Жанр: История
ЖИТИЕ ПРОТОПОПА АВВАКУМА, ИМ самим написанное, и другие его сочи
...есть древо
райское, обретается к восточным странам, посреде кедров и пи-парисов, и зело
древо уханно еже есть вони исполненно благой, издалеча приходящаго обвеселит.
Тако и Ири-нарх во всей земли верных возвеселил, а никониян взбесил своим и
скорбь им наведе явлением. Понеже старыя нашея изгнанныя православныя веры крин
про-цвете, на обличение никонияном новолюбцам, врагом и отступником от Христа и
от пречистой богородицы и от соловетцких чудотворцев. Как вы, никонияне, скрыть
чудо сие умыслите? Али сице рцете, яко вашего ради достояния земля Иринарха отца
изведе из недр своих
ради ваших новых блядивых молитв? Гордоусы!— обмишулились,— не так, не так! не
лгите на истинуг пение в Соловках церковное и келейное по старому православию и
книги имеют старопечатные, вашим блядям противятся, того ради от вас в осаде
сидять седмь годов милые, алчни и жадни, наги и боси, терпят всякую нужду ради
веры православныя. Того ради, утешая их, бог изведе из земля стараго игумна
Иринар-ха, бывшаго древле в православной вере при благочестивом царе Михаиле
Федоровиче всея Руси. И будет имя господне во знамение вечно, рече господь: еще
же и не оскудеет, по словеси божию, старое наше православие молитвами святых
отец. А ваше никониянское собачье умышление скоро извод возьмет, не будет яко
мирсина и кипарис, но яко неверия паки в прут иссох-нет и в прах разыдется, и
провоняет яко мертвый пес.
ЧТО ЕСТЬ ТАЙНА ХРИСТИАНСКАЯ И КАК ЖИТИ В ВЕРЕ ХРИСТОВЕ
...Еже есть хощеши помилован быти — сам такожде милуй; хощеши почтен быти —
почитай; хощеши ясти — иных корми; хощеши взять — иному давай. Се бо есть
равенство, а по превосходному уму — себе желай хуждь-шее, а искреннему лутьшее;
себе желай меньшее, а искреннему большее. Богатому поклонись в пояс, а нищему в
землю. Ударит тя кто по ланите — обрати ему и другую и, отшед, ему ж поклонися.
Чти отца твоего и матерь твою любезне и сердечне, яко ко святым, к стопам ног их
главу приклоняй благоговейне, изведших тя от своея утробы; тебя ради утроба
материя болезнь претерпе, отец же, болезнуя о тебе, воздыханием и пе-чалию
снедаем всегда. Сего ради старость его поддержи, болезнь его уврачюй, гной его
своима руками обмой, ризы мягкие на плоть его возложи, седины его облобызай,
пищею сладкою напитай и, отшед, поклонись, яко Иосиф Прекрасный отцу своему, не
постыдеся Египта, державы своея*. Такоже и матери твори, яко Соломам царь
Вирсавию* одесную престола своего устрой. Аще ветха деньми — на руку своею
поноси; чрез грязь на плещу принеси; прежде ея напитай — потом сам вкуси; со
гласом хваления главу свою к персям ея преклоняй и облобызай корень рождения
своего. Воз-Нб
дохни о старости ея и, пад, поклонися родителю свое* му,— се бо есть
благоприятно и любезно пред богом. Яко же бо ты отцу своему и матери сотворишь,
такожде и тебе чада твоя сотворят, и в ню же меру мериши — возмерит ти ся. Еще
же по плоти брата и сестру своих почитай; не рцы им грубо и досадительно ничто;
ниже возносись на единородных своих; понеже единаго ко-рене леторосли масличныя,
едина утроба вас поноси и единая ссаша сосца матери своея; из единых изыдоша
ложесн; едино лоно матерне вас воспита, и руце ея равно строиша вас; единаче
сердцем и утробою уязв-ляяся о вас и равною любовию прилежаше к вам.
Воспоминайте, чада, между собою союз сея любви и равное к вам строение родителя
своего; не возноситеся друг на друга и не приобижайте словом и делом, и
помышлением единоутробных своих, но меньшей брат к большему повиновение приноси;
больший же о меньшем вседушне промышление твори.
...Разумеете ли силу любви? Не сию, глаголю, любовь, еже любит рачитель блудный
рачительницу или пьяница пьяницу; тако же любятся тати с татями и мытарь с
мытарем; ядят и пьют и друг друга, восхитя чюжая, с любовию да пиют. Ни, ни! —
се бо есть пагубная, бесовская любовь. Истинная же любовь о господе бозе и спасе
нашем, Исусе Христе; сия есть от трудов и пота лица своего. Алчна накорми; жадна
напой; нага одежи; странна в дом своей введи; священство и иночество почитай,
главу свою до земли им преклоняй; в темницу пришед, седящим упокоение сотвори; о
вдовице и о сиром попекись; грешника на покаяние приведи; заповедь божию творити
научи; должнаго искупи; оби-димаго заступи*; мимоходящему путь укажи и проводи и
поклонись. И о всех и за вся молитвы богу приноси, о здравии и спасении всех
православных христиан. Се бо есть сила любви. Аще время привлечет и пострадать
брата ради, не оторцыся по Христову словеси.
...Братия и чада моя о господе, богатии и убозии, мали и велицы, смиренныя и
нищия, сирыя и вдовицы! Дондеже имамы время, попецемся о единородных своих душах
и о домашных своих: муж о жене, жена о муже; отец о сыне, сын о отце; мати о
дщери, тщи о матери; брат о сестре, сестра о брате. Не во тлю, молю вы,
попечение творим, якоже неверии попечение творят о брашнех, и о ризах, и о чести
настоящаго века сего:
л
како сына ризами украсить, како тщерь веном, сиречь приданым, довольно наделить
или пиршество ясно и светло сотворить или в дому храмы красныя и поваплен-ныя
возградить. Ни, ни, чада моя о господе! — се бо языческо есть, в вас же,
Христовых учениках, не тако да буди, но пещися вам подобает: како сына и тщерь
во благоразумие привести, како к любви божий привле-щи, в православной вере
утвердить, на милость и любовь к человеком научить, молитве и посту и иным
добродетелей вразумить. Се бо есть благоприятно и любезно богу.
Еще же муж жене и жена мужу своему да воздают должную любовь о господе. И пейте
от своих студенец источника, еже есть в чюжия кладези не ходите, но свою воду
пиите. Просто рещи — друг от друга не со-блудите и не желайте красоты чюжия. Во
всяком кладезе единака вода и не разнствует ничем же друга друзей. Тако и
совокупление мужа и жены, токмо красота чужая греху ходатайственна, а сладость
смешению одна. Якоже в рай красен бе и добр в снедь, иже Адама уморивый, плод,
озоба и наг бысть от славы своея, тако и здесь чюжая красота нага благодати
святаго крещения сотворит. Так что стал еси? О, муж или жена, бес — не бес,
человек — не человек! Как на тебя Христос поглядит, как пречистая богородица позрит?
Как явишися на страшней и нелицемерном суде наг красоты и одеяния светло
блещащихся риз? Скрыся под древо со Еввою Адам* и прикрыста листвием смоковичным
свою наготу. Тогда богу ходящу в рай и гла-голющу:
Адаме, Адаме, где
бе?
Спрятался бедной под куст, как подъявитца наг? О, окаянный Адам, куды от
бога бежишь? Со дияволом любил пировать и воровать, а к зиждителю повинутца не
захотел. Так же бывает и здесь: мотрошит окаянной прелюбодей, яко Адам, листвием
закрывает свою срамоту, сиречь в бане парится и измывается начисто, яко селезнь,
сблудя с чю-жею, или блудница с чюжим, рубаху белую воздевает, к церкве пришед,
молитвы у попа просит, будто и всегда доброй человек — праведник. А совесть та
замучила злодея, да тут же идет ко кресту и к прочим святыням касается.
Ох, ох, безумия! не зрит внутрь души своея наготы и срамоты, яко вместо риз
благодатных сквернавыми ризы оболчен и помазан блудною тиною и вонею зло
Е:
Г
смрадною повит. И бес блудной в души на шее седнт, кудри бедной расчесывает и ус
расправливает посреде народа. Сильно хорош, и плюнуть не на ково. А прелюбодейца
белилами, румянами умазалася, брови и очи подсурмила, уста
багряноносна, поклоны ниски, словеса гладки, вопросы тихи, ответы мяхки, приветы
сладки, взгляды благочинны, шествие по пути изрядно, рубаха белая, ризы красныя,
сапоги сафьянныя* Как быть хороша — вторая египтяныня, Петерфийна жена*, или
Самсонова Диалида* блядь. Посмотри-тко, дурка, на душю свою, какова она красна.
И ты, кудрявей, чо-саная голова! Я отселе вижу в вас: гной и червие в душах
ваших кипят; беси же вас злосмрадною водою кропят и ликовствуют в вас, яко в
адовых темных жилищах, веселящеся. Вы же не чюете в себе зверей таковых, яко
снедают вас ради беззаконныя сласти сея.
...Не ищите риторики и философии, ни красноречия, но здравым истинным глаголом
последующе, поживите. Понеже ритор и философ не может быть християнин.
...Аз есмь ни ритор, ни философ, дидаскалства и ло-гофетства неискусен, простец
человек и зело исполнен неведения. Сказать ли, кому я подобен? Подобен я нищему
человеку, ходящему по улицам града и по окош-; кам милостыню просящу. День той
скончав и препитав! домашних своих, на утро паки поволокся. Тако и аз, по вся
дни волочась, сбираю и вам, питомником церковным, предлагаю,— пускай, ядше,
веселимся и живи будем. У богатова человека, царя Христа, из Евангелия ломоть
хлеба выпрошу; у Павла апостола, у богатова гостя, из полатей его хлеба крому
выпрошу, у Златоуста, и торговова человека, кусок словес его получю; у Давыда
царя и у Исаи пророков, у посадцких людей, по четвертине хлеба выпросил. Набрав
кошел, да и дам даю, жителям в дому бога моего. Ну, ешьте на здоровье,
питайтеся, не мрите с голоду. Я опять побреду сбирать по окошкам, еще мне
надают, добры до меня люди те,— помогают моей нищете. А я и паки вам,
бедненьким, поделюсь, сколько бог дает. Не подобает скры-вати данного нам
таланта, да же не осудимся, яко и оный, обертев во убрус сребро господина своего
и скрых в землю; за сие ввержен бысть во тьму кромешную, ндеже плач и скрежет
зубом, и зело прягут во огни негасимом*. Не ленись того для, собака!
1ЯРВД
...Слышал еси милосердие божие, о друже, гладкая глава и учесаныя кудри, и ты,
разумная, похотка гладкая, умазанное лице, добрая жена? Вонмите евангельским
словесем, престаните поне при кончине от беззакония. Отдали есте юность дияволу:
дайте поне старость богу, дайте целомудрие творцу своему и содетелю-све-ту. Не
таковый рачитель на смешение друг друга, якоже бог спасения и обращения вашего
хощет. Покай-теся, прибегнете поне позде к нему, создателю своему свету! Ей,
запоздали! Верите настоящему сему веку? Не быша ли прежде вас сильнии царие и
князи, богатии и убози, малии и велиции? Где оне? Се видим, пожерты быша, всех
поглоти смерть, всех увяди, всех истни! Воистину, быв яко не быв. Возри во гроб
и виждь: где юность, где очи краснии и зрак наш? Вся изше, яко сено, и яко цвет
отцвете, и яко трава посеченна бысть. Гной, червие, смрад лют, блудящая плоть
бедная лежит, таже прак и без вести бысть. Где же душа пре-любодеевая? Во адовых
темных жилищах, идеже несть света, но тма кромешная идеже гроза неумолимая и
лютии немилостиви приставницы, скрежет зубом и плач неутешимый. Ох мне, како
избуду сих? Люто есть место и зело страшно, ужасает ми ся ум и трепещет ми душа,
воспоминая сия. Помяните, чада, богатаго онаго, о нем же спас рече, како яко лев
ревет за блудни своя, жгом негасимым огнем. Изо ада ко Аврааму рече: Отче
Аврааме, помилуй мя! Поели Лазаря, да омочит конец перста своего в воде и
ухладит язык мой, яко стражю во пламене сем
. Видите ли, како смири его мука?
Издалеча Авраама и Лазаря видит! А прежде, у врат лежаща, пред глазы, не видал!
Недосуг больше чесать кудрей стало! Там же здесь дурил, как и вы ныне дурите,
забывше смерть. Кто молвит о добре, так и слушать не хотел — заревет, да
закричит:
не указывай,— не тебе за меня отвечать! Знай ты себя! не слушаю,
говори твоея! Как хощу, так живу!
А мазаное-то лицо защекочет, бутто и всегда
добрая жена:
бог судит! — напрасно оглушаешь! Я за тем не хожю,— право и не
знаю тово!
Ох, бесчинница! Ворует, да запирается! Беду на беду творит! А как
бы:
согрешила, прости, впред престану!
— ино бы и бог простит, да и жила бы
чинненко, плакався о первой той глупости. Ино дна-вол претит, а своя слабость
престать не велит. Да еще огрызается, что сука пред добрым человеком.
120
*
^•i
i
Ох, горе мне,— не хощется говорить, да нужда влечет. Как вора не обличить, коли
не кается! Я, окаянный, в Сибири* зашел сам со огнем: в храмине прелю бодей на
прелюбодеице лежит. Вскочили. И я говорю;
что се творите? не по правилам грех
содеваете!
И оне сопротиво мне:
не ссужай!
И аз паки им:
не осужаю, а не
потакаю
. Прелюбодей мил ся деет и кланяется мне, еже бы отпустил. А женщина та
беду говорит:
напраслину-де ты на меня наводишь, протопоп, и затеваешь
небылицу! — брат-де он мне, а я-де с ним кое-што говорю
. А сама портки
подвязывает,— блудницы те там портки носят. И я говорю:
враг божий! а то вещи
обличают
. И она смеется. Так мне горько стало,— согрешает, да еще не кается!
Свел их в приказ воеводы. Те к тому делу милостивы,— смехом делают: мужика,
постегав маленько, и отпустил, а ея мне ж под начал и отдал, смеючись. Прислал.
Я под пол ея спрятал. Дни с три во тьме сидела на холоду,— заревела:
го-сударьбатюшко,
Петрович! Согрешила пред богом и пред тобою! Виновата,— не буду так
впредь делать! Прости меня, грешную!
Кричит ночью в правило,— мешает говорить.
Я-су, перестал правило говорить, велел ея вынять и говорю ей:
хочешь ли вина и
пива?
* И она дрожит и говорит:
нет, государь, не до вина стало! Дай, пожалуй,
кусочик хлебца
. И я ей говорю:
разумей, чадо,— похотение-то блудное пища и
питие рождает в человеке, и ума недостаток, и к богу презор-ство и бесстрашие:
наедшися и напився пьяна, скачешь, яко юница, быков желаешь и, яко кошка, котов
ищешь, смерть забывше
. Потом дал ей чотки в руки, велел класть пред богом
поклоны. Кланялася, кланялася, да и упала. Я пономарю шелепом приказал. Где-петь
дет-ца? Черт плотной на шею навязался! И плачю пред бо-гом, а мучю. Помню, в
правилех пишет:
прелюбодей и на Пасху без милости мучится
. Началя много, да и
отпустил. Она и паки за тот же промысл, сосуд сатанин.
ти
ИЗ
КНИГИ ОБЛИЧЕНИЙ, ИЛИ ЕВАНГЕЛИЯ ВЕЧНОГО
а слышит глаголы сын мой духовный — Фетька отщепенец, от никониян рукоположенец,
зря на животворящий крест господень; да буди распятый на кресте сем
судия между мною и тобою, днесь и в день века. Живешь развращенно и нелепо
мудрствуешь о образе святыя троицы*. Рекох ти и паки реку: веруй и исповеждь по
писанию, якоже святыя книги научают, а не по своему обольщенному смыслу. Ей,
бога тебе свидетелю поставляю и святый крест господень!
Блудишь, сице пиша и глаголя о святей троице: по-неже-де божественное
несозданное существо святыя троицы насекомо есть и нерасстоящо лицем же до друг,
друга, и отнюдь не раздельно. Аз ти глаголю: возбесил-ся еси, человече, святая
сливаешь, раздельную лицы глаголеши нераздельну. Впал еси в бреге стремнины;
украдше свои очи, помрачил свою душу; истинны в писании не разумевше глаголешь
образ един святыя троицы сличен; и исповедуешь, пиша в своих подметных тетрагках,
с клятвою и ротою глаголя, яко сын во отце, та ко же и дух святый внутрь
отца — имут един образ, нераздельными лицы. И приводишь в приводе душу человечю,
толкуя суматоху, глаголя: якож-де душа три-составна — ум, слово, дух — имать
един образ, також-де и бог: сын и дух святый во отце соединенно и совокупно, а
не слитно и нераздельно всяко.
...Подобно Федьке бешенному* бывал у меня в Сибири бешенный, Феодором же звали,
тезоименит тебе, а другой на Лопатищах Насильем звали: на чепи сидя, У...СЯ,
говно то свое ухватя, в рот пехает себе же, а сам
говорит: царь, царь, царенки, царенки. И едино лице и" два лица знаменит; понеже
дьяволи так учат. Как я, мазав маслом святым, да потом шелепом свитым: твори
молитву Исусову, бешенный страдник! Да бывало Христовою милостию и
оцеломудрствуется недели в две, а в три и исправится. А с тобою уж десять лет
мучюся, а не могу от тебя бесов тех отогнать: за моя некото-рыя грехи суровы
велиары в тебя вошли. Да легче беса от бешеннаго изгнать, нежели от еретика.
...Федор, веть ты дурак! как тово не смыслишь! В писании лежит о зачатии
Христове писано сице:
слухом бо вниде и неизреченно изыде
. И ты, не зная силы
глаголу, блекочешь, страдник:
ухом-де девыя бог слово во чрево ея вниде и боком
изыде
. Тако ты рече, Федор! Лазарь и бранил тебя за сие, а я уж на тебя и
плюнул.
Как о сем не знаешь? Слухом бо вниде, сиречь, со гласом архангеловым зачатся бог
слово в девей: не разверз двери девства в воплощении, а дверьми ея все-лися во
утробу, а не ухом.
...Кто изрещи может сие необычное дело? От века несть слыхано, николи же, нигде
же. Аще и по благовещению радишася Сиф, Енох, Исаак, Иван Предтеча и Сампсон, и
владычица наша, свет царица небесная*, но отцы ложесна прежде детища разверзаху,
и потом рож-дашеся младенец, врата разбивше. Здесь же, во Христе, не тако. Бог
идеже хощет, побеждается естества чин: без болезни вниде, без болезни и изыде. И
млеко дояше, дева питае питающаго всю тварь. И сие не по естеству бе, но выше
естества неизреченно. Не бывает у дев млеко, дондеже с мужем во чреве не зачнет.
У пречистыя матери господни и у девы млеко бысть. Егда родила бога-человека* без
болезни, на руках ея возлегша, сосал титечки свет наш. Потом и хлебец стал есть,
и мед, и мясца, и рыбку, да и все ел за спасение наше. И винцо пияше, да не как
веть мы — объядением и пианством,— нет, но благоискусно дая потребная плоти.
Больше же в посте пребывая.
...Да что-су вы, добрые люди, говорите:
батько-де сердито делает. У Николы тово
и не мое смирение было, да не мог претерпеть: единако Ария, собаку*, по зубам
брязнул. Ревнив был миленькой покойник. Не мог претерпеть хулы на святую троицу.
Собором стащили с него и чин весь: неправильне-де творишь, архиепископ
.
Да ему даром дали пестрыя те ризы Христос да богородица. И опять ево
нарядили, а он себе...1 никово не бояся. Проклят блядин сын Арий да буди,— не
называй тварию творца, сына божия-света. За что-то меня в те поры не было.
Никола бы вора по щоке, а я бы по другой, блядина сына.
...Ох, блядин сын, собака косая, дурак, страдник! Коли не знаешь в книгах силы и
ты вопроси бабе поселянки*: заблудил-де от гордости, государыня матушка, на
водах пустыни и не знаю праваго пути к богу. А со отцем-де своим духовным дьявол
спроситца претит ми, и от него-де за воровство свое учинился проклят. По-мозиде,
матушка, моему сиротству, исправь мою душу косую, и весьде мой орган по души
катится косо, с трудом великим, не путем еду...
V е
Пропуск ^рукописи.
.1"
ц
ИЗ СТАТЬИ СПИСАНИЕ И СОБРАНИЕ
О БОЖЕСТВЕ И О ТВАРИ И КАКО СОЗДА БОГ ЧЕЛОВЕКА
ице Моисей пишет: искони сотвори бог небо и землю
*. Гранограф толкует*: небо
небес, на нем же престол божий, то небо огненно, а сие, видимое, глаголется
твердь быти; под тем небом ангельское ликостояние и служение бывает к богу, а
сотворил его бог словом своим от несущества, еже есть от небытия в бытие
приведе. Слово божие живо и действенно,— рекл: буди небо
,— и бысть, буди
вода
, и бысть, буди земля
,— и бысть. Землю взял от воды, а не от пены: пена —
лехкое дело*, а водное естество тяшко, того для и земля тяжела. Петр апостол
пишет: яко небеса убо исперва, и земля от воды, и водою составленна божиим
словом
*. И приказал лежать на воде, а не на китах. Дамаскин пишет: утвержей ни
на чем же землю повелением си и распространи неодержимую тяготу
,— всегда поет
церковь.
Паки Библея: земля же бе невидима и неукрашенная*, сиречь без лица в водах
морских вся плавала, яко камень,— ни дров, ни травы, ни рек, никакова украшения
не бысть, много воды было.
Бытия: и разлучи бог между водою и водою, и ре-че: "да будет твердь, и
бысть"
*. Слово и дело вскоре,— от тое же воды сгустилося, егоже видим,— небо.
Давыд о нем же вещает: пропиная небо, яко кожу, по-крываяй водами превыспрення
своя
*. Сиречь там половина воды, яко на полатях лежит и николи к нам не сходит,
токмо в потоп, при Нои, за грехи людския оттоле спустил бог; разверзошася хляби
небесныя, л шесть недель вода лила на землю. Еще же приказал и морю из предел
выступить, и погрязла земля в водах.
Над высокими горами пятьнадесять сажен было воды. И стояла вода 40 недель1,
шесть недель прибывала, шесть недель убывала, и всего год было дондеже ковчег
Ноев на месте ста. Все померло в водах: и люди, и скоты, и звери, и птицы
небесный; токмо Ной праведник с своими спасеся.
На первое возвратимся и рцем паки Бытия: и тьма верху безны, и дух божий
ношашеся верху воды
*. Си-речь не видеть ничево, дня не было,— темно.
И рече бог: да будет свет
, и бысть свет. И нарече свет — день, а тьму нарече
нощь. И бысть вечер, и бысть утро, день един*. Просто молыть: нощь да день —
сутки стали. День на дело людям приготовил, а нощь — на покой и на словословие к
нему, свету, яко и Давыд глаголет: седмижды днем хвалих тя о судьбах правды
твоея
*, сиречь в сутках так всякому подобает: вечерня, павечерня, правила,
полунощница, утренняя, часы, литургия. Да он же говорит: полунощи востах исповедатиси
на судьбы правды твоея
. Сверх тово и нам так надобе встать и плакатися
о гресех.
Паки Бытия: и бысть мрачен день и не светел без светил
. И в первый день бог
звезду сотворил, ей же имя Аррис*; а во вторый сотворил звезду Ермис; а в
третий день Крон; а в четвертый Афродиту, и Артемида* она же словет, и положил
их на тверди небесной в нощи светити по земли; в четвертый же день солнце со
творил и украсил день яко пресветлым венцем; в пятый' же день месяц сотворил и
небо звездами украсил. И положил солнце во область дни, луну же во область
нощи*.
...И повеле господь, да изнесет земля траву, сеющу семенну породу и по подобию,
и древа плодовитая, творящая плод*. Гранограф толкует: во второй день землю
красил господь, а Златоуст в Маргарите глухо пишет. И израстиша былия
прекрасная, травы цветныя разными процветении*: червонный, лазоревыя, зеленыя,
белыя, голубыя и иныя многие цветы пестры и пепелесы, по господню глаголу, яко
ни Соломан премудрый возмог себе таковыя цветныя одежды устроить; оне же и бла1
В списках: 40 дней—ГБЛ, собр. Егорова, № 1885, л. 116 об.; № 1898, л. 60; ГБЛ,
собр. Общества истории и древностей российских; ф. 188, № 12, л. 127 об.; ГБЛ,
собр. Попова, № 2548, л. 78 об., ГИМ, Музейское собр., № 2582, л. 55 об.
гоуханием благовонным облагоухают. Такоже и древеса израстоша: кипариси, и
певги, и кедри, мирьсины и чер-ничие, смокви и финики, и виноградие, и иное
садо-вие,— множество много различные плодовитые древа из земли изыдоша. И реки
посреде гор протекоша, и источники водныя. Таже от земли сотворил бог скоты и
зве-рие дубравнии, а от воды птицы небесныя, парящая по аеру; от воды же и вся
летающая по аеру: мухи и прочая гады, пресмыкающиеся по земле. Посем насадил рай
во Едеме, на востоце, древа и крины райския, по 12 плодов в году приносят; древа
не гниющая, травы не ветшающия, цветы не увядаемыя, плоды неистлевае-мыя; аще и
на земле рай, но посреде платнаго и духов-наго жития устроен.
...И сотвори человека, сиречь яко скуделник скуделу, еже есть горшешник горшок.
И положил пред собою. Он же бездушен пред ним лежит, недвижим. И виде бог, яко
добро; дуну на него. И дадеся ему душа, яко ангел некий чистейший; дух же
возвратися ко господе-ви, а персть отъиде в землю. И бысть человек в душу живу.
Зри, всю тварь господь сотворил словом, а человека боголепными руками*.
...И нарече имя ему Адам. Посем введе его в рай и заповеда ему, да не вкусит от
древа, еже разумети добро и зло, и вложи в него сон, и успе Адам. И взят господь
от ребра его. И сотвори ему жену, помощницу по нем, и нарече имя ей Евва.
...Паки Бытию рцем:
и приведе господь ко Адаму звери, и скоти, и птицы
небесныя, и поклонишася ему видя его во славне образе сияюща, Адам же нарече им
всем имена
. И поживе Адам в раю, по Филону*, сто лет, а инии глаголют три
годы*, а инии шесть часов*, яко царь над всею тварию. Вся ему покорна, вся
повинна, лютые звери пред ним трепетаху и бояхуся Адама. И сам бог бседоваше с
Адамом. И позавиде диавол чести и славе Адамли, восхоте у бога украсти, Вниде во
змию, лучшаго зверя*, и оболга бога ко Адаму, рече:
завистлив бог, Адаме, не
хощет вас быти таковых, яко же сам. Аще вкусите от древа, от него же вам
заповеда, будете яко бози
. Адам же отказал, помня заповедь зиждителеву. Змия
же, отклоняся от Адама, прииде ко Евве: ноги у нее были и крылье было. Хороший
зверь была, красной, докаместь не своровала. И рече Евве те же глаголы, что и
Адаму. Она же, послушав
змии, приступи ко древу: взем грезнь и озоба его, и Адаму даде, понеже
древо красно видением и добро в снедь, смоковь красная, ягоды сладкие, слова
междо собою льстивые: оне упиваются, а дьявол смеется в то время. Увы,
невоздержания, увы небрежения господни заповеди! Оттоле и доднесь торится так же
лесть в слабоумных человеках. Потчивают друг друга зелием нерастворенным, сиречь
зеленым вином процеженным и прочими питии и сладкими брашны. А опосле и
посмехают друг друга, упившагося до пьяна,— слово в слово, что в раю бывает при
дьяволе и при Адаме.
Бытие паки:
и вкусиста Адам и Евва* от древа, от него же бог заповеда, и
обнажистася
. О миленькие! одеть стало некому! ввел дьявол в беду, а сам и в
сторону. Лукавой хозяин накормил и напоил, да и с двора спехнул. Пьяной валяется
на улице, ограблен, а никто не помилует.
Увы безумия и тогдашнева и нынешнева!
Паки Библея:
Адам же и Евва сшиста себе листвие смоковничное от древа
, от него
же вкусиста, прикры-ста срамоту свою и скрыстася, под древо возлегоста.
Проспалися бедные с похмелья, ано и самим себя сором: борода и ус в блевотине, а
от гузна весь и до ног в говнех, со здоровных чаш голова кругом идет.
Паки Бытия: и ходящу богу в рай, глаголющу:
Адаме, Адаме, где бе?
Он же
отвеща:
господи, гласа твоего слышу, а видете тя не могу
. Господь же наруга
ему, рече:
се Адам, яко един от нас
. И паки рече господь:
ч...
Закладка в соц.сетях
