Жанр: Любовные романы
Женатый мужчина
... же в сорока милях от Незерби?
— Да.
— Вы были с мужчиной по имени... — Он снова сверился с блокнотом,
водя по строчкам пальцем. — Чарлз Флетчер?
— Да, но всего час или около того. Потом я поехала домой.
— Сразу?
— Нет, заехала в гости.
— К подруге?
— К другу, — процедила я.
— И как его зовут?
— Кит Александер.
— Это который из особняка Фрэмптон?
— Он самый. Он мой начальник, — торопливо добавила я.
— Понимаю. — Полицейский замолчал и, сдвинув брови, стал изучать
страницы блокнота, исписанные косым почерком. Почерк был жутко знакомый. Он
поднял голову. — Но, миссис Феллоуз, разве вы не собирались уехать на
всю ночь?
— Собиралась.
— Вы хотели провести ночь в гостинице, не так ли? С мистером Флетчером?
— Да, — прошептала я.
— Который, насколько нам известно, женат?
Я ничего не могла сказать.
— Миссис Феллоуз! Он женат?
— Да, но разве существует закон, по которому...
— И с кем вы оставили детей? — прервал меня он.
— Детей я оставила с бабушкой!
— С леди Феллоуз?
— Да!
Он выпятил губы и нахмурился, а потом задумчиво потер подбородок кончиками
пальцев.
— А леди Феллоуз сказала, что вы этого не делали. В больнице перед
смертью она дала показания и сказала, что вы не просили ее присмотреть за
детьми. Что вы попросту уехали куда-то со своим дружком, а их оставили одних
в амбаре. По ее словам, на следующий день у нее должен был состояться званый
обед и она помогала прислуге, так что понятия не имела, что вы уехали, пока
не подняла голову, не посмотрела в окно на кухне и не увидела, что амбар
горит. Она побежала туда, пока слуги звонили в пожарную службу, но огонь уже
разгорелся. Она побежала наверх, к мальчикам в спальню, и попала в ловушку.
Лестница начала рушиться. Ваши дети стояли у окна в комнате Бена.
— Нет! Нет, это невозможно! Я бы никогда их не оставила! Я просила
Тришу посидеть с детьми, но Роуз ответила, что Триша должна помогать ей
готовиться к званому обеду, и она обещала сама посидеть с ними! Забрать их в
Незерби-Холл, чтобы они там переночевали! — Мой голос истерично
срывался.
— А кто-нибудь был с вами?
— Когда? — прокричала я.
— Когда леди Феллоуз это вам пообещала.
Я стала лихорадочно вспоминать.
— Хм-м... нет. Нет, мы были одни. —
А теперь она умерла
, —
подумала я с нарастающим ужасом.
— Но Бен может это подтвердить?
— Нет, его там не было.
— Но вы же сказали ему, что он должен делать вечером? — Окаменев,
я уставилась на полицейского. — Может, мне его спросить? — Он
хотел встать.
— Нет! Нет, не надо. Я... я забыла.
— Забыли его предупредить?
— Да. — Я уставилась на свои руки и почувствовала, как во рту
пересохло. — Понимаете, — я облизнула губы, — в тот день я
так ужасно торопилась. Мне надо было украсить церковь цветами. А потом
поехать и встретиться... — Тут я запнулась. — Встретиться с Чарли.
— Значит, вы просто забыли.
— Да, — прошептала я. — И он неправильно меня понял. Бен, я
имею в виду. Подумал, что ночевать им надо остаться в амбаре.
— Значит, мальчики легли спать, когда в доме не было никого из
взрослых? И это обычная для вас практика, миссис Феллоуз?
— Нет! — Я стремительно подняла глаза. — Нет, что вы, и я не
знаю, почему он так сделал! Я спрашивала его, но... но он слишком расстроен,
чтобы разговаривать со мной. Это не обычная практика — я их никогда не
оставляю!
— А ваш сын знал, куда вы поехали?
Я повесила голову.
— Нет.
— Вы ему не сказали?
— Нет.
— И что вы ему наплели?
— Я сказала, что буду в Лондоне, с подругой. Я не хотела... не хотела
его обидеть. Не хотела говорить, что встречаюсь с мужчиной. — Мне стало
ужасно жарко.
— Понимаю. Последовала пауза.
— Миссис Феллоуз, я все же вынужден спросить еще раз: это у вас обычное
дело — оставлять детей в доме одних, в то время как вы ночуете где-то в
другом месте? Как это было вчера?
— Да никогда такого не было! — Я резко подняла голову. — И я
вам уже говорила — я не оставляла их одних, Роуз пообещала с ними посидеть!
Она вам солгала!
— А в течение дня?
— Что?
— В течение дня вы их оставляли одних?
— Нет, — в ужасе прошептала я. — Нет! Максу же всего четыре
года, сами посудите!
— А как насчет того случая, — полицейский перевернул страницу в
блокноте, — когда он упал в реку? Он мог утонуть, и спасло его лишь
быстрое вмешательство племянника леди Феллоуз. Это было поздним утром, когда
вы отсыпались. А как насчет того случая, когда, по словам леди Феллоуз, она
обнаружила вас пьяной, без сознания, на диване, а по полу валялись разбитые
бутылки, и дети играли с осколками? И того случая, когда...
— Хватит, хватит! — оторопела я. — Да что вы такое несете? Не
было этого! То есть... первое, что вы сказали, про реку, это правда, но даже
тогда все было не так! Это Бен упал. А пьяная на диване — да это же наглая
ложь!
— А когда он упал в реку, вы знали, где он находится?
— Что?
— Вы знали, что он пошел на реку один?
Я вытаращилась на него. В его глазах не было злобы, но они смотрели на меня
пристально и сосредоточенно.
— Это она вам все рассказала? — прошептала я. — В больнице?
— Она вела дневник на протяжении нескольких месяцев. Вот он. Тут сотни
страниц, миссис Феллоуз. — Он пролистал блокнот, демонстрируя его
мне. — Сотни. О том, как ваш Макс на вечеринке просил у официанта
коктейли с
бакарди
. О том, как дети целыми днями сидели одни, голодные, и
прибегали к бабушке, чтобы она их покормила. О том, что Бен замкнут и
травмирован, о том, что он пишет непристойности на стенах. Она беспокоилась
о внуках, об их благополучии. Поэтому и начала вести заметки о том, как вы
пренебрегаете родительскими обязанностями.
— Пренебрегаю?!
— Разумеется, мы должны получить подтверждение у других членов семьи,
но кое-какие показания мы уже собрали. Мы были осмотрительны, разумеется,
так как родственники все еще в шоке. Но все даты подтверждены. Иногда,
естественно, подтверждение получить трудно, так как леди Феллоуз была
единственным свидетелем...
— Трудно, потому что она мертва! — воскликнула я. — И она
лжет!
— Миссис Феллоуз, — он откашлялся, — мы также разговаривали с
Беном.
— С Беном? Когда?
— Только что, в вашем саду. Когда мы приехали, он стоял возле машины и
что-то доставал из багажника. Мы представились и мило поболтали у изгороди.
Мы не пугали его, не настаивали, хотя, разумеется, в дальнейшем нам хотелось
бы поговорить с ним более обстоятельно. Но он признался, что совершил
поджог.
— Не может быть! Бен... не может быть! — Я встала. Меня
трясло. — Но... но зачем?
Светловолосая женщина пожала плечами и впервые за все время заговорила.
Голос у нее был мягкий, как шелк.
— Кто знает? Когда дети несчастливы, они совершают всякие странные
вещи. Обычно, чтобы привлечь внимание.
Я обернулась и пронзительно взглянула на нее.
— Кто вы такая?
— Я из социальной службы. Миссис Феллоуз, ваш муж умер, не так ли?
— Да, — испуганно прошептала я.
— Значит, вы мать-одиночка. Мы очень сопереживаем вашей ситуации и
понимаем, как сложно вам приходится. И тем не менее... — Она посмотрела
на меня, трясущуюся от страха, замолкла и взглянула на мужчину-полицейского.
— Миссис Феллоуз, — он откашлялся, — надолго ли вы останетесь
у родителей?
— Что?
— Вы здесь будете долго жить?
— Да, да, пока мы останемся здесь. — Я остолбенела.
— Хорошо. — Они со спутницей переглянулись и встали. Он закрыл
блокнот. И тут я узнала эту тетрадку с цветочками на обложке. Это же дневник
Роуз, он всегда лежал в гостиной, и она делала в нем записи каждый день за
столом у большого выходящего в парк окна, откуда открывался вид на амбар...
Королева, оглядывающая свои владения.
— Боюсь, я обязана посоветовать вашим родителям временно взять на себя
опеку над детьми, — проговорила женщина с шелковым голосом. —
Сначала, разумеется, мы должны представить отчет, и мы не будем выносить
решение о передаче опеки, если ваши родители смогут выступить в качестве
родителей мальчиков.
— В качестве родителей? Но есть же я!
— Но вы не справляетесь, — тихо проговорила она. — Миссис
Феллоуз, вы меня извините, но в результате хулиганства вашего сына погиб
человек Он несовершеннолетний, но состав преступления существует, и это
поджог. Конечно, не убийство и, вероятно... Впрочем, хватит об этом. Мы
уверены, что его действия являются прямым результатом вашей халатности. Даже
родная бабушка вашего сына беспокоилась о безопасности ваших детей и в связи
с этим вела подробные записи, в том числе и перед пожаром. Я должна
попросить вас, миссис Феллоуз, никуда не увозить детей из этого дома.
Повторяю, никуда, даже за город, а пока предоставить вашим родителям все
права на воспитание детей. Мы поговорим с ними немедленно. Сегодня к вам
придет сотрудник местной социальной службы, работающий в вашем районе, и мы
вместе будем рассматривать это дело. Мы свяжемся с вами, как только соберем
все материалы. Всего доброго, миссис Феллоуз.
И оставив меня посреди гостиной, бледную и трясущуюся, они отправились на
кухню искать Мэйзи и Лукаса.
Глава 30
Когда Мэйзи обнаружила меня некоторое время спустя, я сидела в углу комнаты
в полном отчаянии. Без кровинки в лице, она подошла ко мне и села рядом на
корточки, взяв меня за руку.
— Ушли? — пробормотала я.
— Да, ушли.
— Это все неправда, Мэйзи, — прошептала я, глядя ей в
глаза. — Я бы их никогда не оставила, ты знаешь, что не оставила бы.
— Знаю, знаю, — успокоила меня она. — Все это ужасная ошибка,
все обойдется.
— Ничего не обойдется! Они хотят забрать у меня моих детей! — Мой
голос перешел на визг. — Они именно это сказали, да? Ведь они вам
только что именно это сказали, они хотят их у меня отнять!
— Нет, нет, они просто сказали, что... — Она запнулась, пытаясь
взять себя в руки, а лицо было такое, как будто она вот-вот заплачет. —
Они сказали, что пока мы должны смотреть за детьми. Это временное
постановление. Я... я вообще-то не все поняла, что они сказали: подумала,
это какой-то кошмар. Я все слушала ее голос, смотрела ей в лицо, но на самом
деле не понимала... Она говорила что-то о постановлении об опеке из-за
смерти Роуз, из-за пожара...
— О боже, неужели они это сделают? Скажи, что этого не случится! —
истерично завопила я, вскакивая с места и заливаясь слезами. — Они не
могут отнять у меня детей, Мэйзи!
— Нет-нет, конечно, дорогая, не могут, конечно же, нет! — Она
потянулась и взяла меня за руки: губы ее дрожали, в глазах застыло отчаяние.
Я посмотрела на нее, стоящую на коленях, в ее глаза — и с ужасом увидела в
них неприкрытый страх.
— Ты думаешь, что так они и поступят, да? — прошептала я. —
Ты думаешь, что Бена отправят в интернат из-за того, что он сделал? Они
возьмут ручку и поставят галочку в бланке в мэрии... Ты думаешь, что у них
есть на это право?
— Я... я не знаю, — заплакала она, отпустив мои ладони и в
отчаянии заламывая руки. — Как бы я хотела, чтобы Лукас был здесь! Они
говорили такие ужасные вещи. Что ты оставила детей ночевать одних в доме, а
сама поехала в гостиницу встречаться с каким-то женатым мужчиной! — Она
посмотрела на меня и вдруг показалась мне очень старой и совершенно сбитой с
толку. — И я сказала им, что это полная чушь. Моя Люси на такое не
способна. Я понурилась.
— Вообще-то, это правда. Но, Мэйзи, у нас ничего не было, я просто не
смогла. Я познакомилась с его женой, и... о боже, это длинная и ужасная
история, и к тому же это вовсе не делает меня плохой матерью! И не значит,
что я бросаю своих детей в окружении самодельных фейерверков и позволяю им
поджигать дома!
— Конечно, не значит, — поддержала меня Мэйзи, торопливо
поднимаясь на ноги. — Но все же... — Ее лицо снова приняло
встревоженное выражение. — Зачем ей клеветать на тебя?
— Роуз?
— Да, зачем ей на тебя наговаривать? Вся эта клевета в ее блокноте.
— Да не знаю я! — зарыдала я, отворачиваясь и вцепившись в волосы
руками. Я зашагала по комнате. — Не знаю, зачем ей это было надо.
Неужели она до такой степени меня ненавидела? Я что же, была такой кошмарной
невесткой? Ведь это она меня к себе и пригласила, она сама роскошно отделала
амбар, захотела видеть меня у себя в доме, поэтому я просто не представляю,
почему... — И тут я вдруг замерла у эркера и уставилась на вишневое
дерево в саду. — Хотя нет, теперь знаю. — Я обернулась и взглянула
на Мэйзи. — Она хотела отнять у меня моих детей. Хотела их заполучить,
а от меня избавиться. Она хотела оставить их себе.
— Нет! — Мэйзи шагнула мне навстречу. — Не может быть, чтобы
она была такой мерзавкой!
— Может, — прошептала я. Мысли бешено закрутились в голове.
— Но она же была так добра, пригласила тебя к себе. Я знаю Роуз, она бы
никогда...
— Нет, Мэйзи, она нарочно это сделала! — вскрикнула я, подбежав к
маме, взяв ее за руки и хорошенько встряхнув. На ее лице было написано
безмолвное изумление, но мысли в моей голове уже вертелись, как калейдоскоп.
— О да, она хотела отнять их, — я бросила ее руки и зашагала по
комнате, кусая ноготь большого пальца и думая, думая, думая. — Но она
хотела, чтобы они жили с ней, в ее доме, в Незерби-Холле, а не в амбаре со
мной. Она не хотела, чтобы между ними и ее семьей кто-то стоял, и этим кем-
то была я... Она хотела воспитать внуков так, как считала нужным. Сама
посуди, она с самого начала все это продумала, потому и пригласила меня туда
жить. Я и тогда понимала, что вовсе не из-за любви ко мне она это делает, но
не подозревала, что она зайдет так далеко... Это же мальчики Неда,
понимаешь. Не мои, а Неда. А теперь, когда она умерла, никто и не узнает
правду. И она очень хитро все рассчитала. Кое-что из того, что записано у
нее в дневнике, действительно правда — например, как Макс упал в реку. Все
остальное же — наглая ложь, присыпанная зернышками правды... Полицейские
подумают так же, как ты. Что никто не может задумать такую подлость, никто
не способен на такое. Но я знаю, на что она способна. Я знаю, что она за
чудовище. — Я рухнула на диван в изнеможении, потрясенная до глубины
души. — Я знаю!
Я вспомнила, как после смерти Неда Роуз постоянно звонила мне по телефону и
ковыряла мои раны. Она специально доводила меня, чтобы я сломалась и
признала, что не справляюсь. Не справляюсь с воспитанием моих детей. Она уже
тогда все это задумала. Она хотела получить опеку над ними. Еще четыре года
назад!
Мэйзи подошла и села рядом. Ее лицо было бледным, испуганным.
— Но, дорогая, это слишком чудовищно, слишком...
— Бен! — Я внезапно выпрямилась, напугав мать, вскочила на ноги и
даже опрокинула лампу. Мне вдруг все стало абсолютно ясно.
— Мэйзи, где Бен? Я должна с ним поговорить. — Я бросилась вон из
комнаты. — Мы сможем во всем разобраться, если я заставлю своего сына
открыть свой чертов рот и заговорить!
— Нет, Люси, он не...
— Плевать мне, готов он или нет! И плевать на его
чувствительность. — Я ворвалась на кухню. Услышала, как Мэйзи зовет
меня обратно. На кухне никого не было. Пусто. Я в ужасе обернулась. —
Мэйзи, где мои дети? Бен! — заорала я, бросаясь обратно в коридор и
взлетая вверх по лестнице. — Бен!!! Мэйзи, они что, их забрали? Они...
— Люси, все в порядке. — Она прибежала из гостиной и столкнулась
со мной в дверях, когда я пулей вылетела из комнаты. Она схватила меня за
плечи. — Лукас пошел с ними гулять, все нормально! Я хотела тебе
сказать, но ты как ненормальная! Все в порядке, успокойся!
— Лукас?
— Да!
Секунду мы стояли и смотрели друг на друга. Потом я уронила голову, закрыла
лицо руками и зарыдала. Она обняла меня. Не сопротивляясь, я позволила ей
отвести себя на кухню и усадить за стол. Я сидела и рыдала, а она обнимала
меня за плечи.
— Когда полиция с тобой разговаривала, — тихо объяснила
она, — Бен вдруг очень сильно побледнел и бросился в сад. Сначала мы
никак не могли его найти, но потом Лукас его отыскал. Он сидел за сараем и
весь трясся. Лукас отвел его в парк купить мороженого.
— В парк? — Я обратила к ней зареванное лицо. — Но он же
присмотрит за ним, правда, Мэйзи? Если Бен встревожен и напутан приездом
полиции и тем, что он им рассказал, он может... — Что он может
сотворить? Сбежать? Я ужаснулась. Неужели он решит убежать? Раньше такая
мысль никогда, никогда не приходила мне в голову. Я не могла представить,
что мои дети находятся где-то еще, кроме как рядом со мной. Но сейчас, после
всех этих катастрофических событий, я даже не знала, что и думать. Я не
знала, как отреагирует этот страшно замкнутый мальчик, который никому ничего
не рассказывает. Стоит только Лукасу повернуться к нему спиной, чтобы купить
конфет... стоит ему лишь немного отвлечься...
— Лукас за ним присмотрит, — с горячностью уверила меня
Мэйзи. — Как же иначе? И они вернутся через минуту. Тогда и поговоришь
с Беном. Потолкуешь с ним.
Я кивнула.
— Мы не должны паниковать, — твердо произнесла она. — Это ни
к чему хорошему не приведет. Если мы будем впадать в истерику, это не
поможет делу.
— Да. — Я посмотрела на нее, широко раскрыв глаза. Какой ужас.
Теперь на меня заведено дело.
Мы замолчали.
— Мэйзи, как ты думаешь, наверняка ведь он просто хотел пошутить и
произошел несчастный случай? С поджогом. Ведь он не...
— Разумеется, — уверенно оборвала меня она. — Маленькие
мальчики и спички, Святые Небеса! Помню, когда твой брат был маленький,
он...
Она осеклась: в дверь позвонили. Мы перекинулись взглядами.
— Это не Лукас, — выпалила я.
— Нет. У него есть ключ.
— Ох, Мэйзи, давай не будем открывать, — взмолилась я, взяв ее за
руку. — Это наверняка опять они! Та женщина предупредила, что они опять
придут. Давай притворимся, что никого нет дома. Подождем, пока вернется Бен,
и я с ним поговорю. Мы сами им позвоним, когда у нас будут ответы!
Она смотрела на меня, и я видела, что ей тоже не хочется никого пускать. Она
задумалась, а потом встала и разгладила платье.
— Нет, так нельзя, Люси. Нельзя врать и прятаться. Мы этого никогда не
делали. Выше голову. Просто говори правду, и все будет хорошо.
Она вышла в коридор, чтобы открыть дверь. Я тупо ждала за столом. Словно во
сне услышала, как открылась дверь. Представила себе работников социальной
службы, стоящих на пороге... Молодые серьезные люди. Он с бородой, она — без
косметики, с густыми бровями, в очках. Своих детей у них, разумеется, нет, и
они понятия не имеют, что значит одной воспитывать двоих сыновей. Но зато
они знают, что такое идеальное воспитание. Пусть эти люди выглядят скромно,
но вы не заблуждайтесь. Они полны решимости изгнать из мира все зло. Они
допрашивают матерей, которые живут в высотных многоквартирных домах и
которым повезло еще меньше, чем мне.
Почему ваш ребенок во вчерашнем
грязном подгузнике?
Почему в два часа посуда после завтрака еще не убрана
со стола, а старшие дети не в школе?
Почему мать расхаживает в халате и у
нее такой неприбранный и унылый вид?
Я вспомнила то время, когда жила в
Лондоне и чувствовала, что потихоньку погружаюсь в зыбучий песок. Я
чувствовала, что однажды утром могу и вовсе не встать с кровати, знала, что
это возможно. Это было в Челси. На Ройял-авеню. Такие вещи необязательно
случаются в съемной квартире в непрестижном Хэкни. Но я не сдавалась. Я
стискивала зубы, вытаскивала себя из кровати, заворачивала сэндвичи
мальчикам в школу и продолжала жить дальше. Продолжала ради них, понимая,
что, если бы их не было, я бы уже давно сдалась. И ведь в любой момент эти
люди могли позвонить и обнаружить меня в истерике. Неужели у них были
законные основания волноваться о моих детях уже тогда? А ведь сейчас прошло
четыре года, и худшее позади.
Если они заберут у меня детей, я покончу с собой
, решила я совершенно
бесстрастно. Эта мысль прозвучала у меня в голове с такой поразительной
ясностью, что я даже успокоилась. Ну конечно же, все очень просто. Без детей
я жить не смогу, так что всего-то останется принять каких-нибудь таблеток
или что-нибудь вроде того. И уснуть. И с этой оптимистической мыслью я
собралась с духом и поняла, что готова встретиться с явившейся парочкой из
службы социального надзора. Я готова ответить на их наглые и нескромные
вопросы.
Я слышала, как Мэйзи шла вместе с ними по коридору. Она открыла дверь в
кухню, и тут я поняла, что ей отвечают мужские голоса... И на пороге
появились Джек и Дэвид.
— О! — Я вскочила в недоумении. Торопливо взглянув на Мэйзи, я
поняла, что она успела вкратце обрисовать им ситуацию. Мне стало стыдно
оттого, что они теперь знают, хоть мне и нечего было стыдиться. Я не могла
взглянуть Джеку в глаза.
— Люси, — Дэвид поспешно пересек комнату и взял меня за
руки. — Сильно тебе досталось. Мне жаль, что тебе пришлось через это
пройти.
— Но... этого же не произойдет, Дэвид? — промямлила я. — Мы
все это знаем! Вы... вы оба меня знаете, — тут я наконец отважилась
взглянуть на Джека, — и оба знаете Бена, и понимаете, что ничего
подобного произойти не могло. Вы же им скажете... вы же расскажете им — все
вы, и Арчи, и Лавиния, и Пинки — то, что Роуз сделала, то, что она
сказала...
— Сядь, Люси, — тихо проговорил Джек, прерывая мой лепет и
пододвигая мне стул.
Я села и поняла, что меня всю трясет. Я вцепилась в стол, в клеенку, и Джек
сел рядом со мной. Мэйзи с Дэвидом примостились напротив.
— Люси, мы с Дэвидом хотим тебе кое-что сказать, — начал
Джек. — Половина тебе уже известна, но ты не знаешь причины, из-за
которой все произошло.
— Что мне известно? — я посмотрела на Дэвида. — Да я ничего
не знаю! Знаю только, что Роуз хотела отнять у меня моих детей, пыталась
меня подставить, дала полиции ложные показания. Вот так, все очень просто!
Джек кивнул.
— Это мы тоже знаем.
— Знаете? — ахнула я. — Ты уверен?
— Уверен на все сто.
— О, слава богу! — Я откинулась на спинку стула и уставилась на
него.
— Роуз хотела дискредитировать тебя и выставить скверной матерью.
Поэтому и вела подробный дневник, записывая все те случаи, когда дети
оставались одни...
— Но я их не оставляла!
— Нет, ты просила ее за ними присмотреть, а она притворялась, будто
ничего не знает. Когда дети оставались с Тришей, она неожиданно отзывала ее
на кухню помогать Джоан, а дети сидели в амбаре одни.
— Господи Иисусе! Это правда?
— Потом она приходила и забирала их в дом, естественно, как и
по
...Закладка в соц.сетях
