Жанр: Юмор
Магазин, юмористический журнал, подборка за 96/97
...ось человек
десять. После моего выступления слово взял профессор и назидательно
пояснил, что в моем случае его отделению представилась счастливая
возможность наблюдать редкий тип остротекущей кори.
На следующий день, перед самой выпиской, ко мне привели
студентов-медиков. Их была целая группа, и они робко жались в дверях.
- Проходите, ребята, рассаживайтесь, - пригласил я их и призывно
покашлял, предложив в качестве дополнительной приманки великолепный образец
судороги. Студенты оживленно загалдели и расселись по кроватям.
- Придется много записывать, - предупредил я.
Лечащий врач (он тоже пришел послушать меня на прощание)
снисходительно посмотрел на юнцов и нажал кнопку портативного диктофона.
Студенты судорожно замерли с приготовленными ручками.
Я выдержал значительную паузу.
- В тот день царила промозглая сырость. Я проснулся под заунывный вой
ветра и шум дождя. - начал я замогильным голосом. - Жестокий озноб,
повышенная температура и насморк со странными выделениями мучили меня всю
ночь. "Это корь!" - внезапно пронеслось в голове, и все тело в муке
содрогнулось.
Я остановился попить воды. Самую впечатлительную студентку пришлось
вывести. Остальные слушали меня, раскрыв рот.
Через час я закончил. Студенты лихорадочно приводили в порядок записи.
Студентки смотрели на меня влюбленными глазами.
На прощание группа врачей преподнесла мне цветы.
- Ваша болезнь принесла огромную пользу науке, - сказал профессор.
А я подумал о другом. Ведь корью не болеют дважды, а значит, я уже
никогда не встречусь с этими замечательными людьми.
ВЛАДИМИР ТУЧКОВ
ЭКИПАЖ ПОДВОДНОЙ ЛОДКИ
-
У экипажа атомной подводной лодки, из-за радиоактивного облучения и
длительного пребывания в противоестественной среде, редкий волосяной покров
на голове и пониженная потенция в теле. Поэтому экипаж подводной лодки не
стремится на поверхность, а предпочитает прятать изъяны своего организма в
пучине морской, на длительное время уходя в автономное плавание, не
откликаясь на позывные и не вступая в радиопереговоры с семьями. Пусть
хранят в своей памяти кудрявых и молодцеватых детей, отцов и мужей, некогда
прытких и неуемных.
Но когда экипаж атомной подводной лодки при помощи эхолотов и
локаторов обнаруживает проплывающее над ним судно или пролетающий самолет,
люди вскипают злобой, яростной злобой на кудрявых матросов, на неуемных
пилотов. И тогда командир экипажа атомной подводной лодки отдает приказ
:"Аппараты - товсь! По местам стоять! Торпеды к бою! Ракеты на старт!"
И какой бы державе ни принадлежал корабль - вражеской, дружественной
или своей собственной, его кудрявые матросы уйдут на дно. Под каким бы
флагом ни летал самолет, его неуемные пилоты уже никогда более не увидят
своих ненасытных любимых.
А когда экипаж атомной подводной лодки съест последний сухарь и выпьет
последнюю кружку воды, то ночью он входит в порт, чтобы пополнить запасы
провианта и обиды на кудрявых и неуемных.
Плечом к плечу с обнаженными кортиками экипаж атомной подводной лодки
обходит портовые кабаки и бордели. И мочит кудрявых французов. Мочит
неуемных американцев. Мочит кудрявых немцев. Мочит неуемных итальянцев.
Мочит кудрявых китайцев, неуемных финнов, кудрявых алжирцев, неуемных
греков, кудрявых чехов, неуемных поляков, кудрявых индусов, неуемных
бразильцев, кудрявых венгров, неуемных русских, кудрявых киргизов, неуемных
португальцев, кудрявых албанцев, неуемных сирийцев, кудрявых турок,
неуемных нанайцев, кудрявых палестинцев, неуемных фракийцев, кудрявых
спартанцев, неуемных македонов, кудрявых дворников, неуемных плотников,
кудрявых домоуправов, неуемных банкиров, кудрявых баранов, неуемных
жеребцов, кудрявых болонок, неуемных шпицбергенов...
А как только забрезжит рассвет, экипаж атомной подводной лодки
расходится по отсекам, задраивает люки и на дно. И опять на полгода.
Владимир ВЕСТЕР, Геннадий ПОПОВ
КАК ОТЛИЧИТЬ СЪЕСТНОЕ ОТ НЕСЪЕСТНОГО
-
"Учись добровольно отличать съестное от несъестного"
В.Вестер, Г.Попов
Прежде чем начать пытаться отличать съестное от несъестного,
необходимо твердо для себя усвоить, что съестное - это то, что употреблять
в пищу можно, а несъестное в пищу употреблять нельзя. В свою очередь
необходимо понять, что съестное делится на две основные группы. В группу А
входит все, что можно съесть и остаться живым, а в группу Б то, что съесть
можно, а остаться в живых нельзя.
Не рекомендуется часто путать группу А с группой Б.
Отличить группу А от группы Б очень просто: если вы употребили
съестное и остались живы, значит вы употребили съестное из группы А, если
нет, то можете не сомневаться: вам попало съестное из группы Б.
Вы совершаете большую ошибку, если пытаетесь отличить группу А от Б,
ориентируясь по ценам, все съестное группы Б чаще всего продается по ценам
группы А.
Некоторые пытаются отличить съестное группы А от группы Б, заставляя
съесть продавца то, что вы у него покупаете. Способ, надо отметить,
эффективный, но не гуманный. Если бы еще продавцы не научились убегать при
малейшем подозрении, что вы собираетесь отличать съестное именно этим
способом, то мы бы остались без продавцов вообще.
Находятся "умники", которые, прежде чем съесть самим, пытаются
угостить друга меньшего, и правильно делают, потому что если ваш
четвероногий друг съел то, что вы ему предложили, значит, это могли бы
съесть и вы. Если же он недовольно отвернул от "угощения" морду, то вам
следует сделать то же самое.
Некоторые опытные люди научились отличать группу А от группы Б по
запаху. цвету и другим признакам. Но и продавцы не стоят на месте, а,
используя новейшие научные разработки, научились у съестного группы Б
отбивать запах и придавать ему внешний вид группы А.
Если вы хотите употребить съестное и остаться здоровым, то нужно
употреблять съестное только из первой подгруппы.
Приятного вам аппетита! Желаем вам всегда быть живым и здоровым!
ВЛАДИМИР ВИШНЕВСКИЙ
СТИХИ О ЛЮБВИ
-
Иду с Прекрасной Дамою
в лучах большого дня.
И - Грабли ТеЖе Самые
приветствуют меня!
К ПРИМЕРУ МЫ, ГЕТЕРОСЕКСУАЛЫ...
О, как все до оскомины знакомо!..
Когда в подъезде собственного дома,
из ящика раздолбанного взмыв
рекламка УНИЧТОЖИМ НАСЕКОМЫХ
звучит как политический призыв.
НЕСВОЕВРЕМЕННАЯ ЛИРИКА
...И все, что ты сберег, хранил, пронес
сквозь лихолетья, чаянья и клятвы,
и свежесть роз, (а также сладость грез),
и все. что за душой, а значит, свято;
порыв к свободе, вызов временам,
и весь наш романтический период,
все помыслы о Благе - как бы нам
дней за "500" все это обустроить;
наш уголок, и наш хмельной простор,
и дело рук, и Слово, что - в Начале;
и первый Поцелуй, и наш костер
и свет открытий,
все накрылось в "Чаре".
Я все уверенней хожу.
Я, что ни день, то ото дня.
Но долго-долго вслед гляжу
тому, кто вдруг узнал меня.
БАСНЯ
Гора с горой -
и та порой.
МОРАЛЬ: Не так ли вот и мы,
друг друга не таясь -
Нет-нет да вступим в половую связь?..
Вадим Забабашкин
Варианты
-
Руку
отлежал,
ногу отсидел,
вахту отстоял.
Вахту отлежал,
руку отсидел,
ногу отстоял.
Ногу отлежал,
вахту отсидел,
руку отстоял.
Нохту отсижал,
вагу отстодел,
ругу отлеял.
Подожди немного -
отдохнешь и ты.
ИВАН ЗАРГАРЯН
Русские пословицы и поговорки конца ХХ века.
-
Век живи, век учись, а без спонсора помрешь.
Век вклада не видать.
В чужой АОЗТ со своим уставом не ходят.
Где любовь да совет, там консенсус.
Долг процентом красен.
Кто раньше встает, тот больше банкиров убьет.
"Крыша" есть - ума не надо.
Много будешь знать - палатку откроешь.
На наш век реформ хватит.
Незваный гость хуже рэкетира.
Плох тот солдат, который упал и не отжался.
Щи да каша - сладкая парочка.
Михаил ЖВАНЕЦКИЙ
СУТЬ НАШЕЙ ЖИЗНИ
-
Суть нашей жизни в том, что посредине любого удовольствия: любви,
выпивки или лучшей беседы может кто-то подойти и сказать: "Вы чего это
здесь собрались? Совесть у вас есть?"
И вы начинаете собираться неизвестно куда.
Компания, стол, чтение, разговоры, смех, наслаждение - сосед: "Что это
вы здесь делаете? А ну быстро!"
И вы собираетесь неизвестно куда.
Белая ночь, гитары, огни пароходов на светлой воде: "Ну-ка, что это вы
здесь собрались? Ну-ка, ну-ка, без разговоров!" И вы собираетесь:
"Сьчас-сьчас-сьчас..."
Только чтоб тихо, только чтоб мертво было.
Или черная ночь, звезды, море, наверху танцы, внизу темно и
таинственно и только ее руки еще светятся, а твои уже нет. И вдруг как
ревение коровы: "Это кто здесь прячется? Что это такое? А ну-ка быстро
отсюда!" И вы собираетесь неизвестно куда.
Куда? Куда вы собираетесь? Куда?
Не знаю куда, но точно отсюда.
Здесь убирают, здесь подметают, здесь ограждают, здесь проверяют,
здесь размечают. Так шаг за шагом, как диких оленей.
И вы опять собираетесь, совсем забыв что вы у себя дома!
ГЕОРГИЙ БАЛЛ
РЕЖЬ ПОСЛЕДНИЙ ОГУРЕЦ
-
Бывшего секретаря горкома Чебышева Николая Григорьевича, ушедшего на
пенсию, его жена Полина Андреевна закатала в банку с огурцами. Не по злой
воле, а по личной просьбе, даже требованию Николая.
Осенью он смотрел, как жена готовила огурцы на зиму, и принял решение.
Это произошло, когда в маленький городок Коромыслово пришла мода сдавать
партийные билеты. В голове бывшего Первого такое не умещалось.
Он долго смотрел, как Полина управлялась с огурцами. Тогда все и
созрело.
- Оппортунисты захватили власть в стране, - твердо сказал Чебышев.
- Тише, - просила Полина, - соседи услышат.
Но Чебышев уже распалился:
- Чтоб я, партиец со стажем, расстался с красной книжкой, не бывать
этому!
И велел жене совершить то, что она потом и сделала.
- Может, зимнее пальто наденешь? Ведь я банки в холодильнике держу,
как тебе там-то будет, - пожалела жена.
- Как будет, так и будет, но знай - соленая вода сохраняет долго. А я
тебе так скажу - советская власть вернется, тогда и посчитаемся с
предателями.
Жена знала - с Первым не поспоришь - и внутри себя гордилась его
твердостью.
В том новом повороте он уже все обдумал: в огурцы пойдет в белом
костюме, в котором в последний раз ездил в Сочи отдыхать. А партийный билет
завернет против огуречной сырости в целлофан.
Едва сдерживая горючие, Полина закрутила банку, обложив мужа
небольшими, но крепкими огурчиками. Все делала по своим привычным правилам
- хрен с корнем, укропу в достатке, конечно. Чесноку, эстрагоновой травки,
немного красного перцу. Некоторые еще кладут дубовый лист, но Полина
отказалась. "Да сам Коля, как дуб - буйная головушка, один в чистом поле" -
с любовью подумала о муже Полина и поставила банку с Чебышевым среди других
в холодильник.
Между тем бывшие партийцы, товарищи Николая, особенно молодые,
сориентировались по другому: создавали фирмы, банки, акционерные общества с
ограниченной ответственностью. В Коромыслове запахло иностранным словом
"бизнес".
Полина вынимала мужа из холодильника, рассказывала о городских делах.
- Может, ты поторопился? - осторожно говорила она.
Но бывший Первый отрубил:
- Чтоб я заделался торгашом на иностранный манер? Не бывать этому!
Через стекло банки Полина показывала мужу телевизионные передачи.
Но это вызывало у Николая такую перцово-красную ярость, что вокруг
него огурцы трещали:
- Развалили Союз! Голые зады показывают!
Постепенно жизнь наладилась. Полина привыкла и даже радовалась. Раньше
муж по командировкам мотался, задержался допоздна на работе, а теперь
всегда при ней, тут, рядом. Откроешь холодильник:
- Коля, как ты там?
- Нормально, - и даже шутил. - Ни один огурчик не подгнил.
А иногда пел с сильной хрипотцой: "Я люблю тебя, жизнь..."
Полина отводила глаза и, чтоб не заметил муж, рукой убирала кручинную
слезу.
Гости к ним редко приходили, все больше по праздникам. Полина ставила
на стол банку с Чебышевым.
Старые друзья ругали новую власть. Полина откручивала крышку, чтобы
гости могли закусить, а Николай - высказаться и выпить.
Еще не успеет Полина открыть банку, а Николай уже стучит по стеклянной
стенке:
- Пейте, товарищи, за Союз Советских Социалистических Республик, за
коммунизм!
Гости осторожно. Чтобы не задеть хозяина, тыкали вилкой, доставали
огурчики.
- Коля, - горячились они от его слов и водки, - мы тебя понимаем, но
ты тоже нас пойми. Не у всех такая воля, нам надо бабки зарабатывать.
- Надо объединяться, - кричал Чебышев, - а вы как тараканы.
И он высовывался из банки, облепленный укропом. Ему наливали водки.
Выпивал разом несколько рюмок, благо соленые огурцы были рядом.
- Еще меня вспомните, - и уходил на дно. От красного перца его лицо
горело знаменем.
К лету в банке остался один огурец. Но Чебышев ни разу не усомнился. И
как напророчил.
К дому Чебышева подъехала иномарка с темными стеклами.
Полина Андреевна похолодела от предчувствия.
- Николай Григорьевич дома?
- Он нездоров, - прошептала жена.
- Поправится, - улыбнулся самый молодой. - Доставайте из холодильника.
У Полины Андреевны сердце сжало обручем. Она вытащила банку с огурцом
и мужем.
Николай Григорьевич не испугался и через стекло показал пришедшим
партийный билет.
- Вот-вот, вы нам нужны, Николай Григорьевич, - и пошутили. - Не
надоело вам в банке? Пора на волю.
- Буду сидеть, пока не придет Советская власть.
- Все, хватит. Переодевайтесь. Вас ждут. Пойдете выше.
- В область?
- Еще выше.
- Готов выполнить любое задание партии, - отрапортовал Николай
Григорьевич, дыша на молодых товарищей огуречным рассолом.
Полина вытащила из шкафа голубой костюм Первого, пахнущий нафталином.
Почистила.
Молодые парни вежливо предложили Николаю Григорьевичу помочь вылезти
из банки.
- Не надо! - сказал несгибаемый секретарь горкома, и сам, опираясь на
последний огурец, выбрался наружу, разбрасывая укроп и эстрагон.
- Поля, наполни ванну. Где моя рубашка, в которой я выступал на
последней партконференции?
В нем срабатывала давно и хорошо закрученная партийная пружина.
Слышались отрывочные приказы:
- Бритву. Одеколон. Где расческа? Платок. Орденов и медалей не надо.
Оставь орденскую планку.
Буквально через двадцать минут перед Полиной Андреевной предстал весь
в голубом свете партийной подтянутости Первый.
- Будто и годы его не тронули, - с гордостью подумала о муже Полина
Андреевна. - Не зря я его в рассоле держала.
- Ну что? - спросил Первый. - Поехали?
- Поехали, - четко отрапортовали молодые люди.
- Одну минутку, - задержался Николай Григорьевич и снял целлофан с
партийного билета. От целлофана пахло солеными огурцами. Красная корочка
мягко проскользнула в левый карман пиджака, рядом с сердцем Первого.
- Поля! - не сдержался Николай Григорьевич и снял. - Кто был прав? - и
пошутил. - Раз пошла такая пьянка - режь последний огурец.
В открытую дверь неожиданно вбежал очумело - безликий, весь в мыле. И
сквозь остывающий пот, красными губами:
- Отменяется.
- Что? - выдохнули товарищи.
- Все.
- Совсем все?
Безликий молча кивнул.
Выстрелом хлопнула форточка... На улице ветром снесло иномарку.
Полина Андреевна смотрела на голубой костюм.
Николай Григорьевич молчал.
- Что же это такое? - наконец выпростала слова Полина Андреевна.
Первый молчал.
- Что же, опять в банку?
- Непременно, - ответил Николай Григорьевич нержавеющим голосом.
- Коля, - встряхнулась Полина Андреевна, - может банку поширше?
- Нет, в ту же, именно в ту же. Да только рассолу погуще.
Полина Андреевна ехала в автобусе на рынок и деловито уже прикидывала:
выберу огурчики молоденькие, звонкие, чтоб один к одному. А соль у меня в
мешке надолго припасена.
Денис АНУРОВ
РЕПА
(Народный эпос-былина)
-
Чтобы, значит, с голодухи зимой не подохнуть, посадил дед
РЕПУ.
Ухаживал за ней заботливо, поливал даже, навозом обсыпал, побеги
прищипывал, колорадских жуков травил.
И, вследствие этого (правда, я не исключаю обычную генетическую
мутацию - прим.авт.), выросла РЕПА большая до чрезвычайности. До
нечеловеческих размеров вымахала.
И когда аж сок медовый через кожуру ее проступать стал, намылился дед
РЕПУ из земли-то вытащить.
Сказано-сделано: размялся, на руки поплевал, за ботву ухватился.
Тянет. Аж побурел весь от перенапряжения - не поддается РЕПА. не в
состоянии дедулька с ней справиться. Старенький потому что.
Решил бабку свою позвать.
- Не могу, - орет. - Помоги.
А бабка ему:
- Что не можешь, сама знаю. И сделать ничего по этому вопросу я не в
силах. А что касается непосредственно РЕПЫ, то потянуть ее, вообще говоря,
я согласна.
Стали вдвоем тянуть.
Тянут-потянут, вытянуть, опять же, не могут.
Куда деваться - кликнули внучку.
- Хватит, - сказали, - Ваньку валять, работать иди. Корова.
Ну, внучка спорить не стала - себе дороже выйдет. - поднялась, Ваньку
подняла, отряхнулась. вздохнула тяжко и говорит:
- Ладненько, старые козлы, придет время. мы с Ванюшей вам столько
правнуков настругаем - офонареете. Но на данном этапе придется вам
подсобить, тем паче я репу-то жрать здорова - вы ж знаете.
Соответственно, стали всей троицей мучаться.
Тянут-потянут, никаких положительных результатов, только
отрицательные.
Давай Жучку звать.
- Ну ты, - говорят, - Жучило, собачье отродье, иди с РЕПОЙ
бороться!
- А вы. - Жучка отвечает. - сначала цепь с меня снимите.
- Сама на себя цепей понавешала - сама и снимай! И футболку с
черепами сними, позорище!
Жучило футболку любимую не сняла, но за внучку ухватилась (она, к
слову сказать. всегда за нее хваталась - привычка, что ли, такая дурная -
пес ее знает).
Тянут-потянут, видят - без кота не обойтись.
Разбудили усатого, с печки скинули, ситуацию в двух словах обрисовали.
Заныл кот:
- Старый я уже, сила в лапах не та, мышей уже 10 лет не ловлю, и,
вообще, непригоден я для физической работы.
Ну, кота слушать не стали, дали по уху раз-другой, и присоединился он
к желающим РЕПОЙ завладеть. Только пользы от этого - ноль.
А тут мимо Мышь бежал, увидел все это дело невеселое, остановился,
пораскинул мозгами, и говорит:
- Хрен вы так чего вытяните, ежели я не подключусь. Только, -
добавляет, - я животина свободная, мне платить за работу надоть.
Прикидываю, что ведра зерна будет вполне достаточно.
- Валяй, - согласился дед, подсчитав приблизительный баланс
стоимости зерна и гигантской репы. - Разумная цена.
Уцепился Мышь за кошачий хвост и давай стараться...
Вот тут-то кот и подумал:
- А что это, собственно, я так упираюсь? На черта мне эта репа? Я что
- вегетарианец? Натурально: дед репу лопать будет, и бабка, и внучка - за
обе щеки, Жучило - тоже, если приспичит... А я-то?! Где вы видели. чтобы
коты репу жрали? Тут сто граммов мяса меня за хвост дергают, а я на репе
зациклился!
И, недолго думая, хвать Мышь за носище, - и в пасть.
Мышь даже пикнуть не успел, только прогундел:
- Вы ж без меня и за пятилетку этот корнеплод не одолеете, заразы!
Ну-у-у, тут все взвились, конечно, на кота набросились, отколотили его
до полусмерти, усищи повыдергивали, кастрировали и в лопухи выбросили, где
он, болезный, вскоре и помер тихонько...
А РЕПА-мутант за зиму сгнила, ясное дело.
Зато зерно, благодаря коту сэкономленное, деда, бабку да внучку от
голодной смерти спасло, так как калорийность данного продукта на порядок
выше, нежели у злополучной РЕПЫ.
И потому с тех пор дед с бабкой. когда блинчики с плюшечками кушают.
всегда кота добрым словом поминают, и даже горько плачут иногда.
Ему-то это, конечно, по фигу теперь, но, все равно, приятно.
Алексей ДЕКЕЛЬБАУМ
ПОЛЕТЫ СЕМЕНА ОЛЕГОВИЧА
-
Квартира, как квартира, между прочим, не самая плохая и даже с
кладовкой. Ну, не то чтобы с кладовкой - скорее, со встроенным
шкафом, но очень достойных размеров. Не Бог весть каких, однако же вполне
можно запихать очень много чего и еще останется место, ну, скажем, под
солидный бочонок анжуйского. В общем, вполне вместительный шкаф на
несколько полок.
Там стояли пыльные стеклянные банки, множество пустых бутылок, ящик с
инструментами, лежали старые тряпки, а внизу размещался обычно узел с
грязным бельем. На полке между банками и ящиком хранился Семен Олегович.
Дверь кладовки категорически отказывалась закрываться ("откуда у тебя
только руки растут!"), и внутри всегда имел место унылый полумрак с запахом
пыли и мышей, в который гармонично вплеталась прелая нота - нота грязного
белья. Сквозь неплотно закрытую дверь до Семена Олеговича доносился стук
каблучков. а то и смех, и шепот, а то и звон бокалов и прекрасные напевы.
Семен Олегович лежал на своей полке, слушал звуки и сочинял в уме
пронзительные монологи о достоинстве и жестокости.
Время от времени приходила рыжеволосая женщина с серо-зелеными глазами
и брала Семена Олеговича для разных своих надобностей, как-то: забить им
гвоздь, наклеить им обои, запустить Семеном Олеговичем в магазин за
продуктами питания, а то и просто использовать по его природному мужскому
предназначению. Попользовавшись, клала его обратно до следующей надобности
или просто до утра.
По утрам она выхватывала Семена Олеговича из его шкафа, наскоро
обтирала с него пыль и. широко, размахнувшись (рыжие волосы разлетаются в
стороны, серо-зеленые - о, Боже! - глаза прищурены, ярко-красные губы
раздвинуты в хищном оскале, обнажив убийственно белые естественные зубы),
швыряла Семена Олеговича на работу. Семен Олегович летел со свистом,
стукался, рикошетил, сшибал препоны, а к вечеру как бумеранг возвращался
обратно - в шкаф.
Так прошли какие-то годы - небольшие, но тоже нелишние. И вот однажды
Семен Олегович, запущенный как обычно с утра во внешкафное пространство,
после обеда столкнулся в своем полете с непреодолимым препятствием. У
препятствия были весьма симпатичные веснушки, натуральные белокурые волосы
и широко распахнутые восторженные глаза. А поскольку на Семена Олеговича до
сих пор так никто еще не смотрел, то все решилось само собой. Обнаружилось,
что Семен Олегович еще мужчина ого-го! Что Семен Олегович еще мужчина хоть
куда: умен, обаятелен, да чего там - почти красив! Что его могут любить
натуральные блондинки, а, согласитесь, это ведь не каждому дано.
В этот день Семен Олегович не вернулся из полета. Не вернулся ни через
неделю, ни через десять лет. Не вернулся в ту не самую плохую квартиру со
встроенным шкафом, где пыль и полумрак, банки и бутылки, узел с грязным
бельем и ящик с инструментами. Где между ящиком и банками давно уже
хранилась та жестокая женщина - слушала звуки, кусала белы локти и
извлекалась кем-то по мере его мужских надобностей.
Семен Олегович больше не летал (если тот кошмар можно назвать
прекрасным словом "полет"), но спокойно и с достоинством шел по жизни,
отряхиваясь от встречных особ альтернативного пола. В нагрудном кармане
сидела счастливая натуральная блондинка, сидела и смотрела на своего
хранителя с неувядаемым восторгом.
Они жили так долго и дружно, что Семен Олегович однажды умер. Такое,
увы, рано или поздно случается со всеми, впрочем только один раз. Семен же
Олегович умер в весьма преклонных летах, в солидных жизненных
обстоятельствах, окруженной женой, детьми и внуками.
Он умер, и душа его, естественно, отлетела, как совершенно справедливо
утверждает современная наука. Но если бы современная наука еще и нашла
способ наблюдать сам процесс отлета души из ее земного футляра, то тогда бы
перед современной наукой предстало зрелище весьма поучительное. Она бы
увидела, как из груди Семена Олеговича вышло светло-оранжевое облачко,
вышло и сгустилось до четкого образа, и образ этот - рыжеволосой женщины с
серо-зелеными глазами - кружился над Семеном Олеговичем все дни, отпущенные
до окончательного отлета.
ЕЩЕ РАЗ К ВОПРОСУ О КУРЕНИИ
Юные читатели обращаются в редакцию "Магазина" с письмами, в которых
интересуются, когда и как лучше всего начать курить? Сегодня мы отвечаем на
эти многочисленные вопросы.
- Слушай сюда, дружок. Курить следует начинать постепенно. Первая
выкуренная сигарета, как правило, вызывает неприятные ощущения: горький
привкус во рту, кашель, головокружение. Ощущения эти настолько сильны, что
навсегда могут отбить у начинающего охоту к курению И тут очень многое
зависит от силы воли, от того, насколько серьезно твое намерение. Именно в
этот критический момент и проявляется характер.
Следующую попытку, дружок, нужно предпринять сразу же. Для того, чтобы
избежать неприятных ощущений, связанных с проникновением дыма в легочную
полость, следует набрать его в рот и держать там некоторое время, по
истечении которого дым необходимо выпустить наружу.
Это упражнение следует повторить несколько раз, пока не выработается
устойчивый навык. В первые три-четыре дня рекомендуется выкуривать по одной
сигарете. После того как ты убедишься, что вкус табака стал для тебя
привычным, глубину затяжки можно постепенно увеличить.
В течении последующих пяти-семи дней нужно выкуривать по две сигареты.
Для того чтобы проверить, насколько глубоко и эффективно ты, дружок,
затягиваешься, рекомендуется следующее упражнение.
Глубоко затянись и, почувствовав, что твои легкие целиком заполнены
дымом, попробуйте его там задержать, произнеся при этом: "Бабка печку
затопила, дым не шел...". Если при этом дым не выходит из твоего рта,
значит, затяжка была достаточно глубокой. После этого попробуй, произнести
вторую половину текста: "...бабка печку растопила, дым пошел" и выпустить
из легочной полости имеющийся там дым. Упражнение следует повторить
несколько раз.
Итак, дружок. ты овладел искусством глубокой затяжки. Теперь надо
постепенно увеличить количество выкуриваемых сигарет, доведя его до
десяти-двенадцати к концу первого месяца обучения. Однако навыки,
приобретенные тобой к этому моменту, еще недостаточно прочны. В этот период
начинающего курильщика подстерегают серьезные опасност
...Закладка в соц.сетях
