Жанр: История
Тексты пирамид
...два ли не самой фантастической
египетской
сказки, Бата,
104
как говорили, умер после тридцатилетнего царствования"". Едва ли можно
сомневаться,
что считался умершим и Ану-бис, наследовавший власть над Египтом после своего
брата Баты и
считавшийся одним из царей потустороннего мира. Исида точно также умерла и была
погребена,
как и ее брат Осирис105. Таким образом, утверждение Диодора, что царствовавшие в
Египте боги
были смертными людьми106, коренится, пожалуй, не только в эвгемеризме Диодора
или автора,
трудом которого он пользовался при составлении истории Египта, но также и в
воззрениях
древних египтян, которые, по-видимому, полагали, что боги были
могущественнейшими из
мертвецов и отличались от простых мертвецов, главным образом, степенью своего
могущества, но
и эти последние были наделены особою сверхъестественною силою, почему живущие
должны
были очень и очень считаться с отошедшими на тот свет. Действительно, кое-где в
древнейших
надгробных надписях мы встречаемся с намеками на то, какое значение для живущих
имеет
правильное отправление культа умерших. Так, мы узнаём из этих надписей, что
покойник
оставался "владыкой дома", что его рука была на вещах его107, то есть повидимому,
покойник
оставался хозяином имущества, находившегося в пользовании его наследников,
подобно тому,
как, по славянским верованиям, дух предка - "дедушка домовой" - является
хозяином в
усадьбах своих потомков, и от него в значительной степени зависит благосостояние
и здоровье
потомков; поэтому со стороны древнего египтянина было совершенно естественно
уверять своего
предка, будто он (живу-
щий) возделывает хлебные злаки для него (своего предка)108, чтобы
задобрить этого
последнего, сделать его благосклонным к своим полевым работам. Как у нас,
русских, считается
невозможным содержать лошадей в полном здравии и благополучии без
благосклонности к ним со
стороны дедушки домового, так и по воззрениям древних египтян, без
благосклонного отношения
блаженных умерших, принятых в царство Осириса, невозможен урожай. Ведь для них
наводнены поля
и зеленеют берега, когда царь совершает жертвоприношения109. Как в русской
народной сказке
Иванушка дурачок затмевает своих умных братьев и женится на царевне и делает
таким образом
блестящую карьеру благодаря благоговейному отношению к последней воле отца110,
так и по учению
древнеизраильской религии, благословение отчее утверждает домы чад, а по
верованиям древних
египтян, покойники имели возможность оказывать содействие во всех предприятиях и
в служебной
карьере. По крайней мере, иногда в египетских надписях встречается обещание, что
в награду за
произнесение жертвоприносительной формулы будет даровано преуспеяние на земле и
возможность
оставить свой сан детям111. Само собою разумеется, что такой взгляд на значение
заупокойного культа
принуждал древние народы смотреть на его отправление как на нечто, имеющее
первостепенную
важность для живущих, почему самодержавный афинский народ мог, не задумываясь,
приговорить
своих победоносных флотоводцев к смертной казни за неоказание погребальных
почестей в море
погибшим согражданам, вместо награды за только что одержанную победу. Этот
взгляд на значение
заупокойного культа для живущих был во все времена и у всех народов одной из
важнейших причин
того, что живущие не останавливались перед расходами, чтобы воздавать должное
теням умерших.
Наиболее характерно это было для древних египтян. Но с течением времени, по
мере того, как одно поколение за другим уходило туда, откуда никто не
приходит, правильное
отправление заупокойного культа всех умерших, имевших на него право, мало-помалу
делалось
совершенно невозможным, так что даже в Египте переставали отправлять заупокойный
культ давно
умершим мертвецам, и египетский поэт имел полное право сказать: "Строящие из
камня-гранита,
сооружающие пирамиды, прекрасные в этой прекрасной работе, подобные богам, имеют
пустые
жертвенники, точно также, как несчастные утомленные, умершие на плотине, не
имеющие потомства
на земле, как утонувшие в воде, как те, с которыми беседуют рыбы"
2. ВЗГЛЯД ЕГИПТЯН ЭПОХИ ДРЕВНЕГО ЦАРСТВА ''
НА ЗНАЧЕНИЕ КУЛЬТА УМЕРШИХ ЦАРЕЙ
У всех древних народов глава государства - царь представлялся не таким,
как прочие
смертные: он являлся или богом, или наместником бога, во всяком случае,
посредником между людьми
и богами, чем и объясняется тот замечательный факт, что царский сан удерживался
даже в тех случаях,
когда отменялась царская власть, как это было, например, в Риме113 и Афинах114.
У сумерийцев и
семитов царь, хотя и не почитался богом, являлся все-таки помазанником божьим,
избранником, на
котором почивает дух божий115. Но нигде царская власть не имела такого
громадного значения, как в
древнем Египте. Уже географическое положение этой страны должно было
содействовать развитию в
ней монархической власти.
Действительно, Египет занимал небольшое пространство, равное
приблизительно 9/ю площади
Бельгии, но эта небольшая страна (Египет) окаймляет, подобно узкой ленте, на
протяжении добрых 1500 верст течение Нила. Притом следует заметить, что
нигде, за
исключением Дельты, не достигает и 20 верст ширина узенькой полоски земли,
именуемой
Египтом116, так что почти повсеместно можно было в один и тот же день пройти
через весь Египет
в направлении с запада на восток и обратно; следовательно, можно без
преувеличения сказать, что
весь Египет состоял из пограничных областей, и эти пограничные области были со
всех сторон
открыты нападениям воинственных соседей, были лишены какой бы то ни было
природной
защиты, если не считать бесчисленных каналов, рукавов, озер и болот Нила. Таким
образом,
Египет в некоторые периоды своей истории мог превращаться в штурмуемую со всех
сторон
крепость, тем более, что плодородные поля нильской долины не могли не привлекать
алчных
взоров соседних обитателей пустынь.
В самом деле, с запада Египту угрожали ливийцы, о войнах с которыми мы
читаем в
надписях фараонов различных эпох.
На востоке приходилось иногда, особенно в древнейшие эпохи, вести войны с
троглодитами; с юга вторгались эфиопы; с севера нередко врывались полчища
азиатских завоевателей
и разливались огненным потоком по берегам Нила. Все это приводило
египтян к
сознанию, что им необходима сильная военная организация, которой была бы
подчинена вся
страна, которая в любой момент могла сосредоточить все силы страны на любом
фронте.
Естественно было желать при таких условиях, чтобы власть верховного командования
была
безгранична. Таким образом, уже самое географическое положение древнего Египта
делало для
него необходимым и неизбежным создание сильной монархической власти. В самом
деле, эпохи
наибольшего развития власти фараонов являются вместе с тем и эпохами наибольшего
внешнего
могущества, наибольшего блеска египетского го-
сударства; когда же власть царей ослабевала, слабело и их государство,
Египет утрачивал
способность не только расширять или хоть удерживать свои владения в чужих
странах, но даже
терял всякую обороноспособность и становился жертвой неприятельских нашествий, а
иногда и
чужеземного завоевания. Не меньшее значение имела сильная монархическая власть
для того,
чтобы население древнего Египта имело возможность не умереть с голоду. Ведь Нил
дает
египетской почве необычайное, плодородие не даром, а в виде платы за каторжный,
истинно
египетский труд земледельцев, и то лишь при том условии, если их труд правильно
организован,
если вся страна покрыта сетью оросительных каналов и различных приспособлений,
проводящих
воду туда, куда она не могла бы проникнуть без содействия феллахов, неустанно
черпающих воду
своими "шадуфами", несмотря на палящий зной солнца, при котором им приходится
работать,
если устроенные где следует шлюзы не дают превращаться громадным прибрежным
участкам
земли в сплошное болото. Необходимо, чтобы живительная нильская влага не
застаивалась в
одних местностях чересчур долго и не оставляла бы другие совершенно неорошенными
или мало
орошенными. Выполнение такой задачи было непосильным не только для отдельных
земледельцев, но даже и для отдельных земледельческих сообществ; поэтому
государство брало
на себя верховный надзор за состоянием оросительных и полевых работ во всей
стране;
создавалось воззрение, что лицо, в руках которого сосредоточена вся полнота
государственной
власти, является как бы опекуном всего населения Египта, опекуном, заботящимся о
благе всех
классов, всех слоев общества, стоящим превыше всех классовых и сословных
предрассудков, так
как он стоял высоко над всеми сословиями и классами, причисляясь к богам, а не к
смертным
людям. Ведь цари, подобно Апису, Мневису, Мен-
десскому барану, крокодилу Сухосу и т. д., были священными животными,
воплощениями
богов, то есть богами еще при своей жизни117. Давным-давно уже указано, что цари
считались
воплощениями Гора и Сетха118, но можно сказать, что фараон являлся также
воплощением обеих
богинь, прокровительниц Египта, то есть Нехбет и Уаджит и, пожалуй, как это ни
странно на
современный взгляд, обеих корон - южноегипетской и североегипетской119, бывших
фетишами
или, пожалуй, воплощениями неких могучих божеств и одновременно могучими
богинями. По
крайней мере, в титулатуре царь носит имена всех этих божеств120, а потому
позволительно
думать, что египетские цари считались носителями божественной и благодетельной
силы всех
божеств, которых воплощали в себе. Отсюда следовало, что царская власть должна
была считаться
безграничною, но в то же время божественное достоинство налагало на фараонов
обязательство -
стараться прилагать все усилия, чтобы блистать всеми добродетелями, всеми
достоинствами,
какие приписывались божествам, воплощавшимся в особе царя. Вот почему, при всех крайностях и недостатках, правление фараонов
отличалось все-таки
благожелательным, покровительственным отношением к подданным. В голове древнего
египтянина поэтому, естественно, должен был возникнуть вопрос: если царь еще при
жизни
воплощал в своей особе едва ли не все божества, покровительствующие Египту, и
являлся добрым
богом, благодетельствующим своему народу, то не останется ли он и после смерти
источником
всяких благ для своих подданных, конечно, в том случае, если эти последние
сумеют угодить ему,
воздавая ему должное почитание как при его жизни, так и после его смерти? Само
собою
разумеется, если в глазах древнего египтянина имел громадное значение культ даже
простых
покойников, проис-
ходящих не от царской крови, то не было ни малейшей возможности дать
отрицательный
ответ на этот вопрос, и можно представить себе, как важен был, по мнению
обитателей нильской
долины, культ умерших государей. В древних надписях встречаются кое-какие
указания, которые
являются несомненным подтверждением только что высказанной мысли. Так, тексты
пирамид
сообщают нам, что царственный покойник не только получал для своего собственного
употребления
непортящиеся еду и питье, но и кормил и поил ими тех, кто состоял при
его особе121.
При этом, как можно думать, люди, имеющие сан, выдвинувшиеся на царской
службе
государевы любимцы имели больше шансов получить свою долю при раздаче яств и
питий своего
властелина122. Таким образом, умерший царь и в потустороннем мире оставался
владыкой своих
мертвых подданных, как и тогда, когда они были живы, и раздавал им жалованье
сообразно с
саном каждого из них. На этом основании соблазнительно думать, что известная
заупокойная
жертвоприносительная формула "Да даст царь жертву"123 имела в виду первоначально
дары
умершего, а не живого властелина124.
Принимая во внимание, что самые высокие саны могут быть достигнуты только
на
царской службе, египтяне, надо полагать, считали необходимым угождать не только
живому, но и
мертвому государю, чтобы получать при его посредстве жертвенные дары в объеме,
соответствующем окладу лица, имеющего высокий сан. Любопытно, что покойники
могли
повыситься в сане по усмотрению богов потустороннего мира и получить сообразно с
этим участь,
совершенно не соответствующую тому общественному положению, какое занимали при
жизни.
Так, нищий, погребенный в рогоже, мог сделаться великим вельможею, стоящим у
трона самого
Осириса125. В этом можно видеть еще одну побудительную
причину ревностной службы древних египтян своим умершим государям,
которые могли
за эту верную службу улучшать в потустороннем мире участь своих верных слуг,
давать им
большее блаженство, чем то, на которое они могли претендовать как на
соответствующее их
общественному положению. Впрочем, не следует думать, будто царские щедроты в
потустороннем мире выпадали на долю только знатных вельмож или уравненных с ними
в правах
после смерти лиц низших сословий. По-видимому, и не получившие никакого сана
пахари,
окончив свои земледельческие работы и уйдя на тот свет по тому же самому пути,
как и их
предки, могли рассчитывать на получение жертвенных даров от царей126. Ведь и в
мире живущих
цари не оставляют своими милостями простых рабочих127, хотя и не балуют их, как
князей128,
чересчур богатыми милостями. К сказанному следует прибавить, что умерший фараон
сохранял
свою власть над живущими, а потому мог отдавать приказания пережившим его
людям129
заботиться об укреплении своего дома, то есть, вероятно, гробницы, и прогонять
всякие печали от
своих потомков130. Из всех перечисленных фактов, может быть, позволительно
сделать
следующий вывод: по воззрениям древних египтян, было необходимо как можно более
заботиться
об отправлении культа умерших государей и не останавливаться перед затратами,
необходимыми
для того, чтобы придать ему как можно более пышности, блеска и величия, так как
это было
полезным и необходимым не только для усопших властелинов, но не в меньшей
степени их
подданным, их государству. Вот почему фараоны IV династии, хотя отнюдь не были
такими
жестокими и безбожными деспотами, какими изображает их нам предание, дошедшее до
нас в
произведениях греческих авторов131, а, по мнению современных ученых, ревностно
заботились о
величии культа богов132 и, пожалуй, о благосостоянии своих подданных133, тем не
ме-
нее позволяли себе напрягать все силы своей страны, чтобы воздвигнуть
себе чудовищные
гробницы. Чтобы выяснить себе, насколько разорительна была для Египта эта часть
строительной
деятельности фараонов, позволю себе привести сохраненные у Геродота цифровые
данные о
сооружении пирамиды Хеопса и напомнить, что эти сообщения Геродота, как показал
Ф. Питри,
являются вполне отвечающими
w 17Д
действительности .
По словам "отца истории", над сооружением упомянутой пирамиды должны были
трудиться все египтяне, следовательно, в Египте была установлена, так сказать,
всеобщая рабочая
повинность, предназначенная для удовлетворения заупокойного царского культа. Для
этой работы
набиралось сто тысяч человек, которые должны были работать в течение трех
месяцев, пока не
явится на смену им другая стотысячная партия рабочих, и так в течение двадцати
лет, пока не
были окончены работы над зданием, в котором должен был обитать умерший царь135.
Возможно,
что сообщение Диодора, будто над сооружением Хеопсовой пирамиды трудилось триста
шестьдесят тысяч человек136, не противоречит только что приведенным данным
Геродота137, так
как Диодор говорит не о величине рабочих партий, а о численности всей рабочей
армии, части
которой попеременно мобилизовались для работы. Если высказанные мною
предположения
правильны, то все население Египта во времена Хеопса равнялось приблизительно
полутора или
двум миллионам человек, из которых триста шестьдесят тысяч взрослых, вполне
работоспособных
мужчин, приблизительно столько же женщин того же возраста, несколько больше
детей, чем
взрослых, и некоторое количество дряхлых стариков и старух. Таким образом,
больше четверти
всего здорового мужского населения древнего Египта в течение двадцати лет при
царе Хеопсе,
царствовавшем двадцати три
года, то есть почти все время царствования этого государя, должны были
трудиться над
сооружением его гробницы. Можно себе представить, как отражалась на
экономической жизни
страны необходимость заставлять четверть, или даже больше, всего
работоспособного населения
трудиться для сооружения царской гробницы. К этому нужно прибавить, что лишь
очень немногие
из этих рабочих проживали в непосредственной близости от царских гробниц,
громадному же
большинству приходилось совершать целое путешествие, чтобы прибыть из своего
местожительства к месту, где производились работы, и такое ежегодное
передвижение всего
рабочего населения страны было, конечно, сопряжено с громадными расходами и
большой
потерей времени. Любопытно, что египетская армия даже во время страшной войны
Рамсеса II с
хеттами едва ли была много больше двадцати тысяч человек138; следовательно,
египетские цари
для сооружения своих гробниц больше напрягали силы своей страны, чем для очень
трудной
войны, но страна не только не проклинала память этих, казалось бы, безжалостных
деспотов, но в
ближайшие столетия после их смерти могла даже давать в высшей степени
благосклонные отзывы
о них139. Это объясняется тем, что все труды фараонов, все их заботы о своем
заупокойном культе,
как мы только что видели, шли, в конце концов, на пользу не только их самих, но
также и их
подданных: если этим последним и приходилось нести значительная тяготы, чтобы
обеспечить
своим властелинам вечное блаженство в потустороннем мире, то эти жертвы, эти
лишения
сторицею оплачивались как в настоящей, так и в загробной жизни. Только спустя
много, много
веков после смерти последних фараонов IV династии, когда великое египетское
государство
утратило навсегда свою самостоятельность и подпало под власть чужеземных
государей, чуждых
и ненавистных египетскому народу за
свое презрение к его нравам и обычаям, за свое происхождение от
презренных чужеземцев,
не могла удерживаться в прежнем виде вера в божественность царской власти, хотя
официальные
надписи до самого падения язычества в древнем Египте не перестают утверждать в
стереотипных
фразах, будто эта вера пребывала совершенно неизменной. Больше того, народная
вера тогда
прониклась сознанием, что обладатели верховной власти в благословенной долине
Нила могут
быть противниками богов в буквальном смысле этого слова.
Так, о Камбизе рассказывали, будто он нанес смертельную рану такому
великому богу, как
Апис140, и был за то поражен безумием и падучей болезнью141 и, наконец, нанес
себе самому
смертельную рану в ту самую часть тела, как некогда Апису142.
Об Артаксерксе Охе говорили, будто он разграбил святилища древних
египтян143, приказал
изжарить Аписа и вместе с приятелями съел его, умертвил мендесского священного
овна,
поставил на место Аписа осла и велел служить ему144 и т. п. При таком положении
дела, вера в
божественность царской власти не могла не исчезнуть, по крайней мере, среди
широких масс
народа, а вслед за исчезновением этой веры неизбежно должно было исчезнуть
правильное
понимание смысла труда, предпринятого для сооружения пирамид - гигантских
сооружений,
которых боится, по выражению арабской пословицы, само время; но народ, созерцая
громадные
гробницы своих древних царей, невольно должен был дать свободу своей фантазии,
чтобы дать
ответ на невольно возникавший у него вопрос о том, как, для какой цели и при
каких
обстоятельствах сооружались пирамиды, и только тогда могли сложиться записанные
греческими
авторами легенды о жестокости Хеопса и Хефрена и о ненависти к ним народа145, и
народная
легенда превратила
древних благочестивых царей в безбожников, не допускавших принесения
жертв богам и
вообще совершения богослужения в храмах146, в мучителей, ниспосланных богами
Египту147,
вероятно, в виде наказания за грехи. Рассказывали, будто ни Хеопсу, ни Хефрену
не пришлось
почивать в созданных ими пирамидах, будто бы и тот и другой завещали своим
близким
похоронить их тела где-нибудь в уединенном месте, тайком от народа148.
3. ПЕРЕМЕНА В ПОЛОЖЕНИИ ФАРАОНОВ ПОСЛЕ
ВСТУПЛЕНИЯ НА ПРЕСТОЛ V ДИНАСТИИ
Итак, как мы видели в предыдущем параграфе, древнеегипетские цари во все
периоды
многовековой истории их страны считались богами, имели все права богов и должны
были нести
также кое-какие обязанности богов по отношению к людям, но, по выражению моего
учителя,
проф. Б. А. Тураева, "теория не всегда может быть строго выдержана на практике.
И среди
египетских фараонов были слабые, для которых было не по силам стоять на высоте
страшных
прерогатив своей власти"149, они оказывались бессильными поддерживать престиж
своей власти
на той недосягаемой высоте, на которую возносила ее политическо-религиозная
теория, и,
несомненно, во многих случаях признание божественности царской власти имело
характер столь
обычной у восточных народов собачьей лести150; поэтому нет ничего удивительного,
что в Египте
безграничная по идее власть фараонов по временам очень и очень ослабевала. Эпоха
IV династии
являлась временем едва ли не наивысшей ступени развития монархической власти,
так как в те
времена в особе царя или, как он тогда именовался, "великого бога",
сосредоточивалась вся
полнота государственной власти151, и вся страна видела свое счастье в слу-
жении своему государю, но именно это страшное развитие абсолютной
монархии таило в
себе семена разложения, так как те блага, какие получал народ от своих
государей, обходились
ему чересчур дорого, и он не мог не отнестись с значительной долей сочувствия к
политическорелигиозному
движению, которое было бы направлено к ослаблению власти фараонов,
в надежде
на улучшение своего положения. Словом, в Египте, при смене IV династии пятою,
произошло
нечто, представляющее некоторую аналогию с тем, что произошло в Западной Европе
в эпоху
реформации. Подобно тому, как в католической Европе светская власть пап не могла
удержаться
на той высоте, на какой стояла в средние века и, в конце концов, почти
превратилась в ничто, хотя
папы и могли по-прежнему стращать своих противников своей громадною властью над
участью
душ, но эти угрозы не достигали своей цели, так как широкие слои населения во
всех почти
западноевропейских странах были в большей или меньшей степени затронуты
умственным
движением, относившимся крайне отрицательно к средневековым идеалам, так как
сама
католическая церковь в лице своих официальных представителей перестала
удовлетворять своим
собственным идеалам, так как, наконец, умаление или даже уничтожение всяких
привилегий,
всяких преимуществ духовенства и в особенности его главы - папы представляло
несомненные
материальные выгоды для многих овец католической церкви152, - так и в Египте,
хотя и
сознавали важное значение для страны власти фараонов, хотя и сознавали
необходимость
царского благоволения для достижения вечного блаженства, все же, в конце концов,
значительно
ослабили царскую власть тем, что наряду с более древним взглядом на царей как на
воплощения
божеств, как на живущих среди людей богов, был поставлен взгляд на царей как на
происходящих
от богов людей, как на потомков бо-
гов - нечто вроде греческих героев. Этот взгляд сделался, пожалуй,
господствующим и
более распространенным среди народных масс153, так что цари впредь владели
государством не
как боги, а как ставленники богов. Чтобы уяснить смысл этого переворота,
происшедшего, повидимому,
при смене четвертой династии пятою, позволю себе привести сказанные по
другому
поводу, но подходящие и для нашего случая, слова профессора Э. Д. Гримма: "Даже
титул Божьей
милостью, если употреблять его в том смысле, который он постепенно приобрел в
Западной
Европе, не устраняет безусловно ответственности государя за его деяния: он не
отвечает за них
перед народом, но признает свою ответственность перед божеством, милости
которого он обязан
своей властью. Другое дело государь-бог: нет такой инстанции, которая
возвышалась бы над ним,
ибо он сам бог, и, следова-
1*i4
тельно, совершенно не отвечает за свою деятельность" . К сказанному
следует добавить,
что божество, имеющее право давать власть, имеет право и отнимать ее, а потому
цари "Божьей
милостью" легко могут попадать в зависимость от лиц, считающихся
провозвестниками воли
Божьей. В подтверждение этого позволю себе привести несколько общеизвестных
фактов из
священной истории Ветхого Завета. Бог при посредстве своего пророка Самуила
поставил на
царство Саула155, но, когда этот последний не исполнил повеления Господа Бога
своего, то тот же
св. Самуил объявил ему от имени Божьего: "Господь найдет себе мужа по сердцу
своему, и
повелит ему Господь быть вождем народа своего, так как ты не исполнил того, что
было повелено
тебе Господом"156. Отвергнув Саула, Господь, как известно, избрал себе в цари
над Израилем
Давида, сына Иессеева, которого и помазал на царство тот же св. Пророк
Самуил157. Иеровоам,
сын Наватов, поднял руку на царя Соломона и отнял у его сына власть почти надо
всем Из-
раилем под впечатлением пророчества св. Ахии158. Когда Ровоам вздумал
прогнать
Иеровоама и подчинить себе все отцовское наследие при помощи оставшихся верными
иудеев, то
"было слово Божие к Самею, человеку Божию, и сказано: "Скажи Ровоаму, сыну
Соломонову, и
всем дому Иудину и Вениаминову и прочему народу: Так говорит Господь: Не ходите
и не
начинайте войны с братьями вашими, сынами израилевыми. И послушались они слова
Господня и
пошли назад, по слову Господню"159. Слово пророка оказалось, таким образом,
достаточной
силой, чтобы заставить царя отказаться от претензии на наследие своего отца,
правда, не навсегда,
так как "между Ровоамом и Иеровоамом была война во все дни жизни их"160.
Истребление династии
Амврия и переход власти к Иную объяснялись как следствие гнева Божьего на
Ахава161. Даже
смена царей на сирийском престоле была результатом распоряжений Иеговы,
распоряжений,
выполненных людьми Божьими, пророками162. Больше того, волею Б
...Закладка в соц.сетях
