Жанр: Любовные романы
Женатый мужчина
...мерла, думая, что все бы у нее получилось. Что
я бы ей разрешил.
Я в отчаянии покосилась на Лавинию, но она стояла ко мне спиной у высокого
окна во всю стену. Она стояла, скрестив руки и глядя на сад, погрузившись в
свое несчастье. Бормотание Арчи не достигало ее слуха, или же она просто
делала вид...
— Но слава богу, что мальчики выбрались. Слава богу...
— Да, — повторила я. — Слава богу. — Я знала, что меня
еще долго будут преследовать кошмары, что я буду просыпаться среди ночи в
липком поту еще долгие годы, но сейчас я безжалостно задавила эти
предчувствия. Сейчас важнее было думать о Бене.
— Знаете, Арчи, мальчики чувствуют себя неважно. Сыновья Неда, —
добавила я на всякий случай: вдруг он не понимает, о чем речь? Он поднял
голову.
— Хм-м?
— Бен и Макс. Они... ну... Бен очень расстроен и напуган из-за Роуз и
страшно переживает из-за пожара. Я бы хотела отвезти их к моим родителям,
чтобы они не видели всего этого. Я, конечно, вернусь, — поспешно
добавила я, чтобы никто не подумал, что крысы бегут с тонущего корабля.
Между прочим, я чувствовала себя здесь непрошеным гостем. Как будто я
вмешивалась в их горе.
— Люси права, — сказала Лавиния, повернувшись и отойдя от
окна. — Мальчикам нужна спокойная обстановка. Малыш Бен... он этого не
вынесет.
Я с благодарностью взглянула на нее. Арчи закивал.
— Хороший план. Правильно, вам нечего здесь делать. Полиция уже
поднималась в амбар, — тут он посмотрел на меня, — пока вы спали.
Джек, видимо, дал тебе снотворное, так что мы не стали тебя будить. Они
говорят, что пожар случился из-за неисправности в электропроводке. Ничего
необычного, всего лишь неполадка по вине тех строителей-ковбоев, которых
приглашала Роуз. Наверняка сэкономила. Она всегда стремилась
экономить... — Он измученно покачал головой. — Ну да ладно. Что уж
об этом теперь говорить. Это ее проект, ее детище. Ее детище... — При
этих словах его подбородок задрожал, и уголок рта печально пополз вниз. По
морщинистой щеке покатились слезы. Пинки подбежала к нему.
— Папочка, не плачь!
Они прижались друг к другу: Пинки опустилась перед ним на колени, судорожно
всхлипывая. Арчи схватил ее руки и крепко зажмурился; его лицо перекосилось
из-за рыданий. Я беспомощно смотрела на них. Лавиния тоже смотрела, скрестив
руки на груди и впившись ногтями в голые руки. Потом она взглянула на меня,
подошла и кивнула.
— Езжайте, — прошептала она, взяв меня за руку и проводив до
двери. — Если ты будешь мне нужна, я знаю, где тебя искать.
— У тебя есть телефон моих родителей? — спросила я. — И номер
мобильного?
— Да.
Мы крепко обнялись.
— Не терзайся, Лавиния, — прошептала я. — Не мучай себя.
— Хорошо, — бодро проговорила она, отстраняясь. Ее голос напоминал
тон ее матери. — Всему свое время. — Она вздернула
подбородок. — Всему свое время.
Я еще раз ее обняла и, взглянув на Арчи, уронившего голову на грудь, с
облегчением вышла из комнаты, чтобы забрать мальчиков.
Я свернула налево и, толкнув обитую зеленым сукном дверь, побежала к
коридору черного хода: хотела подняться по задней лестнице — так быстрее.
Проходя мимо кухни, я услышала тихие голоса Джоан и Триши. Они стояли у
раковины ко мне спиной и чистили картошку, и мне пришло в голову, что, хоть
на кухне и стоит печальная атмосфера, в голос тут никто не рыдает. Никто не
бьется головой о кухонный стол, жизнь продолжается, и обед надо готовить. А
ведь Джоан проработала у Роуз около тридцати лет. Заслышав мои шаги, они
резко замолкли, но не обернулись. Их головы трудолюбиво склонились над
раковиной. Я виновато постояла у дверей. Интересно, о чем они говорили? И
тут в тишине услышала голоса из соседней комнаты — комнаты, где хранилась
коллекция оружия. Странно. Это был личный кабинет Арчи, где он всегда дремал
один в старом кожаном кресле, окруженный корзинками, в которых спали щенки,
удочками и старыми газетами. Он ревностно охранял свою личную территорию и
свой арсенал. Но сейчас Арчи в гостиной! Я тихо подошла к двери и увидела
Дэвида, который шагал взад-вперед у окна и как будто говорил сам с собой.
Завидев меня, он резко остановился и настороженно взглянул в кожаное кресло,
повернутое ко мне спинкой. Кто там сидел, я не видела.
— Люси! — Он торопливо вышел из комнаты в коридор и плотно закрыл
за собой дверь. — Как ты? Как мальчики?
— Ужасно, Дэвид, — пробормотала я. — Бен расстроен, а... О
боже, как же все ужасно!
Мои глаза наполнились слезами, и Дэвид обнял меня за плечи и прижал к себе.
Через секунду он отодвинулся и посмотрел на меня с расстояния вытянутой
руки. Его лицо осунулось и побелело от усталости. Думаю, ему тоже не удалось
поспать.
— Увези их, Люси. Им здесь не место. Не сейчас.
— Я так и собираюсь, — прошептала я. — Мы едем к моим
родителям. Я как раз хотела подняться наверх, забрать их и...
— Хорошо, хорошо, — прервал меня он, — только побыстрее.
Отличный план. — Он настороженно осмотрел коридор, словно хотел
проверить, не подслушивает ли кто. Потом понизил голос. — Послушай,
Люси, когда приедешь в Лондон, позвони мне, ладно? Не сюда, а мне на
мобильный. — Он достал из кармана карандаш и блокнот, нацарапал номер,
вырвал лист и протянул его мне. — Сообщи, когда приедешь, хорошо?
— Ладно, — медленно выговорила я, глядя в его измученное лицо. Это
мне только кажется, или все ведут себя как-то странно? Казалось, что Дэвид
что-то скрывает, торопит меня, чуть ли не подталкивает тихонько к лестнице
черного хода! А может, у меня от шока просто галлюцинации начались? Он
двинулся было к кабинету, но потом остановился и положил руку на дверь.
— И не переживай, — мягко проговорил он. — Дети очень легко
приспосабливаются. Особенно твои. Ты воспитала их с любовью, Люси, и им
теперь все нипочем. Все у них будет в порядке.
— Спасибо, — ответила я с облегчением. Как я рада, что он это
сказал. Я была благодарна ему за добрые слова.
Он печально улыбнулся и вошел в кабинет. Когда он закрывал дверь, я увидела
в кожаном кресле пару ног в брюках цвета хаки. И узнала ботинки. Это были
ботинки Джека. И из-за спинки кресла выглядывали его рыжеватые кудри.
Значит, в кабинете с Дэвидом Джек. Но он не хочет, чтобы его видели. Точнее,
не хочет, чтобы его видела я.
Тяжело ступая, я поднималась по лестнице. К горлу подкатил комок. Я
приказала себе не думать об этом, не вспоминать о прошлой ночи и о том, что
произошло между нами. Я говорила себе, что это не имеет значения. Что есть
куда более важные дела, о которых надо подумать сегодня утром, и поцелуй с
двоюродным братом Неда в сравнении с ними просто ерунда. Но мои мысли
отказывались повиноваться. Все они были о Джеке и только о Джеке: о его
нежных прикосновениях вчера вечером, о его поцелуях и доброте. И когда через
десять минут мы отъехали от Незерби, я была почти в забытьи. Я даже не
обратила внимания на полицейскую машину, которая на большой скорости
проехала мимо меня по дорожке. Не слышала хруста гравия, когда машина резко
затормозила у парадного входа в Незерби-Холл. И не придала особого значения
тому, что из автомобиля вышел мужчина в костюме и побежал вверх по ступеням.
Я даже не задумалась, кто это и зачем он здесь.
Глава 29
Так почему, почему Джек даже не поздоровался со мной? Я лихорадочно
размышляла, но не понимала ничего. Зачем от меня прятаться? Почему он не
встал, когда Дэвид произнес мое имя и подошел к двери? Почему это не он
обнимал меня за плечи, не он утешал меня, не он говорил, что я поступаю
правильно, уезжая в Лондон? Неужели я его настолько испугала? Неужели он так
смущен? Он как будто прятался за своим креслом, словно я вчера накинулась на
него и ему теперь неловко.
Я закрыла рукой рот. А вдруг я и вправду на него накинулась? Господи, может,
так все и было. Сгорая от стыда, я вспомнила свое кокетливое:
Ты меня
поцелуешь?
И неподдельное изумление на его лице. Я даже не столько
ошарашила его, сколько рассмешила. Меня бросило в жар, и я поежилась. Ну как
я могла ляпнуть такое? Словно какая-то несчастная нанюхавшаяся героиня
готического романа! И не кому-нибудь, а Джеку! Джеку, искусному
соблазнителю, гению чувственности, искушенному любовнику, у которого полно
девчонок, ловящих каждое его слово — неудивительно, что у него так забегали
глаза! Неудивительно, что он чуть не рассмеялся мне в лицо!
Но почему именно сейчас?
— в отчаянии подумала я. — Почему я вдруг
стала испытывать к нему такое сильное влечение именно сейчас? — Я
глубоко вздохнула и резко свернула на шоссе. — А правда ли это? —
Я вцепилась в руль: сзади в меня чуть не въехал грузовик. — Да, правда,
меня очень к нему тянет, — осознала я, и меня захлестнула горячая волна
желания. Надо же, как странно, ведь мы знакомы уже... да сто лет. И почему
раньше я не чувствовала к нему необъяснимого влечения? Или чувствовала? Я
стала вспоминать наши прошлые встречи, намереваясь быть предельно честной.
Ну, я знала, конечно, что все считают его привлекательным, но сама никогда
так не думала, потому что слишком уж он был легкомысленный. Слишком
непостоянный. Гуляка. Я таких мужчин серьезно не воспринимаю. Он совсем не
такой, как Нед, и к тому же он мне почти как брат, это же вообще неприлично!
Но ведь нельзя отрицать, что в его присутствии я всегда почему-то
нервничала. Стоило Джеку смерить меня холодным взглядом, и я начинала
беситься и ощущала себя ничтожеством. И в последнее время это случалось
довольно часто. Я вспомнила, как в Лондоне он критично меня оглядел, когда я
гонялась за Чарли в юбке шириной с пояс. Проклятье, я ведь вела себя как
одержимая. Хотела заполучить Чарли любой ценой, хотя знала, что он мне
совершенно не подходит, так же... так же, как и Джек, между прочим. Джек
тоже абсолютно для меня не годится!
Я раздраженно дернула руль и простонала. Ну вот, Люси, замечательно, просто
замечательно. Еще один неподходящий кандидат. И час от часу не легче — Джек
же тоже жуткий бабник. Сами посудите, Тришу он бросил, как мусор на помойку.
И сегодня даже не смог смотреть мне в глаза! Да у этого человека моральные
принципы уличного кота! В нем нет ни капли стабильности!
А может, это я непостоянна? Подумав об этом, я вдруг ощутила скрытую
тревогу. Может, я уже так отчаялась найти нормального мужчину, что готова
сойтись с кем угодно, даже с Джеком? Я вспомнила свою реакцию на вчерашнее
завуалированное предложение Кита. Подумать только! Вчера по дороге домой я
очень возмущалась. Я же всего две минуты назад рассталась с Чарли, это так
оскорбительно! И все же через пару часов после этого я лежала себе на
коврике с... Я нервно убрала волосы с лица и посмотрела в зеркало заднего
вида. Макс клевал носом, положив голову Бену на плечо. И я вдруг поняла, что
это тоже проблема. Ведь можно сказать, что Джек приходится мальчикам дядей,
и это еще одна причина для него меня избегать. Он наверняка тоже об этом
размышлял. Наверняка он думал:
Так, минуточку, мы с Люси друзья и
родственники. Ее сыновья меня обожают, но когда я ее брошу, они меня
возненавидят, так надо ли все портить? У меня достаточно женщин, готовых
прибежать по первому зову — зачем мне разводить грязь у себя же на пороге?
И, учитывая, сколько вокруг красоток, так уж ли мне это надо? Хм-м... да
нет, спасибочки
.
Я выпрямилась, скрипя зубами и расправляя затекшие плечи. Значит, все именно
так. Он покончил со мной, даже как следует на начав. Бросил меня на первый
же день! Ну да, конечно, это правильное и разумное решение. И я поведу себя
так же, когда увижу его в следующий раз. Разумно. И безразлично. Я буду
вежлива, но это будет холодная вежливость. Я забуду обо всем, что произошло.
И забуду о Джеке.
Джек
, — тихонько пробормотала я в качестве
эксперимента. И тут же ноги задрожали, а сердце сжалось. Я судорожно
попыталась задавить мысли о том, как лежу в его объятиях у камина, о его
дыхании на своей шее, его руках, ласкающих мои волосы, его... а-а-а-а... Я
застонала. И тут же встревоженно глянула в зеркало заднего вида. Бен смотрел
на меня.
— Все в порядке, дорогой? — пролепетала я, оскалив зубы в подобии
улыбки.
— Да, спасибо, — ответил он тихо.
— Хорошо, хорошо. Макс спит?
Он покосился на брата:
— Почти.
У Бена был какой-то взвинченный вид, я присматривалась к нему. Из-за всех
этих взглядов украдкой мы чуть не пролетели через разделительную полосу, и я
перестроилась в медленный ряд и стала вести машину осторожнее. Спустя пару
минут я глубоко вздохнула и произнесла:
— Бен, хочу спросить тебя насчет прошлого вечера. Вы пошли ночевать в
амбар, потому что не знали точно, где должны спать, да? — Он молча
уставился на меня в зеркало. — И бабушка пришла в амбар посидеть с
вами? — продолжила я. — Наверное, потому, что вы уже легли и она
не хотела вас будить, да? А потом, понимаешь, мне все-таки интересно узнать,
когда начался пожар...
— Мам, я не хочу об этом говорить, — произнес он дрожащим голосом.
— Хорошо, дорогой, не надо. Не будем говорить об этом, — торопливо
согласилась я. — Я просто пытаюсь восстановить последовательность
событий для себя. Но я понимаю, что ты не хочешь говорить.
Я облизнула пересохшие губы. Какой-то Бен напряженный. Это естественно после
такого ужасного шока, но почему он лег спать в амбаре, не дождавшись Триши?
Ну да, он сказал, что думал, будто она придет позже, но если он так устал,
то наверняка пошел бы поискать ее. Он бы не разрешил ложиться Максу и сам бы
не уснул, если бы в доме никого не было. Маленькие мальчики никогда не
ложатся спать добровольно. Будь его воля, он бы сидел со взрослыми в Незерби
до тех пор, пока кто-нибудь не отправил бы его ложиться. Что-то здесь не
сходилось, было в этом что-то подозрительное, но я не могла больше пытать
Бена. Пока еще рано.
Спустя какое-то время я включила радио и с наигранной веселостью стала
подпевать.
— Ну что, — беззаботно прощебетала я, — поживем немножко у
Лукаса и Мэйзи?
— А они знают, что мы едем? Мэйзи и Лукас. Ты им позвонила?
— Конечно, дорогой, и они очень рады.
Я действительно поговорила с Мэйзи в те десять минут, которые были у меня в
Незерби, пока Дэвид не поднялся наверх, не нашел нас, не проводил мальчиков
до машины, которую сам же подогнал к двери черного хода, и не заглянул опять
наверх, посмотреть, готова ли я. Но не могу же я жить у них вечно!
Может,
мне дадут муниципальное жилье, — подумала я, слегка
поморщившись. — Или квартиру по социальной страховке, или...
— Мам, а в какую школу я пойду?
— Я не знаю, дорогой.
— Значит, не в ту школу в Оксфорде?
— Хм-м, нет. Не в ту.
— В мою старую школу? — с надеждой в голосе произнес он.
— Пока не знаю. От Берлингтон-Виллас она далековато, Бен. — Это
безумие. Слишком далеко. И по району его не примут.
— Значит, в новую? — он занервничал. — В Вест-бурн-Гроув?
— Я пока не решила. — Я вцепилась в руль. Меня бросило в жар.
— В специальную школу для тех, у кого дислексия, да? Как та школа в
Оксфорде?
— Я надеюсь.
— И мы теперь всегда будем жить у Мэйзи и Лукаса?
— Бен, сейчас я не могу тебе сказать ничего определенного. И это же так
интересно, правда? Мы не можем строить никаких планов, мы подумаем об
этом... ну, не знаю... завтра или послезавтра. Ясно?
Он посмотрел на меня и обеспокоенно улыбнулся краешком губ.
— Ясно.
Я вздохнула с облегчением. Ну наконец-то. Но это был долгий, прерывистый
выдох, и до конца путешествия я так и не расслабилась.
Когда мы подъехали к дому, Мэйзи ждала нас у окна, следя за дорогой. Чтобы
нам было где припарковаться, она расставила на дороге мусорные ящики и,
увидев нас, вышла из дома передвинуть их. Я выбралась из машины и побежала к
ней. Мы крепко обнялись. Я отчаянно хлопала ресницами, чтобы не
расплакаться, уткнувшись в ее выцветшие рыжие волосы. Мэйзи. Моя мама. Я не
подозревала, как сильно по ней скучаю и какое огромное облегчение оказаться
дома.
— Бен, Макс, мои цыплятки! — Она обняла их. — Как же вы
выросли всего за несколько недель! Пойдемте!
Мы вошли в дом и оказались в знакомом темном коридоре, как всегда,
заставленном стульями, лампами, книгами, горшками и корзинками. Все они были
нагромождены друг на друга пагодами, покачивающимися под опасным углом, и,
как и с большинства вещей в доме, с них свисали бирки: Мэйзи разрывалась
между желанием продать этот хлам на рынке и неспособностью расстаться со
своими драгоценностями.
— Мальчики, вы будете жить наверху, как раньше, — проговорила она,
семеня по коридору на кухню и ловко огибая горы хлама. — Отнесите в
комнату свои вещи, а потом спускайтесь на кухню, выпить чая с пирогом.
— У нас нет вещей, — тихо произнес Бен.
Мэйзи смущенно обернулась и перевела взгляд с Бена на Макса:
— Конечно. Но это же потрясающе! Как бы я хотела начать с нуля и
избавиться от всего этого мусора! И только представьте, как весело будет
ходить по магазинам!
— Круто! — У Макса загорелись глаза. — А мы можем завтра
пойти по магазинам, мам? И кучу всего накупить?
— Хм-м... может, сначала подождем и посмотрим, что скажут в страховой
компании? — нервно пробормотала я. — Вы лучше бегите наверх,
приготовьте себе постель.
— Я вас завтра возьму за покупками, — пообещала Мэйзи. — И
раз уж вы идете наверх, можете заглянуть себе под подушки. — Она
притворилась озадаченной. — Кажется, я там оставила конфеты.
— Я буду у окна!
— Нет, я!
Они протопали вверх по лестнице, отталкивая друг друга локтями, радуясь, что
вернулись на знакомую территорию.
— Неужели все сгорело? — прошептала Мэйзи, провожая меня на кухню.
У плиты в старом виндзорском кресле сидел Лукас и читал.
— Все.
— Но с тобой и мальчиками все в порядке, — сказал Лукас,
поднимаясь, откладывая книгу и обнимая меня. — Больше ничего не имеет
значения. Это главное, не так ли, милая?
— Да, — кивнула я. Он похлопал меня по спине. Я вдруг
почувствовала себя совершенно измученной, теперь, когда наконец приехала
домой и могла расслабиться — и с радостью села на стул. Я ужасно, ужасно
устала. Оперлась локтем о стол, и на меня навалилась тяжелая волна
изнеможения.
Мэйзи с Лукасом суетились, ставили чайник, вынимали пирог и звенели
металлической посудой, а сами встревоженно переглядывались у меня за спиной.
Я рассматривала знакомые предметы. На кресле Лукаса я заметила книгу и с
удивлением осознала, что это та же книга, которую с таким увлечением читал
Джек, только не в мягкой, а в твердой обложке. Я узнала имя автора: Джейсон
Ламонт. Для Лукаса слишком уж легкое чтиво, обычно он предпочитает
Кьеркегора.
Услышав шаги по лестнице, я обернулась и увидела Бена: в прихожей он взял со
столика ключи от машины, открыл входную дверь и пошел по дорожке к
автомобилю, наверное, чтобы достать книжки и игрушки, которые, к счастью,
были в багажнике и потому не сгорели в пожаре. Все, что осталось от его
имущества.
— Вкусный пирог, — сказала я, откусывая кусочек. Я даже удивилась,
что так голодна. Но сколько я уже не ела? Несколько часов? Или дней?
Недавнее прошлое казалось сплошным туманом, как будто все произошло сто лет
назад.
— Обычный шотландский фруктовый, но пока мальчики здесь, я могу
попробовать шоколадный. Им нравится помогать, когда я готовлю что-нибудь из
шоколада.
— Помогать — то есть вылизывать миску? — ответила я, радуясь, что
мы говорим о пирогах, а не о пожаре или Феллоузах.
Мы молча жевали, и я знала, что они ждут, когда я начну говорить, когда
захочу излить душу. Горло у меня пересохло, его перехватило судорогой, и я
почувствовала, что сейчас заплачу.
Я посмотрела в коридор на входную дверь. Бена уже давно не было, и я
занервничала. Допустим, он просто вышел к машине. Он же не ушел из дому? Я
через силу доела кусок пирога, уверяя себя, что он вернется к тому времени,
как я проглочу последнюю крошку. Придет и позвонит в звонок. На стене тикали
старые часы. Я оттолкнула тарелку, быстро встала, в спешке опрокинув стул —
и как раз в тот момент позвонили в дверь.
— Я иду, дорогой! — крикнула я, когда звонок раздался снова:
восьмилетним детям свойственно нетерпение.
Я быстро подбежала к двери, и когда открыла, на пороге стоял Бен, а рядом с
ним — молодая парочка.
Женщина — симпатичная, с кудрявыми светлыми волосами. Мужчина — чуть старше,
высокий, стройный, в сером костюме, с узким умным лицом. Он улыбнулся.
— Мы нашли этого парня посреди дороги. Ваш?
— О! Спасибо. — Я затащила Бена в дом и улыбнулась. — Играл
на проезжей части, да? Меня так в полицию упекут. Пошли, Бен.
— Мы и есть полиция.
Я оторопела и нервно рассмеялась.
— Ага, как же.
И тут, в тишине, я вдруг вспомнила, что уже видела этого мужчину раньше. Он
сидел на заднем сиденье машины, которая неслась к Незерби, когда я уезжала в
противоположном направлении. Это он взбежал по лестнице к парадной двери.
— Вы из Оксфорда?
— Да. — Он все еще улыбался.
— Тогда... тогда вам лучше войти, — запинаясь, проговорила я,
отходя в сторону и пропуская их в дом. Бен убежал по коридору. —
Извините, если бы я знала, что вы хотите со мной поговорить, я бы не
уезжала. Арчи сказал, что мне необязательно оставаться, что вы уже там
побывали и...
— Верно. По правде говоря, у нас к вам просто несколько обычных
вопросов. Это не займет много времени.
Из кухни выглянула встревоженная Мэйзи:
— Бен говорит, полиция приехала.
— Все в порядке, они всего лишь хотят задать мне пару вопросов. Это
ненадолго.
Полицейские виновато улыбнулись. Мэйзи слабо улыбнулась в ответ и закрыла
дверь кухни. Я провела полицейских в гостиную.
— Выяснили что-нибудь новое? Арчи сказал, что пожар возник из-за
неисправности в электропроводке. Небрежность строителей, не так ли?
Мужчина уселся на подлокотник дивана, положив руки на колени и сжав ладони.
Его задумчивые карие глаза пристально меня изучали.
— Вообще-то, мы думаем иначе. По нашей версии, это был поджог.
— О боже. — Я в ужасе выпрямилась. — Но кто мог это сделать?
— Ребенок.
— Ребенок? — Я вытаращилась на него. Кровь отхлынула от
лица. — Но... но почему? Почему вы так решили?
— На это указывают улики, миссис Феллоуз. Комиксы, сложенные стопками,
и спички, которые мы нашли в саду. Самодельные фейерверки.
— Фейерверки? — Я вскочила на ноги.
— В палатке в соседнем подлеске.
— О господи.
— И еще у нас есть свидетель, который утверждает, что так все и было.
— Что это значит? Неужели кто-то видел...
— Свидетель видел, как ребенок поджег дом.
— Но кто это? — Я в ужасе уставилась на них, переводя взгляд с
одного на другого. Однако их лица были неподвижны, непроницаемы. — Не
может быть! Нет, Бен и Макс — они никогда бы...
— Это был Бен.
— Бен?! Но...
— Миссис Феллоуз, — мужчина достал из кожаного портфеля толстый
раскрытый блокнот и перевернул страницу, — где вы были вчера вечером?
Сядьте, прошу.
Я села, побледнев.
— Я была... меня не было дома.
— Да, но где вы были? И с кем?
— Я была в баре, — прошептала я. — В Литтл-Бурчестере.
— В Литтл-Бурчестере? Это
...Закладка в соц.сетях
