Жанр: Любовные романы
Женатый мужчина
...и — в основном я, конечно. Вспоминая об этом, я
сгораю от стыда. Я вела себя как испорченный ребенок, чьи лучшие друзья
предпочли играть с другими детьми. Я впадала в истерику и душила его
отвратительными материнскими слезами: уверена, он мне этого никогда не
простил. Мне хотелось вернуть моего малыша, а он, как и следовало ожидать,
испытал лишь отвращение.
Люси, у людей странные способы выразить свою любовь, особенно у матерей. Я
знаю, что тебе было неуютно во время визитов в наш дом, но, возможно, теперь
ты понимаешь, какие сильные эмоции переполняли нас, хотя это не было
заметно, и как тяжело было и мне, и Неду.
И все же прошли годы, целых четыре года, и я хотела бы отдать должное памяти
Неда. Хотела бы исправить ситуацию ради тебя и мальчиков. Мэйзи рассказала
мне, что в Лондоне дела идут неважно, и денег не хватает, так что я
предлагаю вот что: ты не позволишь мне помочь? Мы с Арчи были бы рады, если
бы ты поселилась в амбаре Чандлерса — помнишь красивое деревянное здание в
том конце луга, где пасутся овцы? Его недавно отремонтировали, там теперь
очень красиво, и он чудесно подходит для вас с мальчиками: красивый сад,
озеро поблизости. Мы живем близко, конечно же, но не то чтобы совсем на
пороге; мы будем уважать ваше личное пространство. Я перепишу амбар на твое
имя, и еще нам хотелось бы взять на себя расходы по образованию мальчиков —
до тех пор, пока им не исполнится восемнадцать. Школы можешь выбрать сама.
Пожалуйста, дай нам знать, согласна ли ты принять наше предложение, мы бы
так хотели видеть тебя в кругу семьи. Как бы то ни было, независимо от
твоего решения, прошу, рассчитывай на мою любовь и поддержку, пусть даже на
расстоянии.
С любовью, Роуз.
Я показала письмо Мэйзи.
— Очень мило, — наконец проговорила та и с изумленным видом сняла
очки. — Правда, очень мило. Наконец-то она показала себя. Всегда
подозревала, что где-то там, в глубине, у нее есть сердце. И что будешь
делать, дочка?
— Не знаю, — тихо ответила я, забирая письмо, которое мне
протянула мама. Я задумчиво прищурилась. — Я правда... даже не знаю.
Но тогда я уже знала. Кажется, я решила, еще не дочитав письмо. Бена
третировали в школе, Макс катался на велосипеде по нашей крошечной квартирке
и сводил меня с ума, а Незерби, в конце концов, всего в паре миль от
Гексхэма. Гексхэм? Это где, черт возьми? Да и какая разница, если подумать?
Хм-м. Есть разница. В деревне Гексхэм жил Чарли. И мне нужно было что-то
придумать насчет Чарли. Я сунула письмо в карман джинсов и задумчиво
посмотрела за спину матери, в окно. Да, с Чарли нужно что-то делать. А то
ерунда какая-то получается.
Глава 3
Я познакомилась с Чарли... точнее, я впервые увидела его примерно полгода
назад. Он стоял в конце моей улицы и разговаривал с Рики, цветочником,
который торчит у нас на углу. Ничего не покупал, просто болтал и все, тянул
время; под мышкой газета, темные волосы зачесаны назад, громкий смех. У него
было атлетическое сложение: высокий, широкоплечий, сильный. Помню, я
подумала: какой красивый мужчина. Только и всего, ничего больше: какой
красивый мужчина. Когда я отошла от газетного киоска, сама с газетой под
мышкой, он все еще стоял на углу. Поймал мой взгляд, улыбнулся, и я
улыбнулась в ответ. И еще он что-то сказал, я не совсем поняла, но думаю,
суть была в том, что Рики может заболтать на весь день, стоит только
зазеваться! Я рассмеялась, и он пристально посмотрел мне в глаза. Недолго,
но достаточно, чтобы я поняла, что он меня заметил и не был разочарован.
Домой я шла медленно, в своих мыслях, крепко зажав газету, но войдя в дверь,
пролетела четыре лестничных пролета через две ступеньки без остановки. Я
быстро пробежала по коридору в свою спальню, захлопнула дверь и села за
туалетный столик с бешено бьющимся сердцем. Я с любопытством рассмотрела
свое отражение. Даже с интересом, наверное. Щеки у меня порозовели, но не
сильнее, чем обычно после пробежки по лестнице на четвертый этаж; глаза
слегка блестели, но было и еще кое-что. Внутри меня что-то зашевелилось,
отчего я засияла: это чувство поднималось от кончиков пальцев ног и
захлестнуло меня огромной волной, и я поняла, что испытываю чистейшей воды
сексуальное влечение. Такого со мной не было с тех пор, когда Нед был жив —
почти четыре года.
Я вовсе не страдала от недостатка внимания. О нет, я прекрасно знала
правила, знала, чего от меня ожидают спустя столько лет.
Нельзя же вечно
хандрить, Люси, жизнь продолжается
и так далее и тому подобное. И я стала
играть по правилам. Ходила на свидания пару раз, в основном по наущению
Джесс, обычно с друзьями Джейми. Это были милые ребята, журналисты. Пару раз
мы ходили в театр, ужинали вместе, и однажды я даже пригласила одного парня
зайти на кофе и как следует наобнималась с ним на диване. Мы уже почти дошли
до двери спальни, как вдруг...
— О боже, извини, я виновата, я знаю. Это так ужасно... но я просто не
могу...
— Нет, нет, не волнуйся, все в порядке. Я пойду.
И он ушел. И тихонько закрыл за собой дверь.
Ничего, понимаете? Ни искорки, ни проблеска интереса — сексуального или
романтического. И вот, только что — пара слов с совершенно незнакомым
мужчиной на тротуаре, и... такое!
Я взяла щетку и зачесала волосы назад — Нед бы не узнал меня с такими
волосами, покрашенными медово-золотистыми прядками. Я забрала волосы за уши
быстрыми движениями. Подняла подбородок и внезапно улыбнулась, словно бросая
вызов отражению. Ага, кто бы знал, Люси? Ты делаешь успехи. Явный прогресс.
Может, не все еще потеряно?
После того случая я все время его высматривала. Ну, вы понимаете, ничего
криминального. Я не выслеживала его и не делала иных страшных вещей, но была
настороже. К примеру, заглядывала в магазинчик на углу, медленно шагала мимо
Рики с его цветами, ныряла в магазинчик итальянских деликатесов — вдруг он
там? Но его нигде не было. И вот через пару дней мне повезло. Я зашла в
супермаркет мистера Хана и увидела его с проволочной корзинкой в руках. В
корзинке лежала одинокая упаковка губок для мытья посуды — значит, он
собрался осуществить этот домашний ритуал, что ничуть не умаляло его блеска,
тем более что его ноги были выставлены на мое обозрение. Дело было летом, и
он был в шортах цвета хаки и выцветшей поношенной голубой футболке. Черные
волосы слегка влажные, особенно на шее: значит, он недавно принял душ. Я
дышала с трудом, так разволновалась. Какой бред! Я радостно схватила
корзинку и, опустив голову, побежала к холодильнику, где он выискивал пинту
молока.
— О, извините! — воскликнула я, когда мы схватились за один и тот
же пакет обезжиренного молока. Я ослепительно улыбнулась.
— Держите, — проговорил он, уступая мне пакет. — Вам он явно
нужен больше, чем мне.
— Спасибо. — Еще одна сияющая улыбка.
— В такую погоду так пить хочется, правда? — усмехнулся он.
— О да.
И на этом все. Через две секунды он расплатился и вышел из супермаркета, а я
так и осталась стоять с пакетом молока в корзинке.
Надо пойти за ним, надо пойти за ним! С такой судорожной мыслью я поспешила
к кассе. Но мистер Хан разговаривал по телефону. Я нетерпеливо барабанила
пальцами по прилавку, вынуждая его поторопиться, а он быстро и рассерженно
тараторил на хинди, и мне пришлось беспомощно наблюдать, как мой мужчина
прошел мимо стеклянного окна, отпил молока прямо из пакета и растворился в
толпе.
Когда я наконец вышла, его уже не было. Ты безнадежна, Люси, безнадежна. О,
и кстати, невероятно остроумная реакция.
Спасибо
и
О да
. Очень
запоминающиеся ответы. Он часами не сможет выкинуть их из головы!
В следующий раз я подготовилась получше. Когда я снова увидела его в
супермаркете мистера Хана, со мной был Макс — не подарок, конечно.
— Пошли! — Я схватила Макса за руку на улице и перешла на
бег. — Конфеты, Макс, нам срочно нужны конфеты, так? — прошипела я
ему на ухо. — Двигай!
Макс ошарашенно посмотрел на меня, но великодушно согласился принять участие
в моей затее, и мы добежали до магазина за пару секунд. Схватив с полки
журнал, я примостилась в очереди за моим знакомым, от волнения чуть ли не
вмазав локтем какой-то старушенции. Ладно, признаюсь: я действительно ей
вмазала.
За прилавком хозяйничал Санджай, сын мистера Хана, не отрывая одного глаза
от телеэкрана.
— Как дела, Чарли? — Он мерно пожевывал резинку.
Чарли! Теперь я знаю его имя! Я восхищенно пялилась Чарли в спину. Мне
казалось, что она целиком состоит из эрогенных зон. Сердце колотилось где-то
в кончиках пальцев. Санджай ритмично перекатывал жвачку во рту, а я
навострила уши.
— Неплохо, Санджай, а у тебя?
— Да нормально. Разгромили мы вас. Сто три — четыре.
— Еще рано говорить, приятель, рано.
— Мечтай! У вас в команде одни молокососы. Дай им бумажный пакет, и они
задохнутся. Держи. — Он протянул сдачу. — Слушаю. — Это он
сказал уже мне, потому что Чарли оплатил покупки и ушел прочь, читая газету,
а я, разинув рот, таращилась ему вслед. Я спохватилась.
— О! О да. Давай же, Макс, быстрее. Что ты хочешь? Фруктовый мармелад?
О боже, он уходит. Уходит! Я сунула Максу в руку какие-то конфеты, но он
завизжал и швырнул их в меня, намереваясь выбрать самостоятельно. Чарли
открыл дверь. Я быстро обернулась. И просияла, сделав вид, что очень
удивлена.
— О, здрасьте!
Он был уже почти на улице, и тут обернулся. Моргнул. И явно не узнал меня, а
потом или вспомнил, или притворился, что вспомнил.
— О, здравствуйте.
Санджай откашлялся:
— У вас только фруктовый мармелад и
Все об автоприцепах
, больше
ничего?
Я в ужасе уставилась на обложку журнала. Чарли тоже изучил обложку и
изумленно посмотрел на меня.
— О! О нет, я думала, это... — Я торопливо бросила журнал. Санджай
расплылся в улыбке. Когда я оглянулась, Чарли уже ушел.
Я покраснела до ушей. Дура. Какая же я дура! И веду себя, как девчонка!
Господи, ну чем я занимаюсь? Цепляю незнакомых мужиков в супермаркете на
углу! В присутствии четырехлетнего сына, между прочим! Я униженно порылась в
сумочке в поисках мелочи.
— Он сегодня не в настроении. — Миссис Хан изящно поднялась со
своей табуретки в тени и мягко улыбнулась. Она подошла к прилавку, чтобы
сменить своего непутевого сына, который перебрался поближе к телевизору,
ковыряя в носу.
— Что?
— Чарли. Много работа. Когда он такой, никого не узнает.
— О! — Я раскрыла глаза. — Да, вы правы. Он очень серьезно
относится к работе, не так ли? Он не говорит, как продвигаются дела?
— О, он говорит, почти конец. Но знаете, он еще всегда говорит: когда
же наконец все кончится? — Она рассмеялась. — Всегда говорит, что
может с этим играть, понимаете?
Я проглотила слюну.
— Да. Да, конечно, он может.
— Порядок?
— Хм-м? О! — Я вздрогнула. — Да, порядок. У меня только
мармелад.
На этом все. Я медленно вернулась в квартиру, размышляя, с чем же таким
играет Чарли.
На следующий день я опять пошла в супермаркет. Уверенно подошла к прилавку.
Отлично, миссис Хан на месте. Улыбнувшись, протягиваю ей
Дэйли мэйл
.
— Чарли прекрасно выглядит. Только что видела его на улице. Говорит,
что почти закончил.
Она удивилась, но быстро пришла в себя.
— О, хорошо. — Она улыбнулась. — Значит, скоро он может ехать домой. Хорошо для него.
— Домой?
— Да, это где-то рядом с Оксфорд. Здесь у него только работа, и он
скучает без жены, я знаю. Тридцать шесть пенс, пожалуйста.
Я в ужасе вышла. Все пропало. Женат! И даже не живет в Лондоне! Только
работает здесь! Ну все, конец. Точно. Женат! Это же безнадежно!
Только вот это был вовсе не конец. Задыхаясь и чуть не на грани сердечного
приступа, на следующий день я сошла вслед за ним с автобуса. Потом, через
два дня, не нарочно, оказалась рядом с ним в магазинчике деликатесов. Только
на этот раз он стоял за мной, а я была впереди в очереди и выбирала сыр. Я
судорожно тянула время, в отчаянии оглядывая прилавок.
— Вкуснее всего вот этот, — сказал он, наклоняясь и стуча по
стеклянной витрине, там, где лежал
Эпуас
.
Тут у меня чуть ноги не подкосились.
— Я возьму
Эпуас
! — выпалила я, хватаясь за прилавок.
— Сколько, мадам?
— Все, что есть! — пропищала я.
Я купила сыр и повернулась, чтобы поблагодарить его, но вдруг поняла, что не
могу. Не могу произнести ни слова! Какой позор. И только я восстановила свои
речевые навыки, как он повернулся, как я поняла, к своему спутнику, пожилому
мужчине, и продолжил разговор. Я тупо глотала ртом воздух. И у самого
выхода, к счастью, услышала:
— Да, сэр?
— Кусочек
Эпуас
, пожалуйста.
— Извините, сэр, но вон та женщина только что купила все.
Я в ужасе замерла, зажмурилась и застонала. А потом вышла из магазина,
покачивая головой.
Какой абсурд, — подумала я пару минут спустя, направляясь в
Сэйфвейз
, чтобы купить нормальных продуктов. — Давно я уже не вела
себя так: лет с шестнадцати, не иначе! И с Недом такого точно не было — это
он за мной бегал! По всему Оксфорду, между прочим. Так что я... дайте-ка
вспомнить... да, действительно. Никогда в жизни. Никогда в жизни я не
гонялась за мужчинами. Значит, вот какие дела, да?
Я смаковала это чувство,
задумчиво ворочала ситуацию в голове со всех сторон. Во-первых, я ощущала
себя хищницей. Властной и контролирующей ситуацию — это потому, что никто о
ней не знал. Он уж точно не знал, и больше я никому не рассказывала, так что
никто не мог преуменьшить моего всесилия. Никто не мог высмеять меня,
презрительно фыркнуть, все испортить. Я была единственной. Я выпрямила
спину, улыбнулась и почувствовала прилив сил: так хорошо мне не было уже
давно, несколько недель, а то и месяцев, хотя дома... дома я уже вообще
перестала соображать. Хозяйством почти не занималась. Сами посудите: только
вчера я забыла положить плеер Бена ему в рюкзак, оставила его недоделанную
домашнюю работу на кухонном столе и сделала Максу сэндвичи без начинки!
— Там было одно масло, мам! — возмущенно заявил он, вернувшись
домой из школы и кипя от негодования. — Простые бутеры с маслом!
И все это время, пока я рассеянно ставила крем для обуви в холодильник, а
резиновые перчатки клала в духовку, я раздувала свои фантазии до невероятных
размеров. И переписывала историю. Придумывала, что бы я сделала вместо того,
чтобы молча таращиться на него после случая с сыром, что бы я сказала —
нечто блистательное вроде:
Я: О да, разумеется,
Эпуас
. Этот сыр производят в регионе Булерик на юге
Франции, не так ли?
Он: (Восхищен, поворачивается, чтобы рассмотреть меня получше. Мгновенно
околдован моей красотой.) Да. Да, вы правы. Вы когда-нибудь были там?
Я: Нет, ни разу, но слышала, там просто чудесно.
Он: О, это правда. Это волшебная страна. Хотите поехать туда? (Знаю, знаю,
но мечтать не вредно, правда?)
Я: Куда, в горы Булерика?
Он: Да. Пойдемте же!
И мы уходим. Все происходит в одну минуту. Так что я вовсе не рассеянно качу
тележку по отделам супермаркета
Сэйфвейз
, не тянусь за пачкой чипсов — о
нет, я карабкаюсь по восхитительным горам Булимика — или как их там — под
руку со сногсшибательным Чарли. Мы гуляем мимо коз и овец по полю с
маргаритками, как Хайди и ее дедушка... нет, пожалуй, Хайди и ее дедушка —
это уж слишком. Чарли еще молод. Скорее, как Хитклиф и Кэти, только дело
происходит не в Йоркшире.
Эпизод с пакетом молока в супермаркете мистера Хана перерос в такую историю:
Он: (Протягивает мне пакет молока.) Держите. Вам он явно нужен больше, чем
мне... Эй! С вами все в порядке? Вы какая-то бледная. Позвольте помочь...
мистер Хан! У вас есть стул? (Мистер Хан подбегает со стулом и тут же
убегает, оставляя нас наедине.)
Он: (Обеспокоенно суетится.) Вам плохо от жары?
Я: (Прикладываю руку ко лбу, выгляжу ранимо и просто ослепительно.) Нет,
нет, что вы, все хорошо. (Храбрая улыбка.)
Он: Я живу прямо через дорогу, почему бы вам не зайти ко мне и не прилечь? У
меня есть холодные компрессы и все, что угодно.
Следующий кадр: я лежу на диване у него дома, не то чтобы раздетая, но
должен же он был снять с меня хоть что-то, чтобы я в обморок не упала! Он
заботливо суетится вокруг, и... Нет. Он уже
заботливо суетился
в магазине.
Играет на гитаре у моих ног? Нет, Люси, это глупо и слишком уж
подобострастно...
— Проклятье!
Я так замечталась, что банка с солеными огурцами выскользнула у меня из рук,
разбилась о пол супермаркета и забрызгала мои джинсы. Я оглядела весь этот
беспорядок. По колено в соленых огурцах! Может, в этом есть какой-то скрытый
смысл?
Многословно извиняясь перед девушкой за прилавком, я наконец вышла с сумками
из магазина и поплелась домой.
Неужели все это уже выходит из-под
контроля? — подумала я, ковыляя по улице. — И если да, то какая
разница? Ведь, в конце концов, я счастлива, и в каком-то смысле все это так
просто. Намного проще, чем встречаться с мужчиной по-настоящему
. Понимаете,
мне не нужен был мужчина: мои мечты меня вполне устраивали. В мечтах он уже
принадлежал мне. Я поднялась по клетчатым ступеням парадной лестницы и
улыбнулась своему отражению в зеркале холла. Черная парадная дверь тихо
закрылась за моей спиной. Да. Он мой. Теперь я понимаю, почему люди это
делают. Я в ужасе посмотрела на свое отражение. Делают что, Люси? Преследуют
незнакомых мужчин? Схватив свои пакеты из
Сэйфвейз
, я в ужасе взлетела по
лестнице. Наверху стояла Тереза и дергала мою дверную ручку.
— Ага, возвращайся! Хорошо. Принесла подарок, посмотри? — Она
вытащила из пакета красивый шарф цвета мха. — Поставщик присылай
слишком много, очень красивый шарф. Посмотри, тебе хорошо! Под цвет
глаз. — Она обернула шелковую ткань вокруг моей шеи и отошла назад,
довольно прищурившись. — Да.
Я улыбнулась, и мы вошли в квартиру.
— Спасибо, Тереза, очень красивый шарф. И я рада тебя видеть. В
последнее время я слишком часто сижу одна. Потихоньку схожу с ума. У меня
тоже для тебя подарок. Вот. — Я протянула ей
Эпуас
.
— Для меня? — Она принюхалась и зажмурилась в экстазе. — А-а-а-
а! Хороший сыр!
— Ты же знаешь, я не очень люблю пикантные сыры, а тут... тут меня
уговорили его купить. Проходи. Мне надо выпить, а я ненавижу пить в
одиночестве.
— Я тоже, ноги разболелись, но еще пять часов, Люси. Не рано? Ты берешь мальчик из школы или я?
— Я заберу, но позже, у них футбольный клуб, помнишь? Так что у нас как
минимум полчаса. К тому же, с каких это пор итальянцы стали следовать
дурацкому правилу, что пить можно только после захода солнца? Наверняка где-
то в мире уже шесть часов.
Я налила бокал вина из холодильника и протянула ей. Она взяла вино и подошла
к окну.
— О да, — пробормотала она. — Где-то. В Риме наверняка уже
шесть.
Она печально прислонилась лбом к стеклу, и какое-то время мы молчали. Я
заткнула бутылку пробкой и отвернулась.
— Тереза, как ты думаешь, не вредно мечтать средь бела дня? —
неуверенно проговорила я, поставив бутылку обратно в холодильник. — То
есть постоянно? Как будто... как будто реальность — непрошеный гость,
который все время проникает в мысли? — Я нахмурилась и
обернулась. — Тереза?
— Хм-м? — Она оторвалась от окна. — Извини, Люси, я была в
другом мире. Думала о том, как откроется мой третий магазин на Пьяцца дель
Навона, как раз напротив Дуомо. Такая роскошная вечеринка в честь открытия:
знаменитости выходят из магазина на тротуар во всей красе...
Я улыбнулась.
— Значит, это вполне нормально. И я явно не одна из тех, кто прячется
от жизни в фантазиях. Только вот... — Я замялась, задумчиво обводя
пальцем кромку бокала. — Ты мечтаешь о карьере, о том, как стать лучше,
и это очень похвально. А вот я...
— О чем? — спросила она, когда я замолчала. Она пристально
смотрела на меня спокойными темными глазами.
— Я... — Я закусила губу.
— Люси, я никогда не видеть тебя такой красивый, как в эти последние
недели, — тихо произнесла она. — Твои глаза сияют, а лицо уже не
мертвый, не потерявший надежду. Ты такая, как в нашу первую встречу, в тот
день, когда Нед стучать нам в дверь. — Она улыбнулась. — Я бы
подумать, ты влюблена, но знаю, что это не так.
Я нервно рассмеялась:
— Нет-нет, я не влюблена, и все это вообще не по-настоящему и никогда
не станет реальным. Видишь ли, это всего лишь мое воображение. — Должно
быть, у меня был жалкий вид, потому что она подошла и обняла меня.
— Нужно же с чего-то начинать. Все хорошо, пусть чувство растет,
заботься о нем. Это хорошо, знаешь? Ты возвращаешься к жизни.
Шли недели, и лето было в самом разгаре. Я видела Чарли примерно раз в
неделю, так как вела себя аккуратно и старалась особо не мелькать. К тому же
одного раза мне было достаточно. Он садился в автобус, я видела его и тоже
садилась. Бог знает по какому маршруту мы ехали, но я просто сидела за его
спиной пару минут в полной эйфории, после чего выходила на следующей
остановке и, сияя, шла домой. Это было безумие. Я была почти одержима, но
мне нравилось это ощущение. Я лелеяла его и убеждала себя в том, что оно
безобидно.
И с каждым днем я узнавала о нем все больше. Я знала, какую газету он
читает, какую марку овсяных хлопьев любит больше всего, какие сигареты
курит, но до сих пор не выяснила, где он живет. Он явно обитал поблизости,
но мне, если честно, не хватило мужества — и наглости — проследить за ним до
дома. Поскольку ситуация и так приобретала странный оборот, я решила, что
это и хорошо, хотя, должна признать, у меня просто не было возможности.
Одной из особенностей Кингс-роуд является то, что иногда здесь столько
народу, что улица прямо-таки лопается по швам, прохожие в буквальном смысле
отпихивают друг друга с тротуара, но стоит свернуть в переулок, и — вуаля!
Там пусто. Тихо. Так тихо и безлюдно, что слышны твои шаги по тротуару. В
этих переулках Челси даже голуби похожи на снобов, и именно здесь все время
исчезал Чарли.
Как-то раз я набралась храбрости и пошла за ним, но было так тихо, что я
слышала собственное дыхание. Дышала я нервно и прерывисто. Надрывными
вздохами. Мне казалось, что он вот-вот повернется и скажет:
Ага, это опять
вы! И что вы тут делаете?
И мне захочется сгинуть в пучине морской, как
Атлантида; я покраснею до ушей, и мою игру раскроют. Он поймет, что я за ним
следила, и мне никогда не удастся проделать тот же трюк снова. Надо быть
осторожной.
Через пару дней после того эпизода меня осенило. И я взяла напрокат собачку
Тео и Рэя.
— Люси, он уже хорошо погулял сегодня, — заметил Рэй, стоя в
коридоре и глядя, как я надеваю Бобу поводок. Боб был довольно тощим
йоркширским терьером, которому завязывали бантик на челке (бедняга) и у
которого был вечно испуганный вид. Сегодня он казался еще более
обеспокоенным, чем обычно.
— И у него ужасная одышка, — добавил Тео. — Он уже немолод, у него хрупкое здоровье.
— Если он устанет, я понесу его на руках, — с улыбкой пообещала
я. — Поверьте, ребята, я выросла среди собак! С ним все будет в
порядке. — Я потянула за модный поводок в шотландскую клетку, и мы с
Бобом отправились побродить по уютным сонным переулкам, мимо сказочных
площадей и конюшен, и Боб был у меня вместо пропуска. Боб был идеальным
оправданием, рядом с ним я выглядела невозмутимой богачкой (надеюсь, что
так) и выискивала самые благоухающие фонари и ухоженные площади, чтобы Боб
сделал свои делишки — а он делал их довольно часто для такого маленького
песика.
Мы с Бобом преодолели не одну милю. Вверх и вниз по этим чертовым незаметным
переулкам, мы кружили от одной элегантной площади к другой, и в один
прекрасный день все-т
...Закладка в соц.сетях
