Жанр: История
Тексты пирамид
...гически почти
то же, что
"спешка ее". Можно предположить здесь иную конструкцию - активное причастие +
местоименный грамматический субъект. Тогда получилось бы "поспешающий он".
Непонятно, то
ли "проворный", то ли "суетный". Смысл также неутешительный. Но все же
разберемся, что
можно
усмотреть в этом или группе ? В группе можно ус-
мотреть значение "как", "подобно", ибо есть такая частица
, ставящаяся в постпозиции к имени. Имя может быть в данном случае
отглагольное -
инфинитив или причастие. "Подобно бытию", "подобно открытию"? Смысл явно
отсутствует. То
же с причастиями. Инфинитив глагола "торопиться" вообще исключен, ибо он был бы
женского
рода и потребовал бы суффикса ж. р. .1, т. е. - at(-). "Поспешила она" и то было
лучше, чем это.
Но тогда разберемся до конца с этим конечным . То, что под ним может скрываться
написание
субъектно-объектного местоимения 3 л. ед. ч. м. р. - факт5. В полном виде оно
писалось бы
как , а условно транслитерировалось бы как sw. По аналогии с семитскими
формами
оно безапелляционно вокализуется как suwa. Мужской род тем более вероятен, что
носитель
имени - мужчина. Поскольку это местоимение субъектно-объектное, оно может
выступать здесь
не только в роли грамматического субъекта, но и объекта переходного глагола. Из
трех глаголов
на выбор остается только один - "открывать". Выбор форм глагола небольшой -
"открыть его",
либо "открывающий его". Но между "открывающий его" и "открывающий он" формальной
разницы быть не может - все совпадает полностью. Да и смысл совершенно
невнятный.
Возможно, что кого-нибудь привлечет толкование "поспешает / поспешила она", либо
"открывающий / торопящийся он", но не нас, тем более, что манефонская огласовка
требует
интерпретации удвоенного "н", которое едва ли случайно.
Если отталкиваться от субъектно-объектного местоимения м. р., то следует
обратить
внимание на группу Эта группа может сочетаться с данным местоимением, но
только в одном-единственном случае: когда то и другое входит в
конструкцию
предложения, смыслом которого является выражение обладания или принадлежности.
Т. е.
утверждается, что что-то или кто-то находится во владении, принадлежит или
относится к комуто,
поскольку глагола
"иметь" у египтян в ту пору еще не было6. Тогда предстает в виде
отглагольного
имени, к которому и должен относиться тот самый "он". Смущает, однако, то
обстоятельство, что
wn стоит в начальной позиции, тогда как по нормам уже шестой династии это
"именное
отглагольное образование", т. е. отглагольная форма, синтаксически ведущая себя
как имя,
должна была бы стоять после выражения n.j sw. Но сам же Э. Эдель полагает, что
данная
конструкция трансформировалась из "косвенногенитивной" конструкции "имя +
относительное
прилагательное от предлога "для" + имя" с подменой одного имени субъектно-объектным
местоимением и инверсией относительного прилагательного n.j на первое место.
Если так, то мы
имеем право предположить, что перед нами более древняя конструкция без инверсии
имени
"обладателя" в конечную позицию. Интерпретация синтаксических связей в данной
конструкции
такова: "У обладателя - принадлежащий (ему) он" = "Обладателю принадлежит он".
Это
разновидность конструкции именного предложения с грамматическим сказуемым -
прилагательным, предполагающая, что имя "обладателя" стоит в локативе.
Относительное
прилагательное стоит в субъектно-объектном падеже, а местоимение "он" и без того
относится к
субъектно-объектному ряду7. Тогда что же собой представлял этот "обладатель" по
грамматической форме? Или точнее: как можно морфологически классифицировать это
"именное
отглагольное образование"? Инфинитивом оно быть не могло, иначе в манефоновской
огласовке
начальный "о" был бы долгим и писался бы через
омегу8. Остается предположить, что перед нами рудимент активного
перфектного
причастия9, рефлексом которого, по-видимому, является коптская форма OYON
"каждый, всякий"
" "сущий" " "воссуществовавший, осуществившийся"10. Точно так же трактует эту
форму и Ю.
Озинг11. Прототипом ее в Старом царстве могла быть форма wanniju (с показателем
локативного
падежа -и). Как показывает практика сравнения коптских форм с египетскими
прототипами,
удвоение согласного, точнее, - повторение согласного в контактной позиции,
египетским
письмом передаваться едва ли могло, хотя строгих доказательств ни "за", ни
"против" приведено
не было. Но не будем оспаривать это устоявшееся мнение. И тогда мы получаем
вокализацию
первой формы, а значит, и всего имени целиком: Wanniju-nija-suwa. Сомневающегося
в
вокализации двух последних форм отошлем к замечательной работе Игнаса Джея
Гельба12.
Стяжение этой формы началось, по-видимому, еще в конце Старого царства13,
усилилось в
Первый Переходный период14, а дальше шло по законам, открытым К. Зете и X.
Абелем15, и
уточненным и пересмотренным А. Л. Васоевичем16. Можно было бы предположить иную
конструкцию, в основе которой лежало бы имперфектное причастие, и которая не
нуждалась бы в
nija: wannaniju suwa, но, во-первых, вокализация этой формы более сомнительна,
чем предыдущей,
а во-вторых, ударение в ней, рано или поздно, зафиксировалось бы на втором слоге
отглагольного
имени, а в таком случае манефоновская огласовка была бы не 'Оннос,
а какой-либо иной. Если бы имя было встречено
в коптском написании, оно имело бы вид OVONNEC: на греческий слух OVO- не
могло
быть воспринято иначе, чем 'О-, а -ЕС - иначе, чем -os на манер родной флексии
номинатива
имени мужского рода единственного числа. Но -
С здесь все-таки египетское, а не привнесенное, как в других передачах,
см. ниже. Что же
до смысла всего имени, то оно, по-видимому, призвано утверждать, что его
носитель относится к
высшему бытию, которое, судя по общему духу Текстов Пирамид, принадлежит АтумуРе.
Скрытый смысл: "Имярек принадлежит Атуму-Ре", т. е. "Воссущесгаовавшему", "Осуществившемуся"
или "Сущему".
Нисколько не проще дело обстоит с именем первого царя шестой династии,
которое с виду
очень простое -
. Если читать, как написано, то в транслитерации получаем Ttj. Знак t
изображает
хлеб, и именно это иногда и обозначает. Но нашей фантазии недостаточно для того,
чтобы связать
имя этого царя с хлебом. Манефон вокализует это имя как 'Оф6т|";, т. е. 'Othoes,
буквально
'Othoes, из чего можно заключить, что ударение падало не на первый гласный.
Впечатление такое,
что ударным был все-таки второй гласный, т. е. "о". Можно было бы попытаться
объяснить это
имя как причастие от глагола tj или tjtj "бороться", "повергать"17, но это
слишком ненадежно. То
же можно сказать и о перспективах этимологии от основ twt "быть равным"18 и
"быть
совершенным"19. Что же касается порядка чтения знаков в написании , то оно может
быть
практически любым: ttj, tjt, и даже jtt - достаточно обратиться к эпиграфике
Текстов Пирамид в
изложении К. Зете. Но если имя не этимологизируется, а порядок чтения знаков
может быть
любым, то следует читать так, как велят сугубо формальные правила, т. е. как
ttj. Это, конечно, не
чтение, а транслитерация, озвучив которую мы получаем нечто вроде птичьего
чириканья или
детского лепета - Тети, имеющего мало общего с манефоновской огласовкой.
Сравнения, даже самые неожиданные, иногда полезны.
Ведь, действительно, имя может иметь и звукоподражательное происхождение,
отражающее реакцию матери или кормилицы на грудного ребенка, или подражающее его
"гулению".
Подобного рода материнских прозвищ исключать никогда нельзя. Наиболее
характерным
гласным тогда будет "а", а слоги должны повторяться. Если так, то получаем
вокализацию
Tataju,4ro напоминает наше "у-тю-тю-тю-тю" по отношению к младенцу. При
становлении
силового ударения в наиболее сильной позиции оказался средний слог, сонант
усилился, что
привело сначала к произношению tetajje, а затем к ettajje, где качество
реализации е было
результатом уподобления последующему гласному, т. е. отзвуком влияния ударного
"а", каковой
со временем вполне закономерно перешел в "о". Таким образом, предударный "а"
сначала
законсервировался, а затем перешел в "о". Этот гласный нельзя назвать иначе, как
"протетический
алеф"20. Удвоение "т" к эпохе Манефона уже отошло в прошлое, а "т" было услышано
Манефоном в нижнеегипетском ("бо-хейрском") произношении. Дифтонг -о/, либо даже
последовательность
-oje, был передан как -OJJ-. Конечная сигма - грецизм "чистой воды".
Очень бы
хотелось найти клинописную передачу Атати, либо "коптскую" Атоте. Может быть, Ю.
Я.
Перепелкину это и удалось, нам - нет.
Имя третьего царя шестой династии является двусоставным. Первое имя -
домашнее или
общеупотребительное. Второе - тронное, божественное, солнечное. Второе имя
этимологии
поддается легко, хотя можно спорить о формах. Первое имя этимологии практически
не
поддается,' зато сохранилось в манефоновской передаче, и восстановление его
древнего вокализма
не представляет особых трудностей.
По устоявшейся практике, мы видим в форме причастие21, хотя, казалось
бы, кто
препятствует видеть здесь
основу спрягаемой формы глагола. Тогда получилось бы "Любит Ре". Но
возникает
ощущение недоговоренности: кого? Имя же старались составить так, чтобы это было
либо
двусоставное предложение, либо имя-прозвище. Если расшифровка имени "Униса" дала
полноценную разновидность именного предложения, дополнить которую нечем и
незачем, то
этого нельзя сказать о предложении "Любит Ре". Скорее уж "Любимый Ре" или
"Любящий Ре".
Эти формально односоставные предложения-эпитеты как бы уже и не нуждаются в
дополнениях,
тем более, что в едином составе связаны целых два компонента. И все же, пойдем
по самому
верному пути и будем исходить из написания
. Тогда по Э. Эделю получается, что эту форму можно трактовать как
перфектное
пассивное причастие. Обратим внимание на чередование финального j с W в этих
формах.
Сравним данные Г. Фехта и Ю. Озинга и их интерпретации22. Исходя из чередования,
можно
предположить, что между предпоследним и последним сонантами располагался
гласный, качество
которого влияло на таковое конечного сонанта. Вероятно, по своему качеству этот
гласный был
гомогенен последнему сонанту, который, вероятно, функционировал как скользящий
вставной
звук во избежание стечения гласных, т. е. как глайд. Если так, то и качество
"промежуточного"
гласного варьировало, колеблясь между и и I, пока, в конце концов, не победил
последний, как это
явствует из поздних передач сохранившихся рудиментов этих форм. Опять же,
рудимент этой
формы во времена Нового царства звучал как mail- в совершенно аналогичной
конструкции23.
Если так, то искомую форму правомерно сравнить и с рудиментом активного
причастия в
коптском языке, имевшим вид /яд/-24. В староегипетском написании пер-
фектные активные и пассивные причастия практически неотличимы друг от
друга у
глаголов с третьим коренным слабым25. Очень неправдоподобно, чтобы "а" в
вышеуказанном
коптском рудименте восходил к "и", а не к "а", поскольку сохраняется в слоге, на
который не
падает главное ударение. Вообще же, предударная позиция в коптских словоформах,
хотя и не
всегда, но часто "консервирует" качество древнего гласного, и это можно считать
установленным
фактом. Более того, качество последующего ударного гласного влияет на качество
рудиментарно
сохраняющегося предударного, в ряде случаев уподобляя его себе. Сравнивая эти
формы, хотим
мы или нет, но приходим к аналогии в семитском материале, где активное причастие
qatil(-)
противостоит пассивным qatU и qatul, восходящим к отглагольным именным формам
состояния и
качества. Если сравнение верно, то можно предположить, что семитские модели,
хоть и близки, но
не вполне идентичны египетским, по крайней мере, в отношении глагольных основ с
третьим
слабым. Египетские формы намекают на то, что в причастных формах второй гласный
не
внедряется в основу, а "присоединяется" к ней, образуя "глайд" между "чистой"
основой и
гласным внешней словоизменительной флексии. Еще труднее судить о долготе. То,
что в ряде
моделей она явно восходит к общеафразийскому прошлому, ясно. Можно, видимо,
считать установленным
фактом'и то, что уже в староегипетском она была фонематичной, т. е.
обладала
смыслоразличительной функцией во многих моделях. Но дело в египетском сильно
осложняется
тем, что в процессе изменения характера ударения с тонально-мелодического на
экспираторное, на
древние долготы наложились долготы новые, и наоборот, не только имело место
сокращение
старых долгот, но синкопировались целые слоги, не только отдельные гласные. То,
что явствует из
клинописных передач, тем более, из коптских "огрызков", констатирует
результаты средней и поздней стадии развития вышеуказанного процесса. А
потому
материал этот очень коварен. Памятуя об этом, мы стараемся воздерживаться от
реконструкции
долгот в староегипетских словоформах. Но при всем том, вокализация первого
компонента
"солнечного" имени представляется нам как marjiju26. Вокализация второго
компонента, т. е.
"солнца", - как RFi с учетом того, что имя находилось скорее всего в родительном
падеже, а не в
субьек-тно-объектном на а, к тому же наличие эксплицитного родового показателя -
ми"(-) у
этого имени в староегипетском языке не является строго доказанным фактом.
Вокализация "Рига"
- расхожее место27. Итак, по нашему мнению, наиболее вероятно, что второе имя
этого царя в
эпоху пирамид звучало как Marjiju-Riai.
Первое имя этого царя, хоть и простенькое с виду, но
весьма каверзное. Пишется оно как , что дает основание полагать, что
читать его,
точнее, транслитерировать, следует как Pjpj, а не ppj(f). Так транслитерировал
это имя еще К. Зете,
лучший знаток староегипетской эпиграфики, так поступает и большинство
современных
исследователей. По внешнему виду это имя напоминает редуплицированную основу. Но
что
может под ней скрываться? Больше всего это напоминает редупликацию указательного
местоимения
0(| pj, находящегося в комплементарно-дистрибутивных отношениях с
дейктической
основой pw28. Но если даже последнее можно реконструировать как pivva29, то pj
тем более
следует восстанавливать как pija. Манефоновская огласовка звучит как Фщ,, из
чего следует, что
она передает лишь один pj, а не всю последовательность pjpj. Можно предположить,
что виной
тому не "дурной слух" Манефона, но умышленный прием самих египетских летописцев,
дабы
хоть как-то различить в исторической традиции "Пепи I" от "Пепи II", хотя
твердой
гарантии в этом нет. Окончание -os можно с полным правом отнести к "грецизмам".
В любом
случае, остается Pi, что совпадает с вокализмом вышеуказанного местоимения. Но
если
предположить, что реальное ударение все же падало на финальный -?- (исключая,
естественно,
греческий "с"), то реконструкция принмает вид Pjo для прото-, пре- или
палеокоптского30, и вид
Pija для более ранних периодов. Но если предположить, что манефоновская форма
отражает
вторичное искусственное сокращение, то полная форма этого имени в независимой
позиции
должна была бы звучать в эпоху пирамид как Pijapiju или Pijupija, в зависимости
от того, какой
синтаксический смысл видеть в подобном сочетании двух указательных местоимений:
"Сей это",
или "Сей, сей". Если ма-нефоновское чтение отражает староегипетскую форму, а не
искаженную
на более позднем этапе, то имя этого царя в условном чтении должно передаваться
как "Пи", а
вовсе не "Пепи I", а "Пепи II" лишается своего порядкового номера и превращается
просто в
"Пепи", либо, что еще того лучше, в "Пипи", если, конечно, следовать Курту Зете
и быть
последовательным в условном чтении. Написание "Пипи" для простого "Пи" может
показаться
просто фантастическим и быть отнесено на счет буйной фантазии автора. В таком
случае, как
отнестись к написанию "Мермер", до недавнего времени читавшемуся как "Нармер",
обозначавшего
царя по имени "Сом", правившего во времена первой династии? Но именно
так читает
это имя Ю. Я. Пере-пелкин31, стало быть, не такая уж это все и фантастика. Если
конструкция
имени односоставная и однокомпонентная, то остается переводить ее как "Сей" или
"Этот".
Двусоставная синтаксическая конструкция теоретически мыслится легко, но можно
представить
такую конструкцию и практи-
чески, если ориентироваться на РТ 1643 с: tn hm twn. И, наконец, такое
образование,
содержащее повтор или редупликацию, может быть отнесено к фактам "детскоматеринс-кой
звукоподражательной речи", упомянутой выше при анализе последовательности it]. В
таком
случае, совпадение со звучанием указательных местоимений можно признать простой
случайностью. Тем не менее, оно есть.
Имя четвертого царя шестой династии тоже двусоставное, причем
божественность его
носителя подчеркивается не только в "обыденном" имени, и не только в "тронном",
но в обоих
одновременно, хотя и по-разному. Первое имя дано в честь местного божества,
впоследствии
захиревшего. Транслитерация имени этого божества установлена О. Д. Бер-левым33 и
выглядит
как nmt.j. Это не то активное причастие, не то относительное прилагательное от
глагольной основы
nmt "двигаться, шагать, идти, пересекать, плыть"34. Наиболее вероятная
вокализация данной
формы, с учетом ее позиции, представляется нам как Namtiju. Предлог т, буквально
"в",переносно
"на", из коптских форм типа и прочего материала надежно вокализуется как та.
Слово z3
"защита"35, согласно рефлексам коптских форм36, огласо-вывается как zfltf(-), а
с учетом того,
что оно управляется предлогом и стоит в генитиве, - то как zali. Египетское
личное
суффиксальное генитивно-посессивное местоимение 3 л. ед. ч. м. р., пишущееся как
, надежно
реконструируется как /ы, поскольку восходит к su37, причем есть основания
полагать, что его
гласный менялся в зависимости от падежа предшествующего имени (как в арабском38
и аккадском39).
Поэтому целиком это имя должно было звучать как Namtiju-ma-zaU-fi, но к
вопросу о том,
почему манефо-новская вокализация так далека от той, что предполагалась бы, мы
вернемся ниже.
Второе имя этого же царя - "солнечное", тронное.
Это двухкомпонентное односоставное предложение-эпитет. В его основе лежит
относительная форма со специальным показателем релятивности и агентивности,
образованная на
основе перфектного пассивного причастия40. При вокализации этой формы только и
остается, что
ориентироваться на широко известную специалистам клинописную передачу
sati/epnartfa4*. Тогда
для эпохи пирамид нам ничего не остается, как огласовывать эту форму как
Marjiju-na-Rici*2.
Формант -па- сродни, с одной стороны, предлогу ni "для", с другой - агентивновыделительной
частице и, в то же время, актуализатору логико-грамматического предиката
ji(n)na, в основах
которых лежат одни и те же дейктико-релятивные морфы.
Вокализация имени пятого правителя шестой династии осложняется тем, что
нельзя
положиться ни на грамматическую (лексико-функционально-морфологическую)
классификацию,
ни на ту или иную вокализационную модель при
идентификации формы . Вполне мыслимо, что может быть как активным
причастием,
так и основой лично-спрягаемого (финитивного) глагола. Негласное общее правило
при отдаче
предпочтения той или иной форме таковы: следует выбирать простейшую, в данном
случае sdm.f,
а не активное причастие или сомнительное прилагательное, коль скоро после
глагольной формы
отсутствует .w(/), которое совпадает с морфемой двойственного числа м. р. и
может
свидетельствовть о восклицательно-усилительном значении "о как / сколь хорош"
(из "дважды
хорош", как подсказал Э. X. Гардинеру его коллега, основываясь на аналогии с
современным
арабским формоупотреблением). Действительно, глагол качества, семантический
аналог которому
широко известен из семитских языков, дает во всех отношениях вполне приемлемый
смысл:
"Хорош двойник Ре". Рекон-
струкции моделей финитной формы sdm.f, перфектной или однократного
действия, в
целом можно принять и для староегипетского. По крайней мере, перфектная форма
могла бы
звучать как nafr(-), хотя формы, реконструируемые Юргеном Озингом, имеют
несколько более
поздний вид43. Слово "двойник" вокализуется, по-видимому, все же как ka3(-), а
не Азг^(-)44, глядя
на средневавилонские, т. е. древнейшие, клинописные передачи. Если наши
рассуждения верны,
то вокализация всего имени предстает в виде Nafru-ka?i-Rifi.
Второе имя этого же царя, исходя из манефоновской огласовки Ф1(0\|/,
вокализуется как
Pijapiji или Pijupija, где -о- греческой передачи может быть рефлексом более
старого
египетского ударного и вторично долгого -а-. Менее вероятно, что -о- является
рефлексом
старого -и-, хотя аналоги при очень большом желании можно было бы найти. Во
всяком случае,
вторую возможность мы пока исключать не будем. Так или иначе, мы солидарны с Ю.
Я. Перепелкиным
в том, что по-коптски имя это звучало бы как Пьопе (Пиопе). И опять
возвращаемся к
сравнению с именем "Пепи I". Если отбросить предположение о том, что оно
восходило к
совершенно иной форме, т. е. к Piju, то остается одно - видеть в нем результат
искажения, внесенного
самими египетскими летописцами или хронографами. То, что это могло быть
действительно так, подтверждается, возможно, тем, что имя полулегендарного
шестого правителя
этой же династии транслитерируется как Nmt.j-m-z?.f Mrj.n-Rc dfi-m-zl.f. Таким
образом, одно из
имен четвертого и шестого царей шестой династии совпадают полностью в
транслитерации, но
если имя четвертого царя Манефоном озвучивается как МебогхтО'Офк;, то имя
шестого - как
Меубеаогхрк;, что гораздо ближе к нашей реконструкции. Дело здесь не столько в
обосновании
рекон-
струкции, сколько в демонстрации факта явной порчи* царских имен со
вполне благой
целью: для различения царей в египетской летописи, ради того, чтобы не
перепутать их и не слить
воедино елико возможно.
Теперь приведем систематизацию и регистрацию вокализованных форм,
расположив их по
степени или рангу достоверности, коих предлагаем три. Первый ранг - вокализации,
не
вызывающие сомнений. Второй - более сомнительный. Расположив вокализованные
словоформы
по ним, получаем следующую картину:
I: шу(-), буквально "дляенный"45; Rif(-) "Ре"; та "в".
II: suwa "он, его"; fit, fi "он, его"; /"//(-) "сей, этот" и производные
имена собственные;
/ш/г(-) "хорош"; ka?(-) "двойник"; za3(-) "защита".
Ill: wannij(-) "осуществленный, воссуществленный, сущий"46; marjij(-)
"возлюбленный,
любимый"; marjij(-)na "возлюбленный, любимый"; tataj(-) сродни "у-тю-тю-тю-тю".
И, конечно,
падежные флексии.
Спорить относительно вокализации этих форм не только можно, но и должно.
Но лучше
так, чем никак47.
И, наконец, перед тем, как результаты данного исследования изложить в
таблице,
произведем ревизию первого имени - . Форма Wanniju-nija-suwa предполагает
значение
"Сущему принадлежит он". Следуя золотому правилу упрощения там, где только
возможно, мы
приходим к тому, что можно обойтись без относительного отпредложно-го
прилагательного nija.
Это вовсе не значит, что наше прежнее предложение было некорректным и что мы от
него начисто
отказываемся. Но все равно, лучше идти по
* Точнее, легитимизации и спецификации произносительных вариантов.
более простому пути, если к тому нет особых препятствий. Упразднив это
прилагательное.мы получаем Wanniju-suwa, что означает "Сущий он". Все, что
содержится в
египетской графике, отражено. Стало быть, и мудрить ни к чему.
Теперь перейдем ко второму вопросу, хотя, честно сказать, сердце
обливается кровью, и
рука ворочается с трудом - настолько это болезненная тема.
Из подборки источников, переведенных выше, явствует, что Тексты Пирамид
переводились на французский язык (Г. Масперо, Л. Спелеерс), на немецкий (К.
Зете), на английский
(С. А. Б. Мерсер, Р. О. Фолкнер). Переводы осуществлялись во Франции (Г.
Масперо), в
Бельгии (Л. Спелеерс), в Германии (К. Зете), в Великобритании (Р. О. Фолкнер) и
в США (С. А. Б.
Мерсер). Это что касается сводного перевода Текстов Пирамид.
Пирамиду "Униса" перевел Александр Пьянков, но не на свой родной, а на
английский
язык.
В обследовании пирамид, расчистках и раскопках, в эс-тампаже и
фотографировании
текстов принимали участие французские, немецкие и швейцарские исследователи (Г.
Масперо, Ж.
Леклан, Г. Бругш и Г. Жекье).
Если первым переводом Текстов Пирамид был французский (Г. Масперо), то
вторым мог
стать русский (А. Л. Коцейовский). Мы не знаем, занялся бы этими текстами Б. А.
Тураев, но то,
что он подготовил перевод отдельных пассажей из Текстов Пирамид, известно
доподлинно с его
же слов, цитированных выше. В силу причин трагического характера ни тому, ни
другому не было
суждено осуществить свои планы48.
Не секрет, что египтологии всегда уделялось и уделяется ничтожное
внимание даже на
фоне того мизера, что доставался и достается гуманитарной науке вообще и
востоковедению, в
частности. Разгон Института Востоковедения, последовав-
ший после разгрома "марризма", нанес сокрушительный удар по
востоковедению в нашем
городе. Только под вывеской социально-экономических исследований В. В. Струве
после
известных событий 1956 года удалось воссоздать древневосточные дисциплины в
секторе
Древнего Востока при Институте Народов Азии АН СССР, точнее - при его
Ленинградском
отделении. Но еще долгое время самые талантливые ученые не решались заниматься
фундаментальными исследованиями египетских религиозных текстов, хотя
исследования по этой
теме хоть и исподволь, но велись, особенно в Эрмитаже49. Следует учесть, что в
те времена, в
отличие от нынешних, религия была не в моде, а считалась "опиумом для народа".
Однако,
московской школе, возникшей на обломках старого ленинградского института, и то
не сразу, но
все же, под руководством М. А. Коростовцева и И. С. Кац-нельсона удалось не
только заняться
религиоведческими исследованиями, но и воспитать плеяду отличных специалистов
египтологоврелигиоведов
- О. И. Павлову, Г. А. Белову и Э. Е. Кормышеву (Миньковскую). И
все-таки было
бы несправедливо в отсутствии попыток "пробивания" темы исследования и перевода
Текстов
Пирамид винить во всем эпох
...Закладка в соц.сетях
