Жанр: Журнал
Фантастика
... ритмом выпуска "Миров...". Ни один
издательский проект не требовал таких усилий. И, пожалуй, ни один не вызвал столь
неоднозначной читательской реакции.
" - Ваше величество, я никогда не был доктринером, слепо державшимся за те слова, что
сказаны мною ранее. Все на свете быстро меняется, и ничто здесь не вечно. Только
глупцы хватаются за одряхлевшие формулировки... (...)
- Бисмарк, вы в чем-то извиняетесь?
- Нет. Но не считайте меня фанатиком..."
1. Постановка задачи.
Ютанов Н.Ю., 38 лет, астроном и издатель:
Мир Будущего братьев Стругацких лично для меня, а, мне кажется, и для львиной доли
людей моего поколения явился тем прекрасным миром, в котором очень хотелось жить. А
если не жить, то хотя бы пожить, побывать. В школьные и университетские годы каждый
новый роман братьев Стругацких - и свеженаписанный, и изданный давно, но толькотолько
попавший в руки - прочитывался в один вечер, ну в крайнем случае - за ночь. И
шел сразу к друзьям, товарищам, однокашникам, родственникам... Как мы читали эти
книги! Повести Стругацких разлетались на цитаты и крылатые фразочки: "Вы мне это
прекратите, это вам не балаган!", "Ну, скажем, мнэ-э... Полуэкт", "Счастье для всех даром,
и чтобы никто не ушел обиженным", "...это вышел в подпространство структуральнейший
лингвист!", "Студно туково..." и так далее до бесконечности. По тому, как неофит
реагировал на "кодовые слова", ты понимал, кто перед тобой: коллега по разуму или
малек, которого еще не постигла радость настоящего чтения.
"Понедельник начинается в субботу" стал библией научных сотрудников всех возрастов и
ранжиров. А "Трудно быть богом" — евангелием нескольких поколений молодых людей
Советской Империи. Удивительно, но факт: "проходя" в школе "Преступление и
наказание" Федора Михайловича Достоевского, мы непринужденно зацепили и "прошли"
заодно и "Трудно быть богом", и "Обитаемый остров" впридачу. И это оказалось так
естественно...
В 1984 году я появился в семинаре Бориса Стругацкого с папкой трудов и уверенностью в
безусловной гениальности. Молодые и свирепые семинаристы разнесли мои бессмертные
творения в пух и прах, но выразили стойкую надежду, что очень может быть и скорей
всего этот молодой человек небезнадежен. Ребята были крепкие: Андрей Столяров,
Вячеслав Рыбаков, Андрей Измайлов, Святослав Логинов, безвременно ушедший Виктор
Жилин и еще много замечательных людей. Практически одновременно со мной в семинар
прибыли Дмитрий Каралис, Сергей Переслегин, Александр Тюрин, Александр Щеголев и
будущие знаменитые художники Яна Ашмарина и Андрей Карапетян... Хотя может
Карапетян появился и раньше: мне казалось, что он испокон веков был в семинаре -
всегда сомневающийся, с чертежной папкой для переноски крупногабаритных
изобразительных материалов...
Трудно сказать, стал ли я за эти годы для Бориса Стругацкого учеником, но то, что он попрежнему
остался для меня учителем - безусловно.
Поэтому, когда в альянсе Санкт-Петербург-Москва удалось сформировать проект под
условным названием "Мир Будущего братьев Стругацких", я ухватился за возможность
вернуть книги Стругацких на современный книжный рынок. Надежда окрепла после того
как проект антологии "Время учеников", разработанный Андреем Чертковым, показал,
что пресловутый рынок готов к теме Стругацких.
Карапетян А., художник:
Скажи, говорит, о Братьях Стругацких. О мирах братьев Стругацких - мы, вот, издаем
тут... А что я, интересно, скажу? Пространные миры, таинственные миры, несмотря на
как бы ясность их, миров этих.
Переслегин С.Б., 37 лет, социолог и бизнесмен:
Для меня эта история началась в конце зимы 1995 - 1996 года. Где-то в феврале ко мне в
офис зашел мой старый друг Николай Ютанов и предложил принять участие в проекте,
который тогда носил название "История будущего".
Ютанов Н.Ю.:
В русской фантастике "Мир "Возвращения" - единственный в своем роде, большой,
тщательно продуманный цикл произведений, укладывающийся в какую-то осмысленную,
определенную временную шкалу. Изначально в проекте предполагалось издать пять
томов, посвященных исключительно истории Галактической цивилизации Земли. Я
предложил Сергею Переслегину представить себя историком, живущем в XXIII веке и
пытающемся осмыслить события минувших двух с половиной столетий. Как всякому
историку ему надлежало отсортировать легенды и реальные факты, государственные
"заказы" и целенаправленную дезинформацию спецслужб, отсеять глупость и
интерполировать пробелы исторического таймлайна. Мир был что ни на есть живым и
требовал нормального исторического исследования.
Сергей сделал следующий эффектный ход: исследования проводил не просто историк, а
действующий Прогрессор, продолжающий дело Корнея Яшмаа на Гиганде.
А Борис Натанович Стругацкий дал неожиданное "добро" на такой эксперимент.
Переслегин С.Б.:
И я согласился. Во-первых, от таких предложений не отказываются. Во-вторых,
поставленная проблема была потрясающе интересной. Предстояло верифицировать
Реальность, отвергнутую официальной историей, заклейменную официозной
пропагандой и забытую обыденной капитализированной жизнью.
Надо сказать, что задача "верификации Реальности" довольно часто встречается в
практике специалистов по теории ролевых игр и, как правило, особых трудностей не
вызывает. В данном случае ситуацию резко усложнял политический аспект проблемы.
Мир братьев Стругацких был назван авторами коммунистическим. Более того, в отличие
от И.Ефремова, который отнес действие "Туманности Андромеды" и последующих
произведений цикла в далекое (и притом, неопределенно далекое) будущее, мир "Полдня"
имел точно обозначенную привязку ко времени и четко прослеживающиеся связи с
советской реальностью шестидесятых годов XX столетия.
Конечно, ничто не мешало попытаться решить задачу в рамках господствующей ныне
парадигмы. Следовало лишь сказать, что идеологические клише были вставлены в тексты
Стругацких по идеологическим же причинам, что речь там идет не о коммунизме или, во
всяком случае, не о советском коммунизме, генетически связанным с так называемым
реальным социализмом.
Такое решение, однако, имело два неустранимых недостатка. Во-первых, в мире "Полдня"
полностью отсутствуют рыночные механизмы релаксации экономики. Во-вторых,
этические законы общества "Возвращения" носят отчетливый антибуржуазный характер.
"Контрольные суммы" не сходились. Стало понятно, что так конструировать "историю
будущего" нельзя.
Задача приобрела свой окончательный вид. Надлежало построить Будущее Стругацких из
недоброй памяти "реального социализма". "Ты должен сделать добро из зла, потому что
его больше не из чего сделать".
2. Структура издания. Четвертый том. ("Обитаемый остров")
Переслегин С.Б.:
Итак, первоначальный проект включал в себя пять книг, формально отнесенных к одной
Реальности, известной, как коммунистическое будущее Ефремова-Стругацких.
Единственным структурообразующим принципом было упорядочивание по времени
действия: все произведения должны были быть выстроены в данном издании в строгом
хронологическом порядке. Порядок был установлен не Редакцией на основании анализа
текстов, а непосредственно Б.Н.Стругацким (которому, думаю, все же виднее, чем даже
"люденам" - аналитикам). Зафиксировав последовательность произведений, Борис
Натанович сказал, что в текстах могут кое-где встретиться привязки ко времени,
нарушающие этот порядок. Такие привязки являются ошибочными, их предполагалось
устранить, но выполнить это не удалось из-за смерти Аркадия Натановича. Сейчас он
отказывается что-либо менять в текстах (кроме опечаток и устранения последствий
цензурной правки семидесятых годов), но оставляет мне право указать, там где это будет
желательно, на "ряд неточностей исторического характера" в романах братьев
Стругацких.
Моей первой реакцией на "хронологию Стругацкого" было удивление. Как и большинство
аналитиков, я относил время действия "Далекой радуги" к концу столетия (во всяком
случае - после "Малыша"). Дальнейшая работа, однако, привела меня к твердому
убеждению, что только данная последовательность событий согласуется с законами
исторической динамики и может быть осмысленно верифицирована.
Пятитомник был выстроен по схеме, четкой, как чертеж военного корабля. Он должен
был открываться большой научно-публицистической статьей аналитического характера,
призванной вписать исторические романы братьев Стругацких в контекст событий XXIII
века. Материал, скорее синтетический, взгляд извне на галактическую историю
человечества, завершал издание. Наконец, каждый том, кроме первого, предварялся
небольшим предисловием, носящим не то рекламный, не то информативный характер, и
также включенным в общую структуру связей, сгенерированных XXIII столетием.
Увы, выход томов в свет не отвечал никакому логическому закону: 4-й том, затем 5-й,
потом 3-й и 2-й и, наконец, 1-й. Что-то вроде временной шкалы Кальдекуза.
Всякая творческая и околотворческая деятельность носит несколько хаотический
характер (это подметил еще К.Чапек в своих знаменитых очерках: "Как это делается").
Короче говоря, "общая концепция мира" и "схема структурообразующих противоречий"
вылилась в весьма настоятельное пожелание принести готовый и отредактированный
материал "завтра"...
Ютанов Н. Ю.:
Название "Последние корабли Свободного Поиска" для статьи из четвертого тома
(который должен выйти первым) предложил я. И я же выкинул из статьи все ссылки на
использованную литературу, дав Переслегину обещание, что он сможет отыграться в
первом томе (который должен выйти последним). Туда, кажется, он затолкал около сотни
ссылок. Историко-аналитический труд, однако.
Переслегин С.Б.: ...Мне оставалось только одно: отнестись к предложенной
литературной игре "в историка XXIII века" совершенно серьезно и попытаться передать
"свою" непосредственную эмоциональную реакцию на события "Острова" и "Малыша".
К этому времени "свою" биография я уже знал. (Разумеется, пришлось конструировать
"биографии в XXIII веке" для всех, имеющих отношение к проекту. Авторы романов,
предисловий, художники, редакторы, издатель, должны были быть вписаны в текущую
Реальность - для того хотя бы, чтобы было контекстуально оправданным их отношение к
тем или иным событиям или интерпретациям. Эти материалы не предназначались для
публикации, но опосредованно использовались весьма широко.) Историк не может быть
бесстрастным и "объективным". В этом случае он скучен, а его статьи и книги "случайны
по своему содержанию". Хороший историк осознает, что в создании своего
представления прошлого он пристрастен, он любит хороших людей и ненавидит плохих
и оставляет за собой право судить тех и других. История всегда современна. Как
справедливо заметил Вильгельм Баскервильский: "дело не в том, считал ли Христос своей
тунику, которую он носил, а, износив, вероятно, выбрасывал. Вопрос в том, должна ли
церковь владеть земными богатствами и диктовать свою волю земным владыкам".
По биографии я прогрессор, работаю на Гиганде, начальником оперативного отдела
штаба 6-го флота Алайской империи. Имею опыт организации встречного боя авианосных
соединений (это правда). Женат, двое детей (тоже правда). Лидер "вероятностного
направления" в теоретической истории (и это тоже, разумеется, правда, но не вся).
Затея с прогрессорством была не "эффектным ходом", как пишет Николай Юрьевич, а,
скорее, попыткой справиться с проблемой заведомой семиотической неадекватности.
Создавая себе "рабочее место" на Гиганде, находящейся где-то около современного
земного уровня развития, я в меру своих способностей конструировал языковой и
знаковый "мост" между XXIII и XX веками. Иными словами, я мог понять, как должен
реагировать на исторические романы Стругацких историк-прогрессор, личная и
профессиональная жизнь которого завязана на реалии почти синхроничной нам Гиганды.
Но я не имел ни малейшего представления, что взволновало бы в этих романах историкаисследователя,
не покидавшего пределов метрополии - Коммунистической Земли XXIII
столетия. Для меня-"здешнего" метрополия слишком сложна. Сложна настолько, что я не
только не могу выработать к ней правильного эмоционального отношения, но и не
способен найти для ее конструктов адекватное языковое описание. Достаточно очевидно,
что структура текстов в мире реализованных П-абстракций эмулирована моим
мышлением быть не может...
Понятно, что при всем желании (а такого желания у меня-здешнего, кстати, и не было) я"прогрессор"
не должен был остаться равнодушным к инициированным "Жуком в
муравейнике" дискуссиям на тему о допустимости\недопустимости прогрессорства. В это
время (весна 1996 г.) очередное обсуждение данной темы лениво прокручивалось в сети
Фидо. Собственно, ряд цитат, использованных в статье, был взят непосредственно из
Сети.
Ютанов Н. Ю.:
Битва была знатная: сроки как всегда поджимали, художники жужжали, что Стругацких в
таком темпе иллюстрировать не дело. Андрей Карапетян регулярно запрашивал полгода
на продумывание какого-нибудь шмуцтитула...
Карапетян А.:
...обложки бы ободрать, да иллюстрации эти собачьи повытаскивать, да руки бы все ихние
поганые пообломать бы тем, кто рисует, а пуще тем, кто платит за такое...
Ютанов Н.Ю.:
...Яна Ашмарина тоже ругалась и стоически закрывала телом и упорством все
вскрывающиеся амбразуры. Лев Яковлевич Рубинштейн ухитрился попасть в больницу, но
работу сдал вовремя. Борис Стругацкий, бывало, на недельку откладывал встречи с
редактором Филипповым. А у комментатора Переслегина постоянно терялась связь с
реальным временем - что и не мудрено! XXIII век все-таки! — и возникала проблема со
счетом: 4, 5, 3, 2 и только под занавес 1. В этом порядке готовились тома. Так сложилось,
что трилогия о Максиме Каммерере оказалась практически готовой с текстологической
точки зрения.
Переслегин С. Б.:
Статья в значительной степени определила тональность всех последующих работ. Я
понял, что хочу и могу интерпретировать историю Галактической империи земной
нации в духе позднего Киплинга. "Неси это гордое бремя \\Родных сыновей пошли \\К
народам, тебе подвластным, \\Живущим на крае Земли..."
Предисловие к четвертому тому, единственное, было чуть сокращено. Ютанов выкинул
длинную ссылку, посвященную особенностям науки на Саракше. Воспользуюсь случаем...
"Приходится читать много ерунды о развитии физики на Саракше. Многие убеждены, что
там не известен закон всемирного тяготения, а траектории ракет рассчитываются через
теорию импетуса. На самом деле законы механики, оптики и электромагнетизма для
миров, связанных комформным отображением, совпадают. (При таком отображении
прямые переходят в дуги окружностей: жители Саракша считают, что свет
распространяется по дуге. Бесконечно удаленная область попадает в центр окружности,
который, следовательно принципиально недостижим. Поэтому мысль отправить самолет
или ракету "напрямик" через центр мира является для жителя Саракша абсурдной - по
мере приближения к центру ракета за одинаковые промежутки времени будет
преодолевать все меньшее и меньшее расстояние, так что в рамках физики Саракша такое
путешествие займет бесконечное время. ) Принцип эквивалентности гравитации и
инерции известен на Саракше, соответственно, известна и теория гравитации Эйнштейна.
Ньютоновское квазиклассическое приближение нормально выполняется. Противоречие с
теоремой Гаусса (согласно которой гравитационное поле в замкнутой полости строго
равно нулю) снимается введением исчезающе малой добавки к закону всемирного
тяготения."
3. Вечер наших надежд. ("Жук в муравейнике")
Ашмарина Я.С., художник и переводчик:
...попробовала нарисовать свое настроение...
Переслегин С.Б.:
Эмоциональным и смысловым центром пятого тома был, несомненно, "Жук в
муравейнике". История страшная и нелепая, так никем и не проанализированная до
конца. Мне, разумеется, известна концепция Бориса Натановича: "пока существуют
тайные организации типа КомКона-2, будут происходить подобные вещи". Критику и
историку не пристало спорить с автором, тем более мне не пристало спорить с
Б.Н.Стругацким, но меня эти слова не убедили. Ни тогда - кажется, в 1983 г., ни сейчас.
Потому и написал то, что думал. (Совершенно неверно, что, создавая предисловия, я
обязательно старался выдумать нетривиальную интерпретацию событий. Почти все
модели, предложенные в статьях, существовали задолго до Проекта. Некоторые я решился
доверить бумаге.)
Да, я действительно считаю события "Жука..." профессиональной разборкой, ценой очень
плохого предотвратившей худшее. Схемы форсирования ситуации, при которых убивают
всех "подкидышей" притом с санкции Совета, каждый желающий может сконструировать
сам. (Я нашел их три, если не считать зеркально симметричных.) Что же до "тени",
которую я кинул на доброе имя Корнея Яшмаа, то здесь все сводится к проблеме
возможности\невозможности прогрессорских действий земных прогрессоров (никем не
перевербованных) против тех или иных земных институтов. Я считаю, что априори
исключать такую возможность нельзя. (Если хотите, это мое профессиональное мнение.)
В завершающей статье цикла: "Свет мой, зеркальце..." я рискнул использовать метод
свободных ассоциаций. "Писать такие отчеты - одно удовольствие, читать их, как
правило, - сущее мучение." В качестве комментария скажу, что фразу "из тридцати
прорвавшихся танков пятьдесят уничтожено" не следует воспринимать как неудачную
попытку пошутить. Это - вполне реальное коммюнике египетского командования в ходе
арабо-израильской войны 1973 года (Синайский фронт).
4. "Арканарский детектив" и его отдаленные последствия.
Ютанов Н.Ю.:
В этом месте нашего совместного коллажа Переслегин должен был спросить меня о моем
отношении к повести "Трудно быть богом", которую он называет "культовой". При
редактуре вопрос убрали. А ответ оставили:
"Евангелие. История о том, как закончилось детство. А детство заканчивается тогда, когда
игры перестают быть безобидными."
Карапетян А.:
Я скажу, например, что с ними, с мирами этими, вырос. Я, можно даже сказать, не
повзрослел с ними. С ними вот теперь и помру, наверно. Был, правда, Бредбери еще
когда-то. Да только - русский Бредбери. А это - голая поэзия. Прищуренные глаза.
Золотые яблоки солнца и марсианин, который не может не любить всех. О нем бы
поговорить. А братьев Стругацких читать надо, а не болтать о них, это самый
загадочный автор на Руси социалистической. Автор, который шел. Да и как, с другой
стороны, прикажете пересказать, чем пахнет "ведьмин студень"? Черт его поймет, как это
у них, у автора, получалось все! Ни живописи, ни изобразительной влипчивости
особенной, текст - и текст, а пахнет, сволочь, и язык обжигает! Несмотря на то, что в руку
не взять. Но ведь обжигает же как-то!
Там все уже есть, а может быть там и лишнего навалено. На потом. Зачем пририсовывать
- и без нас, грешных, Лес прет и липнет, подлый, и от грибницы этой, будь она неладна,
аллергия на животе.
Переслегин С.Б.:
"Детектив по Арканарски" совершенно неожиданно для меня вызвал довольно резкое
читательское неприятие. Собственно, тогда и было высказано обвинение в том, что я
готов идти на все ради ложно понимаемой "оригинальности". Между тем, гипотеза,
изложенная в статье не была ни оригинальной, ни новой. И, собственно, она даже не
совсем моя.
Осенью 1993 года во Владимире состоялись Вторые Стругацковские чтения. (Пользуюсь
случаем, чтобы высказать благодарность организаторам этого интереснейшего конгресса,
на котором, в частности, впервые был представлен "Полет над гнездом лягушки"
В.Казакова.) После одного из официальных заседаний в кулуарах возник разговор об
отдельных нестыковках в тексте "Трудно быть богом". В ходе последующей дискуссии
кем-то (может быть, и мной) была высказана гипотеза, обвиняющая в нападении на дом
Руматы и гибели Киры Арату Горбатого. Проверка показала, что эта гипотеза, во всяком
случае, имеет больше прав на существование, нежели "версия дона Рэбы".
(Кстати, никто не обратил внимание на, скажем так, избыточную осторожность дона
Рэбы? Как и дон Тамэо, "трусоват он, да и политик известный". Румату испугался
настолько, что отпустил прямо из рук. В обмен - не на нейтралитет даже, на ни к чему не
обязывающую фразочку: "Там видно будет"... Нет, если каким-то откровением господним
Рэба вдруг уяснил бы значение Киры для Руматы, он с нее пылинки бы сдувал...
Вспомним, хотя бы, Марка Твена. "За жизнь твою я не опасался - никто во всем
королевстве, кроме Мерлина, не решился бы дотрунуться до такого волшебника, как ты,
не имея за спиной десятитысячного войска. (...) За себя я тоже не боялся - никто не
посмеет тронуть твоего любимца.." Как хотите, использовать Киру - мертвую или живую -
как оружие против Руматы мог лишь человек, которому и "чужая шейка полушка, и своя
головка копейка". Так что, если не Арата, то кто-нибудь из землян. Но последний вариант
я отвергаю по соображениям господствующей в мире Стругацких этики. "Синдромом
Сикорски" не обяснишь хладнокровное убийство девочки-аборигенки. Если бы дону
Кондору вдруг приспичило убрать Рэбу, он бы убрал Рэбу. И все.)
В общем, тогда во Владимире "версия Араты" всем понравилась, и Владлен Борисов
предложил опубликовать ее тому, кто первый получит такую возможность. Выпало мне.
В статье я попытался дать классический детективный анализ по схеме "мотив"-
"возможность". Интересно, что почти все обсуждение проблемы вращалось вокруг
тактико-технических данных средневековых арбалетов и, в частности, методов стрельбы
из оных при больших углах возвышения...
А.Карапетян:
...чем менее рисуем автор, чем менее он, я извиняюсь, иллюстрируем, тем более то самое
искушение его рисовать. Хочется, вот так - хочется, хотя и руки бы пообломать
некоторым... Но рисовать получается там, где "Тахмасиб", где Быков и Жилин, там где
хочется не совсем, чтобы - вот так. Там, где автор примеривается пока, приигрывается.
Хотя и получалось уже - вел. Но вот Кандида уже не нарисуешь, и Румату не нарисуешь, в
блин расшибешься, а не выйдет. Не выйдет уточнить...
5. "Бриллиантовые дороги": мир Стругацких и исход Второй Мировой
Войны.
Бондаренко С., Донецк, группа "Людены":
Жаль, что узнала о проекте так поздно и успела принять участие в подготовке к изданию
всего лишь четырех романов. Это "Стажеры", "Отель у погибшего альпиниста", "Улитка
на склоне" и, конечно же, "Страна багровых туч". Хотелось бы больше. Даже по "Стране
багровых туч" удалось включить не все фрагменты, изъятые в свое время цензурой.
Переслегин С.Б.:
До сих пор я старательно уводил разговор от главной для меня темы, от самой
скандальной особенности настоящего Собрания. Люди самых разных политических
взглядов сошлись в принципиальном неприятии предложенной мной модели,
связывающей мир "Полдня" с альтернативным исходом Второй Мировой Войны.
Неприятие это носит иррациональный характер. Любая историческая последовательность
содержит события с негативной эмоциональной окраской. Высадка Нела Армстронга на
Луне лежит на одной линии с кострами инквизиции. Создание "Мастера и Маргариты"
оказалось исторически совместно с изобретением пулемета. И так далее. Я никогда не
утверждал, что мир "Полдня" был построен из-за того, что фашистская Германия
победила во Второй Мировой Войне. Я написал лишь, что эти события принадлежат
одной исторической калибровке, иначе говоря, что они совместны.
Кстати, вопрос. Почему с чисто эмоциональной точки зрения утверждение, что
Реальность "Полдня" совместна с победой Сталинского Советского Союза вызывает
меньшее неприятие? Уж во всяком случае, Империи стоили одна другой...
Ладно. Негативную читательскую реакцию я предвидел. Тем более, что первой моей
реакцией на эту модель тоже было иррациональное отрицание. А второй - обыкновенный
страх. Должен признаться, что я не смог самостоятельно принять решение написать
"Бриллиантовые дороги" и настоять на их публикации. Едва ли не впервые в жизни я
просил у уважаемых мною людей совета относительно вещей, которые я, в принципе,
должен был знать лучше других. Но "шоссе было анизатропное, как история." Назад идти
было нельзя.
Впервые я сформулировал гипотезу в созданной "для служебного пользования" разработке
"Субьективные заметки о фотонных звездолетах". Конспективно, это выглядело
следующим образом:
"Hачнем анализ с технических несоответствий в будущем А. и Б. Стругацких. С одной
стороны перед нами высокий уровень космической техники. Мир "Стажеров" не знал
ракет на химическом топливе. Эпоха атомно-импульсного двигателя (годного "только"
для облета "малой системы") не продлилась и трех десятилетий. В начале 90-х годов он
уже считается безнадежно устаревшим.
Рассмотрим, однако, авионику космических кораблей реальности Стругацких.
В "Стране багровых туч" Спицин вручную крутит веньеры и определяет пеленг. В "Пути
на Амальтею" штурман "Тахмасиба" М.А.Крутиков работает за пультом "вычислителя",
"Вычислитель негромко шелестел, моргая неоновыми огоньками контрольных ламп".
Капитан Быков... проверяет финиш-программу, отпечатанную на листе разграфленной
бумаги. Так и хочется помянуть "Понедельник": "Вообще говоря, капитан фотонного
звездолета крайне редко самолично занимается проверкой программ. Для этого есть
математики-программисты, которых на "Тахмасибе" было двое, и которых авторы
почему-то упорно называют девочками..."
Измерительная аппаратура платетологов работает под высоким напряжением. При
ближайшем рассмотрении оказыватся, что эта аппаратура состоит из спектрографа,
батиметра и бомбосбрасывателя. Последний аппарат по внешнему виду и функциям более
всего напоминает морскую шестидюймовую пушку с ручным заряжанием. Поскольку
обойма бомбозондов весит 20 кг., работа планетологов оказывается изнурительной и
довольно опасной.
Батиметр имеет рабочий диапазон в 300 атмосфер. (В текущей Реальности этот прибор
представляет собой крохотный пьезоэлектрический кристалл и работает практически при
любом давлении.)
Дауге вручную считывает и отождествляет спектральные линии. Крутиков голосом
сообщает командиру расстояние до экзос
...Закладка в соц.сетях
