Жанр: Любовные романы
Женатый мужчина
...мутило, —
решила я, — именно это меня и подстрекнуло — его ханжество. Как он
смеет смотреть на меня свысока?
Раскрасневшись от негодования, я размышляла над размерами его наглости.
Ладно кто другой, но Джек Феллоуз? Вы только подумайте!
Ну и
лицемер, — шипела я себе под нос, пересекая мостик через реку. —
Мало того, что он чертов лицемер, так он мне еще и завидует. Завидует,
потому что кому-то другому весело, потому что теперь не ему одному позволено
веселиться! Хотя мне вовсе не весело, — расстроенно подумала я,
выплевывая волосы и звонко цокая по деревянному мостику. По крайней мере, не
так весело, как он думает. Он небось считает, что моя жизнь — сплошь острые
сексуальные ощущения, а на деле моя жизнь — сплошь острое чувство вины.
Стыд, обвинения и никакой радости. По-тря-са-ю-ще
.
Я поднялась по холму в самое пекло; солнце жгло лоб, и когда я добралась до
калитки, то уже еле дышала. Я прошла по узкой вымощенной кирпичом тропинке к
амбару и драматично захлопнула за собой дверь. Огромное стекло в раме
зловеще зазвенело.
О господи, веду себя, как капризный ребенок, —
подумала я, виновато опустив руки. — На такие выходки только Макс
способен
. Макс... Я уже сто лет его не видела. Я снова прикоснулась к
вискам и вдруг с ужасом осознала, что в голове зарождается страшная боль. Я
испуганно замерла на коврике. Все эти вопли, хождение на жаре — может, у
меня даже начнется мигрень, мигрень, которой не было уже несколько лет!
Я медленно подошла к дивану и села, двигаясь, как индианка с вазой на
голове: я знала, что любое резкое движение смертельно. С мигренью нужно быть
осторожней. Я подождала. Ну вот, снова: зловещая пульсация у самых глаз, как
будто приближается марширующая армия. Три-четыре года назад меня постоянно
мучили такие боли, и справиться с ними помогала лишь пригоршня нурофена и
темная комната.
Я встала и поплелась к лестнице, а потом наверх, держась за перила.
Чертов
Джек
, — подумала я, выискивая в ванной в шкафу бутылочку с таблетками.
Давно уже мне не приходилось прибегать к этому средству, и все по его вине!
Я по стеночке прошла в спальню и села на кровать, вооружившись
обезболивающим. Засунула в рот одну таблетку за другой и запила каждую
глотком воды, пытаясь не подавиться. И только я сделала последний глоток,
как на прикроватном столике зазвонил телефон. Я в страхе схватилась за
голову, защищая ее от пронзительного жужжания, но потом поняла, что оно не
прекратится, пока я не сниму трубку.
— Алло, — прошептала я и отодвинула трубку подальше от уха.
— Люси? — голос было еле слышно.
Я осторожно приблизила трубку.
— О, Чарли, привет.
— Какой-то у тебя слабый голос, дорогая, ты почему шепотом говоришь? Не
можешь разговаривать?
— Нет-нет, могу, мальчиков нет дома, просто... — Я зажмурилась и
приложила одну ладонь к глазу. Такое ощущение, будто сейчас он выпрыгнет из
глазницы. — У меня сильно болит голова. Просто адски.
— О, бедняжка. Выпей аспирин.
Я поморщилась.
— Тут надо кое-что посильнее. Но я уже выпила таблетку.
— Отлично. Теперь послушай, любовь моя, — торопливо проговорил
Чарли. — Буду говорить кратко, она на минутку вышла в магазин, но
произошло кое-что замечательное. Дорогая, похоже, наш хитрый план сработает,
если ты сможешь вырваться в субботу вечером. К Миранде приезжает школьная
подруга, и я знаю, она не хочет, чтобы я болтался под ногами. Так что скажу,
что буду работать в Лондоне, а сам поймаю тебя на слове: я уже забронировал
чудеснейший отельчик. В маленькой деревеньке, где-то рядом с Бисестером —
подальше отсюда, сама понимаешь. Романтическая кровать с балдахином,
пылающий дровяной камин — правда, вряд ли он нам в такую жару
понадобится, — старинные дубовые балки, медные фигурки лошадей и самый
потрясающий вид на Котсуолдские холмы. Что скажешь, милая?
В субботу вечером. Сердце бешено застучало. И в голове тоже. Короче,
началась какая-то какофония. Глаза по-прежнему были крепко зажмурены. Я
попыталась думать. Суббота — это же всего через пару дней, и при мысли,
сколько мне придется наврать и напридумывать, чтобы вырваться, мне стало
тошно.
— Люси?
— Да, да, я думаю, Чарли. Мне придется сочинить какую-то отговорку. Для
мальчиков.
— Джесс.
— Что?
— Скажи, что едешь к подруге в Лондон.
— О да, Джесс... Ну, наверное, можно сказать...
— Конечно, если ты хочешь, Люси. — Он вроде обиделся. — Между
прочим, я очень долго искал этот отель, но если ты не хо...
— Нет-нет, еще как хочу. — Я выпрямилась на кровати, вдруг увидев
себя со стороны, сгорбившуюся, как испуганный маленький гномик. Будь ты
проклят, Джек. Будь ты проклят! Все мне испоганил, от тебя голова
раскалывается, и теперь я слишком много думаю, все обдумываю заново! Но я не
позволю тебе испортить мне жизнь! — Я еду с тобой, Чарли, — твердо
проговорила я. — Джесс — идеальное оправдание. Я ее ребенка уже сто лет
не навещала, а ведь я его крестная мама.
— Отлично. — Он обрадовался. — Ох, Люси. Не могу дождаться,
когда мы увидимся.
— Я тоже, — выпалила я, и пехота в моей голове на один блаженный
момент немного притихла, уступив любви — а может, нурофену? — О Чарли,
я знаю, что мы поступаем правильно, — проговорила я, ухватившись за
трубку обеими руками, — кто бы что ни говорил, правда?
— Кто бы что ни говорил? — испуганно переспросил он. — А что, кто-то что-то говорит?
— Да нет, просто Джек... Двоюродный брат Неда. Он... ну, в общем, он
никто. Просто... понимаешь, минуту назад я с ним разговаривала, и он
набросился на меня с нравоучительными бреднями. В общем, мы поссорились.
— Из-за нас с тобой?
— Нет-нет, не совсем, — успокоила я его. — Мы не имели в виду
кого-то конкретно. — Я скрестила пальцы. — И имен не называли. Он
просто разглагольствовал о людях, у которых... — я хотела сказать
роман
, но осеклась, — у которых такие отношения, как у нас, —
неуверенно проговорила я. Вообще-то, я уже собиралась идти. Положить трубку.
Мы же договорились насчет свидания, и теперь единственным моим желанием было
закрыть шторы и улечься на прохладное белое покрывало, сжав голову руками.
Чтобы больше никто на меня не давил.
— Он ничего не понимает, — невозмутимо произнес Чарли. —
Откуда ему знать. Если бы он знал хоть что-то, то не судил бы так поспешно.
Такая любовь, как у нас, — она не обращает внимания на препятствия.
Я встрепенулась и убрала ладонь с глаза. Что, правда?
— Да, ты прав. Ты прав, Чарли. Все именно так.
— Конечно. Боже, Люси, когда я думаю о тебе, я теряю голову. Я так тебя
хочу. Мне хочется тебя съесть.
Съесть меня. Черт. Меня бросило в жар. Я сняла кардиган.
— Я тоже тебя хочу, Чарли, — заверила его я, приободрившись еще
сильнее. — И не могу дождаться субботы. Я так хочу войти в этот отель и
увидеть тебя у стойки бара, чтобы ты улыбнулся мне и мы с коктейлями
пересели за уютный столик у огня...
— Ага, или пошли бы наверх.
— Потом поужинали бы в ресторане...
— Да, или заказали бы ужин в номер.
— А потом поднялись бы по скрипучей лестнице и плюхнулись на роскошную
мягкую перину.
— О нет, — простонал он. — Хватит, Люси. Мне теперь придется
принять холодный душ! Я... а-а-а-а-а!
— Что?
Он замолчал.
— Она вернулась, — прошипел он. — Слышу машину. Значит, до
субботы, ангел мой.
Заяц и гончие
, Литтл-Бурчестер, семь вечера. Не
подведи меня, милая.
— Ни в коем случае.
Он быстро повесил трубку, и телефон замолк. Я зажмурилась и осторожно легла
набок, прижимая к груди гудящую трубку. Не подведу ни в коем случае.
Глава 22
Наступила суббота — многообещающий день. Многообещающий, потому что,
раздвинув шторы в спальне и облокотившись на подоконник, я с облегчением
поняла, что моя мигрень прошла. Пульсация и обжигающая боль, неустанно
мучившие меня целых два дня, бесследно пропали.
Я невольно широко улыбнулась, и в животе все подпрыгнуло от волнения.
Значит, сегодня и настанет тот самый вечер, и, учитывая, как легко мне
удалось решить все потенциальные сложности, связанные с организацией, он
сулил только хорошее. Вчера Триша, всхлипывая и громко сморкаясь на том
конце провода, охотно согласилась остаться с детьми, поскольку в этот уикенд
ей все равно нечего делать. К тому же лучше она посидит у меня в амбаре, чем
в Незерби: ей не хочется находиться в одном доме с НИМ.
Мне было неловко извлекать выгоду из ее несчастья, но угрызения совести
длились недолго.
И все же, — решила я, прищурившись и задумчиво
поглядывая на сияющие окна Незерби-Холла, — лучше заглянуть и
подтвердить время. Не хочу, чтобы мои планы разрушились в последнюю минуту
.
Я торопливо сбросила пижаму и натянула шорты и футболку. План был такой:
днем погулять с мальчиками, а потом оставить их с Тришей, которая накормит
их пиццей, чипсами и мороженым во время просмотра нового видеофильма. Я же
тем временем отправлюсь наверх и начну колдовать над своим телом, умащивая
его дорогущими лосьонами и снадобьями, которых я накупила целую кучу, прямо-
таки смахнула с полузакрытыми глазами вчера с полок магазина
Красивое
тело
. Потом я планировала одеть свое красивое тело во что-нибудь
обтягивающее и сексуальное, купленное в Оксфорде, но поскольку вчера,
ковыляя по Хай-стрит, я чувствовала себя сексуальной, как протухшая сардина,
то решила, что выбор нового наряда в сочетании с невыносимой жарой меня
просто прикончат. И еще по пути домой мне пришло в голову, что костюм в
стиле вамп будет выглядеть странно в интерьере
Зайца и гончих
. Поэтому я
достала черные джинсы и кремовую маечку из антикварного кружева, поверх
которой планировала накинуть любимый кардиган с бусинками — все подарки моей
дорогой сестрички из Италии. Ну вот. Я положила все на кровать и сделала шаг
назад. О, и еще черные замшевые сапоги. Я вытащила их из-под кровати.
Идеально.
Мальчики все еще спали, и я оставила записку для Бена, а сама поспешила в
Незерби. Толкнув дверь черного хода и очутившись в прихожей, заставленной
рядами обуви, я почувствовала, как волнение во мне нарастает. Я проскочила
по коридору черного хода на кухню и задумалась:
Интересно, Чарли тоже
волнуется?
Я, конечно, не могла представить, что он потащится в Оксфорд,
чтобы помоднее одеться к сегодняшнему свиданию, но в глубине души я
подозревала, что он время от времени посматривает на стрелки часов и
умоляет, чтобы они двигались быстрее. Я залетела на кухню, оживленно
воскликнув:
Всем доброе утро!
Я-то надеялась увидеть Тришу и Джоан,
готовящих завтрак, но вместо этого обнаружила Роуз, которая стояла ко мне
лицом за огромным дубовым столом и разворачивала серебро, завернутое в серую
войлочную ткань.
— О! — Я пораженно замерла. — Роуз, я...
— Не ожидала увидеть меня в этой части дома? — невозмутимо
оборвала меня она. — Иногда я сюда выбираюсь, чтобы убедиться, что люди
работают как надо, но судя по ужасному состоянию серебра, — она
поднесла вилку к свету и критически ее осмотрела, — работают они из рук
вон плохо. Чем могу помочь?
— Да ничем, в общем-то. Я искала Тришу. Она сегодня вечером должна
сидеть с детьми, и я хотела удостовериться, что у нее все в порядке.
Роуз нахмурила брови, глядя на меня сквозь зубцы вилки.
— Тогда хорошо, что ты пришла, Люси, потому что, боюсь, она
не в
порядке
. Завтра я устраиваю ланч на двадцать два человека, и Джоан с Тришей
сегодня весь вечер будут полировать мое серебро, чтобы подготовиться к
воскресенью. Надо же было так неаккуратно сложить вилки! Ты только посмотри
вот на эту — вся в засохшем яйце! Не могу поверить!
Я в ужасе вытаращилась на нее. Все мои мечты обратились в прах и пепел
благодаря ее ледяному гостеприимству.
— Тебя это волнует? — Она подняла брови. — Ты что-то
планировала на вечер? — Она опустила вилку и улыбнулась мне одними
губами. — Ходят слухи, что на горизонте появился мужчина.
Я посмотрела на нее с еще большим ужасом. Господи Иисусе, что ей известно?
— Н-нет, — промямлила я, — никакого мужчины нет, я просто...
я просто... хотела поехать в Лондон и переночевать у Джесс. Ее... ее
маленький сын заболел.
— Неужели? У него что, до сих пор ветрянка? Должна была уже давно
пройти.
— Да... то есть нет. Она прошла, но у него начались осложнения. —
Я почувствовала, как чувство вины волной накрывает меня по самую
макушку. — Всю ночь высокая температура. И все такое.
— Ну надо же, как необычно. Как правило, ветрянка проходит без
осложнений. — Она пристально посмотрела на меня. — Но если ей
нужна твоя помощь — конечно, езжай. Мальчики могут остаться здесь.
Я почувствовала облегчение и неуверенность.
— Может, мне удастся договориться с другой няней, — торопливо
проговорила я.
— Без предупреждения? Разве ты знаешь кого-нибудь?
Нет, никого я здесь не знала. Только Феллоузов. У меня не было тут ни одной
подруги, которой я могла бы позвонить и сказать:
Привет, послушай, у меня
тут тупиковая ситуация, не могла бы я одолжить у тебя няню?
— Может, Лавиния согласится?
— Но с какой стати Лавиния потащится к тебе в амбар, когда она может то
же самое делать у себя дома, здесь? — Роуз изумленно округлила
глаза. — Не будь дурочкой, Люси.
Я уставилась в ее спокойные, уверенные голубые глаза. Она была права.
Разумеется, она права. Я дурочка. И еще я слишком чувствительна.
— Вы правы, — кротко согласилась я. — Уверена, здесь
мальчикам понравится. То есть, конечно, им здесь будет хорошо. Они любят
этот дом. Сейчас пойду к себе и все им расскажу.
— Не думаю, что ты их там найдешь, — ответила она, рассовывая
ложки и вилки по войлочным кармашкам и сворачивая их в аккуратный
рулончик. — Я видела их всего минуту назад, они копались в теплице с
Арчи.
Я вздрогнула.
— Правда? Но...
— Уже девять утра, Люси, — терпеливо проговорила она. — Они
довольно часто заходят к нам и завтракают здесь, когда ты отсыпаешься. А
теперь, с твоего позволения, я должна идти. Надо найти Джоан и узнать,
почему это серебро в таком отвратительном состоянии. Джоан! — Она
проплыла мимо меня и исчезла в коридоре.
Я вытаращилась ей вслед. Мальчики уже здесь? Но дверь их спальни была
закрыта, и я подумала... предположила... но я же не заглянула, не так ли? Не
открыла дверь. Я залилась краской. Как ужасно. Значит, они регулярно
завтракают здесь, в Незерби? Я нахмурилась.
Нет. Ну, может, только вчера и позавчера, когда я из-за головной боли не
могла выйти из дома... Ну ладно, может, еще пару раз, потому что я вообще-то
заметила, что они рано убегают из дома, и мне это было по душе. Я думала,
что им нравится жить за городом, свободно бегать и играть, где вздумается.
И вовсе я не отсыпаюсь
, — сердито подумала я. Разве что сегодня
утром... сегодня я и вправду немного проспала.
Я повернулась и медленно поплелась по коридору, где только что так
жизнерадостно подпрыгивала; прошла через прихожую, увешанную пальто и
шляпами, через конюшенный двор, к огороженному стеной саду. Я чувствовала
себя разбитой и, проходя мимо сада, сорвала цветок увядшего мака. Я знала,
что она намеренно и хитро оскорбила меня там, на кухне. И еще я понимала,
что у нее есть способность, благодаря своему высокомерию, вытягивать из меня
всю уверенность, словно она была пиявкой. Я глубоко вздохнула и выпрямила
спину, поражаясь самой себе. Ну надо же, как быстро у меня меняется
настроение, как легко лишить меня способности быть счастливой!
Я остановилась и, прикрыв ладонью глаза, взглянула вдаль. Да, действительно,
Бен и Макс были там, в продолговатой теплице, построенной у высокой
полуразрушенной стены между кухней и огородом. Они вместе с Арчи собирают
помидоры. Ну и отлично. Собирать овощи с дедушкой — что может быть приятнее?
Только вот оказалось, что Роуз вовсе не бросилась на поиски Джоан, а тоже
была там. Почему? Почему она так быстро пробралась туда, что хотела сказать?
С плохим предчувствием, ощущая себя аутсайдером, я подошла ближе. Роуз при
этом взяла у Бена полный дуршлаг и вместо того чтобы воскликнуть:
А вот и
мамочка!
— повернулась ко мне спиной и проговорила:
Превосходно, Бен.
Замечательные плоды. Сейчас же отнесу их на кухни, чтобы к обеду сделать
салат
.
Роуз всегда говорила
кухни
, будто речь шла об огромном помещении с целой
армией шеф-поваров. На самом же деле Джоан, страдающая одышкой и
ревматизмом, с одной лишь помощницей, и то не на полный день, пыталась
совладать с совершенно допотопной по современным меркам кухней, где не было
даже микроволновки. Для такого огромного дома кухня была явно маловата,
учитывая, какие Роуз любила закатывать балы. И я задумалась: а сколько у них
на самом деле денег? Роуз разбрасывалась деньгами направо и налево, и мой
амбар — тому пример. Но не может же быть, чтобы у них была бездонная яма
наличных, ведь единственный регулярный доход — это собственная ферма. И
Роуз, похоже, тоже волновалась о деньгах.
— Теплица выглядит позорно, — сказала она. — Что только
подумают люди, когда я в следующем месяце открою сады для посещения.
Посмотри на эти сломанные рамы! Стоит прикоснуться, и они разваливаются в
руках. — Она подцепила отслаивающуюся краску безупречным наманикюренным
ноготком. — Смета уже готова, Арчи. Почти две тысячи фунтов, но это
необходимо.
— На две тысячи фунтов можно купить кучу помидоров, — пробормотал
Арчи, склонившись над нижней веткой.
— Что? — рявкнула Роуз.
— Ничего, дорогая. — Он выпрямился. — Ты права. Надо починить
теплицу.
— Можешь починить и свою чертову суку, раз уж мы об этом
заговорили, — злобно прошипела Роуз, проносясь мимо меня и переступая
через лежавшую в проходе суку лабрадора, любимицу Арчи. Живот у собаки
разбух. — Она явно опять понесла — наверняка от деревенских псин. Опять
придется всех щенков отвезти в Общество защиты животных. Что там подумают?
Не понимаю, почему нельзя ее стерилизовать.
— Ну уж нет, — пробурчал он. — Стерилизованные суки жиреют и
становятся агрессивными. Тебе ли не знать.
— Что?!
— Ничего, дорогая. Ты права, я об этом подумаю.
— Вот именно, Арчи, подумай!
С этими словами она развернулась и зашагала к дому. Мы вытаращились ей
вслед.
— У бабули плохое настроение, — пробормотал Бен.
— Не сомневаюсь, дружище, — согласился Арчи. — И какая муха
ее укусила? Несколько дней уже такая. — Он задумчиво проводил ее
взглядом.
И тут, глядя на удаляющуюся спину Роуз, я вдруг поняла, что она стала в
точности такой, какой я ее знала раньше, такой, какой я ее помнила, когда
еще была замужем за Недом. Это ледяное обращение было мне очень знакомо; я
со страхом осознала, что по крайней мере в отношении меня она стала прежней.
Вся ее вежливость последних нескольких недель была показной.
— Ну ладно, — Арчи обернулся, — пойдемте, мальчики, там уже
сейчас ветки оборвутся. Давайте наберем большую миску!
— Теда сегодня нет? — спросила я, присоединяясь к ним, бросая
огромные переспелые томаты в миску и благодаря Бога, что Роуз ушла.
— Он не каждый день приходит, — сказал Арчи. — Теперь всего
три раза в неделю. Не по карману это нам.
— А-а. — Значит, я была права. Мы молча собирали помидоры. Наконец
я остановилась и выпрямилась.
— Послушайте меня, мальчики, — я с бодрой улыбкой повернулась к
ним. — Если дедушка вас отпустит, я хотела сегодня съездить с вами в
Оксфорд и покататься на лодке по реке. Хотите?
— Круто! — Макс прыгнул ко мне на руки, а Бен, который сегодня
утром даже не пошевелился, когда я взъерошила ему волосы, с улыбкой
огляделся по сторонам.
— Мы на целый день едем? — подозрительно спросил он.
— Конечно, почему бы и нет? Вернуться мне надо к пяти. Вы же знаете,
что сегодня вечером я еду к Джесс? — взволнованно проговорила я.
— Ну да, ты говорила, — неохотно признался он, но к счастью, не
слишком ворчливо.
— Тогда идите, мальчики, — сказал Арчи, протягивая Бену
миску. — Отнесите это Джоан, а потом езжайте с мамой, погрейтесь на
солнышке.
— Я сделаю сэндвичи с яйцом, — пообещала я. Мы вышли из невыносимо
жаркой теплицы на относительно прохладный воздух и зашагали к террасе через
лужайку. — Можем еще взять персики и печенье.
— И конфеты? — с надеждой спросил Макс.
— И конфеты, — кивнула я, — все положим в рюкзак.
— И кучу имбирного пива? — поинтересовался Бен.
— Ладно, и пива. Ну, отнесите Джоан помидоры, а я посмотрю, чего это
Лавиния так разволновалась.
Лавиния хлопала нам с террасы и размахивала руками, как регулировщик в
аэропорту. За ее спиной у открытых французских окон сидел Джек в панаме и
читал ту самую книгу в бумажной обложке, которая на днях так его
заинтриговала.
Ничего себе работка, — с завистью подумала я. —
Везет же некоторым
.
— В чем дело, Лавиния? — крикнула я, не желая подходить слишком
близко к Джеку после той ссоры. Мальчики исчезли на кухне.
— Вот ты где, а я везде тебя обыскалась! — Она засеменила по
ступенькам, запыхавшаяся, порозовевшая, похожая на восторженную
старшеклассницу. — Ты же не забыла? — встревоженно спросила она.
— Забыла что?
— Завтра — второе воскресенье месяца! Сегодня ты оформляешь цветочные
композиции в церкви.
Я уставилась на нее. У меня отвисла челюсть. О господи, я же совсем, совсем
об этом забыла!
— О боже, Лавиния, совсем из головы вылетело! А можно, я завтра
сделаю? — И тут я вспомнила, что завтра буду лежать в уютной кровати
под балдахином и потягивать утренний чай. И поспешно добавила: — После
обеда, ладно?
Она рассмеялась.
— Цветы должны быть готовы к восьми тридцати завтра утром. Для святого
причастия. Нет, надо сегодня обязательно сделать.
— Сегодня? Понимаешь... я сегодня обещала погулять с мальчиками.
— Так сделай вечером. Ничего страшного. На это уйдет от силы часа три.
— Часа три?!
— Ты же должна их собрать, срезать листву, привезти в церковь,
выбросить старые, помыть вазы, расставить новые... да, на это немало времени
уходит.
— Проклятье. — Я закусила губу, чувствуя, что Джек наблюдает за
мной из-под панамы. — Нет, сегодня вечером я точно не могу, я уезжаю.
Послушай, Лавиния, давай я на следующей неделе займусь цветами, а? Будь
ангелом, замени меня сегодня.
— Я бы заменила, но сегодня у меня свидание! — Она просияла и
развернулась вокруг своей оси. И тут я поняла, что она так похожа на
школьницу пятидесятых годов из-за дурацкого бело-голубого полосатого платья.
Не хватало только гольфов. Она пригладила подол. — Ну как?
— Прелесть, — соврала я.
— Родди ведет меня на обед в
Браун
, — гордо провозгласила она.
— Родди?
— Родди Тейлор. Мы с ним у Рочестеров-Кларков на днях познакомились.
Милый такой.
—
...Закладка в соц.сетях
