Жанр: Любовные романы
Страшное гадание
...я изрядно постараться, чтобы получить желаемое!
Она мстительно поджала губы - и тут же растерянно моргнула, когда чей-то насмешливый
голосок вдруг пробормотал где-то в глубинах ее размышлений: "Уж, наверное, у него
хватит сил задрать тебе юбку как можно скорее, не то ты сама разорвешь на нем штаны!"
У Марины дыхание перехватило: зловредный голосишко, кому бы он ни принадлежал,
ее нечистой совести или бесу-искусителю, сказал чистую правду!
Десмонд глядел на нее, приподняв брови, с явным изумлением наблюдая, как
мгновенно меняется выражение ее лица. Наверное, оттого, что он так увлекся этим
зрелищем, он не кидался на Марину, не валил ее наземь, не задирал юбку - и она перевела
дух с чувством не то разочарования, не то облегчения.
- Вы, я вижу, как это сказать по-русски.., при-горе-ни-лась? - спросил он, и теперь
настал черед Марины изумляться.
- Если я сижу под горкой, это еще не значит, что я пригоренилась, - усмехнулась она. -
Пригорюнилась, хотите вы сказать?
Десмонд махнул рукой:
- Русский язык для меня слишком сложен. Да это не суть важно. Скажите: вам тяжело
здесь? Вы тоскуете? Вы.., проклинаете меня?
Марина вытаращила глаза. Никогда не знаешь, чего от него ждать, от этого милорда!
То приставит пистолет к виску, то в упор не видит, то вдруг глядит жалеючи, и не только
жалеючи, а...
- Вам-то что? - спросила она грубо, растревоженная, испуганная этим взором, этим
голосом, этим новым Десмондом. - У вас, поди, и без меня хлопот до вольно?
- Более чем, - согласился он довольно уныло. - И знаете, Марион, без всех этих хлопот я
вполне мог бы обойтись. Со мною что-то произошло после возвращения из России, и это
пугает меня. Он осекся, взглянул на ее замкнутое лицо. - Впрочем, что вам до меня?
Простите, если помешал вашему уединению.
Он повернулся, чтобы уйти, да Марина схватила его за плечо. Десмонд обернулся, и
оба они с некоторым недоверием воззрились на руку, уцепившуюся за тонкое сукно
сюртука: Марина - недоумевая, что ее рука проявила такое своеволие, Десмонд -
удивленный и одновременно обрадованный этим свреволием.
- Я.., не хотела, - пробормотала Марина, отдергивая руку и не зная, что имеет в виду:
это движение или грубые слова. - Я.., просто удивилась, что вы со мной заговорили.
- А знаете, кроме вас, мне и поговорить-то не с кем, - тихо улыбнулся Десмонд. - Вы
одна знаете обо мне всю правду. И не только о.., о наших истинных отношениях, но и о
той мысли, которая тревожит меня ежеминутно.
Марина задрожала. Сейчас он скажет, что хочет ее, хочет ежеминутно! И она.., нет, она
не признается, конечно, что питает к нему такие же чувства, однако не станет
противиться, если он...когда он...
- Эта мысль - Алистер, - продолжил Десмонд, и Марина судорожно проглотила комок,
в который вдруг превратились все ее желания - и стали ей поперек горла.
- Вернее, его смерть, - вздохнул Десмонд. - Знаете, мы никогда не были близки с
братом. Отец обожал мою мать, меня, конечно, тоже любил, однако истинным его
любимцем был Алистер. В отцовском роду старшим сыновьям всегда отдавалось
предпочтение. Кроме того, мать Алистера происходила из Пендрагонов, первых
британских королей. Поэтому брак знатного шотландца с особой королевской крови
можно назвать геральдическим. На моей матери лорд Джордж женился бы, даже окажись
она простой швейкой, но род Макколов должен был сохранить свой аристократизм! Не
представляете, Марион, как я был изумлен, узнав, что Алистер намеревался обручиться с
Джессикой. Она просто чудо, конечно, однако Алистер был всегда такой сноб во всем,
что касалось чистоты крови...
Марина только головой покачала. А каково б ты заговорил, узнав, что твой брат тайно
обвенчался с одной из служанок, дочерью нищего сельского священника, а вдобавок ко
всему у них должен был родиться ребенок.
- Что с вами, Марион? - Голос Десмонда вернул ее в чувство. - Вы вдруг побледнели.
Неужели вас так поразили мои слова?
- Нет.., то есть да! - пробормотала она, повторяя про себя как заклинание: "Не мое это
дело, не мое!" - но чувствуя, что помимо воли затягивается в Десмондову докуку, точно в
омут. - Я никогда бы не подумала, что ваш брат...
- При чем тут мой брат? - воскликнул Десмонд. - Дело не в нем, а во мне! Титул,
обладателем которого я стал после его гибели, слишком ко многому обязывает. А за время
странствий я отдалился от родных... Так солдат, задремав на привале, вскакивает при
звуке выстрела и привычно кидается в атаку с обнаженной саблей, да вдруг
спохватывается, что оказался в окружении и не видит ни одного знакомого лица, не знает,
где свои, и некому стать с ним спина к спине, некому прийти на помощь.
Марина вгляделась в лицо Десмонда. Губы дрожат, глаза растерянно мечутся, брови
страдальчески сведены. Перед ней потерявшийся мальчик, совсем не похожий на твердого
сердцем главу древнего рода, которому предстоит узнать истину и восстановить
попранную справедливость.
- Но зачем...это им? - спросила она осторожно. - Ведь никто из них не выигрывал..,
впрямую.
Десмонд растерянно моргнул, а потом взгляд его загорелся восхищением:
- Это необыкновенно! Кто бы мог предполагать, что в вас столько проницательности и
ума, Марион!
"Уж, конечно, не вы, милорд!" - глубоко вздохнула Марина.
- Вы удивительно четко выразили мысль, которая и мне не дает покоя: если Алистер
убит, ну, скажем, не тем мифическим браконьером, которого в этом обвинили, но так и не
поймали, а кем-то из живущих в замке, то никто из них не выигрывает в случае его
смерти. Урсула? Ну, ей вообще все равно. Она ищет Брайана, и только это имеет для нее
значение.
"Похоже, что так", - уныло подумала Марина, вспоминая свою ночную погоню за
Урсулой и все, что из этого вышло.., вернее, не вышло.
- Джессика? - продолжал размышлять Десмонд. - Она тоже все потеряла. Сейчас она
была бы леди Маккол, а кем она стала? Приживалка, бедная родственница, которая
ежеминутно боится оказаться на улице или быть выданной замуж насильно. Ей тут на
днях сделал предложение один мой друг - кстати, прекраснейший человек! - так Джессика
чуть ли не в ногах у меня валялась, умоляя, чтобы я не принуждал ее.
- Прекраснейший?! - ахнула Марина. - Этот урод, сущее пугало?
- Да вам откуда сие известно? - вытаращился Десмонд. - Вы его небось и в глаза не
видели.
- Н-ну, не видела, - с некоторым смущением согласилась Марина. - Но Джессика...
- О господи! - мученически завел глаза Десмонд. - Хватит об этом! Я до сих пор не
могу забыть той ночи, когда пришлось даже за доктором посылать. Так вот, я хочу
сказать, что для Джессики смерть Алистера тоже горе, потеря, удар. Остается только один
человек, который если не прямо, то косвенно был заинтересован в смерти Алистера. И
это...
- Нет! - воскликнула Марина, снова хватая его за рукав. - Нет, он болен, он изможден,
он не мог этого сделать!
- Вот как? - прищурился Десмонд. - Вы не только мгновенно угадали, кого я имею в
виду, но и о болезни его уже осведомлены?
- Да ведь всем известно, что у мистера Джаспера малярия, - быстро сказала Марина. -
Помнится, и вы с ним об этом говорили при первой встрече, и вообще.., вот он к столу не
выходил сколько уж дней.
- Малярия? - странным голосом осведомился Десмонд. - А, так вы о малярии!
- Ну конечно, - как могла твердо повторила Марина. - А о чем же еще?
О да, она прекрасно знала, о чем еще думает Десмонд! Но она скорее откусит себе
язык, чем признается, что проникла в одну из позорных тайн его семьи. И, отводя ему
глаза, воскликнула - впрочем, с беспокойством вполне искренним:
- Умоляю вас! Вы должны быть осторожнее!
У него изумленно взлетели брови:
- Вот уж не предполагал, что вы станете печься о моем благополучии! Только не
говорите, что вам понравилось быть леди Маккол!
Марина надулась было, но Десмонд вдруг так захохотал, что она не сдержалась -
улыбнулась.
- О, какая у вас улыбка, Марион, - с деланой укоризной покачал головою Десмонд. -
Король и тот смутится.
- Король?! Высоко берете, милорд! - вскинула брови Марина. - Не зря, видно, говорят,
что у вас сказочная репутация коварного сердцееда.
- Говорят? Кто же такое осмелился сказать? - Десмонд Грозно нахмурился, и Марина
затрепетала в ужасе таком же притворном, как его злоба.
- Ах, добрый сэр, не гневайтесь на меня! Неужели вы обиделись? Ведь тот, кто сказал
это, сделал вам комплимент!
- Ну а мне позволительно сделать комплимент? - ласково улыбнулся Десмонд. - При
взгляде на ваши волосы кажется, что в них вплетены солнечные лучи. Вдобавок вы
разрумянились, как шиповник, а глаза ваши сейчас - будто нежно-зеленые листочки.
- Ну, это потому, что я смотрю на зеленую траву, - лукаво улыбнулась Марина. - И
потому, что платье на мне зеленое. У меня глаза переменчивые, а вот у вас они всегда
синие-пресиние, как васильки.
- Ва-сил-ки? - повторил по-русски Десмонд. - Но ведь это имя - Бэзил? Как могут быть
имена синими? И ежели они бывают синие, то бывают и зеленые? Имя Десмонд - какого
цвета?
- Белое, - не задумываясь ответила Марина. - Белое, слепящее, как снег под солнцем!
Десмонд оглянулся.
- Да, будь мы в России, было бы с чем сравнивать, а тут, увы.., ни снега, ни бэзилкофф.
- Васильков! Васильков! Цветок был так назван по имени парня - его и впрямь звали
Василий. Случилось это в древние времена - столь давние, что их не зря зовут
незапамятными. Он был у матери единственным сыном и славился удалью и
пригожеством. Глаза у него были ясные, синие, как...
- Как у меня? - лукаво повел бровью Десмонд, и сердце Марины дрогнуло.
Но ему этого никак нельзя было показать, и она уклончиво ответила:
- Ну.., очень синие, как синь небесная, были у Василия глаза! Множество красавиц
сохло по нему, но он не хотел жениться, потому что боялся: а вдруг его жена не уживется
с матерью? И вот однажды в лесу он встретил русалку. А надобно вам сказать, - Марина
таинственно взглянула на Десмонда, который слушал как зачарованный, - это было в
Русальную неделю, на Троицын день, когда русалки выходят из речных глубин, качаются
на березовых ветвях и поют свои прельстительные песни. В это время они, бывает, так
разгуливаются, что даже могут вбежать в церковь, поэтому двери церковные на Троицу
надобно держать закрытыми. И вот Василий увидал русалку...Он сразу понял, что это -
сила нечистая, а не просто неописуемая красавица. Ведь она была обнажена и сидела на
бережку, расчесывая белым гребешком, выточенным из рыбьей кости, свои дивные
длинные волосы, из которых неостановимо текла вода. У нас говорят, что русалка может
реку заставить выйти из берегов, если вот так начнет беспрестанно причесываться! Ну и
вот. Василий, стало быть, сразу понял, что это русалка. Он мог бы спастись, кинувшись
наутек и забросив тельный крест себе за спину, чтобы русалка не могла к нему
подступиться сзади, однако не то что бежать - он руку не мог поднять для крестного
знамения! Поглядел в ее зеленые, как речные омуты, глаза - и влюбился без памяти.
- Зеленые... - эхом отозвался Десмонд. - Без памяти!..
- Да, - кивнула Марина, вздрагивая под его настойчивым взглядом, - Влюбился - и
забыл обо всем на свете. Зацеловала его русалка, замиловала - и с тех пор никто больше не
видел Василия. Говорят, что, когда русалке вышло ее земное время и она вернулась в
чертоги водяного царя, она и Василия сманила за собою. Долго ждала бедная матушка
своего сына, да не дождалась. Пошла искать его по всему белу свету, клича: "Василий!
Василек!" И, жалеючи ее, мать сыра земля выпустила на волю чудесные синие цветы -
точь-в-точь такие, какими были глаза безвестно сгинувшего Василия. С тех пор они и
зовутся васильками.
Марина опустила взор, не в силах больше выносить взгляда Десмонда. "Хоть бы сказал
что-нибудь! - подумала смятенно, страшась тех чувств, которые переполняли ее сердце. -
Я ведь сейчас.., я сейчас..."
- Это прекрасная сказка, - заговорил Десмонд, и голос его звучал хрипло и
нерешительно, словно он тоже готов был что-то.., сейчас... Бог весть что! - У нас в роду
тоже есть легенда о русалке, вернее, о фее лесного озера.
- Вот этого? - Марина показала на розовато-серебристую воду, гладкую, словно
шелковый платок.
- Нет, о нет, - покачал головою Десмонд. - Того озера больше нет. Оно было
расположено довольно далеко от замка, а потом высохло.., после тех событий, о которых я
вам сейчас расскажу. Хотите послушать?
- Конечно! - воскликнула Марина с горячностью. Пожалуй, даже с излишней. Но
стоило представить, что Десмонд сейчас вспомнит о каких-нибудь неотложных делах и
уйдет, а она останется одна...
"Просто мне надоело одиночество. Мне скучно! - твердо сказала она себе. - А он меня
развлекает. Только поэтому я не хочу, чтобы он уходил. Только поэтому!"
- Ну так слушайте. - Десмонд принял серьезный, даже таинственный вид и заговорил
нараспев, причем Марина едва не прыснула, когда заметила, что он намеренно или
невзначай подражает ей:
- Случилось это в давние времена - столь давние, что их не зря называют
незапамятными. В то время хозяином Маккол-кастл был рыцарь по имени Малколм. Да,
так его и звали: сэр Малколм Маккол. Он был удачно и счастливо женат на прекрасной
даме по имени.., впрочем, это неважно. И вот однажды, охотясь в лесу, сэр Малколм
заблудился и очутился на берегу прекрасного лесного озера. В этот миг взошла луна, и
свет ее озарил воду озера, из которого выходила красавица. Такой красавицы сэр Малколм
никогда не видел! Он полюбил ее с первого взгляда.., наверное, и она его - тоже, потому
что она ни слова не сказала против, когда сэр Малколм приблизился, поцеловал ее в уста,
а затем обнял - обнял так крепко, что до утра не выпускал из объятий.
Поутру сэр Малколм воротился домой и успокоил всех, кто о нем беспокоился и уже
готовился отправиться на поиски. Настала ночь - и сэр Малколм тайком выскользнул из
замка...
А надо сказать, что миледи страстно любила супруга и сердцем почуяла неладное.
Заметив, что муж куда-то пропадает по ночам, она решила проследить за ним. Вслед за
рыцарем она добралась до лесного озера и увидела, как в полночь из его вод вышла
навстречу сэру Малколму прекрасная девушка и предается с ним неистовым любовным
забавам.
На другой вечер, за ужином, миледи поднесла супругу кубок вина, в котором было
растворено сонное зелье, а когда он уснул, завернулась в его плащ и велела оседлать себе
коня.
На берегу лесного озера сидела фея и расчесывала свои прекрасные белокурые
волосы.., точь-в-точь как в вашей сказке, Марион! - ласково улыбнулся Десмонд, но
Марина взволнованно пробормотала:
- Пожалуйста, рассказывайте дальше!
- Да что уж рассказывать? Все и так ясно! Миледи приблизилась к фее - а та не
ожидала ничего плохого и радостно улыбалась - и нанесла ей удар серебряным кинжалом.
Как известно, всех таких существ можно поразить только серебряным оружием или
серебряной пулею. Фея упала в озеро, и вода тотчас окрасилась кровью. А миледи сунула
кинжал в ножны и отправилась домой.
Правда недолго оставалась скрытой от сэра Малколма. Что-то нашептали слуги, о чемто
он догадался сам, да и миледи была горда и не стала запираться, когда милорд
обнаружил окровавленный кинжал. Можно было ожидать, что он тотчас пронзит ей
сердце, но.., ничего такого не произошло. Сэр Малколм не сказал супруге ни слова ни в
эту минуту, ни через год, и два, и три, и более...За это время она родила сына и
наследника, дитя подросло и уже вышло из возраста, когда нуждалось в женской опеке. И
вот однажды грозовой мрачной ночью в покои миледи внезапно вошли четверо мужчин в
черных плащах с капюшонами, которые скрывали самого сэра Малколма, двух его самых
преданных слуг и домашнего лекаря. Ее схватили и бросили на пол. Миледи вскрикнула,
ожидая, что сейчас над нею свершится насилие, однако сэр Малколм, склонившись над
распростертым телом супруги, вытащил серебряный кинжал, покрытый ржавыми
пятнами, - и миледи поняла, что настал час отмщения.., хотя она уже надеялась, что он
никогда не наступит!
"Лесное озеро высохло!" - в первый и последний раз за все эти годы обратился к
супруге рыцарь, а потом кивнул своим пособникам. Слуги заткнули хозяйке рот и
держали ее так крепко, что она не могла шевельнуться, а лекарь тем же самым кинжалом
вскрыл ей вены на руках, после чего опустил ее руки в два глубоких таза, чтобы ни одной
капли крови не вылилось на пол...
- О господи! - в ужасе воскликнула Марина. - Да ведь это была леди Элинор!
- Ого! - усмехнулся Десмонд. - Вы уже и впрямь о многом наслышаны! Разумеется,
разве могла бедняжка Урсула не просветить вас относительно этой дамы, к которой она
бог весть почему так страстно привязана. Мне же она не больно-то по нраву!
- А мне ее просто жаль, - вздохнула Марина, - Верно, она и впрямь безумно любила
сэра Дес.., в смысле, я хочу сказать, сэра Малколма. И с ней поступили жестоко,
жестоко.., притом именно тогда, когда уже все казалось забыто.
- Да, отмщение изощренное, в духе Шекспира и античных трагедий. Но мне кажется,
вы напрасно беспокоитесь, Марион. Вы совершенно не похожи на мстительную миледи!
Наоборот, вы напоминаете прелестную фею, из-за которой потерял голову мой предок.
Особенно сейчас, когда ветер гуляет в ваших волосах, вздымая вихрь кудрей. У вас
дерзкий взор, нежный рот и...озеро рядом!
Марина оглянулась, словно это нуждалось в подтверждении. Озеро то розовое, то
серебристое, и золотистое солнце играет меж ветвей, бросая легкие тени на траву...
- Удивительно! - тихо сказал Десмонд. - Я совсем забыл, что куда-то шел, спешил. Я
забыл о времени. Мне почему-то очень легко говорить с вами, Марион. Как ни с кем
другим! Может быть, это оттого, что нас с вами - он запнулся, - нас с вами связывают
особые узы?
Марина испуганно моргнула. Сердце вдруг застучало часто-часто.
- Вы имеете в виду, - шепнула она, поразившись тому, что голос ее звучит как слабый,
еле слышный шелест, - вы...
- Я имею в виду, что мы с вами - супруги, - так же тихо ответил Десмонд. - Но почему
же мы так далеки друг от друга?
Марина закрыла глаза, не в силах вынести его взгляда, оступилась, покачнулась,
Десмонд поддержал ее - и через мгновение Марина оказалась в его объятиях.
Ни слова больше не было сказано меж ними. Она только коротко, испуганно
вскрикнула, и ее губы очутились в плену его рта. Они целовались как безумные, как
умирающие от жажды, которые наконец-то припали к источнику и готовы скорее
умереть, чем оторваться от него. Сердце Марины билось прямо в сердце Десмонда, их
руки сталкивались, беспорядочно хватали, гладили друг друга, иногда они на миг
прерывали поцелуй, чтобы глотнуть воздуху, шепнуть, задыхаясь:
- Десмонд!
- Марион! - и вновь предаться этому ошеломляющему поцелую. Бедра их вжимались
друг в друга все сильнее, они то и дело испускали тихие, сдавленные стоны, и Марина
едва не закричала от нетерпения, когда руки Десмонда начали поднимать ее платье.
О господи, она и не заметила, что лежит, а Десмонд склонился над ней, стоя меж ее
раскинутых колен. Вот его рука скользнула в прорезь панталон. Марина выгнулась дугой,
чувствуя, что более не в силах ждать.
- Скорее! Скорей! - выдохнула она в его целующие губы, и он не заставил себя долго
уговаривать. Истомленному естеству хватило лишь одного прикосновения. Марина
испустила короткий, страстный стон, и все тело ее пронзила судорога такого
наслаждения, что Десмонду не удалось бы отдалить наступление своего блаженства, даже
если бы ему грозила сейчас смерть. Он ощутил неистовое сжатие тех глубин, в которые
был самозабвенно погружен, - и в одном коротком, но ослепительно сладостном
извержении наполнил их до краев всем тем, что столь долго копилось в его теле...во всем
его существе.
Так кремень ударяет о кресало - и высечена искра, пламя занялось: одно мгновение
страсти - и полное владение миром, вечностью, друг другом...
Они могли бы так лежать вечно, прижимаясь друг к другу, медленно обретая и собирая
свои ощущения, разлетевшиеся после взрыва чувств, как вдруг...
- Милорд! Ау-у! Где вы, милорд? - раздался невдалеке звонкий голосок. - Отзовитесь!
Десмонд вскочил на ноги так стремительно, словно это властная рука вздернула его за
шиворот.
- Я здесь, - растерянно отозвался он и тут же зажал себе рот, спохватившись.
Марина лежала, не в силах шевельнуться, не в силах вздохнуть от ошеломления, и тупо
глядела, как он с лихорадочной поспешностью застегивает штаны.., она зажмурилась.
- Да где же вы, милорд? - капризно, с нотками нетерпения, снова позвал голосок, и
Марина узнала его.
Это же голос Агнесс!
Она подскочила, словно ее изо всех сил толкнули снизу, и, мгновенно одернув юбку, в
ужасе уставилась на Десмонда, который смотрел на нее растерянно и непонимающе,
словно пытался вспомнить, кто это.
- Вот вы где, милорд! - Наверху послышались шаги, и Марина, хрипло вскрикнув,
ринулась в кусты, наступив по пути на снятый сюртук Десмонда. Так вот почему ее не
колола трава, не студила земля! Впрочем, в те мгновения она бы не заметила и горящих
угольев! А он...
Марина снова вскрикнула, заломив руки, - и замерла, увидев перед собой какую-то
женщину. Каштановые волосы играли под солнцем, выбиваясь из-под шляпки, темнобордовая
амазонка облегала миниатюрную фигурку как перчатка.
- Марион? Вы здесь? - воскликнула Джессика. - Вы не видели Десмонда? Я хочу
сказать ему, что собираюсь съездить прокатиться, возможно, заеду в деревню, так не
будет ли у него каких-нибудь... Что с вами, Марион?!
Марина покачнулась и почувствовала, как маленькие, но сильные руки подхватили,
поддержали ее, тряхнули:
- Что с вами? Очнитесь! О господи...
Марина оперлась о плечо Джессики и близко глянула в испуганное лицо, черты
которого расплывались в обморочном тумане, застилавшем ее глаза.
- Ни-че-го, - выдавила она.
- Вас кто-то напугал? Вы упали? Да в чем дело?! Десмонд! - крикнула было Джессика,
но Марина, вмиг очнувшись, выпрямилась, скинула ее руку.
- Молчите! Не зовите! Он там...там Агнесс...
Вспыхнуло в глазах: сюртук уже услужливо расстелен, и Агнесс, решив, что это -
готовое ложе для нее, привычно валится навзничь, задирает юбки, раздвигает ноги,
призывно окликает.., и Десмонд падает на нее с той же готовностью, с какой он всегда
повинуется ее окликам, ее командам, ее желаниям!
Марина схватилась за грудь. Рыдания душили ее. Никто, никто не должен узнать!
Она отвернулась, чтобы скрыть от Джессики лицо, чтобы не выдать себя, но ноги
отказались ей служить. Она рухнула на колени, согнулась, уткнувшись лицом в траву, и
зашлась слезами, такими обильными, что она едва не задыхалась, захлебывалась, слепла
от них.
- Агнесс... - медленно произнесла Джессика. - Значит, ты увидела его с Агнесс? О
бедная, бедная моя девочка, так, значит, ты тоже любишь его?
Марина не ответила. Нечего было отвечать!
17. Еще одна несостоявшаяся прогулка верхом
- Ну-ну, моя дорогая! Успокойтесь, и.., давайте переоденемся. Посмотрите, во что вы
превратили свое чудесное платье, - с ласковой настойчивостью сказала Джессика.
Марина опустила голову, чтобы скрыть вспыхнувшее лицо за волной распустившихся
кудрей. Нет, Джессика вовсе не пятна имеет в виду.., платье зеленое, под цвет травы, к то
муже она лежала на его сюртуке. Но ткань кое-где порвалась, когда Марина пробиралась
сквозь кусты, потом она залила подол водой, умываясь уже у себя в комнате. Сюда ее
тоже привела Джессика - сторонясь людей, по какой-то обходной лестнице, чтобы никто
не мог увидеть в
каком состоянии кузина Марион. Все это время она молчала, только иногда глубоко
вздыхала, и Марине слышалось в этих вздохах сочувствие и понимание. И только теперь,
помогая расстегнуть шнуровку Марине, Джессика тихо заговорила о том, о чем они обе
неотступно думали:
- Ничего нет удивительного, что ты влюбилась него. Я заподозрила это еще в нашу
первую встречу - ты так ревниво на меня поглядывала. Но лучше забудь его. Поверь мне,
дорогая: забудь!
- Да лучше мне в лодке без дна пуститься по морю, чем пережить такое еще раз! -
пылко воскликнула Марина.
- Никогда не говори "никогда", - усмехнулась Джессика. - Десмонд способен вынуть у
женщины сердце и забавляться им, как неразумное дитя. Что до меня, то я думаю, сердце
- совершенно ненужный орган. Оно только мешает в жизни, и, если бы у нас его не было,
мы бы страдали куда меньше!
Марина прижала руки к груди и вздрогнула от боли, вспомнив, как колотилось ее
сердце и как билось навстречу сердце Десмонда. Теперь у нее в груди пустота, молчание,
тоска, а у него все так же стучит сердце? Или он уже закончил свои игры с Агнесс.., уже
кончил?
Она скрипнула зубами:
- О, будь он проклят! Я его ненавижу!
- И это тоже от сердца, - рассудительно сказала Джессика. - Не надо его ненавидеть, не
надо проклинать. Вы богаты, красивы, даже ослепительны, вдобавок отличаетесь пылким
нравом. Забудьте о Десмонде! Найдите другого. Женщине, у которой есть любовники,
совсем не нужен муж, ей даже не нужны дети.
Марина изогнулась через плечо и вытаращила на Джессику глаза. Предполагается,
настоящая леди не должна даже слова такого знать - "любовник", не то что высказывать
столь неприличные мысли! Впрочем, эти слова и эти мысли не идут ни в какое сравнение
с тем, о чем думала сама Марина, а главное - как она себя только что вела!
- Ну что, я вас опять шокировала? - задиристо глянула Джессика. - Этого я и
добивалась. Теперь вы не позволите Десмонду себя снова мучить.
- Легко мучить тех, кто не может защищаться! - Марина отошла под прикрытие дверцы
огромного платяного шкафа и принялась спускать с плеч платье.
- А вы защищайтесь! Защищайтесь, как можете! Наслаждайтесь каждым днем своей
жизни! Вы свободны, а Десмонд обременен Агнесс, которая липнет к нему, как...
- Как банный лист, - хмуро сказала Марина, выпутываясь из мятой юбки.
- Что-что? - засмеялась Джессика, и Марина спохватилась; она ведь заговорила порусски.
А что такое банный лист и почему он липнет, в жизни не понять-ни одному
иностранцу, не стоит и пытаться объяснять.
- Я хотела сказать, как пиявка, -
...Закладка в соц.сетях
