Жанр: Любовные романы
Женатый мужчина
Когда Люси Феллоуз предлагают волшебный дом за городом, она моментально
соглашается, ведь так тяжело жить в Лондоне на неопределенный доход, если ты
вдова с двумя маленькими сыновьями. К тому же, переселившись в деревенский
дом, она окажется ближе к Чарли — единственному мужчине за четыре долгих
года, который заставил ее сердце тревожно и радостно трепетать.
— Она тебя с потрохами съест, — ядовито заметила Джесс. Стерев
пятнышко сажи с кувшина из споудского фарфора, она поставила его на
прилавок.
— Кто? — Я прекратила разглядывать разнообразные безделушки и
антикварные вещицы и обиженно посмотрела на нее.
— Твоя свекровь, кто же еще. Сама лезешь в логово львицы. Ты же не
сказала ей, что поедешь смотреть дом?
— Конечно, сказала, — горячо ответила я. — Господи, Джесс, да
если бы тебе предложили отремонтированный амбар в живописной идиллической
деревушке и доплату в размере годичного обучения в школе для двоих детей, ты
бы точно не упустила такую возможность! Спорим, ты ухватилась бы за нее
двумя руками. К тому же она моя бывшая свекровь, а это большая разница.
— Чушь, — фыркнула Джесс, раскладывая пригоршню серебряных ложек
на нашей выцветшей бархатной скатерти. — Она так не считает. Для нее ты
всегда будешь матерью ее внуков, и в этом-то и загвоздка, моя дорогая Люси.
И именно поэтому тебе предложили такую заманчивую сделку: наследный замок
Незерби с разваливающимися башенками и никому не нужными акрами земли. Твое
благосостояние здесь совершенно ни при чем, не говоря уж о твоем бесспорном
обаянии. — Она просияла и проплыла мимо меня: на горизонте показался
покупатель.
— Да, мадам, это вустерский фарфор. Вы абсолютно правы, горлышко слегка
повреждено, но в целом чайник в прекрасном состоянии для такого редкого
предмета, вы не находите?
Джесс сияюще улыбнулась
мадам
, закутанной в этнические шерстяные
покрывала: для июня день выдался поразительно холодный. Покупательница, по
всем приметам опытный знаток и страстный поклонник блошиного рынка на Портобелло-
роуд, подозрительно осматривала наш товар сквозь стекла очков. Окинув
искушенным взором ассортимент нашей лавки, она фыркнула и поставила чайник
на место. Суда по всему, Джесс ее не убедила.
— Нет, — отрезала она. — На самом деле чайник в
отвратительном состоянии. И вообще, эти ярлыки, которые вы наклеиваете на
товар, совершенно не соответствуют действительности. Кто вы такие, чтобы
утверждать, будто это
весьма изящный образец раннего майсенского фарфора
?
Это я должна решать, изящный он или нет, и мне непонятно, почему тот кусок
старого кружева вы назвали
абсурдно милым
, и почему та ржавая старая
масляная лампа —
неотъемлемо важный образец использования лепнины во
французском антиквариате восемнадцатого века
.
— Это чтобы помочь нашим менее проницательным покупателям, —
льстиво промурлыкала Джесс. — Чтобы подтолкнуть их в правильном
направлении, как говорят антиквары, помочь им выбрать нужную эпоху и даже
страну, чтобы им не приходилось задавать вопросы и чувствовать себя
невеждами. Я вижу, что вам не нужны подсказки, — она выразительно
закатила глаза, — но только посмотрите, какие замечательные вещицы у
нас здесь.
Я улыбнулась, потягивая горячий шоколад из пластикового стаканчика,
обхватывая его замерзшими пальцами и раздумывая о том, что ярлыки Джесс с
каждой неделей становятся все более наглыми. В антикварной лавке мы работали
временно, заменяя мою маму, Мэйзи, которая торговала на Портобелло-роуд с
начала времен, еще когда я была маленькой. Но в последние пару недель из-за
хронического артрита она чуть было не продала все предприятие: тогда-то я и
предложила взяться за дело и подменить ее, пока ей не станет лучше, и
притащила с собой лучшую подругу. Джесс была только рада сменить обстановку
— раньше в выходные она занималась тем, что меняла подгузники маленькому
сыну. Ну а я... Антиквариат был моей страстью, и я была счастлива. Счастлива
просто дышать воздухом знаменитой Портобелло-роуд и таращиться на прилавки,
расставленные на улице: серебро рядом с настенными и наручными часами,
утварь со старых ферм рядом с пожелтевшими книгами, накрахмаленные платьица
для крестин викторианской эпохи, развевающиеся на ветру бок о бок с
реликвиями, принадлежавшими знаменитостям, и, безусловно, эклектичная
коллекция моей матери, в которой было все что угодно: от пепельниц из
французских кафе до эксклюзивного фарфора и выцветших открыток в технике
сепии. Я даже добавила пару собственных предметов, назначив нелепо высокую
цену, и следила за ними, как ястреб, втайне рассчитывая, что их никто не
купит, хотя мне позарез нужны были деньги.
Волновалась я зря. Мы сидели здесь уже третью субботу подряд, окруженные,
как нам казалось, самой замечательной и интересной домашней утварью чужих
людей, но продать нам удалось немного.
Сегодня бизнес шел из рук вон плохо, и мы совсем опустили руки.
— Ладно, — пробормотала Джесс. — Давай сворачиваться.
— Сколько мы сегодня заработали? — спросила я. Джесс выложила на
стол маленький бархатный мешочек с деньгами.
— Двадцать два фунта и... шесть пенсов.
— Хуже еще не бывало.
— Знаю. — Она вздохнула и убрала деньги в мешочек. — Что
ж, — ворчливо произнесла она, — ты всего этого больше не увидишь.
Но я по-прежнему считаю, что ты продаешь душу дьяволу.
— Ой, не преувеличивай! — огрызнулась я. — Какие у меня
варианты? Мне не по карману отправить Бена в хорошую школу, а нынешнюю он
ненавидит, и я не могу больше жить в этой крошечной конуре. Даже если бы я
могла себе это позволить — а я не могу — в квартире нас трое, и она лопается
по швам. И я уж точно не могу переехать обратно к Мэйзи и Лукасу и вечно
путаться у них под ногами. Да и сама подумай, Джесс, что может быть лучше,
чем жить за городом? — спросила я. — Дети будут ходить в школу
через поле, кататься на пони, — мечтательно произнесла я. — Мы
будем строить дамбы на речке и собирать маргаритки, ну, сама понимаешь...
— И плести из них венки, — сухо проговорила она, — а потом
пускать их по воде. Брось, Люси, ты городская девчонка до мозга костей, и ты
это знаешь! Тебе будет не хватать всего этого! — Она обвела рукой
шумную улицу, где было полно торговцев, туристов, которые оживленно болтали,
смеялись, торговались и ели на ходу. — Ты соскучишься по шуму. Я готова
признать, что свежий воздух улучшает цвет лица, но для мозга он не так уж
полезен — в деревне ты деградируешь! Господи, да ты даже не сможешь найти, с
какого конца доить корову. И ты сама говорила, когда выходила замуж за Неда,
что ни за какие коврижки не согласишься жить рядом с его ужасными родителями
— а теперь посмотри, что ты творишь. Его уже нет в живых, а ты все туда же.
— Джесс, я должна как-то сводить концы с концами, — нервно
проговорила я.
— Да, и отправиться жить в поместье твоего свекра и свекрови, целиком
на их попечение, чтобы стать полностью от них зависимой и являться по
первому же зову? Чтобы эта лошадиная рожа тобой командовала, а старый
бабник, твой свекр, щипал тебя за задницу при каждой возможности? Смотреть,
как несчастная Лавиния напивается до алкогольной комы, и Пинки, или как там
ее, весело кувыркается на сеновале с конюхами, а брюзга Гектор предпринимает
вялые попытки убедить отца, что он достоин в один прекрасный день
унаследовать все это хозяйство? И при этом тебя постоянно окружают
воспоминания о покойном муже! — Ее бледное лицо порозовело, глаза
сверкали. Я молча смотрела на нее.
— Извини, — резко проговорила она и отвела глаза. — Но ты
знаешь, что это за люди, Люси, — не унималась она. — Ты-то по
крайней мере осознала трагедию, пережила ее и держалась молодцом, но прошло
уже четыре года, а они не продвинулись ни на шаг! Устроили в доме мавзолей
Неда — куда ни глянь, его фотографии, коллекция окаменелостей так и стоит в
холле, его крикетные биты развешаны по стенам, даже его детские рисунки
висят на кухне — бред какой-то! Его комната в богом забытой башне так и
осталась нетронутой, а как они о нем говорят! Постоянно, как будто он до сих
пор жив и сидит с ними за столом, и это не нормальное, непринужденное
упоминание его имени в разговоре — нет-нет, они говорят о нем долго и
напряженно, часами, как будто им так психиатр приказал. От Неда нигде не
скрыться. Странно, что они не забальзамировали его и не поставили гроб в
подвал. — Увидев мое лицо, она осеклась.
— Хорошо, хорошо, — торопливо пробормотала она, взваливая на спину
рюкзак с фарфором и поднимая складной стол за один конец, — это было
бестактно, согласна. Но ты должна признать, Люси, ты словно перенесешься на
три года назад, а ведь ты такая молодец. Работаешь четыре дня в неделю в
Кристи
, в отделе фарфора... У детей все в порядке, и ты стала чувствовать
себя намного лучше. Черт возьми, Люси, ты наконец-то вылезла из
петли! — Мы взяли наш столик и окунулись в самую гущу Портобелло-роуд.
Моросил дождь, и мы продирались сквозь толпу, нагруженные товаром.
— Я понимаю, с деньгами у тебя туго, — она пыталась перекричать
шум, — ну подожди еще пару лет, и все наладится, ты все преодолеешь. Но
бросить Лондон, квартиру, и опять погрязнуть в болоте этой проклятой
семейки...
— У меня не туго с деньгами, Джесс. — Я вдруг остановилась посреди
улицы, и ей тоже пришлось замереть. — Их просто нет, черт возьми! Я
надрываю живот в
Кристи
, получая копейки...
— Но ты любишь свою работу!
— Да, и я смогу продолжать ею заниматься.
Она раскрыла рот.
— И жить в Оксфордшире?
— Конечно! Это же не край земли, люди и оттуда ездят на работу! Возьму
два полных дня, мне это больше подойдет, — уверенно заявила я. —
Как бы то ни было, — вздохнула я, поднимая стол и снова пускаясь в
путь, — я же тебе говорила, я не могу больше жить в этой квартире. Мне
это не по карману. Мне даже городские налоги не по карману.
— Тогда почему бы благородному лорду и леди, твоим свекру и свекрови,
не предложить тебе деньги на квартиру? — возмутилась она. — Или...
или помочь тебе поселиться где-нибудь в другом месте, но в Лондоне? Почему
ты обязательно должна жить с ними?
— Потому что Бен скоро идет в подготовительную школу, и они предложили
оплатить обучение, — терпеливо объяснила я. — Ему нужна школа, где
помогут справиться с дислексией.
— И потому что они хотят отправить его в
правильную
школу, в школу,
которую выберут они, а не в Хайфилд-роуд, где он учится сейчас...
— Где его обижают, и ученики нюхают клей.
— В куда более традиционное заведение, где из него сделают мужчину,
вылепят из него такого же гвардейца гренадерского полка, как его дед. Они
хотят контролировать тебя, Люси, они именно этого и добиваются. Спорим, до
них дошел слух, что ты пару раз ходила на удачные свидания, и они хотят
задавить это в зародыше? Но что самое важное, они хотят контролировать
мальчиков. Следить за ними, выбирать им друзей — за этим ты и нужна им там,
в отремонтированном по последнему слову дизайна амбаре на задворках их
особняка!
— О, не говори глупости, — горячо возразила я. — Ты слишком
цинична, Джесс. Ты переживаешь из-за классовых различий, да? Ты терпеть не
можешь охотников, разгуливающих в бриджах, а это же все мелочность,
предрассудки, снобизм. Все равно что нападать на этнические меньшинства,
потому что от них несет карри.
В ответ она лишь презрительно фыркнула, но не стала сразу же протестовать.
— Я признаю, — продолжала я, воодушевившись ее молчанием, —
мать Неда порой бывает немного... — я замялась в поисках нужного
слова, — сложной в общении...
— Сложной в общении? — взорвалась Джесс. — Да ее подушкой
хочется удушить, как ты сама как-то раз сказала.
— Но знаешь, в последнее время, — торопливо продолжила я, облизнув
губы, — мы с Роуз вроде как нашли общий язык.
— Что?
— Даже если это не так, — упрямо проговорила я, — я просто не
могу смотреть в зубы дареному коню. Речь идет о финансовой безопасности для
меня и полной безопасности моих детей. Джесс, ты понятия не имеешь, что
значит перебиваться на жалкое вдовье пособие. Я вся испереживалась. Это же
как манна небесная!
Когда я получила письмо Роуз, я плакала, если хочешь знать, я рыдала, так я
обрадовалась, черт возьми! Так что замолчи и прекрати портить мне малину.
Она скорчила рожу, но вид у нее был виноватый.
— И тебе придется мириться с сумасшедшими тетками, живущими по
соседству, — спустя какое-то время напомнила мне она.
Я улыбнулась:
— Обожаю сумасшедших теток.
Она вздохнула, мы опасливо пробирались сквозь очередной запруженный
переулок.
— Ну, пожалуй, с ними действительно будет потеха — по крайней мере, они
тоже натерпелись от Роуз. Хм-м... — задумалась она, — может, они
ее задушат?
Я остановилась и снова заставила ее повернуться ко мне лицом.
— Спасибо, Джесс, ты мне очень, очень помогла. Она открыла рот и
изобразила было изумление, но потом отвела глаза.
— Извини, — пробормотала она, ковыряя землю ботинком. —
Просто я о тебе забочусь. И я буду скучать. Я эгоистка, конечно. Но все
равно мне кажется... — она нахмурила лоб и попыталась ответить
честно, — мне кажется, что тебя там ничего не ждет.
— Ты имеешь в виду мужчин? — мрачно заметила я, когда мы подняли
наш груз и опять зашагали сквозь толпу.
— Сама посуди, там, где они живут, светская жизнь отсутствует напрочь.
Поправь меня, если я ошибаюсь, но ведь вся деревня принадлежит им, не так
ли?
— Раньше принадлежала, — пробормотала я.
— Что?
— Раньше принадлежала, — устало выкрикнула я, пытаясь заглушить
шум. — Теперь у них только половина.
— Вот видишь? Половина чертовой деревни! Где полным-полно престарелых
приживалов, до сих пор болеющих авитаминозом и холерой. Спорим, Роуз
благосклонно навещает их с корзинкой кроличьих тушек и ставит им припарки? И
наверняка раздает милостыню, вытирая их сморщенные горячечные старые лбы. Да
тебе повезет, если отыщешь хоть одного мужика моложе восьмидесяти. Наверняка
все, кто моложе, давным-давно сбежали в Милтон-Кейнс.
Я стиснула зубы и поплелась дальше, игнорируя ее слова.
— Может, и встретишь какого-нибудь кузнеца, — недовольно
продолжала она. — Каленое железо, литые мускулы. Но ты никогда в жизни
не познакомишься с умным парнем. Кстати... — Она вдруг замолкла. —
Что случилось с тем симпатичным адвокатом, с которым ты встречалась?
— О боже, нет, только не он. Слишком любит шабли и самого себя.
— Хорошо, а с тем парнем, о ком ты говорила на прошлой неделе — Чарлз
или как его там? Мужчина мечты всего офиса?
— Чарли. — Я тут же покраснела: слава богу, что она не видит.
Черт, я что, сболтнула, что он из нашего офиса? Скорее всего.
— Ага, вот видишь! Чарли. Так ты не станешь с ним встречаться, да?
— Может, и стану. Между прочим, он живет неподалеку от Оксфорда, —
выпалила я, не в силах удержаться.
Она вдруг замерла, бросила стол и заставила меня остановиться позади нее.
— Так-так, — медленно проговорила она, внимательно глядя на
меня. — Ты знала об этом, когда Роуз тебе предложила?
— Предложила что? — ляпнула я, отчаянно пытаясь выиграть время.
— Предложила переехать к ним, бога ради!
— Ну, я... — Я замялась. Черт, так и знала, что не надо было
заговаривать о Чарли! Ну зачем я про него ляпнула?
— Чарли тут ни при чем, — торопливо поправилась я, чувствуя, что
лицо у меня до сих пор красное, как рак. — Дело в том, Джесс, что я
толком его не знаю, но даже если бы и знала, он все равно мне не подходит,
это исключено.
— Почему?
— Потому что... я не для него.
— Чушь собачья, — фыркнула Джесс. — Что значит — ты не для
него, Люси, ты же настоящая красавица! Просто ты слишком рано вышла замуж, и
никто не успел сообщить тебе об этом, полюбоваться тобой, позаигрывать. В
колледже Нед захомутал тебя минут за десять.
— Неправда. — Я смотрела в одну точку, мимо нее.
— Ага, как же, неправда, ты абсолютно права. Светлые волосы до талии,
голубые глаза, фигура, за которую убить можно — это точно, ты просто
страшилище. Без страха взглянуть нельзя. Как ты вообще смотришь на себя в
зеркало по утрам?
Я не для него
? Не смеши меня! Ты просто не привыкла, что
мужчины на тебя пялятся, вот и не замечаешь, что он все глаза
проглядел. — Она внимательно посмотрела на меня из-под темной
челки. — Ничего себе, какая ты красная. Багровая! Так что это за
парень?
— Я же тебе говорила, Джесс, — огрызнулась я. — Никто. Оставь
меня в покое и займись своей жизнью, ладно? Ну почему у меня такие наглые
подруги? — Я хотела двинуться вперед, но она накрепко приросла к
тротуару. И вперилась в меня глазами.
— Значит, с ним что-то не так.
— С ним все в порядке.
— О нет, не в порядке. Ты скрытничаешь, Люси, а ведь я тебя
знаю. — Она задумчиво прищурилась. — Он женат, да?
— Нет, конечно! — выпалила я. — Стала бы я связываться с
женатиком!
— Спорю на что угодно, что стала бы, и знаешь почему?
Я потупилась и закусила щеку.
— Потому что он наверняка немного старше тебя, немного опытнее, и ты
чувствуешь себя в безопасности. Но самое приятное в том, что он занят,
поэтому на глубокие эмоции рассчитывать не приходится. И, наконец, никаких
обязательств — тебе не надо думать об ответственности! О-о-о да, идеальный
вариант. — Она злорадно потерла руки. — Безупречный!
— Прекрати, Джесс, — рассердилась я. — Я же сказала, между
нами ничего нет. Я слегка увлеклась, только и всего. Это безобидная
влюбленность на расстоянии — все равно что сидеть в парикмахерской и
мечтательно разглядывать фотографию Хью Гранта в
Хелло!
. Он заставляет мое
сердце биться быстрее, когда я прохожу мимо него на ули... в офисе, —
торопливо поправилась я. — Только и всего.
— Надеюсь, ты говоришь правду, — угрюмо проворчала Джесс. —
Ты знаешь мое мнение о женатых мужчинах. Это запретная территория, Люси, не
забывай.
— Забудешь тут, когда ты постоянно тычешь мне в лицо своим идеальным
браком.
Внезапно мы в ужасе уставились друг на друга. Я нервно сглотнула.
— Ну почему мы ссоримся?
— Не знаю. — Джесс виновато потерла затылок — Думаю, это моя вина.
И все равно, — отмахнулась она, — тебе не хуже моего известно, что
мой брак далек от совершенства. Отчасти проблема в том, что Джейми тоже
хотелось бы стать мечтой всего офиса, чтобы женщины с открытым ртом пялились
на его точеные черты, стоя рядом с ним у ксерокса. Но этого не происходит,
потому он сам пялится на их буфера.
— Все мужчины так делают, Джесс, — великодушно произнесла я,
понимая, что она по доброте душевной нарочно ругает своего мужа ради
подруги, то есть меня. — Ты просто должна смириться. К тому же какая
разница, главное, чтобы он их не трогал, — уверенно добавила я.
Джесс вздохнула, и я поняла, что она думает о том, как могла бы сложиться ее
жизнь. Умница с ньюкасловским дипломом и десятком предложений о работе,
Джесс без усилий сделала карьеру в коммерческом банке. Через пару лет ее уже
хотели сделать партнером, у ее ног был весь мир и горстка высокомерных
мужчин из Сити, и тут — бац! Она забеременела. Ничуть не смутившись, она
вышла замуж за счастливца (слава богу, она была в него влюблена) и тут же
наняла няню, твердо вознамерившись ровно через девять месяцев выйти на
работу. Однако случилось нечто странное. Когда родился ребенок, мать-природа
потребовала свое, и после продолжительных слез и самокопания Джесс поняла,
что вернуться на работу не сможет. В момент кризиса, в то самое фатальное
утро понедельника, прижимая ребенка к груди, она уволила няню и треснула
входной дверью, оставив за ней весь мир. С залитым слезами лицом, в грязной
ночнушке, она вернулась в кровать с сыном. Все были в шоке — особенно
Джейми, которого не на шутку встревожила образовавшаяся в результате ее
увольнения дыра в семейном бюджете (и его можно понять). Но он воспринял
новость достойно и на следующий день в некотором недоумении вышел на работу:
теперь ему пришлось трудиться усерднее, так как он стал единственным
добытчиком, вынужденным содержать жену и ребенка.
Но Джесс, которая сама когда-то была карьеристкой, не могла рационально и
бесстрастно реагировать на его
сверхурочные часы
. Ее терзали сомнения по
поводу местонахождения мужа-журналиста, красавца с искорками в глазах, и она
переживала по поводу странных телефонных звонков на домашний номер.
— Вчера звонила какая-то лошадь, — процедила она, когда мы пошли
дальше. — Просила номер мобильника Джейми. Ржала, как будто у нее
уздечка во рту:
Пре-ет, Джесс, это Спанки-Банки. Слушай, у Джейми срочное
задание, не могу до него дозвониться, а я как раз могла бы ему помочь,
о'кей?
У меня чуть не вырвалось:
Знаешь что, если он явится домой в
полночь, будет ему задание — вытаскивать мясницкий нож у себя из спины
.
— У журналистов ненормированный рабочий день, — успокоила ее
я. — И они общаются с такими чудиками. Ты знала об этом, когда выходила
за него.
— Наверное, — апатично бросила она. — Просто... просто тогда
мы были на равных. Когда он говорил, что на следующей неделе у него
конференция в Богноре, я отвечала, что отправляюсь в Нью-Йорк подписывать
контракт. А теперь могу только уткнуть руки в боки и проорать:
Ага, как
же!
А когда он возвращается, я по ночам рыскаю по его карманам, ищу счет из
отеля с записью
завтрак в постель на двоих
.
Когда мы наконец свернули за угол улицы, где жили мои родители, уже почти
волоча тяжелый стол за собой, она вздохнула.
— Я только прошу тебя, Люси, не забывай о том, что у этого типа, Чарли,
есть жена.
Я с треском бросила стол — надеюсь, отдавила ей ногу. Она резко обернулась.
— Пойми же наконец, Джесс! Говорю тебе, он даже не подозревает о моем
существовании, господи, да я для его жены вообще никакой угрозы не
представляю! Выброси это из головы, ладно? Проклятье, зачем я вообще тебе
сказала! — Я готова была рвать волосы на голове. — Ну зачем я тебе
сказала?
— Затем, что пока ты не поделилась с друзьями своей мечтой, ей не
хватает реальности, — пояснила она. Мы подняли стол и ловко перекинули
его через низкую ограду в крошечный садик моих родителей.
— Ах так?
— Ага. Если ты никому о ней не расскажешь, она вроде как и
ненастоящая, — проговорила она, мудро улыбаясь. — Разве ты не
знала? — Я хотела возразить, но она быстро наклонилась вперед и коротко
чмокнула меня в щеку в знак примирения. — Пока, мне пора в мой
зверинец.
Она зашагала по улице и, не оборачиваясь, помахала мне рукой. Я помахала в
ответ, пыхтя, взгромоздилась по ступенькам с двумя рюкзаками и толкнула
плечом ярко-голубую парадную дверь.
Дом моих родителей — классический пример мудрого вложения в недвижимость.
Как по
...Закладка в соц.сетях
