Жанр: Любовные романы
Женатый мужчина
...вил машину. Вон там. Я проследила за
его пальцем, и тут поняла, где мы.
На Чейн-Уок или где-то поблизости. Точно, в одном из закоулков Чейн-Уок: вот
и его старенький
мерседес
в самом конце дороги. Припаркован у входа в
красивое здание, выкрашенное голубой краской, то самое, на окнах которого в
ящиках цвете пышная герань и лобелия. То самое, в котором живет красивая
француженка. Мне скрутило живот. И я даже вспомнила, как ее зовут: Паскаль.
Мы были у дома Паскаль.
Глава 32
— Ты... ты оставил машину здесь?
Он подошел к
мерседесу
.
— Ага. Я часто так делаю. Это удобно.
Ну разумеется. Еще бы было неудобно! Наверняка у него есть даже разрешение
на парковку. Маленький билетик, который можно повесить на ветровое стекло, в
то время как сам уютно устроишься наверху с подружкой. Я в панике
огляделась: только бы автобус не ушел, тогда я смогу запрыгнуть обратно и
поехать вдоль реки... Но автобус уже, наверное, доехал до самого
Хаммерсмита. Джек зашагал вперед.
— Хм-м, Джек, — позвала я его, — я тут подумала... Раз уж я
здесь, может... может, я пойду? По магазинам прогуляюсь или... к Терезе
загляну. — Я пыталась говорить беззаботным голосом, чтобы он не заметил
моего разочарования.
Он удивленно обернулся:
— Ты разве не войдешь в дом?
Я сделала глубокий вдох:
— Да нет, наверное. Так будет лучше.
— А я хотел все тебе показать. — Он вроде расстроился.
Я оторопела:
— В доме Паскаль?
Он нахмурился:
— Почему ты думаешь, что это дом Паскаль? Это мой дом.
— Твой дом? — Я изумленно оглядела выкрашенный в голубой цвет
фасад. — Ты здесь живешь?
— Пока еще нет, но очень скоро собираюсь. Ремонт только что закончился,
и строители недавно уехали. — Он вынул из кармана ключ.
— Но... минуточку... я подумала, когда заезжала за тобой в тот день...
ты не сказал, что это твой дом!
— Ты и не спрашивала.
— Да, но... — Я уставилась на него. — Ну ты даешь, Джек!
— Что?
— Ну ты даешь! — Я размахивала руками. — Ты только посмотри!
Это же трехэтажный дом, черт возьми! Очаровательный коттеджик в самом центре
Челси, в уютном маленьком переулочке, где обитают телезвезды. Да он небось в
целую кучу денег обошелся! И ты его купил на зарплату учителя? — Я
ахнула, закрыла рот и надула губы. — Ты что, торговал своим телом? Стал
профессиональным жиголо?
Он усмехнулся.
— Да нет.
— Понятно, — медленно пробормотала я. — Ну ладно... вообще
мне ничего не говори. Нет, Джек, не надо мне ничего рассказывать. — Я
потерла виски и сделала вид, будто жутко сосредоточена. — Стихи. Так-
так. Твоя последняя книга произвела сенсацию в литературном мире, и тебя
наградили премией? Теперь все суетятся вокруг тебя, и ты продал историю
своей скандальной сексуальной жизни в газеты?
— Опять мимо.
Я уронила руки и сдвинула брови. А потом просияла и понимающе кивнула.
— Ага, понятно, теперь я догадалась! Какая же я глупая в самом деле. У
тебя тоже есть трастовый фонд! Очередной трастовый фонд Феллоузов, который
пришелся как нельзя кстати! Он был похоронен в затерянном семейном склепе и
только и ждал, пока тебе исполнится — сколько тебе сейчас, Джек? Тридцать
шесть с половиной? Да уж, нам, простым смертным, даже мечтать не приходится
о том, что в один прекрасный день мы найдем корзинку с золотыми яйцами!
— Но у тебя тоже есть трастовый фонд. Я залилась краской.
— Да, но это для детей. Я, может, к нему и не притронусь вовсе.
— Как благородно. — Он усмехнулся. — Но, боюсь, мне не так
повезло, как тебе, Люси. Мое наследство в данный момент спокойно
растрачивает моя мамочка в казино юга Франции — надеюсь, ей хотя бы весело.
И я желаю ей удачи. — Он замолк и зашагал к дому. — Подумать
только, как нагло с твоей стороны интересоваться, откуда у меня
средства! — Он изогнул брови и изобразил изумление. — Как это
невежливо.
— Ну извини, конечно, Джек, но в последний раз, когда я была у тебя в
берлоге, ты жил в двухкомнатной конуре на четвертом этаже дома на Эрлс-Корт
с голубями под потолком и мышами за холодильником! Помню, мы с тобой
уговорили бутылку дешевого пойла, которую даже без штопора можно было
открыть, и весь вечер заклеивали окна пластырем. И как же вышло, что ты
переехал в такое шикарное местечко? — Я ошарашенно разглядывала
сделанные на заказ оконные рамы и одинаковые лавровые деревца, стоявшие
часовыми у двери.
— А я и не думал, что моя бедность так очевидна, — задумчиво
произнес он. — Я удручен. И ты права, — со вздохом согласился он,
когда мы подошли к двери, — это вовсе не мой дом.
— Ага! — накинулась я на него. — Так я и знала! Это дом
Паскаль, да? — Я поспешно попятилась назад.
— Да нет же, Паскаль тут ни при чем, — сказал он, взял меня за
руку и отпер дверь. — И хватит пятиться. Это дом Джейсона Ламонта.
— Какого Джейсона?
Он подтолкнул меня внутрь, и я восхищенно огляделась вокруг. Мы стояли в
красивой комнате с кремовыми стенами, ясной, светлой, с сизалевым полом и
гравюрами и акварелями на стенах. Арочный проем вел в залитую солнцем
гостиную с песочного цвета деревянными полами, светло-зелеными диванами и
бледно-розовыми шторами; за другой аркой виднелась лестница и просторная
кухня, а за дверью черного хода — садик.
— Джейсона Ламонта, — повторил он, проходя на кухню. — Как
тут душно. — Я медленно последовала за ним. Почему это имя так мне
знакомо?
— Он писатель, — подсказал Джек, направляясь к французским окнам.
Одной рукой он потянулся к задвижке, а другую сунул в стоявшую на кухонном
столе коробку, в которой лежала дюжина одинаковых книг. Он достал одну книгу
и бросил ее мне. — Держи!
— О! — Я поймала ее и посмотрела на обложку. Красная с черным
крестом и как будто лужей крови. Впечатляюще, ничего не скажешь. —
Минуточку, — я перевернула книгу. — Вы с Лукасом оба эту книгу
читали! И Арчи тоже.
— Точно.
Я озадаченно нахмурилась.
— Так значит... — Но он не обращал на меня внимания, распахивая
окна, чтобы впустить свежий воздух. Я посмотрела на обложку. Медленно
открыла книгу и прочитала первую страницу.
Джейсон Ламонт родился в Оксфорде. О его жизни почти ничего не известно: он
мало пишет и любит рыбалку, и первое, вероятно, является прямым результатом
второго. Ламонт живет в Лондоне, и единственная спутница его жизни — его
совесть
.
И тут до меня дошло.
— Это ты, — тихо произнесла я, поднимая глаза. — Джейсон
Ламонт — это ты.
Он улыбнулся.
— Хорошее имя, да? И легко запоминается.
Я еще раз взглянула на обложку.
Желания и планы
.
— Я знаю эту книгу, — проговорила я, повертев ее в руках. — В
прошлом году она вышла в твердой обложке и стала бестселлером. А теперь по
ней снимают фильм с Томом Крузом и Джулией...
— Робертс, точно, — сказал он, засовывая руки в карманы и широко
улыбаясь. — Симпатичная девчонка. А какие у нее белые зубы! Мы
познакомились в Каннах в прошлом году. И она намного умнее, чем кажется.
Он вышел в тенистый сад, напевая себе под нос. Он нарочно повернулся ко мне
спиной: несмотря на всю свою невозмутимость, у него никак не получалось не
улыбаться до ушей.
Я же, в свою очередь, никак не могла закрыть рот. Я уставилась в его спину.
— Ах ты, хитрый...
На секунду я замерла, глядя, как он усердно расставляет тиковые кресла
вокруг маленького столика посреди лужайки. Аккуратно смахивает листья со
стопки книжек, которую кто-то оставил на улице. И тут я пришла в себя и
выбежала в сад вслед за ним.
— Господи, Джек! Джейсон Ламонт, черт тебя дери! Ты почему мне не
сказал?
— Да брось ты, Люси. — Он прищурился от солнца, делая вид, что
переставляет кресла так, чтобы они были в тени. — Нет смысла заводить
литературный псевдоним, чтобы все при этом знали, кто ты такой! Гораздо
лучше жить инкогнито и наблюдать за тем, как все читают твою книгу, а потом
обмениваются мнениями, не зная о том, кого именно они обижают или хвалят. Я
чувствовал себя почти шпионом, и это было здорово. — Он
усмехнулся. — Прочитав последнюю страницу, Роуз презрительно фыркнула:
Слишком много секса!
И швырнула книжку Арчи, который всего через пару дней
заявил:
Нет, слишком мало!
А если серьезно, я был не уверен, как
отреагирует мое начальство из университета, не говоря уж о таких заносчивых
снобах, как издатели моих стихов, если я вдруг нацарапаю дешевый блокбастер.
Может, они бы выкинули меня пинком под зад. Но я зря беспокоился. Мой
издатель считает, что книга просто восхитительна. И ему даже кажется, что
это повысит продажи стихов и привлечет покупателей. Надеюсь, что так оно и
будет, — он задумчиво потер подбородок и оглядел сад — В сентябре у
меня выходит маленький томик поэзии. Не думаю, что кто-то захочет его
купить, разве что мои преданные поклонники, которые читают литературное
приложение
Таймс
, но мало ли... Стихи — это моя настоящая гордость.
— Но Джек... Джек, это же фантастика!
— Что, мои стихи?
— Нет! То есть стихи тоже хорошие, конечно... Но вообще-то, я имела в
виду контракт на съемки фильма. С Томом Крузом. Бестселлер — это же
потрясающе! Так значит, — я оглядела тенистый, изящный садик, —
значит, вот как ты смог купить все это?
Он пожал плечами и сунул руки в карманы.
— Именно. Мне нужно было где-то жить, и пора уже было обзаводиться
собственным домом. Моя берлога, как ты ее красноречиво охарактеризовала,
превратилась в зону бедствия и стала уже предметом насмешек. Сырость и
чердак, может, и подходящее место для обитания бедного художника, но я уже
боялся заболеть воспалением легких. И тут на банковский счет поступил
гонорар, а этот домик выставили на продажу. Район как раз подходящий, так
что...
— Почему?
Он замолк и провел рукой по волосам.
— Что?
— Почему подходящий район?
Он повернулся и, прищурившись, посмотрел на увитую глицинией садовую
изгородь.
— Ну, не знаю.
— Из-за Паскаль? — вдруг спросила я. — Она что, живет рядом?
— Опять ты со своей Паскаль! — Он откинул голову и
рассмеялся. — Паскаль — мой декоратор.
— Декоратор?!
— Ей нравится, чтобы ее называли
дизайнером интерьеров
. Она
обустроила для меня этот домик, проследила за всем, вплоть до последнего
мазка кисточки, диванной подушки, ставенки. Я полный ноль в дизайне, да и
мне, честно говоря, наплевать, меня это совершенно не интересует — я только
выбирал картины на стенах и книжки в книжных шкафах. Мне ее приятель
порекомендовал. Я только сказал, что хочу светлую и просторную обстановку, а
дальше предоставил полную свободу. — Он посмотрел на дом. — И у
нее здорово получилось, как думаешь? Тебе здесь нравится? — Казалось,
его очень заботит мое мнение.
— Еще бы! — выпалила я, разглядывая кухню с кремовыми стенами,
светлую мебель и яркие турецкие коврики на деревянном полу. — Конечно,
Джек, тут просто чудесно. — Теперь, когда я узнала, что Паскаль всего
лишь декоратор, моя вражда к ней испарилась.
Умная девушка. И
хорошенькая, — благосклонно подумала я, — и какие у нее красивые
глаза, и...
— О! — Я резко развернулась и взглянула на Джека. — Но вы же
целовались!
— Нет.
— Целовались, целовались! Не морочь мне голову, Джек, я видела! Я
заехала за тобой в тот день, когда была...
— У Чарли, — угрюмо пробурчал он.
— Ну да, у Чарли. Вы высунулись из окна спальни, как влюбленные
голубки, нежничали и ворковали, и вид у вас был такой, как будто...
— Мы только что занимались любовью? Супер. Отличные новости. Именно
такое впечатление я и хотел произвести. Видишь ли, в тот день мы выбирали
ковры для спальни.
Я вытаращилась на него.
— Но зачем...
— Зачем мне делать вид, что здесь у меня любовное гнездышко? — Он
посмотрел на меня широко раскрытыми голубыми глазами. — Затем, что в
тот день ты сама пришла со свидания. Вся взъерошенная, в мятой одежде,
распаленная горячими и чувственными объятиями своего страстного любовника-
тигра. Я просто должен был разыграть тебя. Разве я мог позволить тебе
подумать, что я все утро сравнивал эксмистерские ковры с вилтонскими? Тогда
бы я почувствовал себя старой развалиной.
— Но... но ты же действительно ее поцеловал, — упрямо проговорила
я. — Я помню.
Джек чмокнул воздух.
— Вот так? — Он вопросительно взглянул на меня.
— Ну...
— Без всякого сомнения. Поцеловал, точно подмечено. Три раза в щеку. На
французский манер. Ведь наша Паскаль — настоящая француженка и ужасная
кокетка, но не в моем стиле. Симпатичная декораторша, но ей не хватает
серого вещества, если это не звучит слишком негалантно.
Он взглянул на меня. Взгляд его голубых глаз был тверд, и все же слегка
трепетал в солнечном свете. Мне казалось, что его глаза бросают мне вызов. Я
затаила дыхание.
— Но... но почему ты хотел, чтобы я так думала?
— Как думала, Люси?
— Что она — твоя любовница?
Он задумчиво почесал затылок и потер траву носком ботинка.
— Наверное, чтобы заставить тебя ревновать. Но ничего не вышло, не так
ли?
— Но зачем тебе это? — не унималась я. Я шагнула к нему. Мы стояли
очень близко. Совсем близко. Он перестал рассматривать траву и взглянул на
меня.
— Ты хочешь знать?
— Да, — выпалила я. — Я должна это знать.
Тишина, последовавшая за этими словами, трещала, как от электрических
зарядов. Наконец он откашлялся и заговорил тихим голосом.
— А я-то думал, что это совершенно очевидно. Я люблю тебя, Люси. Всегда
любил. — Он медленно покачал головой; у него был озадаченный
вид. — Ты что же, этого не знаешь? — Он внимательно посмотрел на
меня, глаза у него были мягкие. Даже ранимые, пожалуй. И я сразу поняла, что
он говорит искренне, не притворяется.
— Нет, — прошептала я. — Не знаю. Откуда? Господи, и давно?
Джек, ты что, всегда?.. — Я была потрясена. Потрясена до такой степени,
что села в кресло, которое, к счастью, как раз стояло за спиной. У меня
подкосились ноги. Он поставил стул для себя спинкой вперед и сел.
— В общем, да, — задумчиво ответил он. — Я с самого начала
полюбил тебя. С первого же дня.
— С первого же дня? Но ты никогда не говорил!
— Конечно, никогда. У меня не было возможности. Он смущенно почесал за
ухом. — Ублюдок Нед первым поспел. — Он прищурился и уставился в
одну точку. — Вообще-то, это было на него не похоже. Не в стиле Неда.
Поспеть быстрее меня. — Он горько улыбнулся. — Понимаешь, в те дни
у нас была такая договоренность: мы вместе отправлялись на охоту, я
устраивался у бара, оценивал девчонок, выстроившихся в очередь за
коктейлями, и завязывал веселую беседу. А он должен был быстро придвинуть
пару барных табуретов и сказать что-нибудь более интеллектуальное. Упомянуть
Канта. И Ницше. Что-нибудь в этом роде. — Он улыбнулся. —
Четвертое апреля, помнишь? Помнишь тот день, когда мы с тобой познакомились,
Люси?
— Конечно, — медленно ответила я. — Это было в баре колледжа
на вечеринке, посвященной шестидесятым, кажется...
— Точно. Вечеринка в стиле шестидесятых годов. Мы с Недом, как обычно,
явились в бар, но решили не наряжаться в карнавальные костюмы, чтобы не
выглядеть идиотами. Только Нед, насколько я помню, надел расклешенный
галстук. Короче, мы строили из себя крутейших парней в мире. И тут вошла ты.
Одна. Уверенным шагом и в потрясающем платье в стиле хиппи — длинном,
голубом, старинном, переливавшемся волнами, когда ты шагала по залу. По
спине твоей струились светлые кудри, а в волосах были цветы... И тебе было
все равно. Ты держалась так уверенно. И попросила у бармена апельсиновый
сок.
— Точно, — прошептала я. Я потрясенно смотрела на него. Он меня
любит! Всегда любил!
— А потом Нед густо покраснел, подошел и спросил, может ли он тебя
угостить. Я, черт возьми, своим глазам не поверил. Раньше он только
подтаскивал табуреты и никогда, никогда в жизни никому не предлагал выпить!
Как бы то ни было, следующий час мы проболтали в баре втроем, помнишь?
Я кивнула. Я не могла оторвать от него глаз.
— А потом ты сказала, что тебе пора. Что твоя соседка по квартире
готовит ужин или что-то вроде того. И только я собирался невозмутимо
предложить тебе свои услуги, как Нед отважился и спросил, можно ли проводить
тебя до дома! Я ждал его, стиснув зубы, и через полчаса он вернулся. Подошел
к бару с задумчивым видом и вечным своим кислым выражением лица, засунув
руки в карманы, потупившись, и остановился прямо передо мной. Когда он
поднял голову, я увидел, что его глаза горят. Они словно пылали.
Все в
порядке, дружище? — как можно более невозмутимо спросил я, но сам
сжался от страха. — Хорошо позабавился с ней, старина?
И тут он
пристально посмотрел на меня. Глаза его сияли.
Знаешь, Джек, — тихо
произнес он. — Только что я познакомился со своей будущей женой
. Я
ахнула.
— Я нарочно расхохотался. Похлопал его по спине и обозвал романтичным
придурком, но при этом и пожелал удачи. Я говорил еще какую-то ерунду, но на
самом деле мне хотелось ему врезать. И мне было плохо. Понимаешь, Люси, я
никогда в жизни ни в чем не был так уверен. — Он нахмурился и посмотрел
на траву. — Когда ты стояла рядом с нами в тот вечер... Я до сих пор
прекрасно помню, какое ты произвела на меня впечатление, что я почувствовал,
когда ты смотрела на меня ясными, прямодушными зелеными глазами. Как мое
сердце сжималось, когда ты улыбалась, разговаривала так непринужденно —
совсем как Мэйзи, понял я потом. Очень искренне. И помню, я тогда с
поразительной ясностью понял: да, с этой девушкой я мог бы прожить остаток
жизни.
У меня перехватило дыхание. Я не могла вымолвить ни слова. Повисла тишина, и
Джек заерзал на стуле, устраиваясь поудобнее.
— Мы с Недом вернулись в наши комнаты в общежитии, и я надеялся и молил
Бога, чтобы он тебя забыл и не стал тебе звонить. Но на следующий день ты
опять появилась. Вы вместе шли на лекцию. И пили кофе за столиком у окна в
том прокуренном кафе, куда мы все втроем ходили. А потом вы все время стали
попадаться мне на глаза: на улице, в книжных магазинах, даже в библиотеке,
где вы тихонько занимались вместе, и ваши головы чуть не соприкасались,
склоняясь над книгами. Когда я проходил мимо вас, внутри я чувствовал
пустоту, и...
О, Джек, привет!
— кричали вы, увидев меня. А через шесть
месяцев вы поженились. И все было кончено.
— Ты был у него дружкой, — прошептала я.
— Да.
Я вдруг вспомнила, как он стоял в церкви рядом с Недом, когда я шла к алтарю
под руку с Лукасом. Две прямые спины в темных фраках, совсем близко друг от
друга... Потом, на свадебном обеде в саду у Мэйзи и Лукаса они тоже стояли
вместе. Я вспомнила тот солнечный и счастливый день, сад, заросший жасмином
и лобелией, и длинный высокий стол, покрытый белой льняной скатертью и
украшенный розами и маками. Нед рядом со мной, Джек — единственный
представитель семьи Феллоузов, напротив, рядом с ним — Джесс, подружка
невесты в соблазнительном черном кружевном платье. Помню, как она отчаянно
флиртовала и Джек демонстративно заглядывал ей в вырез. Потом, после того
как мы съели лосося Мэйзи... нет, вообще-то, это был лосось Джека, он его
поймал и передал нам в подарок — Джек поднялся на ноги и постучал ложкой по
столу, чтобы гости утихомирились. Высокий, красивый, с улыбкой на губах и
бокалом шампанского в руке, он всех нас тогда насмешил.
— Ты тогда речь произнес, — выпалила я. — О том, как...
— О том, как Неду повезло, что он меня обогнал. — Он горько
улыбнулся. — О том, как я уступил тебя этому ублюдку. Так оно и было.
Именно так. И все подумали — надо же, какая галантность, как мило.
Я потрясенно взглянула на него. И облизнула пересохшие губы.
— Но Джек, — запинаясь, проговорила я, — никто же не знал. Ты
же ни разу даже не подал виду. Даже я не догадалась ни на секунду! Ты даже
не намекнул.
— Нет, конечно, а разве я мог это сделать? Меньше всего мне хотелось
быть похожим на влюбленного придурка, который волочится за женой своего
двоюродного брата. И еще после того, как я был его дружкой на
свадьбе. — Он задумчиво прищурился. — Это даже хорошо. Хорошо, что
никто не заметил. Мне всегда было интересно, догадается кто-нибудь или нет.
Приятно сохранить хоть остатки достоинства.
— А как же Ханна? — вдруг вспомнила я. — Со свадьбы ты сбежал
вместе с Ханной! С моей старой школьной подругой, с которой вы потом
занимались сексом в Риджентс-парке. Все об этом слышали.
— Ах да, верно. Ханна. Идеальное прикрытие. Лучшей отговорки было и не
найти. Милая девушка. Большая грудь.
— Но Джек... — Я заколебалась. — Ведь у тебя было так много
женщин! До этого, во время и после. Неужели ни одна из них...
— Их было много, но той единственной среди них не было, — резко
оборвал меня он. — Я метался, Люси. Тебя мне было не заполучить,
поэтому я хотел перепробовать как можно больше. Это было очень приятно, и я
не терял надежды. Я все время думал, что рано или поздно кто-нибудь мне
подойдет и я забуду о тебе. Но этого не происходило, и несмотря ни на что, я
продолжал пробовать. — Он пожал плечами. — Если бы мы жили в
средневековье, я бы, наверное, отправился в крестовый поход, поубивал бы
язычников и таким образом изгнал бы воспоминание о тебе. Но вместо этого я
лишь писал стихи и спал с хорошенькими пустышками. — Он поежился на
стуле и улыбнулся. — Да, у меня было много секса, и я достоин
осуждения, но сама подумай, Люси, что мне оставалось делать? Выбрать первую
попавшуюся девчонку и жениться на ней, пусть даже я ее не любил? Поселиться
в Патни и завести нужное количество детей, чтобы потом вести беседы о
частных школах за зваными обедами?
— Нет, но...
— Ни одна из этих женщин, Люси, не могла сравниться с тобой. Ни одна.
Он пристально посмотрел на меня. Мне показалось, что на секунду сад как
будто замер. Листья на деревьях перестали шуршать, и птицы замолчали.
— А потом, когда Нед умер... — продолжил он.
— Вот именно, что было, когда Нед умер? — прервала его я. —
Даже потом, намного позже, ты ни разу не показал, что любишь меня. Ничем не
выдал себя! Я даже не догадывалась!
— Я не мог, Люси. Ты была не готова. Я все время думал, что вот уже ты
почти оправилась, еще немного... Но твое горе было слишком сильно. Оно было
необъятно. И оно усмиряло меня. Глядя, как ты каждый вечер плачешь за
кухонным столом, я никак не мог найти подходящий момент и сказать:
Да брось
ты, Люси, невелика беда. Нед умер, но вообще-то, ты мне всегда нравилась,
так что, может, попробуем?
Разве я мог соревноваться с призраком? С
покойником, которого и я любил и оплакивал? — Он замолчал. — Тем
более что ты во всем винила себя.
Я разглядывала свои руки.
— Я тебе рассказала, да? — тихо произнесла я. — Ты был
ед
Закладка в соц.сетях
