Жанр: Любовные романы
Женатый мужчина
...Понятно. У него тоже приходской дом? Она прыснула.
— Увы, нет. Всего лишь несчастная подделка под эпоху Тюдор на краю поля
для гольфа. Но, — тут ее лицо смягчилось, — он такой милый! И я
ему, кажется, очень нравлюсь, — удивленно добавила она. — Он
сказал, что уже давно хочет меня пригласить, только смелости не
хватало. — Она слегка зарделась. — Он бухгалтер.
— О, Лавиния, это же здорово! — Я была за нее искренне рада. Вдруг
представила, как она провожает муженька на работу и машет ему рукой у двери
дома в пригороде — в фартучке и с метелкой для вытирания пыли. Может, это ее
судьба. — Ладно, — смиренно произнесла я, — раз ты не можешь,
ничего не поделать. Я сама займусь цветами, только вот... Мальчики будут так
разочарованы.
— Почему? — Бен тут же выскочил у меня из-под локтя.
Я облизнула губы.
— Дорогой, я ужасно все перепутала. Напрочь забыла, что сегодня обещала
сделать цветочные композиции для церкви.
Он уставился на меня.
— Значит, мы никуда не поедем?
— Сам подумай, Бен, как я могу? Я же обещала, понимаешь...
— Да, но нам ты тоже обещала!
— Я знаю, Бен, но все не так уж плохо. Вы можете мне помочь. Мы вместе
соберем цветы, уверена, бабушка будет не против. А потом можем устроить
пикник на поле с лютиками, как в первый день, когда мы приехали. А потом
отвезем цветы в церковь, и вы поможете мне их расставить.
— Вот здорово! Какие-то идиотские цветочки, вместо того чтобы целый
день кататься на лодке по реке? Ну уж нет, спасибочки! — сердито
пробурчал он, повернулся и побежал к амбару.
— Ох, Люси, мне так жаль, — пробормотала Лавиния, коснувшись моей
руки.
Я покачала головой.
— Ничего страшного. Не переживай. Это я во всем виновата. Мне кажется,
Бен сейчас не очень-то счастлив. — Я закусила губу, глядя, как он
несется по мосту, вверх по холму, открывает садовую калитку, бежит по
дорожке и скрывается в доме. Через секунду на втором этаже задернулись
шторы. Я знала, что он сидит на кровати в темноте и слушает плеер. И тут я
поняла, что еще совсем недавно за моей спиной раздался бы голос:
Да не
переживай ты, Люси, я их отвезу. Я покатаюсь с ними на лодке
. Глупо,
конечно, но я даже подождала минутку, надеялась, что он так и скажет. Я бы
сама не стала его просить, слишком уж возмутительно его поведение, но все
же... Тишина. Все еще не сводя глаз с амбара, я откашлялась.
— Понимаешь, — обратилась я к Лавинии и ко всем другим, кого это
могло интересовать, — иногда дети должны разочаровываться. Все это
часть взросления. Они должны понимать, что у взрослых людей есть обязанности
и что с их планами надо считаться. Особенно если речь идет о таком важном
деле, — добавила я, как заправская ханжа. — Особенно если речь
идет о церкви.
Не удержавшись, я оглянулась, чтобы посмотреть, какой эффект возымела моя
маленькая проповедь, но шезлонг был пуст. Джек ушел, оставив панаму в
кресле, но забрав книгу.
Я глубоко вздохнула. Ну и ладно. Какая мне разница. Я вздернула подбородок.
Не нужны мне зрители, чтобы убедиться в собственной правоте. Чтобы понять,
что некоторые вещи нужно ставить на первое место. Высоко подняв голову, я
зашагала по лужайке, полная сознанием собственной добродетели. Я делаю
хорошее дело, пусть даже ради этого не смогу повеселиться с детьми. О
другом, менее хорошем деле, из-за которого я не смогла бы зайти в церковь
вечером, я даже и не вспоминала.
Глава 23
В конце концов Макс отправился со мной собирать цветы. Бен не передумал, так
и остался сидеть в спальне и не показывал носа, но нам с Максом бабуля Роуз
холодно кивнула и разрешила нарвать цветов в ее саду — только осторожно,
разумно и не вырывая растения с корнем. Но я ни в коем случае не должна
приближаться к
ложу страсти
, наказала она, сурово глядя на меня, испуганно
скрючившуюся перед ней. Тут я покраснела, сразу же представив скрипящую
кровать с балдахином. О чем она говорит? Неужели подозревает?
— Что это за
ложе страсти
? — шепотом спросила я Лавинию, которая
показала нам клумбы, прежде чем уйти на свидание.
— Она так называет клумбу — вон ту, в кустах. Там все цветы красные и
оранжевые. Огненные азалии, красные астры.
Я вздохнула с облегчением, и моя совесть снова успокоилась, но видение
скрипучего ложа страсти сменилось картинами проклятия и адского огня. Я
поморщилась. Вполне в духе Роуз устроить в кустах адскую огненную клумбу.
Самое место для заблудших душ вроде меня. Забредешь туда случайно и сгинешь
в адском водовороте пылающих красных книпхофий.
— Не заходи на ту клумбу, Макс, — шепотом предупредила его
я. — Рви только на газоне с травками и в огороженном саду. Нет,
дорогой, надо рвать вот такие красивые цветочки на длинных стеблях. —
Он оторвал у розы бутон, и я показала ему, как надо рвать.
Лавиния убежала на свидание со своим кавалером, но пообещала, что ее подруга
Мимси будет в церкви и покажет нам что к чему. Она ей позвонила, и
оказалось, что та ничем не занята.
— Спасибо, Лавиния, — проговорила я. — Она мне очень поможет.
Я пошла в сарай, взяла тяпку, пластиковую пленку, чтобы завернуть цветы, и
секатор. Потом вернулась к газону с травками и сосредоточилась на левой
части лужайки, стараясь не срезать бутоны ярких цветов, чтобы букеты
получились со вкусом. Белые цветы и немного листвы — я вспомнила совет
Лавинии и срезала целую охапку, потом нарвала высоких перистых листьев
папоротника, выпрямилась и подумала, как там дела у Макса. Он, наверное,
собрал кучу разноцветных цветов в огороде, ноготков и настурций, но ничего
страшного — можно поставить их в отдельную вазу и запихнуть ее куда-нибудь в
ризницу. Я прикрыла глаза рукой от солнца и тут не на шутку встревожилась.
Макса нигде не было видно. Он не на ложе страсти, это я отсюда вижу, но...
минуточку... неужели это он? Я напрягла зрение и посмотрела в сторону дома.
Да, точно, это он, выходит из стеклянных дверей и несет целый букет... о
Боже милостивый... Господи Иисусе. Нет, только не это!
Я бросила секатор и ринулась к нему. Он держал в руках десять... нет,
пожалуй, даже двенадцать... высоких, необыкновенно красивых редчайших
амариллисов, любимых цветов Роуз.
— Макс! — ахнула я, взобравшись по крошащимся каменным
ступеням. — Макс, что ты наделал!
— Я их в зимнем саду нашел. — Он сиял от гордости. — Я все
сорвал, мам, только один оставил — вялый какой-то. Классные, правда? Там в
доме еще целая куча на полу.
— Ох, Макс, — простонала я, схватившись за голову и в ужасе глядя
на прекрасные розовые бутоны-воронки на изувеченных стеблях, в беспорядке
разбросанные по полу. — Дорогой, не надо было собирать внутри дома,
только в саду!
— Но бабушка не сказала, что внутри дома нельзя, — возразил
он. — Она так не говорила! А я думал, они тебе понравятся. — Его
глаза наполнились слезами.
— Они мне нравятся, очень, — ответила я, глядя на ужаснувшегося
Дэвида Мортимера: он вышел на террасу посмотреть, что происходит.
— И бабушке они тоже нравились, — мрачно проговорил доктор,
оглядывая цветы, в самом расцвете сил вырванные с корнем. — Она три
года их лелеяла. Это ее радость и гордость.
— Ох, Дэвид, она с ума сойдет! — в страхе прошептала я.
— Разве только чуть-чуть. — Он снял панаму и почесал
затылок. — Ты зачем их сорвал, Макс?
— Мама украшает церковь, и я подумал, что для церкви эти цветочки самое
то.
— В этом ты прав.
— Дэвид, что же нам делать? — взмолилась я, заламывая руки.
— Сказать правду, наверное. — Он надел панаму и постучал себя по
макушке. — Это все, что нам остается.
— Нам? — с надеждой произнесла я. Он усмехнулся.
— С вас она кожу живьем сдерет, ни капли не сомневаюсь, да и у меня
шансы невелики, но все же, думаю, мне повезет больше, чем вам. Пойдем, Макс.
Он был прав. И интересно, что он в курсе: он знает, что я здесь — персона
нон грата.
— Но... как вы думаете, Максу обязательно идти? — я встревоженно
посмотрела на сына, который вовсе не потупился, как на его месте сделал бы
Бен. О нет, он вызывающе вздернул подбородок и все еще повторял:
Ты только
посмотри, какая прелесть, мам. Идеально для церкви!
— Думаю, неплохо послать хотя бы одного представителя вашей семьи, как
считаете? — с горькой улыбкой произнес Дэвид. И с этими словами взял
Макса за плечо, развернул его и вместе с ним зашагал через стеклянные двери
в комнату для завтраков.
Я сглотнула слюну и посмотрела им вслед.
Слава богу, что Дэвид
появился, — подумала я, испуганно присаживаясь на кованый стул. —
Он хороший человек, не сомневаюсь. И в кризисной ситуации всегда
пригодится
. Я в ужасе уставилась на искалеченные цветы у своих ног. И тут
подскочила, пробежала через стеклянные двери и вошла в кабинет. Мне не
хотелось находиться вблизи этих цветов, не хотелось, чтобы Роуз увидела
меня, когда придет осматривать поле боя. Я проскользнула за тяжелые зеленые
портьеры и стала грызть ногти. Не то чтобы я пряталась... я просто ее
избегала.
Ногти я грызла долго и чувствовала себя так, будто мне лет четырнадцать. Я
ждала, когда придет Дэвид. Наконец послышались шаги. Я тихонько выглянула
из-за шторы, но... о черт, я не туда смотрю... проклятье, это Джек. Идет по
гравию, мимо фонтана, через конюшенный двор, где стоят машины. Я нырнула за
штору и, когда убедилась, что он прошел, снова выглянула. Теперь Джек стоял
ко мне спиной и, похоже, намеревался куда-то ехать. Он собрал кожаную сумку
и повесил на нее льняной пиджак. Может, в Лондон на встречу с издателями?
Или к Паскаль? А может, вообще насовсем уезжает из Незерби? Вот будет
радость, а то вечно дышит мне в затылок и следит за каждым шагом. Но почему-
то я вдруг почувствовала и что-то вроде сожаления. Закусив губу, я глядела
на его высокую стройную фигуру, рыжеватые кудри, поблескивавшие на солнце.
Он уверенно шагал к припаркованной во дворе машине. Я прислонилась к стеклу,
ломая голову, с какой это стати я так переживаю из-за его отъезда, и вдруг
под моим весом стеклянные двери открылись, и Джек обернулся — как раз в тот
момент, когда я вывалилась из кабинета. Я запрыгнула обратно за занавеску и
уткнулась в шелковую подкладку, густо покраснев. О боже, о боже. Теперь мне
придется выйти и объяснить, с какой стати я пряталась за шторами, но...
Когда я вышла, его не было, а я почувствовала себя полной дурой. Через
минуту на террасе появились Дэвид и Макс. На лице Дэвида читалось
облегчение, а Макс уже так не петушился.
— Все прошло неплохо, — сказал Дэвид, ослабив галстук. —
Разумеется, она впала в истерику, стала орать, неистовствовать и даже
повырывала волосы на голове, но поскольку виновник — Макс, то... — Он
улыбнулся и с видимым облегчением уселся в кресло. — Похоже, вашим
сыновьям все сходит с рук.
— И слава богу. — Я провела рукой по волосам. — А вот я
никогда и ничего не могу сделать правильно, — с горечью добавила я,
присаживаясь напротив. — И все же я бы тоже пришла в бешенство, если бы
кто-нибудь разбил мой восточный сервиз с куропатками. Хорошо, что она стойко
выдержала этот удар. Как думаете, может, теперь я должна пойти с ней
поговорить?
— Хм-м... нет. Лучше не надо. Переждите немножко.
— Ладно. — Я сглотнула слюну. — Большое спасибо, Дэвид, что
выручили нас. Вы очень добры.
Я не впервые задумалась, что же Дэвид нашел в этой семейке. Нед тоже всегда
недоумевал на этот счет: он не понимал, с какой стати Дэвид так к ним
привязался. Но у него же не было своей семьи. Может, ему нравились маленькие
семейные склоки? Радости и горести семейной жизни.
Он улыбнулся и вытянул ноги.
— Не за что. Я сегодня уже не в первый раз выручаю одного из Феллоузов.
— Правда?
— По пути сюда в деревне я встретил Вайолет. Она подбежала ко мне у
почты в кошмарном виде. Волосы дыбом, черный лифчик торчит из-под блузки,
штаны заляпаны коровьим дерьмом... В общем, одетая по последнему слову моды,
как всегда...
Я прыснула.
— Представляю.
— Еле дыша, она поведала мне, что ее донимают все местные мужчины. Все
мужчины из ближайших автомастерских к ней пристают и никак не хотят оставить
ее в покое. Все время ей названивают.
— Мужчины из автомастерских? Названивают Вайолет? Но зачем?
— Я позвонил в местную автомастерскую и спросил, в чем дело, а мне
ответили, что Ваойлет заказала у них машину и даже за нее заплатила, и они
попросту хотят ее доставить. Потом я обзвонил всех остальных, и мне
рассказали ту же самую историю. Оказывается, Вайолет, потеряв свой
фордик
,
заказала целых восемь одинаковых
тойот-роудстеров
— это довольно
навороченная модель джипа, на таких обычно разъезжают юные поп-звезды и
парикмахеры. И все в разных мастерских.
— О боже! И она за них заплатила?
— Да. Все оплачено, машины стоят себе у дверей и ждут, когда кто-нибудь
на них уедет. Я почти все утро пытался вернуть чеки. Дилеры отнеслись ко мне
с большим пониманием. Вели себя просто чудесно.
— Но откуда у нее столько денег, черт возьми?
— Тетушки купаются в деньгах. Они даже ни разу не использовали свои
трастовые фонды, которые утвердил отец Арчи. У них менталитет Скруджа. В
отличие от остальных членов семейки, — мрачно добавил он. — Пинки
с Лавинией тратят деньги с такой скоростью, что им нужно быть очень
осторожными. И Роуз. Доля Арчи тает со скоростью ракеты. — Тут он
замолк, позвенел мелочью в карманах, и вид у него стал по-настоящему
встревоженный. — Что тут сказать. Не удивлюсь, если скоро банки начнут
закрывать перед ней двери, а Арчи, разумеется, даже не догадывается.
Кошельком распоряжается Роуз, а он в деньгах ничего не смыслит. — Дэвид
нахмурился и посмотрел на свои брюки.
— Но... откуда вам все это известно?
— Что? — Он поднял голову. — Боже, я что, выдал кучу семейных
секретов?
— Нет, что вы. Просто спрашиваю.
— Мать Джека — попечитель. И моя старая подруга. Джек не стал бы
болтать, на него это не похоже, но на днях за стаканчиком виски с содовой он
поведал мне кое-какие свои опасения. Опасения, которые высказала его мама.
Мама Джека. Ну конечно. Сестра Арчи. Я задумалась. Мне хотелось узнать
побольше, но я чувствовала, что Дэвид тоже не любит болтать. Он и так уже
слишком много мне рассказал. Я встала и улыбнулась.
— Что ж, Дэвид, еще раз большое вам спасибо. Не знаю, что бы мы без вас
делали сегодня утром. Что скажешь, Макс? — Я взяла его за плечи.
— Спасибо, — угрюмо пробурчал Макс, пиная камни.
— Рад был помочь. Но я бы не стал выбрасывать эти цветы. Раз уж Макс их
нарвал, вполне можно поставить их в церкви.
— Вы так думаете? — я неуверенно посмотрела на амариллисы.
— Почему бы и нет? По крайней мере, так будет хоть какая-то польза для
Роуз. Только представьте: вся деревня будет думать, что она по доброте
душевной пожертвовала три дюжины амариллисов, выращенных специально для
церкви! Уверена, она именно такое оправдание придумает, сидя в первом ряду,
тихонько скрипя зубами и выдавливая улыбку. Завтра обязательно надо прийти
на службу в одиннадцать. Такое нельзя пропустить. Давайте я вам
помогу. — И с этими словами он наклонился и поднял охапку цветов.
Широко улыбаясь, он решительно зашагал через двор, чтобы положить цветы на
заднее сиденье моей машины. Я посмотрела ему вслед, а потом... Да ну все к
чертям. Я тоже взяла амариллисы и последовала за Дэвидом.
Через полчаса я ехала по направлению к церкви в машине, которая напоминала
катафалк она была под завязку набита цветами. Мне не удалось завлечь
мальчиков с собой, но, учитывая мои расшатанные нервы и перевозбуждение
ввиду предстоящего вечера, это было и к лучшему. Я мысленно пробежала по
своему расписанию и потянулась к мобильнику, чтобы позвонить Джесс. Мне
вдруг пришло в голову, что вполне в духе Роуз проверить, там я или нет.
Подловить меня, короче.
— Джесс? Привет, это я.
— Люси! Как дела?
— Отлично. Послушай, Джесс, я хотела спросить, как там Генри, но...
— С ним все в порядке. Ему уже намного лучше, — затараторила
она. — Да, он совершенно выздоровел, спасибо. Он сейчас такой
хорошенький! Это самый лучший возраст у детей.
— О! Замечательно. — Значит, он не ведет себя, как все
отвратительно капризные двухлетние дети? Голос у нее вроде бодрый. —
А... хм-м... как там Джейми? — осторожно спросила я. — Все еще в
командировке? Все еще ведет себя, как ублюдок? — Но надо же спросить.
Это наш ритуал, Джесс должна облегчить душу.
— Великолепно, — промурлыкала она. Странно.
— Что? — Я нахмурила брови. — Значит, он уже не двуличный
бабник?
— Нет, что ты, он просто прелесть. У нас такая любовь.
— Джесс!
— Я знаю, — рассмеялась она. — Даже страшно, да?
— Но... как же это?
— Это долгая история, и мне очень стыдно, потому что я вела себя
позорно, но... ну ладно, расскажу. Ты же моя подруга.
— Вот именно! И что за история?
— Короче, на днях я подслушала, как он разговаривает по телефону. Он
был наверху и не знал, что я вошла. Он разговаривал с Филом, своим приятелем
с работы, и изливал ему душу, что Джейми вообще не свойственно. Я только что
вернулась из
Теско
и случайно услышала, как он горячо ему что-то твердит
наверху. Так вот, я тихонько поставила пакеты на коврик, подкралась и стала
подслушивать у двери. И знаешь, Люси, он нес какую-то чушь, абсурд полный. О
том, что он подозревает, что у меня якобы роман, потому что я стала какая-то
холодная и странно с ним разговариваю — можешь себе представить? Вот козел!
Откуда у меня время? И самое главное — откуда у меня желание заводить роман!
— А причина, по которой ты вела себя холодно и странно, —
вздохнула я, — в том, что это ты думала, что у него роман. Значит, ты
козлиха, Джесс.
— Я знаю, — согласилась она. — Я же призналась, что вела себя
позорно. Но он тоже в этом виноват — чуть-чуть. Только подумай, все это
время мы кружили вокруг друг друга, как подозрительные акулы, проверяли
карманы, рыскали в бумажниках в поиске ресторанных счетов... И если бы я не
услышала, как он говорит по телефону, ничего бы так и не выяснилось!
Понимаешь, проблема в том, что мы не общаемся. Не говорим о том, что у нас
на уме. Мы слишком гордые, наверное, но если бы ты знала, как мы сейчас
компенсируем потерянное время! Честно, Люси, мне так с ним хорошо. Теперь я
припоминаю, почему вышла за него замуж, почему полюбила его!
— Еще бы, — поддержала я ее, — ведь он просто лапочка, я
всегда так говорила.
— Точно, — смущенно согласилась она. — А я тебя не слушала.
— Ох, Джесс, я так рада. Значит, все наконец выяснилось. — Я
говорила искренне: я на самом деле была рада. Но почему, интересно, меня
вдруг стала мучить зависть? Ведь у меня в жизни тоже все чудесно! Как же
иначе. У меня ведь есть мой Чарли! Тут я вдруг вспомнила, зачем позвонила, и
рассказала ей, какую придумала хитрость. Что на самом деле я буду в другом
месте, хотя должна как будто поехать к ней, и так далее.
— Значит, ты хочешь, чтобы я соврала, — холодно проговорила она.
— Нет! Ни в коем случае, Джесс, тебя никто и не спросит. Просто прикрой
меня на всякий случай. Мало ли что. Но никто не приедет к тебе и не будет
стучать в дверь, требуя меня показать!
— Это так на тебя не похоже, Люси. Прятаться. Обманывать.
— Не похоже... Джесс, хоть ты на меня не накидывайся! Я же сказала,
никто тебя не спросит. Просто... ну ты понимаешь, мало ли, вдруг мальчикам
что-то понадобится? Если они позвонят, скажешь, что я вышла в магазин или
придумаешь еще что-нибудь. Я не хочу, чтобы Бен позвонил, а ты ответила, что
понятия не имеешь, где я. — Меня бросило в жар, я вся вспотела. И вдруг
почувствовала себя ужасно. Ну зачем я ей позвонила? Вряд ли Бен станет ей
названивать. Теперь она только испортит мои чудесные предвкушения своим
ледяным тоном!
— Ладно, Джесс, забудь, — выпалила я. — Я вижу, что это
ставит тебя в трудное положение. — Я остановилась у церкви. —
Забудь, что я тебя просила.
— Ничего я не забуду. И не позволю Бену пугаться, расстраиваться и
переживать, куда ты подевалась. Если он позвонит, я скажу, что ты ушла в
магазин, но послушай, Люси...
Я послушала. Отодвинув трубку подальше. Так что слышала я не так уж много.
Когда она закончила, я опять прижала трубку к уху.
— Понятно? — говорила она. — Ты это понимаешь, не так ли?
— Конечно, понимаю, — кивнула я.
— Тогда прошу тебя, будь осторожна.
— Еще как буду! — процедила я сквозь сжатые зубы. О боже, да за
кого она меня принимает — за шестилетнего ребенка, что ли?
— Я тебя знаю, и... О! Я должна идти, звонят в дверь. Джейми пришел
пообедать и... — она хихикнула. — Ну, ты понимаешь. Скоро
созвонимся, Люси, ладно? Целую тебя.
— И я тебя.
Я уставилась на потухший мобильник.
Господи, ну кому нужны друзья, — с
горечью подумала я. — Кому они вообще нужны?
Ссутулившись, я зашагала по узкой гравийной дорожке к двери церкви. Внутри
стоял знакомый запах сырого камня, начищенного воском дерева и свечей. Меня
охватила грусть, как всегда, когда я оказывалась в церкви. Я подождала, пока
за мной закроется тяжелая дверь, и глубоко вздохнула. У алтаря Мимси Комптон-
Беррелл уже занималась делом. Она аккуратно собирала вазы с увядшими цветами
и позеленевшей водой и относила их в боковую комнату.
— Извини за опоздание, — проговорила я, собравшись с духом и
поспешив по проходу к алтарю. Мы вместе вошли в тесную ризницу. Здесь было
высокое решетчатое окно и продолговатый стол, заставленный вазами. —
Как мило, что ты согласилась прийти и мне помочь. Одна бы я не справилась.
Она улыбнулась мне и убрала с глаз густую светлую челку. — Да брось,
конечно, справилась бы. Я не против, все равно мне сегодня нечего делать...
О боже. — Она замерла. — Что это там у тебя?
— А, это. — Я поморщилась и бросила цветы на пол. —
Амариллисы Роуз, вся коллекция.
— Да, я вижу, но... Господи. Тебе не кажется, что это уж
слишком? — Она ошеломленно посмотрела вниз. — Откуда они?
— Макс нарвал, — вздохнула я. — Он-то думал, что мне
помогает. Участвует в Божьем деле.
— О! — Она прикрыла рукой рот. — Роуз, наверное, в бешенстве!
Она же их из луковиц выращивала, да?
— Не сыпь мне соль на рану, — простонала я, измученно качая
головой. — Не знаю я, как она их выращивала. И поскольку я настоящая
трусиха, то даже не видела, как она взбеленилась. Предоставила это Дэвиду
Мортимеру, который решил, что будет благоразумно, если они с Максом все ей
объяснят. Позор, короче. Я должна была ей все рассказать. Не понимаю, куда в
последнее время подевалась моя смелость, — смущенно проговорила
я. — Совсем я упала духом. — Я взяла несчастные амариллисы и
разложила их на столе.
— Бред, — проговорила Мимси, защищая меня, — ты правильно
сделала, что не вмешалась. Ты знаешь, что Роуз не станет ругать маленьких
мальчиков, особен
...Закладка в соц.сетях
