Жанр: Любовные романы
Женатый мужчина
...лагается ответственной бабушке. И все записывала.
Понедельник... забрала
мальчиков... сидели одни в амбаре... какой позор
. И, разумеется, она
пристально следила за тобой и Чарли Флетчером.
— Но... но как, ради всего святого, как она о нем узнала? Я думала,
никто не знает!
— О, Роуз во все совала свой нос, она поставила себе такую задачу. И
когда вы с Чарли познакомились на вечеринке, она просто не верила своему
счастью. Злорадно следила за тем, как развиваются ваши отношения, и ждала,
когда же подвернется удобный случай, когда ты решишь провести с ним ночь и
вы пуститесь во все тяжкие. Можешь представить, в какой она пришла восторг,
когда совершенно случайно ей подвернулась возможность — ты уехала и не
предупредила мальчиков, где они должны ночевать! По какой-то причине — этого
мы так и не выяснили — мальчики легли спать одни. Потом Роуз прокралась в
дом и устроила поджог.
— РОУЗ УСТРОИЛА ПОДЖОГ?
— Да, вне всяких сомнений. На кухне, в мусорной корзине. Это был
маленький костер из журналов с комиксами и спичек — такой, который могли бы
устроить сами мальчики. Чтобы потом она сама могла легко его потушить. И с
ужасом доложить обо всем властям.
— Минуточку, минутку, — я схватилась за голову. — Говорите,
она подожгла дом? Это она вам все это рассказала?
Дэвид кивнул.
— Да, перед смертью. После того, как дала ложные показания полиции.
— О! — Я схватила сигареты Мэйзи со стола и закурила, глубоко
затягиваясь.
— Короче говоря, она устроила пожар, представив все так, как будто это
дело рук мальчиков, и собиралась бежать в Незерби, чтобы поднять тревогу,
как вдруг оглянулась и к ужасу своему увидела, что огонь разгорелся. Что
теперь это уже не маленький костерок на кухне и дым валит из окна первого
этажа. В испуге она вернулась в дом и обнаружила, что пластиковый мешок для
мусора вспыхнул, как порох, и пламя перекинулось на перила. Загорелась
лестница. Она запаниковала, принялась поливать огонь водой из ведер, но все
было бесполезно: горели деревянные столы и шкафы, и дым был повсюду. Пожар
вышел из-под контроля. Она стала бегать от раковины к лестнице с тяжелыми
ведрами воды, но это не помогло. Тогда она в панике побежала наверх, но под
ее ногами обрушилась ступенька: огонь уже охватил лестницу снизу. Роуз
высвободила ногу и поднялась наверх, но дым уже проник в спальни, и она была
в такой панике, что забыла, где комнаты мальчиков. В густом дыму она
свернула не в ту сторону, пробежала по коридору, открыла чуланы и дверь
твоей спальни, и от сквозняка огонь разгорелся еще сильнее.
— Но мальчики же спят в одной комнате в дальнем углу коридора, —
ахнула я.
Он кивнул.
— Вот именно. Поэтому ей пришлось повернуть обратно и пройти мимо
пылающей лестницы на ту сторону балкона. Она обнаружила детей у кровати
Бена: они в ужасе прижимали ладони ко рту. Роуз схватила их и побежала к
лестнице, но к тому времени она уже была вся в огне. Пройти было невозможно.
— Господи боже...
— И вот Роуз с двумя детьми, которые кашляли и глотали ртом воздух,
просто попятилась назад. Они пробрались в спальню мальчиков и спрятались за
кровать. У них не было никакого плана. Правда, Роуз предложила им
помолиться.
— О боже, — пробормотала я, схватившись за голову. Я представила
себе эту сцену.
— Дэвид, неужели она до такой степени хотела заполучить опеку над моими
сыновьями? Неужели она способна была дойти до такого? Совершить такую
мерзость?
Дэвид замялся.
— Ее план не удался, произошел несчастный случай. Но да, ты права. Она
хотела заполучить их любой ценой.
— А как же я?
— Сначала она была не против, что ты будешь с ними, хотела, чтобы ты
тоже жила рядом, но потом начала бояться, что ты переедешь. Помнишь, Люси,
она как-то зашла поговорить с тобой в амбар? Я тогда еще заезжал за ней на
машине. Она так отчаянно хотела, чтобы вы остались жить с ней навсегда!
После всего, что она для тебя сделала, ей казалось, что ты все же
недовольна. Ей казалось, что ты захочешь начать новую жизнь и заберешь с
собой ее драгоценных мальчиков. Она с горечью вспоминала о своих планах, о
том, сколько денег потратила на амбар, о том, какое образование хотела дать
внукам, о всех аристократических семействах, с которыми собиралась их
познакомить, о кругах, в которых они будут вращаться, о девушках, с которыми
будут встречаться потом, когда подрастут... И тут, из-за какой-то твоей
прихоти, она могла все это потерять! Потерять контроль. Контроль для Роуз
был очень важен. И семья, разумеется. Семья для нее была всем на свете.
— Но и для меня тоже!
— Да, но мы тут говорим о семье с большой буквы, Люси. Бен числился в
наследниках. Он должен был унаследовать Незерби.
— Бен?
— Разумеется. Гектор уехал и в глазах Арчи пропал навсегда, Нед умер, и
Бен оказался старшим ребенком мужского пола.
— Но... но как же Лавиния?
— Да брось ты, — фыркнул Дэвид. — Нет, нет. В семействе
Феллоузов женщины наследуют имущество только в крайних обстоятельствах, если
не останется ни одного мужчины. Мужская линия — это все. И Роуз это знала.
— Но она не знала кое-чего еще, — тихо произнес Джек. — Роуз
не знала, что Бен не может претендовать на наследство. Арчи ему никогда бы
не позволил.
Я вытаращилась на него.
— Но почему? — спросила Мэйзи.
Повисла тишина. Джек посмотрел на Дэвида. И глаза Дэвида медленно обратились
ко мне, как будто кто-то навел прожектор.
— Ты же знаешь, Люси.
Я не знала, но сейчас, когда я смотрела на него, в голове моей крутились
колесики, похожие на заводящийся пропеллер. Мне казалось, что все эти
обрывки света, все эти крошечные кусочки калейдоскопа вдруг завертелись,
только не хаотично, а упорядоченно и все встало на свои места. Я смотрела на
его красивое морщинистое лицо... высокий лоб, добродушные складки у рта,
нос... в глазах не было сходства, они были слишком серые, но вот руки...
никаких сомнений. Пальцы, сплетенные на столе. Знакомые до боли. Я
изумленно, медленно кивнула. Я была поражена, как это я раньше не
догадалась.
— Да, я все понимаю, — прошептала я.
— Что? — спросила Мэйзи, явно сбитая с толку.
— Бен не может быть наследником, — медленно выговорила я, — потому что он не Феллоуз.
Мэйзи оторопела.
— Что?
— Он не Феллоуз, — повторила я, переводя глаза с Дэвида на Мэйзи. — Нед не сын Арчи.
— Не сын? Но...
— Он мой сын, — тихо промолвил Дэвид.
— ВАШ сын?!
Он кивнул. Я опять повернулась к нему. Я не могла отвести глаз, смотрела на
него как завороженная. Дэвид откашлялся.
— Мы с Роуз... у нас был долгий роман, много лет назад, когда Арчи
впервые завел себе подружку в Лондоне. И в результате появился Нед.
— Значит, мальчики...
— Мои внуки. — Он смотрел на меня так же пристально, как я на
него. Я слышала свое дыхание.
— Вы и Роуз? — Мэйзи была потрясена.
— Да, я и Роуз. — Дэвид смутился. — Точнее, я и Роуз, какой
она была в те дни. Самая красивая женщина на свете. Я уже давно сходил по
ней с ума. Верьте или нет, до того, как она озлобилась на весь мир, она была
не просто очаровательна, но и беззаботна, и смешлива, и очень приятна в
общении. Она была душой любой вечеринки. Я знал ее многие годы, мы виделись
у общих знакомых, а потом она вышла за Арчи. Но когда мы сблизились... все
веселье пропало. Вечеринка закончилась, и Роуз превратилась в печальную
одинокую женщину. Ей казалось, что ее предали, использовали. Арчи
использовал ее как инкубатор для воспроизводства — и весьма эффективно. Она
родила ему сына и наследника, а потом и Лавинию и после этого перестала его
интересовать. Он переключился на юных фотомоделей.
— А Арчи был в курсе? — шепотом спросила я. — Насчет вас с
Роуз?
— О да. — Дэвид удивленно взглянул на меня. — Он как-то
спросил меня напрямую, когда мы играли в карты, и я честно ответил.
— Боже! И как он отреагировал?
— Нормально. Так же, как отреагировал бы любой мужчина. Воспринял это
как должное, наверное. — Он задумчиво потер подбородок. — Правда,
меня это несколько озадачило. Помню, ту партию я проиграл. — Он горько
улыбнулся, потом нахмурился и потупился, погрузившись в раздумья. Наконец он
поднял голову. — С тех пор он лишь однажды заговорил со мной об этом.
Как-то раз, за портвейном, когда мы были вдвоем, очень поздно, он сказал:
Я
рад, что это был ты, Дэвид. Я видел, что она уже на грани. А ты ее спас. И я
рад, что ты это сделал. Рад, что это был ты, а не кто-нибудь другой. Мне
самому это было не под силу
.
— Не под силу общаться с собственной женой? Наверное, он был слишком
занят со своей шлюхой в Лондоне, — сердито пробормотала я.
Дэвид безразлично пожал плечами. Ему не хотелось осуждать Арчи, старого
друга. И впервые в жизни я прониклась чем-то вроде сочувствия к Роуз.
Брошенная жена, которую заставляют принимать одиночество как должное. И в ее
возрасте, в ее среде это считается нормальным. От нее ожидают, что она будет
ухаживать за садом, председательствовать в благотворительных комитетах и
всем быть довольной.
— Но... но Пинки же младше Неда.
— О да, и это ребенок Арчи, я в этом совершенно уверен. Он проследил.
Думаю, даже Арчи досаждало, что его так открыто обманывают и оставляют в
стороне, так что они завели еще одного ребенка, а нашей связи пришел конец.
Без всяких сомнений, Пинки спасла их брак: сами видите, как Арчи ее обожает,
как он ее балует. Да, это дочурка Арчи.
— Но он же никогда не признавался Роуз, что знает о Неде?
— Боже, конечно нет. У него есть гордость. Нельзя же выпускать кошку из
мешка, чтобы вся округа пронюхала, нет, ни в коем случае. Конечно, люди кое
о чем догадывались, ведь Нед был так не похож на остальных детей, и все
знали о нашем романе... но ничего не говорилось вслух. И Роуз думала, что у
нее есть кое-что против Арчи. Козырная карта в рукаве. Она понятия не имела,
что ему все известно.
Я вспомнила, как Арчи со слезами на глазах бормотал у пустого очага:
Я бы
ей не позволил, Люси. Я бы никогда не позволил Роуз...
Не позволил бы ей
отдать наследство Бену. Вот о чем он говорил. Ведь Нед — не его родная
плоть. И все же он ничего не сделал, он спокойно наблюдал, как она берет нас
под крылышко, ремонтирует амбар за бешеные деньги, знал, что она задумала...
— А как же Нед? — тихо просила Мэйзи. — Он знал? Дэвид
вопросительно посмотрел на меня.
— Нет! — выпалила я. — Нет, он никогда мне не говорил, и...
ведь тогда я бы тоже знала. Он бы рассказал мне. Я уверена. И все же... он
всегда... — Я замялась.
Ненавидел
— слишком уж сильное слово. —
Он всегда так настороженно к ним относился. Особенно к матери. И к Арчи
тоже. Можно даже сказать, что он им не доверял.
Я вспомнила нашу свадьбу: с какой горячностью он противился их приходу.
Они
мне всю жизнь испоганили, — сердито кричал он тогда, — но этот
день я им испортить не позволю!
И мы так редко их навещали. Мне приходилось
чуть ли не силой его затаскивать... Я вспомнила письмо Роуз, в котором она
признавалась мне, что Нед ее оттолкнул в подростковые годы. Что она стала
вызывать у него отвращение. Может, он догадался?
— А вы никогда?.. — Я взглянула на Дэвида.
— Нет. Ему я никогда не рассказывал. Было бы несправедливо разлучать
его с семьей. Но я всегда следил за его жизнью.
— Вы ему всегда нравились, — искренне проговорила я. — Он вас
уважал, Дэвид. Он часто это говорил.
При этих словах что-то промелькнуло на лице Дэвида. Любовь? Или облегчение?
Его сын, за взрослением которого он следил, которого наверняка до смерти
хотел признать все эти годы... Когда мы только поженились, помню, как он
приезжал в Незерби, чтобы познакомиться с нами. Мы тогда были неуклюжей
молодой парочкой в побитой машине, с грудным ребенком. Дэвид широко
улыбался, жал Неду руку и разливал нам коктейли в библиотеке, и мы оживленно
болтали... пока не вошла Роуз, ледяная и безразличная снежная королева.
Помню, я тогда подумала: какой добрый человек, как повезло Феллоузам, что у
них есть такой друг семьи. Холостяк, который вечно напрашивается к ним в
гости. Но теперь все встало на свои места. Они же даже внешне похожи — Дэвид
и Нед. Оба небольшого роста, худощавые и красивые. Вот почему Нед и по
характеру так мало был похож на Феллоузов, вот откуда у него интеллект и
простые, непринужденные манеры. Все это от Дэвида. Я посмотрела на него
через стол почти с благодарностью. Я была рада за своих сыновей. Значит, они
Мортимеры, а не Феллоузы. Я почувствовала облегчение.
Все мы погрузились в свои мысли, и наступила тишина. Мы думали о лжи, о
страсти и любви, обмане и одержимости, которые столько лет обуревали членов
этой семьи, чтобы привести вот к такому концу.
— Значит, она вам все рассказала, Дэвид? — наконец спросила Мэйзи.
Он кивнул.
— Да. Когда умирала, в больнице. После того как Гектор и девочки побыли
с ней наедине, Арчи пришел за мной. Он не сразу меня нашел, — Дэвид
поморщился. — Я был в больничной часовне. Он сказал, что ей недолго
осталось и она просила позвать меня. Хотела, чтобы я побыл с ней какое-то
время. Никогда не забуду тот взгляд и слезы в его глазах, когда мы стояли
друг напротив друга в той церкви: Арчи, с дергающимся лицом, с глазами,
вперившимися в сводчатый потолок.
— Думаете, ему было совестно? — спросила я. Дэвид вздохнул.
— Я не знаю. Нет, наверное. Просто он очень грустил. И вот я пошел к
ней. — Он замолк, и его рука потянулась к пачке сигарет Лукаса,
лежавшей на столе. Я встряхнула ее, и он взял сигарету и закурил. Откинулся
на стул и выпустил дым высоко в воздух голубой струйкой. И тут я увидела,
что на его глазах тоже слезы. — Я пошел к ней и сел рядом. Погладил ее
волосы, как раньше... — Он замолчал; слова давались ему с трудом. Мы
потупились и подождали минуту. Потом он откашлялся и спокойно
продолжил. — И тут я спросил про пожар, спросил, не хочет ли она мне
что-нибудь рассказать. Не причастна ли она к этому. Она знала, что умирает,
знала, что война окончена — а она была настоящим воином, я ее за это и
полюбил, именно это меня в ней восхищало... Но она понимала, что ее часы
сочтены. Поэтому она потянулась, взяла меня за руку и призналась во
всем. — Он слабо улыбнулся. — Я не священник, но могу представить,
как исповедь действует на людей. Они получают утешение. Я очень на это
надеюсь. И перед смертью она просила тебя простить ее, Люси. И у Бога
просила прощения. А потом умерла у меня на руках.
Я затаила дыхание, представив Роуз в белой больничной рубашке: всего лишь
очередной пациент, старушка, умирающая в объятиях любимого. Седая голова
Дэвида склонилась над ее белой головкой, их пальцы сплелись, и на смертном
одре она сделала свое признание... Роуз просила отпущения грехов. Просила у
меня прощения. Да неужели. За то, что пыталась отобрать у меня моих детей? Я
подавила судорожный вздох и стала разглядывать узор на скатерти. Меня
захлестнула волна отвращения. Ну уж нет, я так не думаю. Не могу я ее
простить. По крайней мере, не сейчас. Подумаю об этом позже, но никак не
сейчас, когда мне только что пришлось пережить самый жуткий час в моей
жизни!
— Но почему вы все это мне утром не рассказали? — вдруг накинулась
я на Дэвида. — Когда я была еще там, в Незерби, и видела вас в кабинете
Арчи? Почему вы мне тогда не рассказали? И почему полиция ничего не знает?
Ведь вы могли бы избавить меня от этого кошмара! Я ведь видела, как
полицейская машина ехала по дорожке к особняку — наверняка они искали меня!
— Да, так оно и было, — невозмутимо произнес Джек — И мы знали,
что они приедут. За десять минут до того мне позвонили из полицейского
участка и предупредили, что сейчас приедут тебя допрашивать. Тогда я еще
понятия не имел, что происходит. Дэвид собирался мне рассказать, но не
успел, и по голосу полицейского у меня сложилось впечатление, что у тебя
большие неприятности. Я хотел дать тебе время, поэтому просто сказал им, что
не видел тебя. Это же правда. Поэтому я и не обернулся, когда ты постучала в
кабинет.
— А я хотел рассказать Арчи и девочкам, что натворила Роуз, но только
не в присутствии полиции, — тихо проговорил Дэвид. — Я хотел от
них отделаться. Значит, надо было куда-то отослать тебя, так как им нужна
была именно ты. Они заглотали наживку, но я понятия не имел, что они так
быстро тебя разыщут. Я должен извиниться перед тобой, Люси, но, боюсь,
разговор с Арчи и девочками стоял у меня на первом месте. Я хотел, чтобы они
услышали о преступлении Роуз от меня, а не от сержанта полиции.
Я представила, как Джек и Дэвид заходят в гостиную, садятся перед Феллоузами
и рассказывают им, что натворила Роуз.
— Они были в шоке?
— Просто в ужасе. Даже не могли поверить сначала. Особенно девочки. С
Пинки случилась истерика. Но потом, немного позже, они вроде поняли...
Я кивнула.
— Думаю, теперь всем все понятно.
Мэйзи потрясенно качала головой, глядя на свои ладони. Повисла тишина.
— А полиция знает правду? — спросила я. Меня внезапно опять
охватил страх. — Вы им рассказали?
— Я позвонил и сказал, что хочу дать показания. Они наверняка уже
передали по рации. Я сейчас же еду в Оксфорд, — он посмотрел на
часы. — Просто хотел сначала тебе все объяснить. Лично.
— Спасибо, Дэвид, — с благодарностью произнесла я. — И... как
думаете, они вам поверят? — встревоженно спросила я.
Он улыбнулся.
— Не бойся. В палате за шторкой была еще медсестра, хотя Роуз ее не
видела. В таких обстоятельствах, когда человек при смерти, медицинский
персонал всегда должен быть рядом. Она все слышала.
Я кивнула и вздохнула с облегчением. Дэвид помолчал немного и тоже вздохнул.
— Ну, мне пора, — устало произнес он, положив руки на колени и
поднимаясь со стула. Мне показалось, что он вдруг постарел. Он выглядел
совсем изможденным.
— Но я все же одного не понимаю, — Мэйзи его остановила. —
Почему Бен сказал, что это он устроил пожар?
Мы все обернулись, услышав в коридоре шум. Хлопнула входная дверь. По
коридору застучали шаги, и открылась дверь кухни. Джек протянул руку.
— А давайте его и спросим, — тихо произнес он. — Он как раз
пришел.
Глава 31
— Бен? — Я вскочила из-за стола.
Он стоял в дверях, а потом медленно зашел на кухню, потупив темные,
сверкающие глаза. На меня он не смотрел. Я увидела в коридоре Лукаса: он
аккуратно притворил входную дверь. Мэйзи красноречиво покосилась на мужа
голубыми глазами. Он кивнул и торопливо подтолкнул в гостиную Макса,
облизывающего леденец.
— Бен, милый, это очень важно. — Я обогнула стол и села перед ним
на корточки, заметив, что он крепко вцепился в руку Джека. Другая рука была
сжата в кулак. Я взялась за край его футболки. — Бен, ты почему сказал
полиции, что устроил пожар?
— Потому что это так и было, — упрямо пробурчал он, потупившись.
— Но это же неправда. Бабушка рассказала Дэвиду, что это она сделала.
Она устроила костер в мусорной корзине.
— Это бабушка? — Он ошарашенно поднял голову. — Но зачем?
— Чтобы напугать вас, потому что я ушла, и... в общем, это очень сложно
объяснять, но она вовсе не хотела сжечь наш дом. Просто огонь разгорелся. Но
Бен...
— Но она сказала, что это сделала ты! — выпалил он. — Когда
она вбежала в дыму к нам в комнату с лестничной площадки, я крикнул:
Бабушка, дом горит!
А она ответила:
Да, я знаю, это ваша мама не
выключила газ, и кухня загорелась!
Я чуть в обморок не упала. Боже мой, даже тогда, когда лестница за ее спиной
была вся в огне, она стремилась очернить меня! Даже в самом пекле, в горящем
здании, пытаясь спасти внуков, эта змея нашла время, чтобы подчистить все
подозрительные моменты в своей истории!
— Но почему ты сказал полицейским, что это твоя работа?
— Я думал, что тебя в тюрьму посадят! — завопил он со слезами на
глазах. — Мне казалось, что полицейские решат, что ты так ужасно
поступила, оставив нас одних, да еще со включенным газом, и засунут тебя за
решетку, и мы больше никогда тебя не увидим! Поэтому я и соврал, что это я,
ведь детей в тюрьму не сажают! — Он кричал во весь голос, слова
вырывались судорожными всхлипами, плечики его тряслись.
— О, мой дорогой! — Я обняла его. Его маленькое тельце окаменело,
оно тряслось, но было напряжено, как струна, и он не бросился мне на шею. Я
взяла его за плечи и отодвинула на расстояние вытянутой руки. Я знала, что
есть что-то еще. Что мне предстоит копнуть глубже.
— Но почему вы с Максом вообще оказались в амбаре? Разве бабушка не
сказала, что вы должны ночевать в доме?
— Нет, не сказала, — всхлипнул он, — к тому же я с ней
поссорился.
— Из-за чего?
— Когда ты уехала, она подошла к нам в саду. Мы с Максом играли у
прудика в теплице. Лежали на животе, кормили золотых рыбок, а она подошла и
встала прямо перед ними. Тут я перекатился на спину, чтобы как следует ее
рассмотреть. Мне в глаза солнце светило, но я все равно заметил, что у нее
какое-то странное выражение лица, как будто она в лотерею выиграла. Она
сказала:
Ну все, на этот раз ваша мамочка допрыгалась!
А когда я спросил,
что это значит, она ответила, что ты поехала на свидание со своим
дружком. — Слово
дружок
он презрительно выплюнул. — И что ты
останешься с ним на ночь. Я встал и сказал, что это неправда и она лжет,
потому что нет у тебя никакого дружка, а она сказала, что есть, и тогда я
закричал:
Ну и что! Мама сказала, что Триша придет и посидит с нами, так
что мы не обязаны торчать здесь с тобой, мы идем домой!
— Он перевел
дыхание. — И я убежал.
— Он плакал, — раздался тонкий голосок позади нас. Макс вырвался
из рук Лукаса и прокрался на кухню.
— Понятно, — пролепетала я. — И она не пришла за вами?
— Нет, никто не пришел. Мы просто взяли и легли спать сами. Было очень
страшно.
— А у тебя правда есть дружок? — спросил Макс. Я повернулась к
нему и покачала головой.
— Нет. Нет у меня дружка. Но, — я заметила, что Бен на меня
смотрит, — в тот вечер я действительно собиралась встретиться кое с
кем. Это правда. Но... ничего у нас не вышло. Потому что это было бы
неправильно. — Я смущенно замолкла. — Ни для меня, ни для него.
Дэвид и Мэйзи тактично разглядывали скатерть, но вот Джек, я чувствовала,
так и сверлил меня глазами.
— Можешь завести себе дружка, — благосклонно заявил Макс. —
Мы не против, да, Бен? Только скажи нам сначала. — Он посмотрел на
брата.
Бен кивнул и потер пол ботинком.
— Мне кажется, что самое важное — говорить правду, — пробормотал
он.
Я сделала глубокий вдох и тоже уставилась на свои ботинки.
— Ну что же, — проворковала Мэйзи жизнерадостным голосом, нарушая
тишину. Она встала и подошла к буфету, мимоходом крепко сжав мое
плечо. — Мне кажется, всем нам сейчас не помешало бы выпить.
Побольше джина, поменьше тоника. Мне-то уж точно. А потом пообедаем. Мы с
Лукасом хотели сделать пиццу, так что если вы, мальчики, хотите помочь нам
кидаться тестом и подбрасывать его к потолку, марш в кладовую, выбирайте
продукты для начинки. — Она открыла дверь в кладовку и скрылась за ней.
— Я с тобой! — Макс поскакал за ба
...Закладка в соц.сетях
