Жанр: Любовные романы
Рассвет
...ой заботой.
— Я видела, что Филип Катлер сидел с тобой за ланчем, — начала
она, не в состоянии скрыть ревность. — Тебе лучше поостеречься. У него
дурная репутация в отношении девочек, — сказала она, но в голосе ее по-
прежнему слышалась ревность.
— Плохая репутация? Он показался очень милым и сильно отличается от
своей сестры, — заметила я многозначительно. — А что говорят, в
нем такого плохого?
— То, что он хочет сделать уже на первом свидании, — сказала она,
сделав большие глаза.
— А что такого он хочет сделать? — спросила я.
Она отступила на шаг.
— А ты как думаешь? — Она оглянулась по сторонам, чтобы убедиться,
что нас никто не может подслушать. — Он хочет идти до конца.
— А ты ходила с ним?
— Нет, никогда.
Я пожала плечами.
— Я не думаю, что следует навязывать людям мнение, что они должны, а
чего не должны думать о ком-либо. Каждый должен решать за себя. Кроме того,
это несправедливо по отношению к Филипу, — добавила я. Его ослепляющие
синие глаза занимали все мои мысли.
Луиз покачала головой.
— Только не говори, что я не предостерегала тебя, — предупредила
она.
— Во всяком случае, благодаря ему я не сидела в одиночестве за
ланчем... — Мое замечание словно метко выпущенная стрела поразило
бизона точно в глаз.
— Я сожалею, что оставила тебя. Мы сможем пойти на ланч завтра? —
спросила она.
— Возможно, — сказала я без уверенности в голосе. Я все еще
чувствовала царапины, которые она и ее зловредные подружки оставили в моем
сердце. Но это удовлетворило ее, и она выдала мне другое предостережение:
— Если ты думаешь, что Клэр Сю Катлер не любит тебя только сейчас,
подожди, когда она услышит о том, что сказал мистер Мур.
— Что ты имеешь в виду?
— Она думает, что это она будет петь соло на концерте. Она пела в
прошлом году, — сказала Луиз и проткнула тем самым воздушный шарик моей
радости, когда он только начал взлетать.
Глава 4
Поцелуй В конце школьного дня я встретила Джимми в лобби. Он был очень расстроен,
потому что его учитель математики сказал, что, по его мнению, он так отстал,
что даже должен повторить сначала последний класс.
— Я предупреждала тебя, чтобы ты не прогуливал занятия в той школе,
Джимми, — мягко упрекнула я.
— Кого это касается? — огрызнулся он, но я видела, что он был вне
себя.
Пока мы с ним разговаривали, другие ученики спешили к автобусам или
собственным автомобилям. Те, кто ночевал в дортуарах, просто медленно
прогуливались.
— У всех этих богатых детей денег куры не клюют, — пробормотал
Джимми, глядя, как некоторые из них усаживаются в свои машины. — Пошли,
посмотрим, как долго нам придется ждать папу.
Я последовала за Джимми в цокольный этаж, где находился кабинет папы. Это
был совсем небольшой кабинет, но в нем стояли хороший деревянный стол и два
стула. На стенах были полки, большая лампа в колпаке из темного металла
висела на цепочке прямо над столом. К кабинету примыкало помещение
мастерской.
Джимми сел за папин стол. Я придвинула поближе другой стул, открыла учебники
и начала делать домашние задания. В голове у меня проносились события
прошедшего дня. Когда я подняла глаза, то увидела, что Джимми пристально
смотрит на меня.
— Ты так и не узнала, кто это проделал с тобой? — спросил он.
— Нет, Джимми, — солгала я. — Давай забудем об этом. Все это
из-за взаимного непонимания.
Я не хотела, чтобы у него возникли какие-то неприятности из-за меня.
— Взаимного непонимания? — Он покачал головой. — Все они
здесь снобы. Девчонки высокомерны, а ребята ничтожества. Они говорят только
о машинах и о тряпках, да о своих коллекциях пластинок. Как случилось, что
этот парень Филип, сел рядом с тобой в кафетерии?
— Филип? Он подошел и спросил, все ли места заняты, — я старалась
говорить безразличным тоном, хотя в мыслях считала это чудесным. —
Когда он узнал, что они все свободны, он сел.
— Занятно, что вы так подружились, — глаза Джимми сделались
маленькими.
— Он просто мило держался, — я и сама не была уверена в том, стоит
ли доверять брату Клэр Сю, но почему-то хотела защитить Филипа перед Джимми.
Филип был единственной дружественной душой в этой школе. Я думала о его
губах, улыбке, его синих глазах, гипнотически удерживающих мой взгляд, когда
он приглашал меня покататься в его машине. Одно только воспоминание об этом
бросало меня в дрожь.
— А теперь вот что я скажу об этом — я не доверяю ему, — внезапно
заключил Джимми. — Это может быть частью какого-то розыгрыша в связи с
тем, что произошло с тобой сегодня утром. Может быть, кто-нибудь заключил с
ним пари, что он не сможет понравиться тебе, или что-то в этом роде. Что
если он задумал что-то, чтобы оконфузить тебя?
— О, это не может быть правдой, Джимми. Он слишком милый, чтобы сделать
что-то подобное! — вскричала я в отчаянии.
— Если я прав, то ты будешь горько сожалеть. Если он причинит тебе
вред, — добавил он, — ему придется иметь дело со мной.
Я улыбнулась про себя, подумав о том, как хорошо иметь брата, который так
хочет защитить тебя.
И тут в дверях появился папа. Теперь он не выглядел ни усталым, ни
измазанным. Его руки были такими же чистыми, как утром, и не было никаких
пятен на одежде.
Я ждала, затаив дыхание, что сейчас он выскажет относительно инцидента в
гимнастическом зале, но если он и знал о нем, то не сказал ни слова. Папа не
показал вида, что заметил, как было измято мое платье.
— Ну? Как прошел ваш день, дети? — спросил он. Папа улыбнулся мне
и взлохматил мои волосы. Я взглянула на Джимми. Мы уже решили, что не будем
рассказывать папе, что произошло со мной, но больше всего мне вдруг
захотелось ткнуться лицом ему в грудь и, почувствовав себя в безопасности в
его руках, выплакать водопад слез. Несмотря на согревающие меня воспоминания
о Филипе и уроке музыки, большая часть дня была ужасной; и сейчас вереница
смеющихся лиц проплывала перед моими глазами. Я понимала, что не следует все
рассказывать ему хотя бы потому, что характер папы был вспыльчивый и
непредсказуемый. Что если он наговорит чего-нибудь и будет уволен, или даже
хуже — что если миссис Торнбелл убедит его, что во всем виновата я?
— Это заведение именно таково, каким я и ожидал его увидеть. Оно полно
избалованных богатых детей и учителей, которые смотрят на тебя сверху
вниз, — сказал Джимми.
— На меня никто не смотрел сверху вниз, — грубовато ответил папа.
Джимми отвел глаза в сторону, потом взглянул на меня, словно говоря, что
если так и было, то папа мог не понять этого.
— Ладно, ладно. Когда мы сможем уехать отсюда? — спросил Джимми.
— Мы уйдем прямо сейчас. Я только хочу сделать несколько записей в свой
журнал, — ответил он, доставая из бокового ящика стола блокнот.
— Тебе нравится эта работа, не так ли, папа? — спросила я, когда
мы выходили. Я многозначительно посмотрела на Джимми, так чтобы он понял,
как много это означает для нашей семьи.
— Конечно, малышка. Ну, а теперь отправимся домой к маме и посмотрим,
как прошел ее день.
Когда мы приехали домой, все было очень тихо. Сначала я подумала, что мама
вышла с маленькой Ферн, но когда мы заглянули в ее спальню, то обнаружили,
что они обе спали, свернувшись рядышком.
— Какая картинка, — прошептал папа. — Пусть они поспят.
Джимми, что ты скажешь, если ты и я сходим купить мороженого на десерт
вечером? Я чувствую, что сегодня можно устроить маленький праздник.
Как только папа и Джимми вышли, я сняла свое платье, чтобы мама не увидела,
как оно измято, и начала готовить ужин. Первой проснулась Ферн и заплакала.
Когда я подошла к ней, мама открыла глаза.
— О, Дон. Вы вернулись? — спросила она и попыталась подняться. Ее
лицо пылало, а глаза были как стеклянные.
— Папа и Джимми пошли за мороженым. Мама, тебе все еще плохо.
— Мне хорошо, милая. Просто я немного устала от того, что целый день
провела с Ферн. Она хорошая девочка, но все еще очень связывает руки. Как
прошел день в школе?
— Ты была у доктора?
— Я даже сделала кое-что получше. Я вышла и купила все ингредиенты для
этого тоника, — она указала на бутылку на ночном столике возле ее
кровати.
— Что это, мама? — Я повертела бутылку с темной жидкостью, потом
откупорила ее и понюхала. Пахло ужасно.
— Это настой трав по рецепту моих бабушек. Вот увидишь, теперь мне
станет лучше и очень быстро. Давай больше не будем говорить обо мне.
Расскажи мне о школе. Как она? — в ее глазах появилось возбуждение и
оживление.
— Все было о'кей, — сказала я, отводя глаза, чтобы она не
распознала мою ложь.
По крайней мере, хоть что-то там было хорошее
, —
подумала я. Я поставила бутылку с лекарством из трав на место и взяла
малышку Ферн на руки. Потом я рассказала маме о мистере Муре, но ничего не
сказала о Клэр Сю и других девочках, ничего не рассказала и о Филипе.
Прежде, чем я закончила, мама закрыла глаза и прижала руки к груди. Похоже,
ей было трудно дышать.
— Мама, я останусь дома и не пойду в школу и буду присматривать за
Ферн, пока этот настой не подействует, или ты не сходишь к доктору! —
вскричала я.
— О, нет, милая. Ты не можешь начать пропускать уроки в новой школе из-
за меня. Если ты останешься дома, я буду очень переживать. И еще сильнее
заболею.
— Но, мама...
Она улыбнулась и взяла мою правую руку, в то время как я держала Ферн в
левой руке. Малышка Ферн сосала свой большой палец и прислушивалась к нашим
с мамой голосам. Мама притянула меня ближе к себе и потрепала мои волосы.
— Ты сегодня выглядишь такой хорошенькой, Дон, милая. А теперь, я не
хочу, чтобы ты волновалась и отказывалась от чего-либо из-за меня. Я могу
подлечить себя. Я бывала и в худшем состоянии, чем сегодня, поверь мне,
дорогая. Ваш папа отвел тебя и Джимми в прекрасную школу, где вы получите
то, о чем мы и мечтать не могли. Ты просто не можешь к этой школе относиться
так, как к другим, — настаивала она.
— Но, мама...
Неожиданно ее глаза потемнели, лицо стало более серьезным. Она схватила мою
руку так сильно, что моим пальцам стало больно. Но выражение ее лица так
испугало меня, что я не в состоянии была отдернуть руку.
— Ты принадлежишь к этой школе, Дон. Ты заслуживаешь этот шанс.
Взгляд мамы был устремлен куда-то вверх, надо мной немного, словно она ушла
в воспоминания. — Тебе надо смешаться с богатыми и знатными, —
настаивала она, — в этой школе нет ни одной девочки или мальчика лучше
тебя, ты слышишь?
— Но, мама, девочки в этой школе носят одежду, которую я никогда даже
не смогу иметь, и говорят о местах, в которых я никогда не побываю. Я
никогда не стану своей среди них. И они знают так много.
— Ты заслуживаешь всего этого тоже, Дон. Никогда не забывай об этом.
Ее железная хватка стала еще сильнее, я даже немного вскрикнула. Мой крик,
казалось, заставил ее очнуться, ее глаза прояснились, и она отпустила мою
руку.
— Хорошо, мама. Я обещаю, но если тебе в ближайшее время не станет
лучше...
— Я пойду к самому лучшему доктору, как и обещала. Но это другое
обещание, — объявила она и подняла руку, как свидетель приносит присягу
в зале суда. Я покачала головой. Она видела, что я не поверила ей. — Я
сделаю, я сделаю, — повторила она и снова опустилась на подушку. —
Ты лучше покорми малышку, пока она не напомнила сама тебе об этом. Она тогда
ужасно раскричится.
Я прижала Ферн к себе и понесла кормить. Вернулись папа и Джимми, и я
шепнула папе, что мама слабее, чем когда-либо. Расстроенный папа нахмурился
так, что его темные брови сошлись.
— Я пойду поговорю с ней, — сказал он. Джимми тоже заглянул к ней,
а потом вернулся. Он встал рядом и молча наблюдал, как я кормлю Ферн. Как бы
Джимми не был расстроен и напуган состоянием мамы, он оставался молчаливым и
непоколебимым как статуя.
— Мама такая бледная, худая и слабая, Джимми, — сказала я, —
но она не хочет, чтобы я оставалась дома, пропускала школу и няньчилась с
Ферн.
— Тогда я останусь дома, — сказал он сквозь зубы.
— Это рассердит ее еще сильнее, Джимми, и ты знаешь это.
— Ладно, но что же нам тогда делать?
— Давай посмотрим, может быть, папа сумеет заставить ее пойти к
доктору.
Папа сообщил, что мама обещала пойти к врачу, если этот настой не окажет
своего действия.
— Упрямство — это черта всей их семьи, — объяснил папа. —
Одно время ее отец спал на крыше своей лачуги только для того, чтобы
добраться до того дятла, который долбил на ней дранку каждое утро. Это
заняло у него два дня, но он не слез, пока не добился своего.
Папины рассказы, как всегда, вызвали у нас смех, но каждый раз, когда я
посматривала на маму, я потом обменивалась тревожным взглядом с Джимми. Мама
казалась увядающим цветком. Всякие мелкие признаки все более и более
усиливали мое беспокойство. Я понимала, что если так будет и дальше
продолжаться, я ударюсь в панику.
На следующий день Филип Катлер снова удивил меня. Он ждал меня возле моего
шкафчика перед самым звонком в нашу классную комнату.
— Ты позволишь мне покатать тебя сегодня? — шепнул он мне в самое
ухо.
Я думала об этом всю ночь. Впервые я могла отправиться кататься с мальчиком.
— Куда мы поедем?
— Я знаю место на том холме, что возвышается над Джеймс-Ривер. Оттуда
видно на мили и мили. Это прекрасно. Я никогда никого не брал туда, —
добавил он, — потому что я не встретил того, кого хотел бы пригласить,
чтобы он это оценил так же, как я. То есть, до сих пор.
Я глядела в его нежные синие глаза. Я хотела поехать, но в моем сердце было
какое-то странное чувство, словно я предавала кого-то. Он заметил
нерешительность на моем лице.
— Иногда ты просто ощущаешь какие-то вещи, — сказал он. — Я
бы никогда не попросил ни одну из этих девочек, потому что они избалованы.
Им неинтересно просто созерцать природу, пейзажи. Они хотят, чтобы их
пригласили в шикарный ресторан, или еще куда-нибудь. Нет, это не значит, что
я не хотел бы тебя пригласить туда, — поспешно добавил он, —
просто я подумал, что ты можешь оценить это так же, как я.
Я кивнула. Что я делаю? Я не могла просто так уйти с ним, не спросив сначала
папу, и я должна вернуться домой, чтобы помочь маме с Ферн. А что, если
Джимми прав, и все это своего рода тайная проделка, придуманная сестрой
Филипа и ее приятельницами?
— Я должна быть дома рано, чтобы помочь маме с ужином, — сказала
я.
— Нет проблем. Это всего в нескольких минутах отсюда. Это устроит? Я
встречу тебя в лобби сразу после того, как прозвенит звонок.
— Я не знаю.
— Нам лучше пойти в классы, — сказал он, беря мои учебники. —
Идем, я провожу тебя.
Когда мы вдвоем шли по коридору, на нас все оборачивались. Все его друзья
улыбались и говорили мне:
Привет!
, а возле дверей моей классной комнаты он
передал мне учебники.
— Итак? — сказал он.
— Я не знаю. Посмотрим, — сказала я. Он засмеялся и покачал
головой.
— Я не прошу тебя выйти за меня замуж. Во всяком случае, пока, —
добавил он. Мое сердце затрепетало, и я почувствовала, что Филип читает мои
мысли. Прошлую ночь я не переставала придумывать всякие истории — мои
собственные личные прекрасные сказки. Я воображала, что прекрасный Филип и я
— идеальная пара, связанная зароком неумирающей любви друг к другу, и мы
помолвлены. Мы бы жили в его отеле. Я бы даже привела туда маму, папу, Ферн
и Джимми, потому что Филип сделал бы его менеджером или кем-то в этом роде.
В конце моей фантазии Филип бы заставил Клэр Сю быть горничной.
— Я буду следить за тобой весь день, — пообещал он и направился в
свой класс. Его синие глаза казались такими искренними.
Это не могло быть
розыгрышем, — подумала я. — Господи, только бы это не оказалось
обманом
!
Когда я повернулась, чтобы войти в свой класс, я увидела изумленные лица
девочек, которые, очевидно, видели меня с Филипом. Глаза Луиз были такими
круглыми, как монета в полдоллара. Я догадалась, что она ждет не дождется,
чтобы засыпать меня вопросами.
— Он хочет, чтобы я отправилась покататься с ним после школы, —
сказала я ей. — Как ты думаешь, это его сестра подговорила на
это? — спросила я, чтобы выудить что-нибудь.
— Его сестра? Едва ли. Она бесится уже оттого, что он разговаривал с
тобой.
— Тогда, может быть, я поеду, — мечтательно пробормотала я.
— Не делай этого, — предостерегла она, но я видела ее возбуждение.
Каждый раз, когда я переходила из одного класса в другой, Филип махал мне
рукой и спрашивал:
Ну?
Сразу после того, как я заняла свое место в
кабинете математики, он сунул свою голову в дверь и посмотрел на меня,
вопросительно подняв брови. Я едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. Он
быстро исчез, когда учитель повернулся в его сторону.
Инцидент случился, когда я обнаружила, что Клэр Сю поджидает меня по дороге
в мой следующий класс. Рядом с ней стояла Линда.
— Я слышала, что мистер Мур хочет сделать тебя солисткой на
концерте, — сказала она, глаза ее стали маленькими и пристальными.
— И что? — Мое сердце гулко забилось.
— Меня он тоже собирается назначить солисткой.
— Очень приятно. Желаю удачи, — сказала я и направилась в кабинет,
но она схватила меня за плечо и развернула к себе.
— Не воображай, что ты можешь заявиться сюда и все захватить, ты,
которую сюда приняли из милости! — вскричала она.
— Я здесь не из милости!
Клэр Сю оглядела меня с головы до пят и пренебрежительно фыркнула.
— Перестань обманывать себя, Дон. Ты здесь не своя. Ты аутсайдер. Ты не
такая, как мы. Ты никогда такой не была и не будешь. Ты просто
нищая белая
дрянь
с другой стороны дороги. И каждый в школе знает это.
— Ага, — влезла Линда. — Ты ничто, как нищая белая дрянь.
— Не смейте говорить мне такие вещи! — гневно запротестовала я,
сдержав слезы.
— А почему нет? — спросила Клэр Сю. — Это правда. Что,
невыносимо слышать правду, Дон? Что ж, настала пора услышать это. Кого, по
твоему мнению, ты обманываешь своими широко раскрытыми глазами самой
Мисс
Невинность?
— фыркнула она. — Если ты думаешь, что мой брат
заинтересован в тебе, то ты просто дура.
— Я нравлюсь Филипу. Это так, — заявила я. Клэр Сю подняла бровь.
— Бьюсь об заклад, что да.
Был какой-то многозначительный подтекст в ее словах... Подтекст, который мне
не понравился.
— О чем ты говоришь?
— Мой брат любит таких девчонок, как ты. Каждый месяц он превращает
одну из подобных тебе в мамашу.
Линда громко рассмеялась.
— Правда? — Я пошла прямо на Клэр Сю. — Что ж, я сейчас
расскажу Филипу, что ты мне об этом сообщила.
От моих слов с лица Клэр Сю тут же исчезла ухмылка, и какое-то мгновение она
выглядела напуганной. Не дав ей шанса опомниться, я оставила Клэр Сю вместе
с ее грязными словами.
Филип сидел рядом со мной и Джимми за ланчем и убеждал Джимми, что он должен
присоединиться к учебной баскетбольной программе. Джимми сопротивлялся, но я
видела, что его сопротивление угасает. Я знала, что он любит баскетбол.
— Ну? — спросил Филип меня, когда мы направились в классы. —
Ты уже решила?
Я колебалась, а потом рассказала ему, что произошло утром между мной и Клэр
Сю. Я не сказала ему, что точно она говорила, но только, что она
предостерегла меня относительно его.
— Это маленькая ведьма, это единственное слово, которое подойдет к ней.
Подожди, я еще доберусь до нее.
— Не надо, Филип. Она лишь возненавидит меня еще больше и будет делать
мне другие гадости.
— Тогда поедем со мной кататься.
— Это звучит как шантаж.
— Ага, — сказал он, улыбаясь, — но это добрый шантаж.
Я засмеялась.
— Ты уверен, что доставишь меня домой рано?
— Абсолютно. — Он поднял руку. — Слово чести.
— Хорошо, — ответила я, — я спрошу у своего папы.
— Прекрасно. Ты не пожалеешь об этом, — заверил меня Филип.
Однако я так нервничала из-за всего этого, что почти забыла показать мистеру
Муру мою гитару. Я, как лунатик, вошла в его класс и заняла свое место.
— Это действительно гитара или только футляр? — спросил он.
— Что? Ах, да! Это гитара! — всполошилась я. Он засмеялся и
попросил меня сыграть. Он отметил, что я играю вполне хорошо для человека,
который не брал настоящих уроков.
Доброта, светившаяся в его глазах, позволила мне высказать мою тайную
надежду.
— Моя мечта — научиться играть на фортепьяно и иметь в один прекрасный
день свое собственное.
— Вот что я вам скажу, — он наклонился и уперся локтями на стол, а
подбородок положил на скрещенные кисти. — Мне нужен еще один играющий
на флейте. Если вы будете играть на флейте в школьном оркестре, то я стану
три раза в неделю после школы учить вас играть на фортепьяно.
— Правда? — Я едва не подпрыгнула.
— Мы завтра и начнем. Договорились? — Он протянул мне руку.
— Конечно! — воскликнула я и ответила на рукопожатие. Он засмеялся
и сказал, что завтра я должна ждать его в музыкальном классе сразу после
последнего урока.
Я не могла дождаться конца занятий, чтобы помчаться вниз и рассказать папе.
Когда я рассказала об этом Джимми, я боялась, что он расстроится, что ему
придется одному дожидаться папу в его кабинете. Но он изумил меня своим
собственным заявлением.
— Я решил заняться баскетболом, — сказал он. — Им нужен еще
один парень в команду. А потом, весной, я смогу присоединиться к тем, кто
занимается бегом.
— Это чудесно, Джимми. Может быть, мы сумеем завести здесь друзей,
просто вчера мы встретили не тех людей.
— Я не говорил, что я завожу друзей, — быстро ответил
Джимми, — я просто решил, что сумею два раза в неделю убивать время.
Папы нигде не оказалось, поэтому я попросила Джимми сказать ему, что я поеду
на прогулку, а потом Филип привезет меня домой.
— Я бы хотел, чтобы ты не связывалась с этим парнем, — сказал
Джимми.
— Я и не собираюсь связываться, Джимми. Просто я еду покататься.
— Разумеется, — Джимми с грустным видом опустился на стул. А я
пошла снова наверх встретить Филипа. У него был прелестный красный
автомобиль с мягким белым покрывалом из овечьей шкуры на сиденьях. Он открыл
мне дверцу и отступил в сторону.
— Мадам, — он согнулся в глубоком поклоне.
Я села в машину, и он закрыл дверцу. Внутри было еще красивее. Я погладила
мягкое покрывало и стала разглядывать приборную доску и ручку передач.
— У тебя прекрасная машина, Филип, — сказала я ему, когда он
уселся за руль.
— Спасибо. Это подарок к моему дню рождения от бабушки.
— Подарок к дню рождения!
Как же богата должна быть его бабушка, — подумала я, — чтобы
делать такие подарки
. Он пожал плечами, озорно улыбнулся и завел двигатель.
Потом включил передачу и мы тронулись с места.
— А как ты нашел это чудесное место, Филип? — спросила я, когда мы
отъехали от школы.
— О, просто в один прекрасный день я катался и набрел на него. Я люблю
просто
...Закладка в соц.сетях
