Жанр: История
ЖИТИЕ ПРОТОПОПА АВВАКУМА, ИМ самим написанное, и другие его сочи
...нною разумев Христа и тем бого-разумие стяжав, исступив убо
себе, не сый в мирском их нраве и прелести, себя же весть трезвящеся и изменена
всякаго прелестнаго неверия, не токмо даже до смерти бедствующе истинны ради, но
и неведением скончевающеся всегда, разумом же живуще, и христия-не суть
свидетельствуемы. Сей Дионисий научен вере Христове от Павла апостола, живый во
Афинах, прежде, даже не приитти в веру Христову, хитрость имый ищитати беги
небесный*; егда ж верова Христови, вся сия вмених быти яко уметы*. К Тимофею
пишет в книге своей, сице глаголя:
дитя, али не разумеешь, яко вся сия внешняя
блядь ничто же суть, но токмо прелесть и тля и пагуба? аз пройдох делом и ничто
ж обретох, но токмо тщету
. Чтый да разумеет*. Ищитати беги небесныя любят
погибающий, понеже любви ис~ тинныя не прияша, воеже спастися им; и сего ради
по-слет им бог действо льсти, воеже веровати им лжи, да суд приимут не
веровавший истинне, но благоволиша о неправде. Чти Апостол, 275*.
Сей Дионисий, еще не приидох в веру Христову, со учеником своим во время
распятия господня быв в Солнечней граде*, и видев: солнце во тьму преложися и
луна в кровь, звезды в полудне на небеси явилися черным видом*. Он же ко ученику
глагола:
или кончина веку прииде, или бог-слово плотию стражет
; понеже не по
обычаю тварь виде изменену: и сего ради бысть в недоумении. Той же Дионисий
пишет о солнечном знамении, когда затмится: есть на небеси пять звезд заблудных,
еже именуются луны. Сии луны бог положил не в пределех, яко ж и прочий звезды,
но обтекают по всему небу, знамение творя или во гнев, или в милость, по обычаю
текуще. Егда заблудная звезда, еже есть луна, подтечет под солнце от запада и
закроет свет солнечный, то солнечное затмение за гнев божий . к людям бывает.
Егда ж бывает, от востока луна подтекает, то по обычаю шествие творяще закрывает
солиА
в нашей России бысть знамение: солнце затмилось в 162 году, пред мором за
меняц или меныци*. Плыл Волгою-рекою архиепископ Симеон Сибирской*, и в полудне
тьма бысть, перед Петровым днем недели за две; часа с три плачючи у берега
стояли; солнце помер-че, от запада луна подтекала, по Дионисию, являя бог гнев
свой к людям: в то время Никон отступник веру казил и законы церковный, и сего
ради бог излиял фиал гнева ярости своея на Рускую землю*; зело мор велик был*,
неколи еще забыть, вси помним. Потом, минуй годов с четырнатцеть, вдругоряд
солнцу затмение было; в Петров пост, в пяток, в час шестый, тьма бысть; солнце
померче, луна подтекала от запада же, гнев божий являя, и протопопа Аввакума,
беднова горемыку, в то время с прочими остригли в соборной церкви власти и на
Угреше в темницу, проклинав, бросили*. Верный разумеет, что делается в земли
нашей за нестроение церковное. Говорить о том полно; в день века познано будет
всеми; потерпим до тех мест.
Той же Дионисий пишет о знамении солнца, како бысть при Исусе Наввине во
Израили. Егда Исус секий иноплеменники, и бысть солнце противо Гаваона, еже есть
на полднях, ста Исус крестообразно, сиречь рас-л ростре руце свои, и ста
солнечное течение, дондеже враги погуби. Возвратилося солнце к востоку, сиречь
назад отбежало, и паки потече, и бысть во дни том и в нощи тридесеть четыре
часа, понеже в десятый час отбежало; так в сутках десять часов прибыло. И при
Езекии царе бысть знамение: оттече солнце вспять во вторый-на-десять час дня, и
бысть во дни и в нощи тридесять шесть часов. Чти книгу Дионисиеву, там
пространно уразумеешь*.
Он же Дионисий пишет о небесных силах*, роспи-сует, возвещая, како хвалу
приносят богу, разделяйся деветь чинов на три троицы. Престоли, херувими и серафими
освящение от бога приемлют и сице восклицают: благословенна слава от
места господня!* И чрез их преходит освящение на вторую троицу, еже есть
господства, начала, власти; сия троица, славословя бога, восклицают: аллилуйя,
аллилуйя, аллилуйя! По Алфавиту*,
аль
— отцу,
иль
— сыну,
уйя
— духу
святому. Григорий Ниский* толкует: аллилуйя — хвала богу; а Василий Великий*
пишет: аллилуйя—ангельская речь, человечески рещи — слава тебе, боже! До Василии
пояху во церкви ангельския речи: аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя! Егда же бысть
Василий, и поаеле пети две ангельския речи, а третьюю — человеческую, сице;
аллилуйя, аллилуйя, слава тебе, боже! У святых согласно, у Дионисия и у Василия;
трижды воспевающе, со ангелы славим бога, а не четыржи, по римской бляди; мерско
богу четверичное воспевание сицевое: аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя, слава тебе,
боже! Да будет проклят сице ноюще. Паки на первое возвратимся. Третьяя троица:
силы, архангели, ангели; чрез среднюю троицу освящение приемля, поют:
свят,
свят, свят, господь Саваоф, исполнь небо и земля славы его!
* Зри: три-числено и
сие воспевание*. Пространно пречистая богородица протолковала о аллилуйи,
явилася ученику Ефросина Псковскаго, именем Василию. Велика во
аллилуйи
хвала
богу, а от зломудрствующих досада велика,— по-римски святую троицу в четверицу
глаголют, духу и от сына исхождение являют*; зло и проклято се мудрование богом
и святыми. Правоверных избави боже сего начинания злаго, о Христе Исусе, господе
нашем, ему же слава ныне и присно и во веки веком. Аминь.
Афанасий Великий рече:
иже хощет спастися, прежде всех подобает ему держати
кафолическая вера, ея же аще кто целы и непорочны не соблюдает, кроме всякаго
недоумения, во веки погибнет. Вера ж кафолическая сия есть, да единаго бога в
троице и троицу во единице почитаем, ниже сливающе составы, ниже разделяюще
существо; ин бо есть состав отечь, ин — сыно-вень, ин — святаго духа; но отчее,
и сыновнее, и святаго духа едино божество, равна слава, соприсносущно
величество; яков отец, таков сын, таков и дух святый; вечен отец, вечен сын,
вечен и дух святый; не создан отец, не создан сын, не создан и дух святый; бог
отец, бог сын, бог и дух святый — не три бози, но един бог; не три несозданнии,
но един несозданный, един вечный. Подобие: вседержитель отец, вседержитель сын,
вседержитель и дух святый. Равне: непостижим отец, непостижим сын, непостижим и
дух святый. Обаче не три вседержители, но един вседержитель; не три непостижимии,
но един непостижимый, един пресущный. И в сей святей троице ничтоже
первое или последнее, ни-чтоже более или менее, но целы три составы и соприсносущны
суть себе и равны
. Особно бо есть отцу нерождение,
сыну оке рождение, а духу святому исхождение: обще же им, божество и
царство. (Нужно бо есть побеседовати и о вочеловечении бога-слова к вашему
спасению.)2 За благость щедрот излия себе от отеческих недр сын-слово божие в
деву чисту богоотроко-вицу, егда время наставало, и воплотився от духа свята и
Марии девы, вочеловечився, нас ради пострадал, и воскресе в третий день, и на
небо вознесеся, и cede одесную величествия на высоких и хощет паки приитти
судити и воздати комуждо по делом его, его же царствию несть конца. И сие
смотрение в бозе бысть прежде, даже не создатися Адаму, прежде, даже не
вообрази-тися. (Совет отечь.)3 Рече отец сынови:
сотворим человека по образу
нашему и по подобию
. И отвеща другий:
сотворим, отче, и преступит бо
. И паки
рече:
о единородный мой! о свете мой! о сыне и слове! о сияние славы моея! аще
промышляеши созданием своим, подобает ти облещися в тлимаго человека, подобает
ти по земли ходити, апостолы4 восприяти, пострадати и вся совершити
. И отвеща
другий:
буди, отче, воля твоя!
И посем создася Адам. Аще хощеши пространно
разумети, чти Маргарит, Слово о вочеловечении; тамо обрящеши. Аз кратко помянул,
смотрение показуя. Сице всяк веруяй в онь не постыдится, а не веруяй — осужден
будет и во веки погибнет, по вышереченному Афанасию*.
Сице аз, протопоп Аввакум, верую, сице исповедаю^ с сим живу и умираю*.
[ПЕРВЫЕ ИСПЫТАНИЯ]
Рождение же мое в Нижегороцких пределех, за Кудмою-рекою, в селе Григорове*.
Отец ми бысть священник Петр, мати — Мария, инока Марфа. Отец нее мой прилежаше
пития хмельнова; мати же моя постница и молитвеница бысть, всегда учаше мя
страху бо-жию. Аз же некогда видев у соседа скотину умершу, и
2 Скобки (квадратные) — в автографе.
3 Скобки (квадратные) — в автографе.
4 Епифанием вместо заключенного им в скобки слова
апостолы
сверху вписано
плоть
(в автографе редакции В — также
апостолы
).
roil нощи, восставше, пред образом плакався довольно о душе своей, поминая
смерть, яко и мне умереть; и с тех мест обыкох по вся нощи моли"?ися. Потом матн
моя овдовела, а я осиротел молод, и от своих соплеменник во изгнании быхом.
Изволила мати меня женить. Аз же пресвятей богородице молихся, да даст ми жену
помощницу ко спасению. И в том же селе девица, сиротина ж, беспрестанно обыкла
ходить во церковь — имя ей Анастасия*. Отец ея был кузнец, именем Марко, богат
гораздо; а егда умре, после ево вся истощилось. Она же в скудости живяше и
моляшеся богу, да же сочетается за меня совокуплением брачным; и бысть по воли
божий тако. Посем мати моя отъиде к богу в подвизе велице. Аз же от изгнания
пересилихся во ино место*. Рукоположен во дьяконы двадееяти лет с годом, и по
дву летех в попы поставлен; живый в попех осьмь лет, и потом совершен в
протопопы православными епископы,— тому двадесеть лет минуло; и всего тридесят
лет, как имею священство5*.
А егда в попах был, тогда имел у себя детей духовных много,— по се время сот с
пять или с шесть будет. Не почивая, аз, грешный, прилежа во церквах, и в до-мех,
и на распутиях, по градом и селам, еще же и в царствующем граде и во стране
Сибирской проповедуя и уча слову божию,— годов будет тому с полтретья-цеть*.
Егда еще был в попех, прииде ко мне исповедатиси девица, многими грехми
обремененна, блудному делу и малакии всякой повинна; нача мне, плакавшеся, подробну
возвещати во церкви, пред Евангелием стоя. Аз же, треокаянный врач, сам
разболелся, внутрь жгом огнем блудным, и горько мне бысть в той час: зажег три
свещи и прилепил к налою, и возложил руку правую на пламя, и держал, дондеже во
мне угасло злое разжежение, и, отпустя девицу, сложа ризы, помоляся, пошел в дом
свой зело скорбен. Время же, яко полнощи, и пришед во свою избу, плакався пред
образом господним, яко и очи опухли, и моляся прилежно, да же отлучит мя бог от
детей духовных, понеже бремя тяш-ко, неудобь носимо. И падох на землю на лицы
своем, рыдаше горце и забыхся, лежа; не вем, как плачю; а
'После этих слов в редакции В: а от рода на шестой десяток идет (л.
14).
очи сердечнии при реке Волге. Вижу: пловут стройно два корабля златы, и весла на
них златы, и шесты зла-ты, и все злато; по единому кормщику на них сидель-цов. И
я спросил:
чье корабли?
И оне отвещали!
Лукин и Лаврентиев
. Сии быша ми
духовныя дети, меня и дом мой наставили на путь спасения и сконча-лися
богоугодне. А се потом вижу третей корабль, не златом украшен, но разными
пестротами,— красно, и бело, и сине, и черно и пёпелесо,— его же ум человечь не
вмести красоты его и доброты; юноша светел на корме сидя, правит; бежит ко мне
из-за Волги, яко пожрати мя хощет. И я вскричал:
чей корабль?
И си-'дяй на нем
отвещал:
твой корабль! на6, плавай на нем с женою и детьми, коли докучаешь!
И
я вострепе-,тах и седше рассуждаю: что се видимое? и что будет плавание?
А се по мале времени, по писанному,
объяша мя 'болезни смертныя, беды адавы
обретоша мя: скорбь и болезнь обретох
*. У вдовы начальник отнял дочерь, и аз
молих его, да же сиротину возвратит к матери, и он, презрев моление наше, и
воздвиг на мя бурю, и у церкви, пришед сонмом, до смерти меня задавили. И аз
лежа мертв полчаса и больши, и паки оживе бо-жиим мановением. И он, устрашася,
отступился мне •девицы. Потом научил ево дьявол: пришед во церковь, бил и
волочил меня за ноги по земле в ризах, а я молитву говорю в то время.
Таже ин начальник, во ино время, на мя рассвирепел,— прибежав ко мне в дом, бив
меня, и у руки огрыз персты, яко пес, зубами. И егда наполнилась гортань: ево
крови, тогда руку мою испустил из зубов своих и, покиня меня, пошел в дом свой.
Аз же, поблагодаря бога, завертев руку платом, пошел к вечерне. И егда шел
путем, наскочил на меня он же паки со двема малыми пищальми и, близ меня быв,
запалил из пистоли, и божиею волею на полке порох пыхнул, а пищаль не стрелила.
Он же бросил ея на землю и из другия паки запалил так же, и божия воля учинила
так же,— и та пищаль не стрелила. Аз же прилежно, идучи, молюсь богу, единою
рукою осенил ево и поклонился ему. Он меня лает, а ему рекл:
благодать во
устнех твоих,
6 Епифанием исправлено на да
. В редакции В также—на
.
19
Иван Родионович, да будет!
7 Посем двор у меня отнял, а меня выбил, всево
ограбя, и на дорогу хлеба не дал.
В то же время родился сын мой Прокопей, которой сидит с матерью в земле
закопан*. Аз же, взяв клюшку, а мати — некрещенова младенца, побрели, амо же бог
наставит8, и на пути крестили, яко же Филипп ка-женика древле*. Егда ж аз
прибрел к Москве, к дру-ховнику протопопу Стефану и к Неронову протопопу ,
Иванну*, они же обо мне царю известиша, и государь меня почал с тех мест знати.
Отцы же с грамотою паки послали меня на старое место, и я притащился — ано и
стены разорены моих храмин. И я паки позавелся, а дьявол и паки воздвиг на меня
бурю. Приидоша в село мое плясовые медведи с бубнами и с домрами, и я, грешник,
по Христе ревнуя, изгнал их, и хари9 и бубны изломал на поле един у многих и
медведей двух великих отнял,— одново ушиб, и паки ожил, а другого о[т]пустил в
поле*. И за сие меня Василей Петрович Шереметев, пловучи Волгою в Казань* на
воеводство, взяв на судно и браня много, велел благословить сына своего Матфея
бритобратца. Аз же не благословил, но от писания ево и порицал, видя блудолюбный
образ*. 'Боярин же, гораздо осердясь, велел меня бросить в Волгу, и, много томя,
протолкали. А опосле учинились добры до меня: у царя на сенях со мною
прощались*; а брату моему меньшому бояроня Васильева и дочь духовная была*. Такто
бог строит своя люди.
На первое возвратимся. Таже ин начальник на мя рассвирепел: приехав с людьми ко
двору моему, стрелял из луков и из пищалей с приступом. А аз в то время,
7После этих слов в редакции Б: Сердитовал на меня за церковную службу: ему
хочется скоро, а я пою по уставу, не борзо; так ему было досадно (л. 11 об.).
"После этих слов в редакции В: ...а сами, пошед, запели божественный песни,
евангельскую стихеру большим роспе-вом:
На гору учеником идущим за земное
вознесение предста господь и поклонишася ему
, всю до конца, а пред нами образ
несли. Певцов в дому моем было много; поюще, со слезами на небо взираем, а
провождающии жители того места, мужи, и жены, и отрочата, множество народа, с
рыданием плачюще и сокрушаю-ще мое сердце, далече нас провожали в поле. Аз же,
на обычном месте став и хвалу богу воздав, поучение прочет и, благословя, насилу
в домы их возвратил, а с домашними впред побрели (л. 1? об.—18).
9 После союза
и
Епнфанием вписано
у
(
ухари
?).
запершися, молился с воплем ко владыке:
господи, укроти ево и примири, ими же
веси судьбами!
И побежал от двора, гоним святым духом. Таже в нощь ту прибежали
от него и зовут меня со многими слезами:
батюшко-государь! Евфимей Стефанович
при кончине и кричит неудобно, бьет себя и охает, а сам говорит: дайте мне
батька Аввакума! за него бог меня наказу-ет!
И я чаял, меня обманывают; ужасеся
дух мой во р мне. А се помолил бога сице: ты, господи, изведый мя из чрева
матере моея, и от небытия в бытие мя устроил!* Аще меня задушат, и ты причти мя
с Филиппом, митрополитом Московским*; аще зарежут, и ты причти мя с Захариею
пророком*; а буде в воду посадят, и ты, яко Стефана Пермскаго, паки свободишь
мя!
* и мо-ляся, поехал в дом к нему, Евфимию. Егда ж приве-зоша мя на двор,
выбежала жена ево Неонила и ухватила меня под руку, а сама говорит: поди-тко,
государь наш батюшко, поди-тко, свет наш кормилец!
И я со-против тово: чюдно!
давеча был блядин сын, а топер-ва — батюшко! Большо у Христа тово остра шелепуга
та; скоро повинился муж твой!
Ввела меня в горницу. Вскочил с перины Евфимей,
пал пред ногами моима, вопит неизреченно: прости, государь, согрешил пред богом
и пред тобою!
* А сам дрожит весь. И я ему сопротиво: хощеши ли впредь цел
быти?
Он же лежа, отвеща: ей, честный отче!
И я рек: востани! бог простит
тя!
Он же, наказан гораздо, не мог сам востати. И я поднял и положил ево на
постелю, и исповедал, и маслом священным помазал, и бысть здрав. Так Христос
изволил. И наутро отпустил меня честно в дом мой; и с женою быша ми дети
духовныя, изрядныя раби Христовы. Так-то господь гордым противится, смиренным же
дает благодать*.
Помале паки инии изгнаша мя от места того вдруго-ряд. Аз же сволокся к Москве*,
и божиею волею государь меня велел в протопопы поставить в Юрьевец-По-вольской.
И тут пожил немного,— только осьмь недель; дьявол научил попов, и мужиков, и
баб,— пришли к патриархову приказу, где я дела духовныя делал, и, вытаща меня из
приказа собранием,— человек с тыся-щу и с полторы их было,— среди улицы били
батожьем и топтали*; и бабы были с рычагами. Грех ради моих, замертва убили и
бросили под избной угол. Воевода с пушкарями прибежали и, ухватя меня, на лошеди
умчали
в мое дворишко; и пушкарей воевода около двора поставил. Людие же ко двору
приступают, и по граду молва велика. Наипаче ж попы и бабы, которых унимал от
блудни, вопят: убить вора, блядина сына, да и тело собакам в ров кинем!
Аз же,
отдохня, в третей день ночью, покиня жену и дети, по Волге сам-третей ушел к
Москве. На Кострому прибежал,— ано и тут протопопа ж Даниила изгнали*. Ох, горе!
везде от дьявола житья нет! Прибрел к Москве, духовнику Стефану показался; и он
на меня учинился печален: на што-де церковь соборную покинул? Опять мне другое
горе! Царь пришел к духовнику благословитца ночью; меня увидел тут; опять
кручина: на што-де город покинул? А жена, и дети, и домочадцы, человек с
дватцеть, в Юрьевце остались: неведомо — живы, неведомо — прибиты! Тут паки
горе.
Посем Никон, друг наш, привез из Соловков Филиппа митрополита*. А прежде его
приезду Стефан духовник, моля бога и постяся седмицу с братьею,— и я с ними тут
же,— о патриархе, да же даст бог пастыри ко спасению душ наших; и с митрополитом
казанским Корнилием, написав челобитную за руками*, подали царю и царице — о
духовнике Стефане, чтоб ему быть в патриархах*. Он же не восхотел сам и указал
на Никона митрополита. Царь ево и послушал, и пишет к нему послание навстречю*:
преосвященному митрополиту Никону новгороцкому и великолуцкому и всеа Русии
радоватися
, и прочая. Егда ж приехал, с нами яко лис: челом да здорово!
.
Ведает, что быть ему в патриархах, и чтобы откуля помешка какова не учинилась.
Много о тех кознях говорить!10 Егда поставили патриархом*, так друзей не стал и
в Крестовую пускать*. А се и яд отрыгнул; в пост великой прислал память к
Казанской к Неронову Иванну. А мне отец духовной был; я у нево все и жил в
церкве: егда куды отлучится, ино я ведаю церковь. И к месту, говорили, на дворец
к Спасу, на Силино покойника место; да бог не изволил. А се и у меня радение
худо было. Любо
"После этих слов в редакции В: Царь ево на патриаршество зовет, а он бытто не
хочет*, мрачил царя и людей, а со Анною по ночам укладывают* как чему быть, и
много пру-жався со дьяволом, взошел на патриаршество божиим попущением, укрепя
царя своим кознованием и клятвою лукавою (л. 22 об.),
мне, у Казанские тое держался, чел народу книги. Много людей приходило.
В намети Никон пишет:
год и число. По преданию святых апостол и святых отец, не
подобает во церкви метания творити на колену, но в пояс бы вам творити поклоны,
еще же и трема персты бы есте крестились
*. Мы же задумалися, сошедшеся между
собою; видим, яко зима хощет быти; сердце озябло, и ноги задрожали. Неронов мне
приказал церковь, а сам един скрылся в Чюдов*,— седмицу в полатке молился. И там
ему от образа глас бысть* во время молитвы:
время приспе страдания, подобает
вам неослабно страдати!
Он же мне, плачючи, сказал; таже коломенскому епископу
Павлу, его же Никон напоследок огнем жжег в ново-гороцких пределех*; потом —
Данилу, костромскому протопопу; таже сказал и всей братье. Мы же с Дани-лом,
написав из книг выписки о сложении перст и о поклонех, и подали государю; много
писано было; он же, не вем где, скрыл их; мнит ми ся, Никону отдал*.
После тово вскоре схватав Никон Даниила в монастыре за Тверскими вороты*, при
царе остриг голову и, содрав однорятку, ругая, отвел в Чюдов в хлебню и, муча
много, сослал в Астрахань. Венец тернов на главу ему там возложили, в земляной
тюрьме и уморили. После Данилова стрижения взяли другова, темников-скаго Даниила
ж протопопа, и посадили в монастыре у Спаса на Новом*. Таже протопопа Неронова
Иван-на — в церкве скуфью снял и посадил в Симанове монастыре, опосле сослал на
Вологду, в Спасов Каменной монастырь, потом в Кольской острог*. А напоследок, по
многом страдании, изнемог бедной,— принял три перста, да так и умер*. Ох, горе!
всяк мняйся стоя, да блюдется, да ся не падет*. Люто время, по реченному
господем, аще возможно духу антихристову прельстит и избранныя*. Зело надобно
крепко молитися богу, да спасет и помилует нас, яко благ и человеколюбец.
Таж меня взяли от всенощнаго Борис Нелединской со стрельцами; человек со мною с
шестьдесят взяли: их в тюрьму отвели, а меня на патриархове дворе на чепь
посадили ночью. Егда ж россветало в день недельный*, посадили меня на телегу, и
ростянули руки, и везли от патриархова двора до Андроньева монастыря* и тут на
чепи кинули в темную полатку, ушла в землю, и сидел три дни, ни ел, ни пил; во
тьме сидя, кланялся на чепи,
не знаю—на восток, не знаю — на запад*. Никто ко мне не приходил, токмо мыши, и
тараканы, и сверчки кричат, и блох довольно. Бысть же я в третий день
приалчен*,— сиречь есть захотел,— и после вечерни ста" предо мною, не вем —
ангел, не вем — человек, и по се время не знаю, токмо в потемках молитву
сотворил и, взяв меня за плечо, с чепью к лавке привел и посадил и лошку в руки
дал и хлебца немношко и штец дал; похлебать,— зело прикусны, хороши! — и
рекл мне;,
полно, довлеет ти ко укреплению!
Да и не стало ево. Двери не
отворялись, а ево не стало! Дивно только — человек; а что ж ангел? ино нечему
дивитца — везде ему не загорожено. На утро архимарит с братьею пришли и
вывели меня; журят мне:
что патриарху не покорисься?
А я от писания ево браню
да лаю. Сняли большую чепь да малую наложили. Отдали чернцу под начал, велели
волочить в церковь. У церкви за волосы, дерут, и под бока толкают, и за чепь
торгают, и в глаза, плюют. Бог их простит в сии век и в будущий: не их то-дело,
но сатаны-лукаваго. Сидел тут я четыре недели.
В то время после меня взяли Логина, протопопа* муромскаго: в соборной
церкви, при царе, остриг11 в обедню*. Во время переноса снял патриарх со
главы у архидьякона дискос и поставил на престол с телом Христовым; а с
чашею архимарит чюдовской Ферапонт вне олтаря, при дверех царских стоял. Увы,
рассечения тела Христова, пущи жидовскаго действа!* Остригше, содрали с него
однарятку и кафтан. Логин же разжегся-ревностию божественнаго огня, Никона
порицая, и чрез = порог в олтарь в глаза Никону плевал; распоясався,:
схватя с себя рубашку, в олтарь в глаза Никону бросил; и чюдно! — растопоряся
рубашка и покрыла на. престоле дискос, бытто воздух. А в то время и царица в
церкве была. На Логина возложили чепь и, таща из: церкви, били метлами и
шелепами до Богоявленскова монастыря и кинули в полатку нагова, и стрельцов на
карауле поставили накрепко стоять. Ему ж бог в ту нощь дал шубу новую да
шапку, и на утро Никону сказали, и он, россмеявся, говорит:
знаю-су я
пустосвятов тех!
— и шапку у нево отнял, а шубу ему оставил.
Посем паки меня из монастыря водили пешева на патриахов двор, также руки
ростяня, и, стязався много
"После этих слов в редакции В: ево овчеобразный волк (л. 26).
со мною, паки также отвели. Таже в Никитин день ход' со кресты*, а меня паки на
телеге везли против крестов. И привезли к соборной церкве стричь, и держали в
обедню на пороге долго. Государь с места сошел и, приступя к патриарху, упросил.
Не стригше, отвели в Сибирский приказ и отдали дьяку Третьяку Башмаку, что ныне
стражет же по Христе, старец Саватей, сидит на Новом, в земляной же тюрьме.
Спаси ево, господи! и тогда мне делал добро*.
[ССЫЛКА В СИБИРЬ]
Таже послали меня в Сибирь с женою и детьми. И колико дорогою нужды бысть, тово
всево много говорить, разве малая часть помянуть. Протопопица мла-' денца
родила,— больную в телеге и повезли до Тобольска*; три тысящи верст недель с
тринатцеть волокли те-1 легами и водою и саньми половину пути*.
Архиепископ в Тобольске к месту устроил меня12*. Тут у церкви великия беды
постигоша меня: в полтара годы пять слов государевых сказывали на меня*, и един
некто, архиепископля двора дьяк Иван Струна, тот и душею моею потряс. Съехал
архиепископ к Москве, а он без нево, дьявольским научением, напал на меня:
церкви моея дьяка Антония мучить напрасно захотел. Он же, Антон, утече у него и
прибежал во церковь ко мне. Той же Струна Иван, собрався с людьми, во ин день
прииде ко мне в церковь,— а я вечерню пою,— и вскочил в церковь, ухватил Антона
на крыло-се за бороду. А я в то время двери церковныя затворил и замкнул и
...Закладка в соц.сетях
