Жанр: Юмор
Магазин, юмористический журнал, подборка за 96/97
...и. Бестактное
замечание преподавателя по поводу твоего курения на перемене, неприятный
разговор с родителями - все это может привести к тому, - что ты бросишь
начатое дело. Поэтому необходимо выработать в себе устойчивый иммунитет к
такого рода стрессам.
В течение второго месяца, дружок, следует постепенно довести
количество выкуриваемых сигарет до одной пачки в день. Учащение
сердцебиения после подъема на второй этаж и появление легкого желтоватого
налета на зубах убедительно показывают, что ты находишься на правильном
пути.
Алексей Дидуров
Дом спит. В подъезде тишина.
Ты где-то в нем уснула тоже.
А мне белесая стена
Рисованные корчит рожи,
Безграмотно грозя войной,
Любовью к анаше и панку.
Вот взять стило - и со стеной
Вступить бы слогом в перепалку,
Вписать писучей голытьбе
Меж глупостей ее и лажи
И обо мне, и о тебе
Все то, что вам не снится даже,
Вмешав в рифмованный ликбез
И горьких слов, и слов привета
По вкусу слез и грез. Но без
"Куда ж нам плыть..." Примерно, это:
"Почему ты так румяна
И без химии медвяна,
По-старинному наивна,
Как жена царя - Наина?
Для чего твой стан точеный
Аппетитностью деталей
Создает напряг никчемный
Для мозгов и гениталий?
горе мне, что ты не даришь
И намека на согласье:
Прилетишь - и улетаешь
Словно юность, словно счастье!
Что ж ты делаешь со мною
То, что все мы со страною,
Что страна - со всеми нами,
Что с Японией - цунами,
Что с Флоридой - ураганы.
Что с Фемидой - уркаганы,
Что с блядьми - эротоманы
И с детьми - телеэкраны!
Мне и так не так медово
Средь всеобщего дурдома,
Где в любви страшней облома
Лишь свиданье без кондома -
Это датая эпоха,
Это все мы задом в луже,
В ней, когда один - то плохо,
А когда вдвоем - то хуже,
Но предчувствию потопа
Лучше нет противовеса,
Чем тугие грудь и попа
У тебя, моя принцесса,
И, любуясь тайно ими,
Повторяя твое имя
Наподобие рефрена,
Я лечу себя и время -
Мир прощается с богами
И с тюленями в Байкале,
И со сказками о рае,
И с московскими дворами,
Не идут в страну кредиты,
Царь зазря тасует двор свой,
Небеса глядят сердито
Словно линза Новодворской,
Уезжают Афродиты,
Убегают эрудиты,
Остаются простатиты,
Идиоты, трансвеститы,
Новый круг расчета начат,
Новый Овод гнет свой повод,
Снова пингвин робко прячет
И опять гагары стонут,
И стреляют автоматы,
Умирают аты-баты,
А бесплатные стройбаты
Паханам плодят палаты,
И от этого кошмара
Стал желанен Че Гевара
И любые генералы -
Лишь бы мы не обмирали
И при глюке, и при звуке -
Крике, грохоте и стуке, -
И при всякой штуке-дрюке
Буки, суки и науки!
Я полжизни был бездомен,
Я полжизни был безвестен,
Был изгнаннику подобен,
Среди местных неуместен,
И теперь не до уюта,
И теперь не до покоя,
Но всегда в промежность чью-то
Я входил. как в дом изгоя,
Страсть была моей харизмой,
А ответная - законом,
А межгрудье чье-то - домом,
А влагалище - отчизной,
Но теперь лафа накрылась
Так, что крепче не бывает,
И удачи легкокрылость
лоб другому овевает -
Ведь пока я Музу мучил,
О тебе канючил строки,
Он тебя подснял, окучил,
Соскочил и сделал ноги -
Он умеет это лихо,
Он профессор в этих сферах,
Он прописан в нарко-психоКожно-венедиспансерах,
Он упертый, как бульдозер,
Оо вонзает без резинки,
Он душонку заморозил,
Как тушонку в морозилке,
Он читает Заратустру
И столпов неонацизма,
У него не дупель-"пусто",
Для него весь мир - отчизна,
Он нескромен и огромен,
И во всем скотоподобен:
Газы. позы, шустрый хобот -
Детородный биоробот! -
И его такие стати
На замете у природы -
Ей они подстать и кстати
Для продления породы:
На такой по силе полюс
Мчится ток, мосты сжигая,
И печально длится повесть,
Деву к пруду подвигая,
В лунной роще у дороги
Закипает брачный шелест,
Обдираясь о пороги,
Рыба грубо прет на нерест,
И овца везет барана,
И твоя, о, Донна Анна,
Плоть становится безумна,
И соски - темней изюма!
Но сие не блажь минуты
Для Владельца Небосвода,
Что нас сводит почему-то
И разводит для чего-то,
Ибо лишь Его приколы
Превратит пиит в глаголы,
Ибо только катастрофы
Заставляют ладить строфы -
Поэтическою строчкой
Зашиваю в сердце рану
И словесной суходрочкой
Через край сливаю прану,
оттого с ума - ни шагу,
А кончаю на бумагу:
"Что ж ты делаешь со мною
То, что я - с моей женою..."
Герман Дробиз
До встречи в раю
-
Снится Сергею Иванычу, что раздается звонок в дверь, и входят трое:
один - смущенный, другой - улыбчивый, а третий - строгий.
- Извините, - говорит смущенный. - Будем вас немножко принимать в
нашу секту. Нет бога, кроме Даждьбога, а это вот, - показывает он строго,
- пророк его и наш священный прораб. Поцелуйте ему стопы и ступайте отныне
по его следам.
- Но туфлей ему не расшнуровывай, Серега, - говорит улыбчивый. -
Пророк уж намаялся сымать-надевать. Через туфлю целуй, истинное чувство и
через нее пробьется.
Строгий говорит:
- Но сперва губы утри, прихожанин: туфли у меня недавно чищенные.
- Минутку, - говорит Сергей Иваныч. - Расскажите хоть, что за
секта. Какое учение в основе.
- Учение простое, - говорит смущенный. - Верим в Даждббога,
солнечного господа нашего, праведников греющего в своих живительных лучах.
На грешников же насылает перунов своих. мечет в окаянных громы и молоньи.
Тако ж признаем влияние Луны, отдаем должное северным сияниям. Ветра, бури,
метели - суть воплощения наших древних духов. Цунами, тайфуны, торнадо не
признаем, они от дьявола.
- А секта хорошая, дружная, - говорит улыбчивый. - Вместе работаем.
вместе отдыхаем. Потом самосожжемся - и прямо в рай.
- Ну, это вопрос дискуссионный, - говорит строгий. - Я как священный
прораб еще окончательно не решил. У зарубежных сект стало модным в
самолетах взрываться, в теплоходах тонуть. Нам это дорого. Мы вот, или
самосожжемся, или самоотравимся, а самое дешевое, к чему я склоняюсь:
самозарубимся. На топор уже скинулись, но чуть-чуть не хватает.
- Так что, - говорит смущенный, - с вас, Сергей Иваныч,
вступительный взнос на топор.
- Напрасно скидывались, - говорит Сергей Иваныч. - Сразу бы ко мне.
Вот вам топор. Он у меня в прихожей на всякий случай стоит.
- Замечательный взнос, - говорит строгий. - Деньги все же давай.
Все, какие есть в доме. Мы их сожжем. От них все беды, в них дьявол сидит.
Жалко Сергею Иванычу своих трудовых, но чувствует: неотвратимо тянет
его к этим чистым людям. Отдал все деньги, какие нашлись. И спички
протягивает.
- Нет, - говорит строгий, - не сразу. Мы их еще немного покрутим.
Жизнь показывает: если их немного покрутить, они лучше горят. И еще
злато-серебро собери, в сих металлах дьявол особенно плотно засел.
Собрал Сергей Иваныч свое залото-серебро: обручальное кольцо,
полудюжину серебряных ложек, золоченые рюмки и серебряный подстаканник с
веселой резной надписью: "Сергею на тридцатилетие от однокашников,
односупников и одночайников".
- А чего это у тебя, брат мой, во рту посверкивает? - спрашивает
строгий. - Буквально дьявольски полыхает? Золотая коронка? Сними.
- А как я без нее пищу стану жевать?
- Зажмотился брат наш, - говорит улыбчивый. - Может, дать ему по
зубам, дьявол и выскочит?
- Не бойтесь, Сергей Иваныч, - говорит смущенный. - У нас в секте не
бьют. Во всяком случае, не до смерти, а с обязательным потом обливанием
водой, дабы очухался грешный брат наш и обрел ясность в возреньях.
- Хватит болтать, - говорит строгий. - Рот разинь, брат мой, в
радостном изумлении. Как если бы сам Даждьбог сошел с небес и предстал
перед тобой. Вот так. Хоп! - И ловко выдернул коронку.
- Поздравляем, Сергей Иваныч, - говорит смущенный. - Дьявол из вас
изгнан полностью и бесповоротно. Вы чисты душой, можно и в рай
отправляться.
- Думаю, - говорит строгий, - брат наш заслужил право выбора: как
нам его отправить в райские кущи? Задушить, отравить, а, может. в ванне
утопить? Некоторым нравится.
- Простите. - говорит Сергей Иваныч, - вы же говорили: все вместе
отправимся. Вы-то как?
- За нас не беспокойся, - говорит строгий. - Мы сразу за тобой. даже
можем заранее договориться: встречаемся минут через пятнадцать у райских
врат, возле проходной, где Петр-ключник на вахте. Я как старшой их укокошу,
потом два пальца в розетку - и догоню.
- Погоди, прораб, - говорит улыбчивый. - Негоже старшому мараться.
Давай, я вас ухайдокаю. Я в своем грешном прошлом забойщиком скота работал.
у меня не дрогнет.
- Извини, брат мой, - говорит ему смущенный, - но. может, лучше я?
Я до нашей секты состоял в темносером братстве на большой дороге, немало
праведников отправил в рай, и, по моему, все добрались, без осечки.
Чувствует Сергей Иваныч - не договорятся братья. А в рай захотелось -
спасу нет!
- Братья мои возлюбленный. - говорит он. - А давайте-ка, я вас
отправлю. И пусть это будет проверкой моей преданности Даждьбогу. Ежели не
выдержу - он меня перунами поразит, громами и молоньями. Но, клянусь,
выдержу! Вас отправлю, а сам с балкона головой об асфальт - и догоню.
- Думаю. можно поручить, - говорит улыбчивый. - Только ты еще туфлю
пророку не целовал. Без этого окончательного доверия быть не может. Целуй.
Встал Сергей Иваныч на колени. склонился, коснулся трепетными губами
пророческой туфли и в то же мгновение всеркнули молоньи, грянули громы -
это улыбчивый с одного замаха оттяпал ему башку топором.
Вознесся Сергей Иваныч на небеса. поплавал средь облаков, а вот и
райские врата. Все, как предупреждали: возле врат и проходная и
Петр-ключник на вахте.
Сергей Иваныч минут пятнадцать в отдалении на облачке посидел. Потом
поплыл, спрашивает:
- Наши еще не подлетали? Даждьбоговские?
- Нет, - отвечает Петр. - Жди.
Час ждет, два, три. Кто знает. сколько еще ждал бы, но смилостивился
Даждьбог: выкатил светило над Землей, ударило оно живительными лучами
спящему по глазам, и проснулся Сергей Иваныч.
Владимир ИЛЬИЦКИЙ
ТОТ САМЫЙ ЧЕБУТЫКИН
-
Жил на юге Чебутыкин в доме восемь дробь один.
Над седой равниной моря Чебутыкин песню пел:
"Тятя-тятя, наши сети притащили мертвеца", -
потому как Чебутыкин знал лишь Сталина-отца.
Как оденешь красный галстук, - Чебутыкин вспоминал -
дорога к обеду ложка, а китаец - друг и брат.
Чебутыкин шел по жизни прямо - не наискосок,
поливая "хэд энд шолдэрс" самый малый волосок.
Чебутыкин что в науках. что в культурах понимал.
Газ наука добывает и летает на луну.
Михалков и Досто°вский и зеркальный лев Толстой
Чебутыкину сияли миром, счатьем, красотой.
Чебутыкин с Днем Победы поздравлял учителей,
ведь они всегда учили о победе вспоминать.
Часто снились после бани Чебутыкину во сне
фиолетовые руки на эмалевой стене.
Чебутыкин атеистом был, но Бога уважал.
Принимал он жизнь по Марксу и по своему чуть-чуть
в смысле сеянья картошки и полива овощей,
и накапливая денег для некупленных вещей.
Чебутыкин, как южанин, зиму красную любил,
Много лиц разгоряченных. как откроют магазин.
На трамвае Чебутыкин разъезжал за колбасой
до столицы златоглавой, весь одетый. не босой.
Чебутыкин был женатым на одной своей жене
и серебряную свадьбу с нетерпеньем поджидал.
Чебутыкины детишки родились как на подбор,
им в наследство Чебутыкин выдал бабушкин ковер.
Чебутыкин был ударник всевозможного труда,
он работал и работа люто нравилась ему.
Жаль, скончался Чебутыкин в день рожденья Ильича,
"Украина дорогая!" - громким голосом крича.
NEW SONG ABOUT THE COURAGEOUS
Льется песня, как и прежде,
Величава и вольна.
Челноками в зарубежье
отпускает нас страна.
Над седой равниной моря,
выше снега и дождя,
мы пройдем, с таможней споря
и налогов не платя.
Берег, нам необходимый,
вновь по курсу корабля!
Вспоминаю о любимой,
ожидающей рубля.
И живет в душе надежда:
где б мы ни были впервой,
челноков из зарубежья
встретит рынок мировой!
NEW SONG ABOUT THE GIFT
Взявши стрежень перспективный,
образован и не стар,
дистрибьютор эксклюзивный
представляет свой товар.
Ах, заморская работа!
Есть и ситцы и парча,
все, кому чего охота, -
от плеча и до плеча.
Дистрибьютор инда робот
предлагает: выбирай.
Позади он слышит ропот.
Впереди он видит рай.
Не имела Русь подарка
от такого мужика.
К нам лишь водка да подагра
были щедрыми пока.
Но прогресс богопротивный
нам, как вместо водки - чай.
Эксклюзив дистрибутивный,
наших девок не смущай.
Не обман, а всего лишь обманчик -
перед тем, как решенье принять.
Мужиком представляется мальчик,
ибо видел, как с отчимом - мать...
Материться украдкой по-датски?
Или пьесу подстроить страшней,
по-мужицки-спортсменски-солдатски
пересилив того, кто сильней.
Чтобы зрел возбуждающий признак
и дрожал в ожидании враг,
надо слух распустить, будто призрак
по ночам посещает чердак.
Остальное - пустяк. Фехтавальщик
он что надо. И, вставши с колен,
к поединку готовится мальчик -
суперпринц, суперстар, супермен.
Magazine Online
#00001, #00002, #00003, #00004, #00005, #00006, #00007, #00008, #00009,
#00010, ...
Г.Дробиз МАГАЗИН - ВЕРНИСАЖ
"До встречи в раю" В номер рисовали:
В.Ильицкий В.Богорад,
"Тот самый Чебутыкин" В.Высоцкий,
А,Ермолаев,
А.Декельбаум Н.Кращин,
"Полеты Семена Олеговича" Н.Кращин,
И.Семенов,
А.Дидуров А.Таранин
Граффити
В.Тучков
"Розановый сад"
Е.Шестак
"Русские слова"
Клуб "12 стульев"
Д.Ануров
"Репа"
МАГАЗИН - двойняшка | Первая затяжка | Юмор гроссмейстера
Magazine Online совместное электронное издание
иронического журнала Жванецкого "Магазин" и проекта Россия-Он-Лайн.
Ждем Ваших отзывов!
Copyright T 1997 Совам Телепорт
ЕВГЕНИЙ ШЕСТАКОВ
РУССКИЕ СЛОВА
-
Разные дела русского человека занимают. Многих вещей суть у него в
голове находится, в руках держится и в заднице покалывает. Заглянет русский
человек под кровать - а там ЕдритТвоюВРаскоряку сидит, моргает, на русского
человека родственником пугливым смотрит. Откроет русский человек кастрюлю -
а оттуда ОйБляБолеНеМогу дымком курится, свежее, пахучее, и не разберешь
сразу - то ли носки, то ли стерлядь. А ежели русский человек, посты и
заповеди презрев, к жене своей под сарафан сунется - так там его не просто
УйдиУйди стыдливое улыбочкой в ямках встретит, а ПошелТыНаХерДурак с
кочергой дежурит и сразу в лоб бьет, как будто не муж ты, а сосед наглый
контуженный лысый. А тот, который из школы с ранцем пришел и в прихожей
наследил - это ГадовСынПияваВыпидрышКровеносный, а не просто сын твой
двоечник, рогатко- и фингалоносец.
Баня же субботняя, помимо пор очищенных и наколок старых, у русского
человека способность к хрюканью открывает. Но свиньи со своим однообразием
пусть молчат лучше, а русский человек умытый пьяненький тебе, другу, ясно
скажет: "ХрюБляЛюБляБлюБля! Тебя, бля!.." И пока бутылка пустая или полено
под руку ему не подвернется - брат он тебе, товарищ и волк морской
тряпочный, вместе всю бочку выпили, вместе почву орошать ходили и на почве
этой подружились, друг у дружки в ногах засыпая под писк комариный в
буреломе, что издавна садом служит.
А если ты, обзарившись, из-за кордона на железяках приедешь речью
своей каркать, приказы вывешивать и виселицы колотить, то это только
вначале ты ягодицы заскорузлые сапогом пинать будешь. А как до головы
дойдет, как кулаки еще без команды сожмутся, как личико к тебе повернется
и, космы раздвинув, глянет - так Ура в тебе кошмаром ночным навеки засядет,
если жив останешься. А если помереть успеешь - радуйся, пляши, ибо Ура
только начало, а есть еще Вперед, ЗаМной и ЗаПобеду на твоих костях
вперемешку со своими, когда медальный звон колокольный глушит, когда все
стены в росписях и бабы ваши на улицах теперь наших возле полковых кухонь
уральской слюной исходят.
А когда, пожив и повидав, в захламленной избе носом к стенке помирает
русский человек, то не попиные слова торопливые, не бабье в углу бормотание
и не фразы врачебные он слышит. В этот момент опять перед ним букварь на
первых страницах открывается. Рисунки яркие и буквы крупные. Люди разные и
предметы ихние. Мама, девочка Луша, рама чистая вымытая. И, лежачей ногой
другой мир нащупав, говорит русский человек ясным напоследок голосом:
- Мама мыла раму. Луша ждала папу. Папа у Луши умер. Прощайте,
родимые...
ЮМОР ГРОССМЕЙСТЕРА
-
Для всего шахматного мира имя восьмого чемпиона Михаила Таля
выделяется как бы курсивом: да, гениальный шахматист, да, его блестящие по
красоте партии будут жить в веках, но ведь ещ° и тонкий, образованнейший
человек, не побоимся этого слова, интеллигент, человек, не побоимся этого
слова, принципов и настоящей, не побоимся этого слова, порядочности, он,
кроме того, отличался тонким остроумием, с чем мы и познакомим наших
читателей. Взяты они из книги жены великого шахматиста Салли Ландау "мой
Таль", которая вскоре должна появиться в печати.
Подзаголовок книги: "история одной любви", прекрасно литературно
изложенная Аркадием Аркановым, близко знавшим и дружившим с шахматистом; он
же любезно предоставил нам отрывки которые мы и публикуем, за что Аркадию
Михайловичу низкий поклон от всей редакции. Надеемся, что, прочитав этот
материал, читатели дружно разделят наш поклон.
Салли Ландау сейчас живет в Голландии и, как говорят французы, у нее
"возраст элегантности", в молодости же она была необыкновенной красавицей,
и мужчины ходили за ней табунами.
"Однажды мы были в гостях, - вспоминает она, - и передо мной стал
"токовать" не первой свежести франтоватый дядечка, делая мне
закамуфлированные, но довольно незамысловатые предложения. Миша, пройдя
мимо нас, подмигнул мне и на ходу бросил "ловеласу":
- Говорите громче! Она ничего не слышит!
"Соблазнитель" все принял за чистую монету, стал орать на всю
квартиру, и сказал, что может показать меня какому-то выдающемуся
отоларингологу".
Сын Толя, в возрасте около 3-х лет, наотрез отказывался ходить в
детский сад, но ходить все равно пришлось. И маленький Гера вдруг заявил:
- Тогда я в знак протеста буду какать в штаны!
Таль (обращаясь к Салле):
- Слушай, у нас растет диссидент...
Михаил Таль страдал болезнью почек и зачастую испытывал невероятные
боли. Чтобы снять их, его кололи сильнодействующими препаратами, из-за чего
ходил слух, что Миша стал наркоманом.
Я. Дамский вспоминает: "...когда после лекции некто довольно бестактно
спросил Таля: "Правда, что вы морфинист?", тот ответил мгновенно: "Нет, я
гигоринец!"
(К сведению читателей: в прошлом веке в Америке был гениальный
шахматист П.Морфи).
Тяжело больного Таля уже взрослый сын Гера, поселившийся в Израиле,
уговаривает приехать к нему и подлечиться (Израиль славится высоким уровнем
медицины).
Таль:
- Сынок, я не араб, чтобы создавать Израилю дополнительную головную
боль...
После того, как М.Таль разошелся с Салли Ландау, мать Миши, как и
всякая мама, мечтала, чтобы сын остепенился и "приплыл" к какому-нибудь
берегу. Далее выдержка из книги: "...на этом фоне летом семидесятого или
семьдесят первого на Рижском взморье мать Таля знакомится с интеллигентной
грузинской старушкой, бывшей княгиней, у которой красавица-племянница...
Когда мать сказала Мише, что познакомилась с бывшей княгиней, Таль
отреагировал достаточно своеобразно:
- Мама! Княгине не может быть "бывшей", как не может быть "бывшим"
сенбернар... Это порода, а не должность. "Бывшим" может быть секретарь
обкома, а княгиня не может быть "бывшей"...
Литературная обработка литературного изложения Арк. Арканова
Вл.Владина
Владимир ТУЧКОВ
РОЗАНОВЫЙ САД
-
Узнал, что в среде московских бомжей существует презабавное поверье,
согласно которому обладатель стотысячной купюры с номером 0000001 может
проживать без паспорта. Хохотал до слез!
Главное - деликатно подступиться к теме романа, чтобы не спугнуть. Но
и мешкать нельзя - иначе упустишь. С людьми гораздо проще: дал ему по
яйцам, он и с катушек.
Прочел вначале все нечетные страницы романа "Преступление и
наказание", а потом - четные. Получилась гораздо более детективная история.
Ждал приема в поликлинике литфонда. Пришел писатель N. Не
поздоровались. Он - потому что хам. Я - потому что не пристало с хамами
здороваться. Вернувшись домой, перечитал две-три его вещи. Так и есть -
хам. Да еще с апломбом - пишет: "По мере увеличения продолжительности дня"!
Тебе бы, сукин сын, не по мере, а по морде за этакие художества!
В последние годы в букваре появился стишок следующего содержания:
Где теперь российский флаг,
Раньше, дети, был ГУЛАГ.
Не вернулись дни чтоб эти,
Хорошо учитесь, дети!
Коммунистам всем назло,
Чтоб их время не пришло!
Выучить невозможно, поэтому записал. Пусть, думаю, будет. Может,
где-нибудь и пригодится.
В сумерках стукнулся головой о притолоку. Ничего оригинальнее чем "Еп
твою мать!" в душе не возникло.
Весной, переехав на дачу, обнаружил забытую в прошлом году
на садовой скамье свою старую курительную трубку. Господи, что ей
за зиму пережить довелось! Подхожу, а она лежит, как ни в чем не бывало, и
безропотно дожидается хозяина. Вот она - высшая мера преданности вещей!
Даже собаки не таковы!
Пришли крестьянские дети и принесли °жика в обмен на пачку "Мальборо".
Дал им в придачу еще и коробку ландрина, пусть себе... Напоил °жика молоком
и оставил как воспоминание о Парщикове, о его сравнении ежа с квадратным
корнем. Метафора, конечно, так себе, зато человек приятный.
Помню, как-то в детстве посмотрел "Чапаева". Иду по улице и слезы
глотаю. И вдруг вижу - в канаве лежит кто-то с усами. Тут меня осенило, и я
закричал радостно: "Выплыл! Выплыл! Василий Иванович раненый лежит! Доктора
скорее!" Теперь такого кино нет. Да и дети совсем другие, гадкие нынче
дети! Увидят в канаве пьяного, карманы обшарят и по голове кирпичом дадут.
Услышал, как Алла Пугачева в интервью для радио "Свобода" сказала:
"Это знают мои друзья-поэты: и Илюша Резник, и Андрюша Вознесенский..." Вот
оно, думаю, как обернулось-то! Однако вскоре постыдное злорадство переросло
во вполне приличную жалость.
Рабочий класс, папиросы "Беломорканал" и "Жигулевское" пиво. Когда
уйдет в небытие хотя бы один из этих трех неразрывных элементов, то и
остальные два тут же отомрут.
Чайник на плите шумит, как паровоз, и пар в воздух выбрасывает. А у
японцев это, наверно, происходит по-иному. Небось, стакан с подстаканником
в глаза не видывали.
Космонавтов столько наплодили, что один даже в лотерею большую сумму
выиграл.
(за утренней газетой)
В кабинете на оконном стекле мороз такую препохабную картинку
нарисовал, что когда вбежали дети, пришлось их выгнать от греха подальше.
Однако денег, якобы на мороженое, успели выцыганить.
Теннис - игра богатых. Подкидной дурак - игра бедных. А любимое
занятие среднего класса - презирать одних и завидовать другим.
(спьяну проехав в электричке свою остановку
и дожидаясь утра на станции Монино)
Бросил в пруд камень. Круги не пошли. Пора к психиатру.
Приснилось: полужирный курсив 12-го кегля - "Зима спросит строго с
безхозяйственников!" Остаток ночи провел в холодном поту.
Посчастливилось быть свидетелем уникального природного явления. Иду по
дороге. Навстречу мне мужик. Грянул гром, он и перекрестился.
Несчастный алкоголик с трясущимися руками у метро "Улица 1905 года" за
полбутылки пива назвал господином. Кем же буду, скажем, за бутылку коньяка
- высокопреосвященством?
Что-то давненько не устраивали переписи населения.
(за втиранием феналгона)
Узнал от зятя, что нынче на юридических факультетах вместо римского
права преподают сицилийское. Окружающая жизнь сразу же приобрела конкретные
очертания.
Говорят: "Так было раньше" и делают улицу Веснина Денежным переулком.
А потом: "Так прежде звучало" и меняют мелодию курантов, что на Спасской
башне, чтобы, видимо, упокоенные на московских кладбищах могли молодость
вспомнить. Да если бы по-настоящему делать как было раньше-то, так вас,
переименовательные плебеи, каждый день на конюшне пороли!
Насколько мне известно, еще никто ни разу не употребил рифму "янки -
после пьянки". По-видимому, тут какой-то нравственный запрет. Либо
умственная косность.
Забивая гвоздь в крышку гроба, кладбищенский служитель попал молотком
по пальцу и грязно выругался, что повлекло за собой коллективный мордобой.
Дрались преимущественно вручную, лишь дьякон мастерски орудовал кадилом.
Так жизнь оттеснила горе на задний план.
Помилуйте, Антон Павлович! Как это - в человеке все должно быть
прекрасным?!
(в ватерклозете, за перечитыванием)
Ехал в купе с инженером-
...Закладка в соц.сетях
