найти в нем какие-
то трещины. Здесь же лед вокруг меня казался прочным, за исключением Луиз,
которая стрекотала всю дорогу от нашей классной комнаты до места нашего
первого занятия.
К тому времени, когда мы добрались до гимнастического зала, я уже знала, что
она очень сильна в математике и точных науках, но посредственна в истории и
английском. Ее папа был юристом в семейной фирме, которая существовала уже
многие поколения. У нее были два брата и сестра, которые учились в начальной
школе.
— Кабинет миссис Аллен находится здесь, — указала мне Луиз. —
Она покажет тебе шкафчик, даст гимнастический костюм и полотенце для
душа. — После этих слов она поспешила переодеваться.
Миссис Аллен оказалась высокой женщиной лет сорока.
— Все девочки должны принимать душ после занятий, — наставляла
она, вручая мне полотенце. Я кивнула. — Пошли.
Она выглядела строгой. Когда мы вошли в раздевалку, болтовня стихла и все
девочки обернулись в нашу сторону. Это была смешанная группа, в нее входили
девочки из трех разных по возрасту классов. Луиз уже была одета в форму.
— Девочки, я хочу представить вам новую ученицу, Дон Лонгчэмп. А теперь
посмотрите, — она указала через всю комнату, — ваш шкафчик вон
тот, рядом со шкафчиком Клэр Сю Катлер.
Я взглянула на блондинку с круглым лицом, которая стояла в центре маленькой
группы. Никто из них еще не был в форме. Глаза миссис Аллен сузились.
— Почему, девочки, вы так медлительны? — спросила она и
принюхалась. — Я чувствую дым. Вы что, курите? — миссис Аллен
уперла руки в бока. Они переглянулись. Я заметила дымок, исходящий из
шкафчика.
— Это не сигарета, миссис Аллен, — сказала я. — Взгляните.
Миссис Аллен встрепенулась и быстро подошла к шкафчику.
— Клэр Сю, немедленно откройте этот шкафчик! — потребовала она.
Круглолицая девочка склонилась над замком и начала набирать комбинацию цифр.
Когда шкафчик был открыт, миссис Аллен велела ей отойти в сторону. В
шкафчике на полке лежала сигарета.
— Я не знаю, как она сюда попала, — сказала Клэр Сю, широко
раскрыв глаза, демонстрируя фальшивое изумление.
— О, вы не знаете, конечно, не знаете?
— Я не курила, вы не можете сказать, что я курю, — протестовала
надменно Клэр Сю.
Миссис Аллен вынула из шкафчика горящую сигарету, держа ее между большим и
указательным пальцами, словно это была склянка с ядом.
— Поглядите только, девочки, — сказала она, — вот сигарета,
которая дымит сама по себе.
Послышалось негромкое хихиканье. Клэр Сю выглядела очень неловко.
— Ладно. Одевайтесь и поживее. Мисс Катлер, с вами я поговорю об этом
позже, — предупредила миссис Аллен и вышла из раздевалки. Как только
она ушла, Клэр Сю подошла ко мне. Ее лицо пылало от гнева.
— Ты, тупая идиотка, — вскричала она, — почему ты сказала ей?
— Я думала, там пожар, — объяснила я.
— Надо же! Ты кто — Алиса в Стране Чудес? Ты втравила меня в
неприятности.
— Я очень сожалею, я...
Я посмотрела вокруг. Все девочки глазели на меня.
— Я не хотела этого. Честно. Я думала, что помогаю тебе...
— Помогаешь? — она покачала головой. — Ты помогла мне
вляпаться в неприятности, вот что ты сделала.
Все закивали и разошлись, чтобы переодеться. Я взглянула на Луиз, но даже
она отвернулась. Позже, в гимнастическом зале, все девочки держались очень
высокомерно, а Клэр Сю использовала каждую возможность, чтобы показать мне
свою ненависть. Я снова попыталась объясниться, но она не была в этом
заинтересована.
Когда миссис Аллен свистнула в свисток, объявляя окончание занятия, и
послала нас в душевую, я попыталась привлечь внимание Луиз.
— Ты вовлекла ее в неприятности, — только и сказала она.
Итак, я пробыла здесь всего час или около того, а уже нажила себе врагов,
хотя очень хотела приобрести несколько новых друзей. Как только я увидела
Клэр Сю, я снова извинилась, стараясь, чтобы это прозвучало как можно
искреннее.
— Ладно, все в порядке, — неожиданно сказала Клэр Сю. — Мне
не следовало обвинять тебя. Я просто вышла из себя. Это была моя вина.
— Я бы в самом деле не указала на дым, если бы думала, что ты куришь. Я
не ябеда.
— Я верю тебе. Девочки, — обратилась она к тем, кто был
рядом. — Мы не должны винить Дон. Тебя так зовут, верно? Дон?
— Угу.
— У тебя есть братья или сестры?
— Брат, — сказала я.
— А как его зовут —
Полдень
? — спросила высокая красивая
темноволосая девочка. Все засмеялись.
— Нам лучше поторопиться, а то мы опоздаем на наше следующее
занятие, — объявила Клэр Сю. Было заметно, что многие девочки считали
ее своим лидером. Я не могла поверить, что вовлекла ее в неприятности. Я
вздохнула с облегчением, благодарная ей за прощение, быстро сняла свою
гимнастическую форму и пошла за всеми в душевую. Здесь были прекрасные души,
чистые кабинки с занавесками в цветочках и с горячей водой.
— Поживее, поживее! — услышала я голос миссис Аллен.
Я вышла из душевой и вытерлась. Потом я завернулась в полотенце и поспешила
к своему шкафчику. Он был распахнут настежь. Разве я забыла запереть его?
Ответ был найден очень быстро. Вся моя одежда, за исключением туфель,
исчезла.
— Где моя одежда? — закричала я. Я обернулась. Все девочки
смотрели в мою сторону и смеялись. Клэр Сю стояла возле умывальника и
расчесывала свои волосы.
— Пожалуйста. Это не смешно. Это моя лучшая одежда.
Это заставило всех расхохотаться. Я посмотрела на Луиз, но она быстро
отвернулась, заперла свой шкафчик и поспешно выскочила из раздевалки. Вскоре
вышли все, кроме меня.
— Пожалуйста, — кричала я, — кто знает, где моя одежда?
— Она выстирана, — донесся до меня чей-то голос.
— Выстирана? Что это значит — выстирана?
Я повернулась, все еще закутанная в полотенце. Я была одна в раздевалке.
Звенел звонок. Что мне было делать?
Я начала искать повсюду, заглядывала под скамейки, во все углы, но не нашла
ничего, пока не прошла в ванную и не обследовала кабинки.
— О, нет! — вскричала я. Они бросили мою одежду в туалет.
Здесь было мое красивое платье, мое белье. Трусики, лифчик и носки плавали
вперемежку с обрывками туалетной бумаги. И вода имела определенный цвет —
кто-то сюда еще и помочился!
Я прислонилась к стене кабинки и заплакала. Что же мне делать?
— Кто это тут еще остался? — услышала я голос миссис Аллен.
— Это я, — всхлипнула я. Она вошла в ванную.
— Что вы здесь...
Я указала ей на туалет, и она заглянула в кабинку.
— Ох, нет... Кто это сделал?
— Я не знаю, миссис Аллен.
— И у меня нет никаких предположений, — твердо сказала она.
— Что же мне делать?
Она подумала и тряхнула головой.
— Достань их оттуда, мы положим их вместе с полотенцами в стиральную
машину и сушилку. А пока ты должна будешь надеть свою гимнастическую форму.
— В классы?
— Ничего другого вам не остается, Дон. Я очень сожалею.
— Но... все будут смеяться надо мной.
— Вы выдержите это. А так вы пропустите несколько уроков, пока все это
выстирается и высохнет. Я пойду к миссис Торнбелл и объясню, что произошло.
Я кивнула и, понурив голову, признавая тем свое поражение, побрела обратно к
своему шкафчику, чтобы снова одеть спортивную форму.
В этот день я обнаружила, что большинство моих учителей проявляли доброту и
сочувствие, когда слышали о том, что произошло, но ученики считали это очень
забавным, они улыбались и смеялись надо мной. Всегда тяжело быть новичком в
новой школе. Но здесь я стала посмешищем и даже до того, как получила
возможность узнать кого-то.
Когда Джимми увидел меня в холле, и я рассказала ему, что произошло, он
взорвался.
— А что я говорил тебе об этом заведении? — сказал он достаточно
громко, чтобы большинство окружавших нас в холле учеников могли
услышать. — Если бы только я узнал, кто это сделал, я бы ей показал.
— Ладно, Джимми, — сказала я, пытаясь успокоить его. — Все
будет в порядке. После следующего урока моя одежда будет выстирана и
высушена.
Я не упомянула, что вся моя одежда будет помята. Я не хотела, чтобы он
разозлился еще больше.
Прозвенел предупредительный звонок к следующему уроку.
Джимми так свирепо взглянул на учеников, глазевших на нас, что большинство
из них поспешило отвернуться и направиться в классы.
— Со мной будет все в порядке, Джимми, — снова повторила я.
— Мне все же хотелось бы узнать, кто это сделал, — крикнул он мне
в догонку, — просто для того, чтобы свернуть ей шею! — Это
прозвучало громко для всех, кто еще находился в коридоре.
Как только я вошла в класс м
...Закладка в соц.сетях
