Жанр: Любовные романы
Женатый мужчина
...дем ходить в кофейни и по магазинам. И
все такое, хотя... минуточку... я же собиралась устроиться на работу! А
если я не найду работу, смогу ли я довольствоваться одними только кофейнями?
Может, и да. Стану членом родительского или еще какого-нибудь комитета...
Комите-е-е-е-е-е-ет! Я чуть было не въехала в живую изгородь. Черт, вот так
люди и сходят с ума, и, кстати, раз уж я заговорила... Я резко остановилась
посреди проселочной дороги. И уставилась на дорожный знак.
— Почему мы остановились? — спросил Бен, который всю дорогу сидел
с картой и весьма эффективно выполнял обязанности штурмана. — Нам тут
прямо.
— Да, я знаю, просто... — Я облизнула губы и вдруг, повинуясь
импульсу, крутанула руль влево и понеслась по узкой тропке.
— Нет! Нет, мам, ты едешь совсем, совсем не в ту сторону! Та дорожка
вела прямо к бабушкиному дому! Надо было ехать прямо! — Бен обернулся,
глядя на перекресток.
— Ты уверен? А мне показалось, что так быстрее. Да и какая разница.
Если что, можем вернуться на ту дорогу. Тут кольцевая. — Теперь я
внимательно изучала знаки на каждой развилке. — Мы просто проедем через
соседние деревни: очень живописный маршрут.
— Но это же огромный круг! И ты неправа, дорога здесь не
кольцевая! — Бен, нахмурившись, изучал карту.
Я сделала глубокий вдох и вцепилась в руль. Ну почему этот чертенок такой
умный? Ведь у него, между прочим, дислексия! Почему он не может вести себя
как обычный ребенок, у которого проблемы с обучением? Нет, сидит себе и
изучает карту, как заправский навигатор.
— Значит, будем внимательными туристами! — весело проговорила
я. — Интересно, куда ведет эта дорога?
— Вообще-то, в Бартвуд, — угрюмо промямлил Бен. — А потом в
Гексхэм.
— Правда? — выпалила я. — Гексхэм. — Я просто должна
была произнести это название. Вертела его на языке, смаковала. Как мило, что
название деревеньки начинается с Гекс... Гекс как раз рифмуется с... М-м-м-
м. Прелесть. Да, это территория Чарли Флетчера. И мне нужна моя доза. Мне
нужен глоток свежего воздуха.
— А знаешь, ты прав. — Я притворилась удивленной. — Это
действительно Бартвуд, и если мы проедем еще чуть-чуть по той
дороге... — На заднем сиденье воцарилась гробовая тишина. — Вот мы
и приехали. Гексхэм.
Я выпрямилась и стала взволнованно смотреть по сторонам. Мы медленно
тарахтели по живописной деревеньке: здесь был и паб
Грязная утка
, и
деревенское поле для гольфа. Я судорожно озиралась, изучая вывески на
воротах.
Яблоневый дом
,
Коттедж Тюдоров
, но никакого...
— Почему мы так медленно едем? — возмутился Бен.
— Я проголодался, может, конфеток купим? — заныл Макс.
— Купим, дорогой, только вот, похоже, здесь нет магазина. Хотя есть
церковь.
— Ну и что.
— Значит,
ферма у церкви
должна быть где-то здесь, — сквозь зубы
пробормотала я. — Ага! Бинго.
Рядом с церковью, как и следовало ожидать. Я тут же притормозила и
уставилась на дом. Продолговатый, низкий и старый на вид фермерский коттедж,
вероятно, семнадцатого века, с белеными стенами и деревянными балками под
потолком; позади был ухоженный сад и пруд с утками. У входа же — непременная
подъездная дорожка с хрустящим гравием, а вокруг — белый частокол. Удобный
дом, но вовсе не шикарный и не помпезный — а очень, даже очень симпатичный.
Я восторженно застонала.
— Какая прелесть, — вздохнула я, остановившись на противоположной
стороне дороги и выглядывая в окно. — Просто сказка.
— Что? — спросил Бен.
— Деревушка эта, — как ни в чем не бывало прощебетала я. —
Тебе не кажется?
Бен пожал плечами и оглянулся.
— Нормальная деревня. И почему мы остановились?
— О, это потому, что мне надо отправить письмо, дорогой.
А что, хорошо. Очень даже хорошо я придумала — как раз через дорогу стоит
красный почтовый ящик, прямо у частокола. Интересно, он дома? Просто
поразительно, как же мне хорошо оттого, что он снова рядом, оттого, что я
просто знаю, что он здесь проводит время, что он здесь живет! От этой мысли
по артериям опять заструилась кровь — а ведь еще десять минут назад я готова
была их вскрыть! Но сейчас уже нет. Сейчас мое сердце бьется аж в кончиках
пальцев, колотится, как африканский тамтам. Я снова чувствую себя живой, я
чувствую... Упс! Ой-ой-ой, открывается дверь. И из нее выходит молодая
женщина...
— Ма-а-а-ма-а-а! — раздался крик с заднего сиденья.
— Еще минуту. Шнурки развязались, — прошипела я, наклонившись к
самым педалям.
Приподняв голову всего на дюйм, я присмотрелась. Да, все точно: молодая
женщина в джинсовом платье, с сумочкой в руке, с длинными светлыми сияющими
волосами обернулась и говорила с кем-то на дорожке, и этот кто-то... Черт!
Это был он! Он был там! Застыв от чувства вины и восторга, я смотрела, как
он положил руку ей на плечо и торопливо ее обнял, а потом она повернулась и
пошла к машине. Я не могла видеть их обоих, и сначала косилась то на нее, то
на него, но потом решила все-таки полюбоваться им.
Выглядел он шикарно, разумеется: смуглый, широкоплечий, темные волосы
взъерошены. На нем была темно-синяя футболка и летние брюки. Одной рукой он
облокотился о дверь, глядя, как она садится в машину. Девушку мне уже почти
не было видно, к тому же она стояла ко мне спиной, но я достаточно хорошо ее
рассмотрела, чтобы понять, что она стройная красивая блондинка с копной
блестящих волос. Она завела мотор и высунула голову в окно.
— Нам еще что-нибудь нужно?
— Пару пива можешь купить, — выкрикнул Чарли. — И молоко
кончается.
Она кивнула, ловко развернулась и выехала по гравийной дорожке, направившись
прямо в мою сторону. Я моментально нырнула под сиденье.
— Ты же вроде говорила, что хочешь письмо отправить? — спросил
Бен.
— Да, да, точно. Сейчас только завяжу шнурки...
— Мам, ты в босоножках. И где это письмо?
Я села, потянулась к сумке и тут поняла, что Чарли все еще стоит в дверях и
теперь, когда она уехала, с любопытством смотрит на нашу машину. Наверное,
думает, кому это взбрело в голову остановиться против его дома на пустынной
деревенской улице безо всякой явной причины.
— Скорее, Бен, держи. — Я порылась в сумочке и сунула ему в руку
письмо. — Беги и отправь письмо, только быстро.
Он вытаращился на конверт.
— Но тут уже есть штамп, мам. Тебе нужна новая марка.
— Без разницы, просто пойди и опусти.
— Это же старый счет за газ, мам. И адресован тебе. Он не дойдет!
— Просто отправь его, Бен, прошу!
Ну вот, теперь Чарли уже вовсю на нас пялится и закрывает глаза от солнца,
чтобы рассмотреть получше.
Я вся взмокла. У нас должна быть причина, чтобы здесь находиться: вдруг он
потом заметит машину и поймет, что я за ним слежу? И еще он не должен меня
узнать, а то еще подумает:
Боже, как странно, я же ее в Лондоне видел, а
теперь она здесь, прямо напротив моего дома!
— И конверт открыт, мам. Это просто старое письмо, которое ты нашла в
сумке! Оно никуда не дойдет!
Я глубоко вздохнула.
— Дойдет. Такой большой счет, они будут рады получить чек!
— Но это же счет для тебя, — не унимался Бен, — а не для них.
— А НУ ИДИ ОТПРАВЬ ЭТО ЧЕРТОВО ПИСЬМО, БЕН, А НЕ ТО Я ТЕБЯ ПРИКОНЧУ!
Повисла зловещая тишина. Через секунду Бен выскользнул из машины, перешел
дорогу, положил письмо в ящик и молча вернулся. Мы на полной скорости
сорвались с места, как раз когда Чарли хотел сойти с крылечка и двинуться по
дорожке к нашей машине.
Воцарилась жуткая тишина. Даже Макс онемел.
— Извини, дорогой, — наконец промямлила я, вытирая лоб, с которого
капал пот. — Мне правда очень жаль.
— Ты на меня ругалась! — тихо возмутился Бен.
— И сказала
чертов
, — напыщенно добавил Макс. — Два раза!
— Знаю, знаю, но понимаешь, Бен, иногда взрослым людям надо... ну...
выпустить пар, короче.
— И ты нарочно послала старое письмо, чтобы у почтальона прибавилось
работы, — холодно произнес Бен. — Как тебе не стыдно! Ты плохая.
Он рассерженно отвернулся и уставился в окно. Я мысленно съежилась. Ну да,
мне стыдно. Мне тридцать два года, а я с двумя маленькими детьми на заднем
сиденье преследую мужчин. Черт. И я же клялась, что больше не буду этого
делать. Говорила же: больше никогда! Но если бы вы знали, как мне это
необходимо!
Он мне просто необходим. И рядом с ним я испытываю такой подъем. Он — моя
мечта, моя фантазия, пусть и неподобающая и недоступная. Ведь теперь я даже
ее видела — и в глубине души, без капли сомнения, знала, что это его жена.
Что это не подруга, не няня. Больше ничего объяснять было не нужно. Но даже
это не остановило меня и не подкосило мою решимость! И что я в нем такого
нашла? Неужели дальше будет хуже? Неужели я превращаюсь в маньяка?
Я задрожала, а потом расправила плечи.
Ну уж нет, — фыркнула я. —
Просто мы немножко заблудились, только и всего! Проехали через деревню —
тоже мне преступление! И откуда я знала, что он там окажется?
Я выехала на главную дорогу и направилась в Незерби-Холл.
И все же было
приятно его увидеть, — мечтательно подумала я. — Можно сказать,
незапланированная радость. Правда, неожиданное удовольствие
.
— Как я рада вас видеть, — прошептала я, когда мы остановились на
светофоре. Школьник на велосипеде ошарашенно вытаращился в открытое окно
моей машины. Он не стал ждать зеленого света и судорожно закрутил педали,
спасая свою жизнь. В зеркале заднего вида я заметила, как мальчики
обменялись испуганными взглядами.
Ну и ладно, — подумала я, отпуская тормоз и облегченно вздыхая. —
Теперь можно ехать в церковь. Самый подходящий момент — искуплю все свои
грехи
. Я взглянула на часы. Да, уже почти четыре, пора к Лавинии. Вот мне и
наказание.
Через десять минут мы приехали в деревню: мальчики так и пыхтели,
насупившись на заднем сиденье. Подъезжая к маленькой нормандской церкви, я
подумала, какое это красивое местечко. Среди старых разросшихся тисовых
деревьев высилась древняя квадратная башня; церковный двор был усажен хорошо
ухоженной зеленью, а вокруг тянулся низкий каменный забор.
Именно здесь должны были пожениться мы с Недом, если бы Феллоузы настояли на
своем. И что касается этой церкви, здесь никто не прекословил Феллоузам:
кажется, на каждой молельной подушечке был вышит фамильный герб, в каждом
склепе покоился кто-нибудь из их клана, изготовление каждого витража было
профинансировано из их кармана, а на некоторых витражах, наверное, были
изображены члены семейства Феллоузов. Господь здесь был ни при чем.
Я развернулась на сиденье и мило улыбнулась, чтобы помириться с моими
спутниками.
— Я обещала заехать на минутку и повидаться с тетей Лавинией. Эта
церковь очень древняя, и под полом здесь покоятся мертвые рыцари и все
такое. Можем взглянуть на колокольню, если хотите. Можем даже подняться!
— Я остаюсь в машине, — процедил Бен, невидящим взглядом
уставившись в окно.
— Я тоже, — добавил Макс несколько неуверенно: он уже забыл, из-за
чего мы поссорились, а моя история с мертвыми рыцарями ему очень
понравилась.
Я вздохнула:
— Хорошо. Но неужели вам не жарко в машине? Молчание. Я пожала плечами
и пошла по дорожке ко входу.
Я поднялась по выложенному плиткой крыльцу и оказалась в приятной сумеречной
прохладе. Лавинию я увидела почти сразу. Она стояла в проходе ко мне спиной,
непрерывно что-то говорила, наклонялась и брала с пола охапки цветов. Ее
вкрадчивый, слащавый голосок разносился по всей церкви.
— Ой, Мимси, какая прелесть — просто очарование! И как тебе это
удается. У меня ужасно руки дрожат, и в результате получаются сзади
короткие, а спереди длинные. Сплошной беспорядок.
Я тут же поняла, что она хочет угодить той, с кем разговаривала. Она
засеменила к алтарю с охапками цветов, напевая хриплым контральто
Дыхание
небес
. Я зашагала следом. Она не видела, что я иду за ней, к тому же ее
внимание было приковано к красивой девушке с короткими светлыми волосами,
которая стояла у алтаря и расставляла цветы по вазам.
— Извини за опоздание, Лавиния, — произнесла я, подойдя
поближе. — К сожалению, я не смогу надолго задержаться. Мальчики ждут в
машине.
— Люси, привет! — Она обернулась; у нее был разгоряченный и
перевозбужденный вид. — Да не волнуйся, это ненадолго. Знакомься, Люси,
это Мимси Комптон-Беррелл, моя очень дорогая подруга, — она
самодовольно просияла.
— Здравствуйте. — Я улыбнулась им обеим.
— Привет, — проговорила Мимси. — Пришли поработать вместе с
нами?
— Ну, я не уверена, что сумею сделать что-то подобное, —
произнесла я, восторженно разглядывая действительно красивую и сложную
композицию из лилий, белых роз и зелени, со вкусом собранных в букет и
перевязанных длинной лентой из пальмового волокна.
— Не волнуйтесь, — бросила Мимси. — Нам любая помощь нужна, и
все равно, что вы будете делать. Даже хорошо, когда каждую неделю разные
композиции, не так ли, Лавиния?
— Конечно, — поддакнула моя золовка.
— Полевые цветы в окружении камыша? — предложила я.
— Великолепно, — просияла Мимси. — Хотя должна вас
предупредить, полевые цветы в течение недели могут завянуть, так что
придется каждый день приезжать сюда и делать новую композицию.
— Ах так, — поспешно спохватилась я. — Ну, в таком случае...
— Лучше нарвите более долговечных цветов у Роуз в саду. Книпхофии
простоят целый месяц. Я как-то разукрасила ими всю церковь, но потом викарий
довольно смущенно намекнул, что ему кажется, они слишком
нескромные
. Мне
так и хотелось ответить:
Ага, они слишком похожи на возбужденные члены!
Только представьте! Несчастные старушки упали бы в обморок во время службы.
Но если честно, годятся любые цветы. Только не позволяй Лавинии навалить на
тебя слишком много работы, — пробормотала Мимси, когда Лавиния с криком
побольше гипсофилы!
побежала к двери. — Ей только дай волю, она из
тебя все соки выжмет.
— О, я в курсе, — прошептала я в ответ и подумала:
Какая же милая
эта Мимси
. Она и на вид была лапочкой: широко посаженные честные серые
глаза, непослушная светлая челка и широкая белозубая улыбка. И как ее-то
сюда занесло?
— Раз в месяц будешь приходить, и Лавиния будет довольна, —
уголком рта прошептала она. — Обещаю, если хорошо подготовиться, это
займет не более десяти минут, но ни в коем случае, если ты хоть каплю
соображаешь, не записывайся помогать в воскресной школе или участвовать в
выпуске приходского журнала, как сделала я. Мы скажем:
Спасибо, нет
— как
учит Общество по борьбе с наркозависимостью.
— Господи, бедняжка, и как ты теперь выкрутишься?
Она поморщилась:
— Я уже завязла слишком глубоко. И знаешь, мне это по душе. Правда,
времени уходит куча.
— Могу представить.
— Может, еще папоротник? — пропела Лавиния от двери.
— Кажется, Лавиния, я уже закончила, — Мимси заговорила
громче. — Как думаешь? — Она развернула вазу, чтобы показать
Лавинии букет. — Можно я теперь пойду домой?
— Замечательно. — Лавиния подбежала к Мимси, льстиво хлопая в
ладоши. — Просто идеально. Поняла, как надо делать, Люси? —
выдохнула она. — Две большие композиции по обе стороны алтаря,
несколько маленьких изящных на скамьях, и потом, если останется
время, — она выпятила грудь, — еще большой, парадный букет у
входа. Чтобы поприветствовать прихожан. Я запишу тебя на воскресенье через
две недели, хорошо?
— Да, — трусливо пробормотала я, — только вот сейчас мне надо
бежать, мальчики уже спеклись в машине, сама понимаешь. Рада была с тобой
познакомиться, — сказала я, поворачиваясь к Мимси. — Может, как-
нибудь увидимся, — с надеждой добавила я, почувствовав в ней
родственную душу.
— Конечно, увидимся. В субботу у вас дома.
— Что?
— Разве мамочка тебе не говорила? — Лавиния нахмурилась и
повернулась ко мне.
— Говорила что?
— Она устраивает большую вечеринку в твою честь, настоящий пир! Чтобы
поприветствовать тебя в нашей деревне, познакомить с местными и так далее.
— В мою честь?
— Ну да, чтобы ты тут со всеми познакомилась. Полграфства придет! Будет
так весело.
— Но у меня планы на выходные. Ко мне приедет подруга Тереза и ее
маленький сын...
— Ну и здорово, — промурлыкала Лавиния. — Чем больше народу,
тем лучше. Правда, Люси, приглашай и свою подругу. Поговори на всякий случай
с мамой, но я уверена, все уладится. Она будет не против.
Глава 9
Неприятности начались уже на следующее утро: Роуз позвонила прежде, чем я
успела подготовиться морально.
— Так. Как я понимаю, на выходные ты приглашаешь подругу?
— М-м-м, да. — Я положила книгу и выскочила из кровати, торопливо
хватая халат. — Послушайте, Роуз, я как раз хотела вам позвонить и
предупредить, чтобы на выходные вы на нас не рассчитывали. Но Лавиния
сказала, что вы устраиваете вечеринку, так что...
— Ерунда, — прервала меня она. — Эта вечеринка для тебя,
дорогая, чтобы ты познакомилась с нашими соседями. Поэтому, разумеется, вы
тоже приглашены. И твоя подруга должна прийти. Как ее зовут?
— Тереза. Тереза Карлуччо. И ее маленький сын, Пьетро.
— Иностранцы?
— Да, итальянцы. Но Роуз, послушайте...
— Хм-м... Арчи лучше не говорить. Хотя он недолюбливает мужчин-
итальянцев. Странно, но итальянки, которые носят самые обтягивающие юбки в
мире и красятся как будто при помощи шланга высокого давления, его вовсе не
раздражают. И надолго она приедет, твоя подруга-итальянка?
— Всего на одну ночь.
— О, всего на ночь? Конечно, конечно, это не проблема. Тогда мы ждем
вас в семь вечера, хорошо? И кстати, тут будет вовсе не полграфства, как
сказала Лавиния. Скромная коктейльная вечеринка в розовом саду человек на
пятьдесят. Ну ладно, пока.
Значит, это не проблема, — подумала я, опуская трубку. — Еще бы,
какие проблемы: ведь Тереза приезжает в МОЙ дом, черт возьми! И я могу
приглашать, кого мне вздумается!
Я сидела, сгорбившись, на краю кровати и пялилась на телефон. Ноздри горели
от раздражения. И тут телефон снова зазвонил, перепугав меня до смерти.
— Алло! — рявкнула я, схватив трубку и надеясь, что это Роуз, и я
ее испугаю.
— Чего это ты такая сердитая? Я думала, что в сельской тиши
расслабляешься, а не злишься!
— Ой, Джесс, извини. Привет. — Я схватилась за лоб.
— Что тревожит тебя так рано, таким прекрасным утром? Только не говори,
что эта старая карга, твоя свекровь, — злорадно проговорила она.
— О нет, нет. Она... с ней все в порядке. А у тебя как дела, Джесс?
— Хорошо, что спросила, дорогая моя. А то совсем затихла. Я уже хотела
посылать почтового голубя. Ты разве не получила сообщение по мобильному?
— О господи, да, конечно, извини. Да, Джесс, получила. — Господи,
она, кажется, обиделась. — И я хотела тебе позвонить, правда, просто у
меня не было ни минутки свободной!
— А-а. Надо же, как быстро все забывается.
— Отстань, всего три дня прошло! И дел у меня здесь выше крыши.
— Что, по колени в клевере или коровьих лепешках?
— В клевере, в клевере. Здесь просто чудесно, — с энтузиазмом
выдавила я. — Такая красота, куча полей и цветов и... И дом — это что-
то невероятное. — Я слегка приосанилась и расправила халат. В глубине
души я понимала, что не позвонила Джесс прежде всего потому, что хотела
подождать, пока смогу сказать:
Эй, ты только посмотри на меня! Посмотри,
какой у меня новый дом, работа, мужчина!
Последние два пункта были дикой
мечтой, конечно, но смысл в том, что мне хотелось быть на высоте.
Она фыркнула:
— Ну да, у тебя там явно полно свободного места. Я слышала, к тебе
Тереза на выходные приезжает. Случайно встретила ее в
Харви Никс
.
Черт. Да, она действительно обиделась.
— Правда? — запаниковала я. — Да, да, она приезжает, и я и
тебя хотела пригласить, только вот подумала, что ты захочешь приехать вместе
с Джейми, а он же до сих пор работает на той Европейской конференции, разве
нет? — неубедительно пробормотала я.
— Не говори глупости, та конференция уже сто лет назад как закончилась.
И с какой стати ты решила, что я захочу приехать вместе с ним? Нет, он
вернулся ненадолго домой, ради разнообразия. И вчера вечером мы крупно
поссорились — из-за того, что он вечно в отъезде, а я вечно торчу дома, и в
конце концов он сказал:
Ну ладно, давай я в эти выходные посижу с Генри, а
ты езжай, повидаешься с Люси
.
— О, как мило, — еле слышно проговорила я. — Да это же
здорово, конечно, приезжай, Джесс. Уверена, места хватит. Единственная
проблема в том, что в субботу вечером Роуз устраивает вечеринку в своем
доме. Какой-то торжественный ужин, судя по всему, и тебе там может не
понравиться, там будут одни важные...
— Чепуха, обожаю ужины! И вообще, я — душа и королева вечеринок! У меня
есть вечернее платье, Люси, и можешь не беспокоиться, я умею себя вести на
торжественных мероприятиях. Не думай, что я перепью шампанского и буду
кадрить старых генералов или что-то в этом роде.
— Нет! Что ты, я вовсе так не думала.
— Тогда в субботу я приеду к обеду, ладно?
— Хорошо, хорошо. Жду с нетерпением, Джесс.
Я положила трубку и схватилась за голову. О боже, и что я скажу Роуз? Слава
богу, Джесс хоть англичанка, но она же такая язва: если на вечеринке она
будет так же ехидничать, как сейчас со мной, беды не миновать! В панике я
побежала в душ, включила его на полную мощность и как раз собиралась
разработать план, когда в ванную заглянул огорченный Бен.
— Тереза звонит. Говорит, что в субботу не сможет приехать, потому что
у Розанны оргазмы или что-то такое. Это несправедливо, мамочка, пусть она
приезжает! Я хочу повидаться с Пьетро!
По его щекам покатились слезы, а я, вся мокрая, выругалась, схватила
полотенце и побежала к телефону.
— Тереза, не подведи меня! — прошипела я. — Бену так нужны
друзья в этой богом забытой глуши, где нет ни одного ребенка! И что это
значит — у нее оргазмы?
— Спазмы, а не оргазмы. Люси, у нее страшные боли в боку, и я не хочу
оставлять ее одну. Вчера у нее вдруг начался приступ, и она как стала орать
от боли — кошмар какой-то! Я даже у себя в квартире ее слышу, думаю:
О нет,
только бы чего не случилось!
И бегу вниз. Хотя знаешь, я, конечно, могла бы
привезти ее с собой. Она будет в восторге, но если для тебя это слишком...
Я взглянула на побледневшее заплаканное личико Бена: его глаза расширились,
в них застыла тревога.
— Ладно, господи, привози и ее, — безропотно согласилась я. —
Бог знает, где мы все будем спать, здесь всего одна свободная комната, но
мальчиков можно положить на раскладушках в гостиной...
— А я возьму спальный мешок Пьетро, — радостно сообщила
она. — Ох, спасибо, Люси, она будет так рада! В последнее время Розанна
как-то приуныла, загрустила, она с удовольствием повидается с тобой. Прошло
всего несколько дней, а мы все
...Закладка в соц.сетях
