Жанр: Любовные романы
Страшное гадание
...е успей Марина подхватить ее.
Однако на фонарь Марина не обратила внимания, и он разбился с грохотом, который в
тишине ночи показался оглушительным.
Прижав к себе обвисшее тело, она беспомощно озиралась, гадая, то ли попытаться
оттащить Урсулу вниз, то ли здесь ждать, пока она сама собой очнется. Помощи, похоже,
ждать неоткуда: уж если грохот фонаря по камню никого не разбудил, то и кричать
бесполезно. И тут же она убедилась, что поднятый ею шум не прошел бесследно. Бросив
отчаянный взгляд вниз через перила, Марина увидела брауни, который, ковыляя и
переваливаясь, со всех своих коротеньких ножек спешил в спасительную тень кустов. А
вслед за тем она услышала голос, исходящий, чудилось, из самой стены:
- Урсула! Это ты, Урсула?
13. Вопрос без ответа
Если Марина не грянулась без чувств тут же, то лишь потому, что поддерживала
Урсулу. Может быть, побоялась придавить ее своей тяжестью; может быть, картина двух
бесчувственных дам, валяющихся на заброшенной галерее в лунную ночь, отрезвила ее
своей нелепостью. А вернее всего, взбодрил страх: ведь в беспамятстве она сделается
легкою добычею и призраков, и любой другой злой силы, которая, уж конечно, обитает в
замке, что бы там ни говорила здравомыслящая Джессика. Так или иначе, в обморок
Марина не грянулась, а только привалилась к стене и приготовилась дорого продать
призракам свою и Урсулину жизни. Конечно, леди Элинор алкала крови бедной невесты,
но Марина не собиралась отдать на растерзание беспомощную, несчастную даму,
вдобавок в некотором роде свою родственницу, а потому она собралась с силами и
произнесла как можно спокойнее, надеясь, что призрак поверит и отправится восвояси:
- Урсулы здесь нет. Она ушла.
Стон, донесшийся из стены, выражал даже не разочарование, а такой ужас, что у
Марины сердце сжалось от невольной жалости. Похоже, леди Элинор возлагала какие-то
надежды на эту ночь, и ее жестоко потрясло, что они оказались призрачными. Впрочем,
как можно знать, что думает призрак?
Затаив дыхание, Марина ждала. Она надеялась, что разочарованное привидение
уберется восвояси. Может быть, даже уже убралось. Все тело ее затекло от неудобной
позы и от тяжести бесчувственной Урсулы. Она шевельнулась, невольно охнув, когда
мурашки вцепились в замлевшую ногу, - и тут же вновь обратилась от ужаса в соляной
столб (если, конечно, бывают сидячие столбы), услышав голос из стены:
- Кто здесь? Кто это?
Настырный, однако, попался призрак! Марина разозлилась - и вдруг ощутила, что страх
ее поуменьшился. Более того! Она вспомнила, как сбивают с толку нечисть в России.
Скажем, повадился мертвец хаживать в дом, где живет его родня, на которую он
злобствовал до смерти и с собой в могилу забрал эту злобу; или посадили смертельно
больного под березою хворь избывать, а она возьми да подступись вплотную; или просто
напала на неосторожного путника на росстанях сила нечистая, которой не страшен в
глухую ночную пору даже крест святой, - надобно тут не растеряться, а быстренько
сказать всем тем, кто тебя одолевает:
- Приходи вчера!
И остановятся злые призраки, замрут, пытаясь разрешить неразрешимую загадку и
дождаться дня вчерашнего. Человек будет спасен.
Конечно, что годится для русской нечисти, может оказаться бесполезным для
английской. Поэтому Марина решила еще пуще запутать следы и на новый нетерпеливый
вопрос:
- Кто здесь? - ответила с изрядной долей наглости:
- Леди Элинор!
И тут же, испугавшись собственной смелости, так и сжалась, прикрывая собой
недвижимую Урсулу, ожидая, что сейчас раздвинутся стены и оттуда, сверкая очами и
грозно воя, вырвется адская сила, оскорбленная тем, что кто-то присвоил ее имя.., ожидая,
словом, чего угодно, только не тихих всхлипываний, которые вдруг донеслись из-за стены,
и не шепота, исполненного последнего отчаяния:
- Боже! Боже, сжалься надо мною!
В тот же миг Урсула шевельнулась, что-то пробормотала, приходя в себя... Не
раздумывая, Марина опустила тело, к которому возвращалась жизнь, на пол и, бесшумно
поднявшись, отступила в узкую, как гроб, нишу, оказавшуюся в стене. Лунный свет падал
сбоку, и ниша казалась темным, непроглядным прямоугольником на фоне светлой стены.
Сейчас Марина жалела лишь об одном: что на ней светло-голубой пеньюар, который
может ее выдать. Оставалось надеяться, что взор Урсулы будет затуманен бесчувствием и
она ничего не заметит, так что Марина без помех послушает ее
разговор с.., с кем угодно, только не с призраком, - в этом она готова была поклясться
теперь! Ведь призраки не поминают имя господа всуе.
Урсула приподняла голову, попыталась сесть, но охнула, схватилась за голову.
- Урсула? - оживился голос. - Урсула, отзовись!
- Тише, тише, моя девочка, - с усилием отозвалась старая дама. - Успокойся, я здесь.
- Урсула, слава богу! - Неведомая обитательница стены едва не плакала от облегчения.
- Здесь кто-то был! Кто-то говорил со мной!
- Говорил? - Урсула так и подскочила. - О господи! О господи, Гвендолин! Как ты
могла быть такой неосторожной?! Ты выдала нас!
- Я.., я услышала чьи-то шаги, потом грохот.., он, чудилось, разнесся на много верст
вокруг, его услышал даже Алан и бросился наутек.
- Ну да, я упала, - недовольно призналась Урсула. - И проклятый фонарь.., от него
остались одни осколки. Ужасно глупо, но мне почудилось, что кто-то схватил меня сзади
за платье. Это было так неожиданно, что я чуть не умерла от страха! Значит, кто-то был.
Но кто, кто? Он назвался?
- Это была она! - выкрикнула женщина из-за стены.
- Она?.. - переспросила Урсула, и даже в зыбком лунном свете Марина смогла
разглядеть, что ее и без того бледное лицо еще больше побледнело. - О нет, только не
это...
- Она назвалась леди Элинор! - возбужденно вскричала ее собеседница, и Урсула
медленно вытащила из-за ворота распятие и приложила его к губам.
- Леди Элинор? - В ее голосе не было страха, только безмерное изумление. - А голос?
Ты узнала голос?
- Нет, я слышала его впервые.
- Спасибо и на том, - прошептала Урсула. - Может быть, все еще и обойдется. Но ради
всего святого, Гвен.., ради Алана, в конце концов, будь осторожнее! Ведь если они только
заподозрят, что я здесь бываю, они просто-напросто прикончат и меня, и тебя. Ты жива
лишь потому, что молчишь.
- Я знаю, знаю, - всхлипнула Гвен, - Он так и сказал мне сегодня.
- Он приходил сегодня? - со свистом выдохнула Урсула. - И...и опять?
- Опять! Опять! - сдавленно выкрикнула Гвен. - Он истерзал меня так, что я едва
смогла сползти с постели, когда он ушел. И он смеялся и просил меня продолжать
молчать, продолжать хранить тайну, потому что он еще не насладился мною вполне. Он
так и сказал: не насладился, ты понимаешь? Я лежала перед ним в крови, вся избитая,
истерзанная, но это возбуждало его еще больше. Я молилась.., молилась, чтобы в этот миг
появилась его любовница, чтобы она увидела все это.
- Помилуй бог! - жалобно выкрикнула Урсула, и Марина поняла, что старая дама тоже
плачет. - Она убила бы тебя на месте, ты это понимаешь?
- Она убила бы сначала его! - яростно, страстно, без слез выкрикнула Гвендолин. - И я
бы еще успела увидеть это...и была бы вознаграждена за все, за все!
- Ты забыла про Алана, - устало проговорила Урсула, вытирая слезы, и ей эхом ответил
такой же усталый голос:
- Ему было бы только лучше, если бы я умерла. Тогда бы никто ни о чем не узнал.
- Вспомни, кто его отец, Гвендолин! Вспомни, кто надел тебе на палец венчальное
кольцо! - Урсула пылко рванулась вперед и всем телом приникла к стене.
- Кольцо у меня отняли, - раздался голос-стон.
- Алан не должен вырасти, так и не узнав об отце, так и не получив...
Но тут из-за стены донесся тихий крик, исполненный такого отчаяния, что у Марины
волосы встали дыбом, а Урсула замерла, ломая руки и уставившись на стену широко
раскрытыми глазами, из которых так и лились слезы.
- Нет! Нет! Смилуйся.., о, смилуйся надо мной! - вскричала Гвен. Вслед за тем
послышался звук удара и негромкий смех.., смех мужчины, уверенного в своей власти.
Урсула ринулась бежать по галерее еще быстрее, чем бежала сюда. Марина готова была
последовать за ней, но вынуждена была выждать хоть несколько минут, чтобы не быть
обнаруженной. Казалось, это были самые тяжелые минуты в ее жизни! Она сгорбилась,
зажала руками уши, но все равно продолжала слышать безнадежный плач пленницы и
тяжелое дыхание разъяренного похотью мужчины, его удовлетворенные хриплые стоны.
Марина не помнила, как миновала галерею, как спустилась по лестнице. Ноги у нее
подгибались, а руки так дрожали, что однажды она не удержалась за перила и съехала по
ступенькам. По счастью, это было уже в самом низу лестницы, не то Марина непременно
сломала бы себе шею.
Она посидела на полу, пытаясь отдышаться. Кое-как встала и потащилась по коридору,
не понимая, что делает, куда идет. Стоны Гвендолин, которую зверски насиловал - в этом
не было сомнений! - какой-то негодяй, все еще звучали в ушах и разрывали сердце.
Кто она, эта несчастная? Кто ее враги? Почему одна лишь Урсула проявляет к ней
участие, хотя и не может ничем помочь? Сколько вопросов, которых некому задать! Да и
опасно.., смертельно опасно спрашивать. "Ты жива лишь потому, что молчишь", - сказала
Урсула. И еще: "Если они только заподозрят, что я здесь бываю, они просто-напросто
прикончат и меня, и тебя!" То же, надо полагать, относится ко всякому, кто прознает о
Гвен. В том числе - к "русской кузине" хозяина...
Марина вздрогнула. Тьму коридора прорезала полоска света. Да ведь это дверь
Десмонда. Значит, он вернулся. Все-таки вернулся!
Перестав дышать, Марина прокралась к двери и замерла перед ней. А если постучать?
Десмонд не спит... Рассказать ему обо всем, что она слышала. Он небось и не знает, какие
злодейства творятся в его собственном замке!
Марина протянула руку к двери и только теперь заметила, что та приоткрыта и
колышется туда-сюда от сквозняка.
Вытянув шею, Марина вгляделась, проклиная себя за любопытство, но против воли
жадно озирая все подробности мужского жилья. Роскошное убранство, запах.., совсем
другой, незнакомый, не женский запах. У нее вдруг забилось сердце: так пахло тело
Десмонда, когда они...
Проклятие! Задрожав от злости на себя, она невольно задела дверь, та приотворилась
еще шире. Марина облилась холодным потом, ожидая изумленного или презрительного
окрика, надменного взгляда, неловкости, замешательства - чего угодно, только не
тишины, которая встретила ее.
Постель не разобрана. Посреди комнаты стоят два баула - знак того, что хозяин
вернулся. Но комната была пуста...
Зажав рукой сердце, которое, чудилось, готово было выпрыгнуть из груди, Марина на
непослушных ногах добрела до своей комнаты, вошла в дверь, которую она, оказывается,
тоже оставила приотворенной, кое-как заперлась и рухнула на постель.
Свеча, словно только и ждала ее возвращения, затрещала и погасла, догорев. Марина
осталась в темноте. Она натянула на себя одеяло, закрыла голову подушкой и принялась
молить, чтобы бог дал ей уснуть. Вопросы, к которым добавилось еще два; где Десмонд? с
кем он? - кружили вокруг, как стая хищных птиц, клюя воспаленный разум, не давая
покоя, но Марина гнала, упорно гнала их, и наконец, через немалое время, поплыла,
поплыла на нее спасительная сизая мгла, заслоняя страшные ночные видения, заглушая
голоса и стоны.., и вдруг Марина резко села, стиснув у горла одеяло и уставившись в
темноту.
Гвендолин! Гвен!
Но ведь.., но ведь так же, по словам Джессики, звали возлюбленную покойного лорда
Алистера, которая ушла в монастырь!
Утром Глэдис опять ее насилу добудилась, однако, против ожидания, не выказала ни
малейшего неудовольствия. Сунула дрова в камин, опрокинула кувшины в ванну и
ринулась за завтраком - одна нога здесь, другая там. Марина еще не успела толком глаза
продрать, как оказалась сидящей в постели с подоткнутой за спину подушкой и с
подносом в руках, а Глэдис уже летела к дверям.
- Погоди-ка! - попыталась Марина окликнуть ее; но девушка весьма ловко сделала вид,
будто не слышит, и, конечно, унырнула бы, кабы не зацепилась платьем за стул и не
принуждена была задержаться.
- Что прикажете, мисс? - спросила она нехотя, приседая. Марина глядела на нее в
задумчивости, размышляя, то ли сначала для острастки трепку задать за то, что не
титулует ее как положено - миледи, то ли уже задавать свои вопросы, которых во время
ночных раздумий бессчетно набралось. Однако Глэдис, так и подпрыгивая на месте от
нетерпения, вдруг взмолилась:
- Позвольте, мисс, сбегать хоть раз на доктора поглядеть! Клянусь, я быстро обернусь и
прибегу, услужу вам.
- На доктора? - не поверила своим ушам Марина. - На какого еще доктора?! Кто-то
заболел? - И от внезапной догадки она так вздрогнула, что едва не сбросила с постели
поднос:
- Десмонд! То есть.., милорд заболел? Его ранили в пути? Лошадь сбросила?
- Милорд? - вытаращила глаза Глэдис. - Лошадь?! Да не родилась еще на свет такая
лошадь, чтобы могла сбросить милорда! Под ним самая норовистая как шелковая ходит. К
тому же он нынче путешествовал в карете.., и карета тоже не перевернулась, так что не
извольте беспокоиться, мисс!
- Да? - пробормотала Марина, принимая самый безразличный вид, на который была
способна. - Ну что ж, я очень рада, коли так... - И вдруг новая догадка заставила ее
подскочить в постели:
- Боже мой! Неужто леди Урсула заболела?!
- Леди Урсула, бедняжка, у нас отродясь здоровой не была, - с жалостью покачала
головой Глэдис. - Однако же никакие доктора ей уже не помогут: так и будет жить, да
тосковать, да маяться по сэру Брайану.
У Марины отлегло от сердца. Тоска по сэру Брайану - это одно, а вот если отозвались
леди Урсуле вчерашние ночные приключения... Надо непременно наведаться к ней днем.
Поглядеть, как она там, а может быть, что-нибудь и выведать. Однако кто же заболел?
- Не мистер ли Джаспер... - заикнулась она, однако Глэдис, пряча у смешку, покачала
головой:
- Не трудитесь всех перечислять, мисс. Вы б меня сразу спросили, кто болен, я бы сразу
ответила: мисс Ричардсон.
- Это еще кто такая?.. А, Джессика!
- Ну да, она. Под утро так дурно ей сделалось, что верхового пришлось посылать за
доктором Линксом, в деревню. Говорят, - Глэдис таинственно понизила голос, - он
пускал ей кровь. Вот я и хочу на него поглядеть, когда он будет уезжать.
- Разве ты его никогда не видела? Или он какой-нибудь красавец?
Глэдис весьма непочтительно фыркнула и махнула на Марину рукой:
- Уж вы скажете! - Тут же спохватившись, она прикрыла рот ладонью и снова нырнула
в книксене:
- Простите меня, мисс. Мне матушка всегда говорила, что язык меня до добра не
доведет. Простите, бога ради!
Марина конфузливо дернула плечом, увидав слезы в голубых испуганных глазах:
- Забудь об этом. Я не сержусь. Так что там с доктором-то?
- Доктор Линкс - мужчина уже в возрасте. Он джентльмен, сын сквайра, но беден, как
церковная мышь. Только и живет щедротами наших лордов: и старый господин его
жаловал, и сэр Алистер. Правда, мистер Джаспер над ним смеется и называет
шарлатаном, однако мисс Джессика очень даже мистера Линкса привечает: он ведь тоже
заядлый цветовод и состоит в том же обществе по разведению нарциссов, что и наша
мисс. Они даже иногда ездят вместе в Брайтон, на собрания своего общества. Хотя нет,
он, кажется, увлекается гиацинтами...
С ума сойти! Общество по разведению нарциссов! Или гиацинтов! Собрания, на
которые съезжаются любители цветов со всей округи! Чудной народ англичане. Нет,
конечно, суть здесь вовсе не в нарциссах и не в гиацинтах, подумала Марина. Наверное, у
Джессики с этим Линксом роман, а поскольку она стыдится, что завела себе милого друга
так скоро после гибели жениха, вот и пользуется приличным предлогом...
Если по своим манерам Глэдис была девица не больно-то отесанная, то уж в
проницательности ей отказать было нельзя.
- Э, нет, мисс! - вдруг воскликнула она, испытующе глянув на Марину. - Это вовсе не
то, что выдумаете. Мистер Линкс, может, и не прочь, да мисс Ричардсон его просто не
замечает как мужчину.
- Выходит, он урод? - робко предположила Марина и, слава те господи, на сей раз не
села в лужу.
- Урод! - с жаром согласилась Глэдис. - Урод, каких мало! - Она скорчила жуткую
гримасу, вытаращила глаза, перекосила рот, и Марина подумала, что если этот Линкс и
впрямь хотя бы отдаленно схож с Глэдис, какой она предстала сейчас, любая маломальски
здравомыслящая женщина с криком-воплем ринется прочь, едва его завидевши,
тем паче не станет разводить с ним нарциссы. - Не то чтобы так уж совсем, конечно, -
несколько охолонулась Глэдис. - Но непригляден и мрачен, как пасмурный день.
Разумеется, мисс Джессика на него и не глядит.
Она примолкла, поджав губы, всем своим видом показывая, что скорее язык себе
отъест, чем примется снова сплетничать о господах. Однако Марина глядела на нее с
таким живейшим интересом, что Глэдис не смогла одолеть искушения - как ко всем
легкомысленным людям, к ней было легко подступиться.
- К тому же он хоть и джентльмен, да что с того? - промолвила она заговорщически. - А
мисс Джессика дерево не по себе хочет срубить. Сама-то она из семьи простых сквайров:
ежели бы не покровительство старого лорда, Ричардсоны жили бы хуже самого захудалого
фермера. Она же всех женихов от себя разогнала. Один только сэр Алистер был ей под
стать!
- Но ведь сэр Алистер умер, - пожала плечами Марина. - О чем же тут толковать?
- Умер-то умер... - хитро поглядела на нее Глэдис. - Да ведь еще и молодой лорд есть!
- Ох... - не сдержалась, захохотала Марина. - Ох, не могу! Уморила! Ну, Глэдис, твоя
матушка права: ты когда-нибудь договоришься! Хочешь сказать, Джессика заглядывается
на сэра Десмонда? Глупости. Он ей как младший брат!
- Ну, вам виднее, мисс, - потупила глаза Глэдис, всем своим хорошеньким розовым
личиком изображая послушание. - А теперь позвольте мне уйти, а? Доктор-то вот-вот
уедет!
Любопытство просто разрывало ее на части, ноги сами собой так и несли к двери,
однако же и Марина была любопытна, а Глэдис вдобавок так ее раззадорила - спасу нет!
- Погоди-ка! - окликнула она, и Глэдис снова едва не всплакнула - на сей раз от
нетерпения. - Ну, говори быстро, в чем там дело, с доктором? Что тебе увидеть надо?
Глэдис завела глаза.
- Да все дело в Хьюго! - выкрикнула она наконец. Марина вздрогнула при этом
имени... Даже чашка накренилась, и чай выплеснулся на одеяло, но она тут же торопливо
набросила на него салфетку, пока Глэдис ничего не заметила и мысли ее не приняли
другое направление. Непонятно, однако, почему при упоминании о Хьюго ее так и
затрясло. Слово подействовало как блудливый взгляд или дерзкое, хоть и случайное
прикосновение. В самом звуке этого имени было что-то непристойное.., откровенно
непристойное! Да, это имя волновало ее. Разговор о Хьюго волновал ее! Но Глэдис ничего
не должна заподозрить.
- Хьюго? - повторила она, со старательным безразличием поднимая брови. - Конюх?
Если не ошибаюсь, он дружок Агнесс?
Краска мгновенно залила лицо Глэдис, глаза ее вспыхнули ненавистью.
- Агнесс? - выдохнула она. - Быть того не может. Неужто он и с ней...
- Да бог с тобой! - махнула рукой Марина, остро пожалев бедняжку, на чьем милом
личике проступила прямо-таки лютая ревность. - Я просто так сказала. Откуда мне знать?
Мне показалось, Агнесс - девушка.., ну, словом, не очень хорошая девушка, да?
Это был беспроигрышный ход утолить свою неприязнь и в то же время вмиг увести
разговор далеко в сторону.
- Девушка?! - театрально воздела брови Глэдис. - Она такая же девушка, как я -
пропавший сэр Брайан! Агнесс сызмальства ко всем была добра, это известно. Уж и не
пойму, за что к ней господа благоволят! - Поджатые губки давали понять, что Глэдис
отлично известна причина подобного более чем теплого расположения. - Ее вырастили
Хоккинсы. Они бездетные, Агнесс им подкинули.
- А кто была ее мать, так и неизвестно? - жадно спросила Марина.
- Неведомо. Уж точно не англичанка: посмотрите только на эти черные глаза!
Возможно, цыганка: ведь Агнесс явно знается с нечистой силой.
- Да?! - еще пуще разволновалась Марина. - Откуда ты знаешь?
- Ну сами посудите, мисс. Мужчины к ней липнут так, будто она медом намазана, а
ведь там смотреть не на что! - ожесточенно воскликнула Глэдис, и Марина с не меньшим
пылом поддакнула:
- Ты права! Совершенно не на что!
Глэдис явно обрадовалась поддержке:
- А возможно, ее мать и еврейкой была: уж слишком она расчетлива, Агнесс!
- Вот-вот! - воодушевленно закивала Марина. - Не иначе! - Она была так довольна хотя
бы воображаемым унижением ненавистной смуглянки, что решила поделиться своей
радостью и ободряюще похлопала горничную по плечу:
- Но ты не печалься, Глэдис! Мужчины охотно берут себе в постель таких
легкомысленных девчонок, как Агнесс, однако в жены предпочитают брать порядочных
девушек.
- Вы так думаете, мисс? - оживилась Глэдис, и лицо ее зацвело улыбкой. - Но боюсь,
что я ему не пара. Он... Хьюго, такой красивый, такой.., такой...
- Ты очень хорошенькая, запомни! - со всем мыслимым и немыслимым великодушием
выдавила Марина. Глэдис была окончательно покорена и начала откровенничать с
госпожой, как с ближайшей подружкою.
- Я боюсь, что не пара ему, - доверчиво признала она. - Родители мои - фермеры,
однако же Хьюго не однажды уверял, что его должность конюха ничего не значит, что на
самом деле он благородного происхождения: побочный сын знатных родителей. Он был
выкраден цыганами, но рано или поздно он непременно вернет себе все принадлежащее
по праву!
- И ты веришь? - фыркнула Марина. - Да он врет!
- Хорошо бы, коли так, - мечтательно вздохнула Глэдис, - Тогда у меня была бы
надежда...Вот я и хочу поглядеть, когда доктор будет выходить.
- Батюшки-светы! - воззвала Марина, успевшая начисто забыть, с чего начинался
разговор. - Доктор! А что, он знает, кто родители Хьюго, и ты хочешь его об том
расспросить?
- Нет! Но.., видите ли, мисс.., ночью, когда мисс Джессике сделалось дурно, Хьюго
начал коня седлать - на деревню ехать, за мистером Линксом, - да в деннике невзначай
наступил на Макбета. Тот вообще любит спать в конюшне, на сене. Вы видели Макбета?
Ну, такой огромный белый кот!
- Видела, - невольно опустила глаза Марина, вспомнив, где впервые встретилась с
Макбетом. - Надеюсь, Хьюго, - она поперхнулась, испытав почти чувственное волнение,
произнося это имя, - я говорю, надеюсь, Хьюго.., не придавил беднягу?
- Беднягу?! Да этот бедняга сам кого хочешь придавит! - возмущенно вскричала Глэдис.
- Не только исцарапал ему лицо, но и щеку зубами прокусил, а руку так изранил, что
кровь текла ручьем. Словом, за доктором поехал грум, а поскольку у Хьюго рана
непрестанно кровоточила, то мистер Линкс, после того как побывал у мисс Джессики,
пошел перевязывать Хьюго. Вот я и хочу, - доверительно понизила она голос, в который
уже раз приступая к сути дела, - вот я и хочу поглядеть, не осталось ли на руках или
одежде доктора следов крови Хьюго.
- Да он что, весь с ног до головы забрызган? Небось не мясник! Да и помыл он руки, уж
наверное, - брезгливо передернулась Марина. - Однако не пойму я, отчего ж ты такая
кровожадная?
- Не кровожадная! - обиделась Глэдис. - Однако если Хьюго не врет и он и впрямь из
знатного, благородного семейства, то кровь у него какая должна быть? Голубая, вот какая!
Вот я и думаю: а ну как угляжу на рукаве, или на сюртуке, или на манишке у доктора
голубое пятнышко! Ведь ежели так, значит, мне до Хьюго далеко, как до луны. А коли
кровь у него красная, то, может, и мне когда-нибудь посчастливится.
Марина несколько мгновений тупо глядела на Глэдис, не в силах молвить слова. Ну.., а
еще говорят, будто Россия - дикая страна! Вот где дичь дичайшая. Голубая кровь! Боже ты
мой!..
- Ну вот! - разочарованно воскликнула меж тем Глэдис, глянув в окно. - Опоздала!
Кареты доктора уж и след простыл!
Надо думать, за время этого затянувшегося разговора доктор успел доехать не то что до
деревни, а и до самого Лондона!
Глэдис уныло собирала пустые кувшины. Марина, так и не притронувшаяся к завтраку,
залпом проглотила остывший чай и с тоской взглянула на ванну: вода небось тоже остыла.
Хорошо бы попросить Глэдис принести горячей. Но девушка так удручена, глядит с такой
обидой, явно считая русскую гостью виновницей своей задержки...
- Да ты не печалься, - сказала Марина, желая к ней подольститься и едва сдерживая
смех. - Все можно и без доктора узнать. Ты найди предлог сбегать на конюшню да
поглядеть на Хьюго.
Глэдис зарделась. Ясно, что она сделает это непременно и безо всякого предлога!
- И что же, мисс? - взволнованно спросила она.
- Как же ты не понимаешь? У него же лицо поцарапано! Ежели кровь голубая, то и
царапины голубые будут!
Марине пришлось закашляться, чтобы не выказать усмешку, но простушка Глэдис
уставилась на нее с самой горячей благодарностью.
- Не знаю, как и благо дарить вас, мисс.., я хочу сказать, миледи! - жарко выдохнула.
- Ну, это очень просто сделать! - торопливо сказала Марина. - Принеси еще горячей
воды для ванны - вот и сочтемся.
Глэдис подхватила кувшины и прижала их к себе.
- Ну и заболталась же я! - смущенно пробормотала она. - А про дело и забыла. Вы
небось захотите другую горничную, миледи. Ей-богу, даже брауни был бы расторопнее.
Марина так и подскочила на постели.
Брауни! Ну конечно! Брауни и все, что было потом. Она начисто позабыла, о чем
хотела поговорить с Глэдис. Тоже, хороша пташка!
- Вот еще что, - она жестом остановила Глэдис. - Ты в замке давно служишь?
- Да, три года! - гордо ответила Глэдис. - А что?
- Не помнишь ли, была здесь когда-нибудь девушка по имени Гвен... Гвендолин?
Мгновение Глэдис стояла с открытым ртом, а потом кувшины выпали из ее рук, и она
опрометью кинулась прочь, сопровождаемая неистовым грохотом меди, скачущей по
каменным плитам пола.
"Похоже, ронять их входит у нее в привычку, - угрюмо подумала Марина. - Так и не
приму я нынче горячую ванну! Ну черт ли мен
...Закладка в соц.сетях
