Жанр: Любовные романы
Женатый мужчина
...но твоих сыновей. Так что даже хорошо, что Макс сам с ней
объяснился. Так же обстояло дело, когда Нед с Гектором были маленькие: им
все сходило с рук, а Лавиния с Пинки для нее попросту не существовали, они
все детство провели с Джоан, помогая ей накрывать на стол. Кстати, где
Лавиния? Когда мы говорили по телефону, у нее был какой-то странный голос.
— Романтическое свидание, — горько проговорила я, восхищенно
глядя, как ловко Мимси управляется с длинными стеблями, расставляя их в
хрустальной вазе.
Она оторопела.
— И с кем же? Надеюсь, не с этой кошмарной мартышкой, Рочестером-
Кларком?
— Нет, с каким-то Родди Тейлором.
— А, Родди Тейлор! Я уже хотела над ней посмеяться, но Родди довольно
симпатичный. Вот Рочестер-Кларк — ужас. Я как-то раз с ним встречалась —
даже пару раз, вообще-то, видимо, совсем была в отчаянии, — и он все
время водил меня по шикарным ресторанам. Это было, еще когда я жила в
Лондоне, постоянно нуждалась в деньгах и все время хотела есть. Он мне не
нравился, но в конце концов я почувствовала себя виноватой из-за того, что
он меня кормит, и подумала, что должна... ну, ты понимаешь.
— Господи, — хихикнула я, — мне это чувство знакомо. Кошмар!
И ты это сделала?
— Ну, я пригласила его к себе в квартиру как-то вечером: мне казалось,
что мы оба в глубине души понимаем, что что-то должно произойти. Я даже
предложила приготовить для него ужин — ненормальная. Короче, он пришел и
даже принес с собой сумку с вещами — мне это показалось уж слишком наглым.
Там была пижама, зубная щетка, тапочки, пачка хлопьев, и — ты не поверишь —
одноразовое сиденье для унитаза.
— Обалдеть! — воскликнула я. — Так он себе представлял ночь
страсти?
— Но ничего у нас не получилось. Я просто не смогла. — Она
задумчиво прищурилась. — Кажется, меня добило сочетание хлопьев и
одноразового сиденья. Как будто второе непосредственно вытекало из первого.
Я, наверное, представила, как буду убирать в ванной после того, как он там
закончит. Очень несексуально.
Мы в ужасе завизжали, а потом поспешно прикрыли рты. Было как-то неправильно
надрывать животы от хохота в церкви. Но и приятно тоже. Такой знакомый,
милый звук женского смеха. Я смотрела, как Мимси искусно расставляет вазы,
чтобы цветы с длинными стеблями были позади, а с короткими — спереди, слегка
увядшие бутоны менее видны, а крепкие — на самом виду. Ей это удавалось так
легко, без усилий. Но ведь у нее был процветающий бизнес — цветочное
оформление для роскошных свадеб. Она работала, и светлые волосы закрывали ее
сияющие зеленые глаза. Я была рада ее видеть. Надо нам почаще встречаться. Я
хотела бы познакомиться с ее друзьями. Наверняка у нее их куча.
— Что ты делаешь в свободное время, Люси? — спросила Мимси, почти
прочитав мои мысли. — Я слышала, ты работаешь у Кита Александера в
особняке, но там не очень-то весело. После Лондона тебе здесь наверняка
страшно скучно, да?
— Пока еще нет, — осмотрительно ответила я. — Ведь я здесь
совсем недавно, но понятно, что рано или поздно... ну, здесь очень тихо.
— Тихо! Послушай меня, — сказала она и помахала цветком у меня
перед носом. — Поверь, уж я-то знаю: тут просто трясина. Разве что ты
любишь торжественные обеды, где дамы выходят из-за стола, а мужчины идут
пить портвейн, или игры в бридж пара на пару или в вист. Это ужасно.
Единственный просвет в этом болоте — местная дискотека в Портабери.
— Хорошая?
— Если тебе нравятся прыщавые юнцы моложе семнадцати лет, то лучше не
найти. Но нормального мужика ты тут никогда не встретишь. Придется время от
времени выбираться на охоту в Лондон.
— Но я уже кое-кого встретила, — взволнованно проговорила я: не
удержалась. — Мужчину. И он просто прелесть, хотя, должна признать, я
как раз в Лондоне с ним и познакомилась.
— Правда? — Ее глаза округлились. Она бросила свой букет и с
восхищением посмотрела на меня. — Быстрая работа. Я потрясена. Когда
узнаю тебя получше и мы разопьем бутылочку вина, расспрошу
поподробнее, — поддразнила меня она. — Только не говори, что это
Кит Александер!
Я уставилась на нее.
— Нет, что ты, — медленно проговорила я. — Правда, я вроде
как задумывалась на эту тему... Так, в абстрактном смысле. Подумала, что он
очень мил и лакомый кусочек, между прочим. А что с ним не так?
— Да ничего, — поспешно выпалила она, подбирая папоротник. —
Ты права, он очень милый и лапочка.
Просто... — она заколебалась. — Просто у него есть одна проблема.
Поскольку я дружу с Джулией, я об этом знаю. Но не могу рассказать.
— С Джулией?
— Это его жена. Бывшая.
— Точно! — Я резко опустила цветы. — Мне всегда было
любопытно. А почему ты не можешь рассказать? Какая она, эта Джулия? Она,
что, правда, сбежала от него с водопроводчиком?
— Да, правда, но она очень долго терпела. Понимаешь ли, — Мимси
явно сомневалась, стоит ли мне признаваться, — мне, наверное, не надо
говорить об этом, но... Когда Джулия сбежала, весь огонь обрушился на нее,
все порицали ее, как грязную шлюшку, а это так несправедливо, потому что она-
то была не виновата. Видишь ли, проблема в том, что Кит — импотент.
Я вытаращилась на нее. Потом нахмурилась.
— Погоди-ка, я все время путаю. Это значит, что он не может иметь детей
или у него не стоит?
— Мягко говоря, последнее, хотя, разумеется, если у него не стоит, он и
детей сделать не может. Хотя как-то им удалось в первые годы брака родить
двоих.
— О боже. А потом... что, никакого секса?
— Вот именно, никакого секса, хотя они и пытались. Оба. Бедняжка Джулия
из кожи вон лезла, чтобы превратиться в сексуальную кошечку и завести Кита,
но это все-таки не ее стиль. Откровенно говоря, она довольно резкая девица,
любит лошадей и больше всего в жизни обожает чистить конюшни в джинсах и
резиновых сапогах. Но когда она поняла, что его это не возбуждает, а,
наоборот, отталкивает, она записалась в спортивный клуб. Похудела, загорела
в солярии с головы до ног, сделала маникюр, и когда я ей ни звонила, ее
вечно не было дома — только она не на лошади каталась, а покупала эротичное
белье. Видела бы ты, как она ради него наряжалась! И куколкой, и женщиной-
вамп, и мисс Садомазо — перепробовала все. Кит в нетерпении ждал ее в
кровати, и она выплывала из ванной, танцевала для него канкан, надеясь, что
он вот-вот обнажит свой железный стержень, но... Ничего. Ноль. Я подавила
смешок:
— Как печально. Значит, так у них ничего и не получилось?
— Иногда получалось, конечно, но всегда в самый неподходящий момент.
Джулия все время шутила, что ходит она себе спокойно по супермаркету, и тут
Кит звонит по мобильнику и кричит:
У меня эрекция! Скорее, дорогая,
приезжай!
Она бросает тележку с продуктами и шипит в трубку:
Пристегни его
к кнуту для верховой езды, я еду!
— Мимси вздохнула. — Да уж, Джулию
нельзя упрекнуть в том, что она не старалась. Они оба делали все возможное,
чтобы спасти брак. Десять баллов из десяти за творческую
изобретательность. — Она прищурилась и посмотрела в никуда. — Одно
время даже играли в
голый крокет
, хотя Джулии это не очень-то нравилось.
Голышом стоять на сырой лужайке было холодно, и к тому же Фрэмптон видно из
половины домов в деревне. Но Кит настаивал, что именно в такой позе, когда
она размахивает молотком, его либидо прямо-таки чудесным образом взлетает.
— Ну, если уж это не сработало, то ничего не поможет! Тогда
неудивительно, что в конце концов она выбрала старый добрый секс с парнем в
голубом комбинезоне.
— Именно. В один прекрасный день он пришел к ним домой, проделал какие-
то чудеса с поплавковым клапаном, и она уже не вернулась к Киту. И я считаю,
что винить ее нельзя. — Она вздохнула. — Так что наш Кит вовсе не
такой лакомый кусочек, как кажется, хотя парень он очень приятный. —
Она улыбнулась. — К тому же при мысли о сексе у некоторых женщин
коленки подкашиваются. Но секс когда-нибудь? В далекой перспективе? Это не
для нашей Джулии. Она очень сексуальна. — Мимси хитро посмотрела на
меня. — Так давай же признавайся. Если это не Кит, то кто?
Я залилась краской и для поддержки ухватилась за лежавший рядом амариллис.
Заколебалась, повертела его в руках. В нормальных обстоятельствах я, конечно
же, ей бы призналась, она такая милая хохотушка, но по очевидным причинам...
Я закусила губу.
Она толкнула меня локтем.
— Не волнуйся, я вижу, что это такое новое, драгоценное чувство и ты
пока не можешь делиться им с другими. Я просто любопытна. Это у меня от
матери. Именно она нацелила бинокль на лужайку для крокета во Фрэмптоне.
О... — Мимси замерла, услышав на улице гудок автомобиля. — Это ко
мне. — На улице хлопнула дверца машины. Послышались голоса, еще один
веселый гудок, а потом по ступеням застучали каблучки.
— Наконец-то. — Мимси посмотрела на часы. — Она на праздник
ходила, а я знала, что буду здесь тебе помогать, так что попросила одну из
мам ее подвезти.
— Кого? — спросила я. Дверь церкви распахнулась, и в помещение
ворвался резкий сквозняк.
— Разве я не говорила? Мою дочь. Привет, дорогая!
Дверь церкви захлопнулась, и ветер взметнул в воздух, словно россыпь
конфетти, расписание служб и бумажки, которые лежали на задней скамье. Через
секунду в проходе, размахивая хвостиками, появилась Эллен.
Глава 24
— Привет, дорогая, как дела? — Мимси улыбнулась Эллен, вбежавшей в
ризницу.
— Супер, мам. — Эллен остановилась по другую сторону стола. —
Я думала, там все будет по-детски, всякие дурацкие игры, но оказалось по-
другому. Там был классный фокусник с кроликами и белыми мышами, а потом папа
Полли устроил барбекю и зажарил целую свинью! И смотри, какие
подарки! — Она достала из пакета большой леденец и с улыбкой сунула его
в рот. Потом увидела меня, вытащила леденец и положила его в руку. — О,
привет! — удивленно воскликнула она, хлопая ресницами из-под очков.
— Привет, — пролепетала я. Казалось, что меня сейчас вырвет. Еще
только увидев ее в проходе, я уже серьезно задумалась, не перепрыгнуть ли
мне через стол и не рвануть ли к двери. Я вполне могла пробежать мимо нее и
скрыться вдали, но теперь путь к отступлению был отрезан. Она меня узнала, и
вот я здесь, в ловушке, в ризнице вместе с ней и... Господи Иисусе. Я в
ужасе уставилась на Мимси — точнее, на Миранду. Я смотрела на нее, выпучив
глаза. И ничего не могла с собой поделать. Прямо-таки вылупилась на нее,
честное слово. Значит, вот она какая? Его жена? Это та самая начинающая
монашка? Истово религиозная христианская фанатичка — с непослушными светлыми
волосами, искрящимися зелеными глазами и заразительным смехом? А где она
свою власяницу оставила? И палочки с благовониями? Да на ней бирюзовая майка
и брюки-капри, и она даже отдалено не похожа на Христову невесту!
— Вы что, знакомы? — удивленно проговорила Мимси.
Я открыла рот, но ничего выговорить не смогла.
— Да, мы в Лондоне познакомились, у папы. Она с ним работает, правда?
Вы же маркетолог или что-то вроде того. — Эллен сверлила меня голубыми
глазами-буравчиками.
— Точно, — выпалила я, наконец обретя дар речи, но все равно
выговаривая слова с трудом. Я сжала кулаки. — Но я... я не поняла, что
между вами есть какая-то связь... — пролепетала я; недоумение на
секунду пересилило страх. — Лавиния сказала, что твоя фамилия Комптон-
Беррелл, а отец Эллен ведь...
— Флетчер, именно так, это и есть моя фамилия по мужу, но я ее почти не
использую. В бизнесе меня все знают как Комптон-Беррелл, и с такой фамилией
на свадьбы в высшем обществе приглашают куда чаще, чем если бы я была какой-
то там Флетчер! — Она усмехнулась. — Мимси им тоже нравится,
потому что это такое уменьшительно-ласкательное имечко: ведь у всех
аристократов какие-то дурацкие детсадовские имена, вроде Спанкер или
Крампет. Но Чарли не выносит этого прозвища, считает его слишком приторным,
так что он всегда называл меня Мирандой. Но надо же, как странно — вы знаете
друг друга! Он мне ничего не говорил.
— Он, наверное, тоже не знал, что мы знакомы, — промямлила я. Я
уже чесалась от пота, и приступ паники был не за горами. Я с мольбой
посмотрела на дверь.
— И все же я не понимаю. Ты с Эллен в Лондоне познакомилась?
— Да, в папиной квартире, — ляпнула ее дочурка.
— Да, в вашем доме в Челси, — торопливо пролепетала я. Только
папиной квартиры
нам не хватало. — У нас была встреча... по поводу
исследования. От Би-би-си. — Я тихонько прокралась вдоль стола и
настороженно взглянула на девочку, которая смотрела на меня как-то слишком
пристально и блокировала подход к двери.
— Исследования? Ничего себе, наш Чарли теперь с претензией! Раньше он
просто сидел за кухонным столом и писал свои сценарии. И какой же материал
ему понадобился?
— Ой, мам, просто классный материал — про животных! — Эллен
просияла, восторженно глядя на меня. — Она работает в
Ветеринарном
патруле!
Мимси изумленно вытаращилась на меня, чего и следовало ожидать.
— Правда? Ну надо же, я понятия не имела! Лавиния вроде говорила, что
ты занимаешься антиквариатом, и ты работаешь у Кита, так что я подумала...
— Это халтурка такая, — на одном дыхании выпалила я.
— Что, антиквариат? Или подбор материала для Би-би-си?
Во рту у меня пересохло.
— Антиквариат. И подбор тоже. И то, и другое. Понимаешь... и то и
другое для меня одинаково важно. Я так и не смогла определиться, что же мне
больше нравится, так что я вроде как подхалтуриваю и тут и там.
— Подхалтуриваешь? — Мимси положила на стол амариллис. — С
ума сойти, как захватывающе. В жизни бы не подумала, что такое возможно. У
антиквариата и животных не так уж много общего, ты не находишь?
Страх проник в каждую клеточку моего тела.
— Ты даже не представляешь, — прохрипела я. — Иногда самые
странные увлечения вдруг оказываются в одной койке. — Я чуть в обморок
не упала, сморозив такое. В одной койке!!! И как я додумалась такое сказать?
Вот ужас! Но Мимси снова заговорила, явно восхищаясь моей блистательной
карьерой.
— Но это же замечательно. И как ты сочетаешь эти два занятия? Одну
неделю одно, другую — другое? Хаотично как-то. Или они как-то связаны между
собой?
Я замолкла. Ну да, может, они и связаны. И может, если я еще помолчу, она
сама догадается как. Похоже, у нее есть все ответы. Ведь если я попытаюсь
объяснить и у меня ничего не получится, если я не смогу придумать разумное
оправдание тому, как именно я умудряюсь совмещать работу в телерадиокомпании
и аукционном зале, и если она заподозрит, что на самом деле я попросту
развлекаюсь с ее мужем, что она тогда со мной сделает? Есть ли вероятность,
к примеру, что она трахнет меня по голове вон той хрустальной вазой? И для
верности размозжит мне черепушку готическим подсвечником? Принесет меня в
жертву Всевышнему на ложе из амариллисов?
— Ты имеешь в виду, что животные и антиквариат как-то связаны? —
невпопад переспросила я, хватая пучок зелени и принимаясь деловито
расставлять его в вазе.
— Да. Я просто не могу представить...
— О!
Антиквариат на колесах!
— Я выронила папоротник.
— Что?
— Ну, знаешь, антикварные животные, — с облегчением выпалила я,
пытаясь сделать вид, что эта мысль пришла мне в голову не только что. —
Ха! Извини, я думала, ты знаешь. Видишь ли, когда ведущие шоу
Антиквариат
на колесах
натыкаются на какого-нибудь китайского льва династии Мин или
там, не знаю, тибетского свинцового коня четырнадцатого века, они приходят
ко мне за советом.
— Что, правда? Ничего себе. А мне всегда казалось, что эти ведущие сами
разбираются в антиквариате. Хочешь сказать, они просто повторяют то, что ты
им сказала?
— Ну, иногда, — смущенно проговорила я, утыкаясь лицом в
папоротник.
— Но... минуточку. При чем тут Чарли? Антиквариат для него слишком
тяжелая тема, и про зверей он ни разу не писал. Он говорит, что актеры его
за это ненавидят и терпеть не могут с ним работать.
— Да, — тут мне стало совсем худо. — Да уж, могу представить.
Такое никому не понравится. — Я облизнула губы и сглотнула
слюну. — Да, Чарли работает со мной, потому что... — Мне самой
было интересно послушать свой голос: я прямо-таки изумлялась собственной
наглости. — Потому что, ну...
— Я знаю! — Эллен вдруг схватила меня за руку. — Это
доисторические животные, да? Динозавры?
Я вытаращилась на нее. Динозавры тут, конечно, ни при чем, но ничего лучше я
придумать не могла.
Мимси расхохоталась:
— Ох, Эллен, не говори глупости!
— Нет-нет, — поспешно вмешалась я, — это вовсе не глупости.
Но дело в том, что я пока не могу ничего разглашать. Не могу болтать. —
Какая удобная фраза. Ну почему я раньше до нее не додумалась? Я
заговорщически постучала по кончику носа. Он был весь мокрый. —
Понимаешь, это тайна. Проект на ранней стадии.
— Круто! Неужели папа пишет сценарий для фильма вроде
Парка юрского
периода
? С динозаврами? Мам, это же сценарий для Голливуда, мы разбогатеем!
— Как странно, — Мимси сдвинула брови. — Он ничего мне не
говорил.
— Я же сказала, это все... ну, понимаешь. В тайне пока.
— И какие они будут? — настойчиво спросила Эллен.
— Что?
— Какие динозавры?
Я посмотрела на эту любознательную девочку. Конечно, я была ей благодарна за
то, что она помогла мне выкрутиться из тупиковой ситуации, но именно сейчас
я желала ей смерти. Более того, меня так и подмывало взять подсвечник и
прикончить ее своими руками. И еще я начала понимать, почему Чарли так
стремился смыться подальше от этой любопытной парочки с их навязчивыми
вопросами, от этих инквизиторов, которым хотелось получить сведения о каждом
человеческом шаге. Я вспомнила, как мы с Беном и Максом ходили в Музей
национальной истории. Надо было повнимательнее рассмотреть динозавров.
— Да самые обычные, — невозмутимо проговорила я, — по крайней
мере, для такого проекта. Ну, там... хм-м... тиранозавры, стратозавры...
— Стратозавры? Нет таких! Может, стегозавры? — изумленно
проговорила Эллен.
— Возможно, — коротко согласилась я.
— А вы эксперт? Вы можете их различать?
— Ну...
— Как вы их различаете? — Ее очки сверкнули.
— По костям, — наконец прошипела я сквозь сжатые зубы, заметив
рядом гробницу, в которой, несомненно, их было навалом. — У нас есть
кости. А как бы еще мы это делали? — спросила я, просверлив ее
испепеляющим и, пожалуй, слишком уж злобным взглядом — при матери-то.
Они замолчали, усваивая всю эту информацию. Наконец-то мне удалось их
заткнуть длительным перечислением моих карьерных успехов, и теперь они
представляли себе всякие картины. Например, как я на четвереньках, словно
головоломку, складываю кости динозавров в единый скелет в свободное от
программы
Антиквариат на колесах
время, а может, даже в обеденный перерыв
на съемках
Ветеринарного патруля
. Или у Кита, или в студии Би-би-си — все
эти варианты, несомненно, сейчас крутились у них в голове, окончательно
сбивая их с толку. Так-так, левая малоберцовая кость... это у нас, наверное,
трицератопс... о, Хью, извини, ты хочешь, чтобы я оценила стоимость этой
фарфоровой собачки восемнадцатого века?
— Боже, Люси, какая же у тебя интересная жизнь, — наконец
произнесла Мимси. Судя по всему, она была поражена до глубины души.
— Да, наверное, — устало кивнула я. — Так. По обе стороны
алтаря поставим по две большие вазы, ладно? — Я схватила одну и хотела
убежать. Сердце бешено билось. Мне еще повезло, выкрутилась.
— Люси? — вдруг проговорила Эллен. — А папа вас Лаурой
называл.
Я так и остолбенела с вазой в руках. В церкви повисла зловещая тишина.
Отвратительная, тошнотворная тишина, нарушаемая только карканьем ворон в
ветвях старых тисов на улице, ворон, которые летали над могильными камнями и
звали друг друга, проносясь по лазурно-голубому небу. Наконец Мимси
заговорила. Я не осмелилась посмотреть ей в лицо. Я могла лишь разглядывать
узор на хрустальной вазе. Но мне почему-то казалось, что она побледнела.
— Эллен, подожди меня в соседней комнате, ладно? — тихо произнесла
она. — Там после занятий в воскресной школе остались книжки и цветные
карандаши. Я скоро приду.
Девочка молча повиновалась, видимо, почувствовав в голосе матери серьезные
нотки. Может, она даже поняла, в чем дело. Надеюсь, что все же не поняла. Я
поставила вазу на стол и посмотрела на толстые высокие стебли. Перед глазами
вдруг закружились звездочки. Эллен зашаркала прочь из комнаты в полной
тишине. Хлопнула дверь, и откуда-то сверху раздался голос.
— У тебя что, роман с моим мужем?
Я внезапно шумно вздохнула и нечаянно сдвинула вазу на столе. Сначала я не
могла посмотреть ей в глаза, но это надо было сделать, и я приказала себе
взглянуть на нее. Действительно, лицо у нее было очень бледное, и вокруг
глаз и губ наметились морщинки. Зеленые глаза уже не искрились весельем и
жизнерадостностью: они стали опустошенными, ранимыми, несчастными. Это было
грустное лицо женщины средних лет, которой в жизни досталось немало горя и
на которую сейчас навалилась новая беда — по моей вине.
— Я... нет, вовсе нет, — прошептала я. — То есть... не
совсем. Но мы... мы собирались.
— Собирались?
— Да... вообще-то, мы до этого еще не дошли, — с жалким видом
пробормотала я. Господи, какой кошмар.
Не дошли
, как будто не дошли до
дому! Только вот речь шла о супружеской измене ее мужа.
— Понятно. То есть... вы намеревались.
Я опустила голову, от стыда отводя глаза. Я чувствовала себя грязной
презренной трусихой.
— Я... я сегодня собиралась с ним встретиться, — призналась
я. — После того, как закончу тут с цветами.
— После церкви? — ровным голосом спросила она. — В отель. Как
уместно. А он сказал мне, что у него деловая встреча в Лондоне.
— Прости! — Я в отчаянии подняла глаза. — Я понятия не имела,
что он твой муж!
— А это бы что-нибудь изменило? Если бы ты знала? Я пристыженно отвела
взгляд.
— Не знаю. То есть... да, конечно, сейчас я бы не стала, но раньше...
не знаю. Но сейчас это имеет значение. Сама подумай, ведь ты такая милая, ты
совсем не такая, как я ее представляла... и... мне-то казалось, что у меня
есть оправдание, — выпалила я. — Потому что он такого про тебя
нарассказывал... О боже, прости! — К своему ужасу и позору, я
разрыдалась. Закрыла лицо руками и заревела. Она тут же подбежала ко мне и,
к моему пущему стыду, обняла меня.
— Какая разница, — всхлипывала я, уткнувшись ей в плечо и уже не в
силах остановиться, — какая разница, милая ты или нет! Мне все равно не
стоило этого делать, и... Нет, так только хуже! — Я глотнула ртом
воздух в перерыве между икотой, судорожно отпрянула от нее и вытерла лицо
рукавом. — Это ты должна плакать, а не я! У тебя должна случиться
истерика. Такая эгоистичная корова, как я, не имеет права плакат
...Закладка в соц.сетях
