Жанр: Фантастика
Ключ от кеплиан
...ем друг другу письма через торговцев, они довольно быстро
доходят.
- Тогда, если можно, напиши ей о том, что хотел сообщить Кинан из Дома в
Карстене своим
родственникам. - Она распрямила плечи и заговорила, постаравшись придать голосу
бесстрастное
звучание. - "Я, Кинан из Дома "Медвежья Шкура", вернулся в свою усадьбу, чтобы
умереть в ее
стенах. В стране все еще хаос, но я уцелел. Однако срок мой истекает, и когда он
придет, я буду лежать
в земле, которая издавна была нашей. Не забывайте, что у каждого из нас есть
Дом, куда рано или
поздно можно будет вернуться. Это сообщение я вкладываю в уста той, кто стала
мне родной по духу и
сестрой по мечу. Она помогала мне, когда я остался в одиночестве, поэтому, если
потребуется, наш Дом
должен оказывать ей всяческую помощь. Я, Кинан из Дома "Медвежья Шкура",
клянусь, что все
сказанное - истинная правда."
Закончив, Элири достала из сумки два пухлых свертка. С торжественным видом
положила их на
стол, развязала сплетенные из травы шнурки и приоткрыла, позволив своим
собеседникам увидеть
содержимое.
- Я, гость вашего крова, предлагаю эти дары его хозяину и хозяйке. Надеюсь,
это скрепит нашу
дружбу.
Джеррани поднялся и отвесил ей поклон.
- Мы принимаем твои дары, - не менее торжественно произнес он. - В этой
стране очень
важно иметь друзей, но не стоит торопиться - так ведь можно и споткнуться. И все
же мы тоже
выражаем надежду, что приобрели нового друга.
Элири кивнула, отложила сумку и вернулась к еде, размышляя над тем,
насколько, похоже,
возросла ее сила. Вначале, сразу после появления в этом мире, она была просто
ребенком, владеющим
даром обращения с лошадьми. Но время, проведенное в Карстене, явно изменило ее.
Встреча с
Ганнорой в месте Старых. Воздействие подаренных Ганнорой камней-стражей.
Заклинания, которым
Элири научил Кинан. Все, казалось, способствовало росту ее дара. Потом она
оказалась в Эскоре,
встретилась с Кеплиан, подружилась с ними, обрела свой дом. И все это время
изменения
продолжались. Дом давал ей ощущение тепла и защищенности. Удивительное дело! Он
был ей,
конечно, незнаком и в то же время как-то странно знаком. Такое ощущение, точно
после долгих
странствий она вернулась домой.
Время от времени девушка поглядывала на Маурин. У нее возникло чувство, что
та тоже обладает
даром. Маурин в ответ посмотрела на нее, улыбнулась и протянула руку к подарку.
Вынула его, с
трудом сдержав вздох восхищения. Это был жилет из меха расти. Маурин с сияющими
глазами
погладила мягкий мех.
Джеррани тоже достал подарок. Он с первого взгляда оценил его качество и
умышленно тянул
время, чтобы не проявлять свой интерес слишком открыто. С явным удовольствием
внимательно
рассмотрел жилет, но... ничего не сказал. Зато усиленно предлагал Элири съесть
еще что-нибудь и
выпить вина. Она согласилась, но сделала всего глоток; ей уже очень давно не
приходилось пить вина.
Заговорили об охоте, и Элири с веселым удивлением осознала, что, используя
эту тему, хозяин
пытается незаметно выведать, где она живет. Он умел задавать вопросы - все они
вертелись вокруг
одного и того же. Сначала он спрашивал, растут ли в ее краях те или иные кусты,
а потом - водятся ли
там дикие курочки. Девушка отвечала правду. Вряд ли он сумеет найти ее. Каньон
был расположен
высоко в горах, где тропинки попадались редко и были трудно проходимы. И вход в
него не так-то
просто найти - даже для того, кто принадлежал Свету.
Когда с едой было покончено, Элири достала из сумки и принялась
развертывать меха.
Ослепительно белые (горные прыгуны), сочно-коричневые с серебристыми кончиками
(речные расти,
такой мех у них бывает зимой). В особенности большого труда ей стоило добыть эти
последние. Расти
охотились стаями и, если были голодны, не боялись набрасываться ни на кого.
Быстрые, хитрые,
беспощадные, прожорливые, они отпугивали даже самых умелых охотников. Их можно
было убить, но
остальные сразу же пожирали погибших. То, что Элири удалось добыть
неповрежденный мех расти,
говорило о том, что она охотница каких мало.
Джеррани затаил дыхание. Эта девушка принадлежала Свету, без сомнения; но
она была и
несравненной охотницей. Он и впрямь напишет о ней матери и, кроме того, пошлет
сообщение в
Зеленую Долину. Маурин поймала его взгляд, в ее глазах вспыхнула надежда. Она
что-то сказала ему
без слов, лишь с помощью еле заметных движений. Он кивнул, но сделал жест,
предостерегающий от
излишней торопливости. Им предложили изумительные меха - лучшие из тех, какие
ему когда-либо
доводилось видеть. Девушка пришла с гор, это не вызывало сомнений. Только у тех
прыгунов, которые
живут в местности, где снег лежит больше полугода, бывает мех такой белизны.
Джеррани задумчиво провел рукой по меху расти. Вот загадка: эти животные
предпочитали реки,
текущие по равнинам.
Элири удалилась в предоставленную ей комнату, а он все еще сидел,
размышляя. Конечно, она
принадлежала Свету - сначала беспрепятственно прошла мимо кованого железа и рун
предостережения и защиты, потом сама призвала руны Света. Но кулон, который так
понравился его
жене, имел отношение к Кеплиан. К этим проклятым приверженцам Тьмы, сгубившим
стольких людей.
Как все это объяснить? И разумно ли спрашивать ее об этом?
Он пожал плечами и тоже отправился спать, но обнаружил, что у его жены сна
нет ни в одном
глазу.
- Где, по-твоему, она живет? - спросила Маурин, когда он рассказал ей о
своих сомнениях.
- Не знаю. Меха, которые она принесла, и с гор, и с равнин. Элдред говорит,
что она скакала
вдоль берега озера, с востока. Расти обитают в реках; может быть, ее дом где-то
в верховьях реки,
впадающей в наше озеро? Не знаю, не уверен. Никто из нас не забирался далеко на
восток. Это
территория Серых и Кеплиан.
- В ней нет Зла, - быстро сказала Маурин.
- Согласен, но тогда тем более трудно понять, как она может там жить.
Маурин пожала плечами. Какая, в конце концов, разница, где именно живет
девушка? Важно, что
с Тьмой у нее нет ничего общего. Вспомнить хотя бы то, что она
продемонстрировала им, едва войдя в
замок. Было и еще кое-что, несомненно свидетельствующее в глазах Маурин в пользу
Элири. Девушка
определенно обладала чувством юмора. Когда она вдохнула силу в руны, которые
начертала в воздухе,
Маурин заметила вспыхнувший в ее глазах озорной огонек. Как будто Элири хотела
сказать: "Вот,
видите? Вы недооценили меня". Их взгляды встретились, и у Маурин возникло
странное ощущение,
будто что-то проскользнуло между ними. Может быть, они и в самом деле станут
друзьями? Во всяком
случае, Элири сумела пробудить в ней интерес.
Маурин лежала, свернувшись клубочком в теплой постели, медленно уплывая в
сон и... вспоминая
то, от чего даже сейчас, в спокойную минуту, у нее разрывалось сердце.
Она любила Джеррани. Восхищалась им еще с тех далеких времен, когда была
совсем
молоденькой девушкой. Он, в свою очередь, всегда был очень добр и внимателен к
ней. Рассказывал о
своих планах, о том, что мечтает отделиться и зажить собственным домом. Его отец
погиб во время
войн в Эсткарпе, а мать переехала в Эскор к новому мужу, человеку, который не
нравился Джеррани.
Юноша хотел добиться всего собственным трудом, чтобы не быть никому обязанным.
Но мало того.
Отчим любил молодого человека ничуть не больше, чем тот его, вспоминала Маурин.
Мать Джеррани
родила своему новому мужу детей, и именно они должны были унаследовать его
имение,
расположенное неподалеку от тех мест, где жила Маурин.
Она сама была обещана другому, человеку, который не внушал ей ничего, кроме
страха. Но ее
отец был непреклонен.
- Ну и что с того, что ты его не любишь, глупая девчонка? Что тебе о нем
известно? Ты и виделато
его только издалека. Все, хватит. Ты выйдешь за него замуж, наши Дома
сольются, станут сильнее и
богаче.
Но Эскор тоже воевал, и этот человек погиб - к ее огромному и тайному
облегчению. Вскоре
Джеррани объявил, что отправляется на поиски места, где сможет построить новый
дом. Сердце ее
было разбито: она никогда не увидит его снова! Джеррани был для нее всем -
братом, другом,
защитником. И вот теперь он покидал ее.
Джеррани пришел, нежно попрощался с ней и ушел! Отец начал подыскивать для
нее другого
мужа. И тут Джеррани вернулся, глаза его сияли торжеством.
- Я нашел для нас дом. Он, правда, полуразрушен, но большая часть стен
уцелела. Думаю, нам
удастся отстроить его заново, Маурин.
- А я-то здесь при чем? - с горечью спросила она.
И прочла изумление в его глазах.
- Как? Это же наш дом, - просто ответил он. - Разве ты не хочешь жить в нем
со мной?
Ее сердце бешено заколотилось. Забыв о своем достоинстве, она бросилась в
его объятия, смеясь и
плача одновременно.
- Конечно, хочу. Ты знаешь, что хочу. Я думала, ты этого не хочешь.
Он взял ее за плечи, отодвинул от себя и заглянул в глаза:
- Мне всегда казалось, что ты знаешь. Я люблю тебя, Маурин. Зачем бы я стал
искать землю и
дом для нас, если бы это было не так? Теперь мне есть, куда привести тебя, и мы
можем пожениться.
Однако все оказалось не так просто. Узнав, как обстоит дело, отец запретил
ей даже видеться с
этим мальчишкой, как он называл Джеррани. Когда выяснилось, что она нарушает его
запрет, он
поговорил с самим Джеррани. Но добился одного - понял, что встретил в его лице
достойного
противника.
- Я люблю Маурин; Маурин любит меня. Вы можете, конечно, найти вашей дочери
другого
жениха и силой подвести ее с ним к алтарю. Но заставить ее произнести слова
клятвы вам не удастся.
Кроме того, вы не хуже меня знаете, что в наших краях такое не принято и вы
столкнетесь со всеобщим
осуждением.
Ее отец просто обезумел от ярости - до такой степени, что попытался
уговорить брата Маурин
напасть на Джеррани. Но Ромар не стал этого делать. Джеррани был его другом еще
со времени
совместного похода в Долину Зеленого Безмолвия. Они были почти одногодки, вместе
воспитывались,
вместе сражались - в общем, относились друг к другу почти как кровные братья.
Отца чуть удар не
хватил, когда Ромар отказался выполнить его требование.
- Мало того, что одна дрянь меня не слушается! - заорал он. - И другой туда
же! Всемогущие
боги! В таком случае можете убираться, куда угодно, и делать, что вздумается. Но
не ждите от меня
ничего. Ни приданого, ни помощи - ни клочка моего имущества не получите, вы,
оба! Живите, как
хотите, а я больше знать вас не желаю!
Они так и сделали. Маурин приютила сама Духаун, пока ее брат и возлюбленный
готовились к
долгому пути. К ним решили присоединиться и другие - соблазн завладеть пока еще
никому не
принадлежащими землями оказался слишком велик. К примеру, три семьи, которые
пришли в Эскор
еще из Эсткарпа; или одинокие мужчины, стекавшиеся из разных мест, куда
докатился слух о
готовящемся переселении. Люди брали с собою все, что имели из вещей и припасов.
Были и такие, кто
присоединился к ним уже в пути.
Ромар... Маурин припомнилась его веселость. Его смех. По натуре своей он
был странником -
больше всего ему нравилось путешествовать по этой неизведанной, древней земле.
Как будто она
взывала к его сердцу, заставляя время от времени надолго исчезать в ее
просторах. Как будто он искал
что-то, чему не умел дать названия. Как будто испытывал жажду, которую не мог
утолить. На него
заглядывались многие девушки, но он даже не смотрел в их сторону. Все это ужасно
раздражало отца,
но поделать тот ничего не мог. Те, кто имел вес в этих краях, ценили молодого
человека за его боевые и
охотничьи навыки, за то, что он много путешествовал и много знал об этой земле,
где Зло удалось
остановить, не дав ему расцвести пышным цветом. Маурин по-настоящему любила
брата. Он не так уж
часто проводил время с ними, но каждый раз, когда это случалось, его общество
доставляло ей
искреннее удовольствие. Однако теперь, когда Ромар снова ушел неизвестно куда,
ее терзали страхи,
мучило опасение, что он никогда не вернется.
И вдруг из той же самой неизвестности возникла эта женщина. На свете нет
ничего невозможного.
Кто знает? Может быть, Элири что-нибудь видела или слышала. Может быть, она
смогла бы найти след
Ромара или даже его самого. Конечно, муж прав - торопиться не следует. Но и
упускать этот шанс ни
в коем случае нельзя. Если их гостье что-то известно, это узнает и она, Маурин.
Да, узнает, и никто ее
не остановит!
С этой мыслью она и заснула, но даже во сне ее рот оставался решительно,
крепко сжат. Ромар -
ее любимый и единственный брат; бескрайним просторам этой неизведанной земли не
удастся отнять
его у нее. Она подружится с гостьей, выведает у нее все, что той известно. Даже
использует Элири, если
понадобится! Одним словом, сделает все, чтобы брат вернулся домой.
Наступивший рассвет был ярок и чист. Поскольку вчерашняя сделка подвела
итог всем ее делам
здесь, Элири собралась домой, но Маурин стала горячо упрашивать ее задержаться
еще ненадолго. В
глазах молодой женщины Элири заметила печаль и... осталась. Они много болтали и
смеялись - как
это случается между женщинами, истосковавшимися без общества себе подобных и
нежданнонегаданно
обретшими подругу.
Незаметно промелькнул день, за ним другой. Джеррани, видя, что его любимая
счастлива, тоже
уговаривал гостью не спешить с отъездом. Кончилось тем, что Элири провела в
замке семь дней, но в
конце концов желание вернуться домой перевесило. В этот последний день Маурин
отвела ее в сторону.
Прежде чем заговорить, она смущенно опустила голову, но Элири, заметив это,
улыбнулась.
- Успокойся, Маурин. Я догадываюсь, что ты хочешь меня о чем-то попросить.
Что бы это ни
было, обещаю приложить все усилия, чтобы выполнить твою просьбу. Если, конечно,
это не запятнает
мою честь.
- Нет, нет, ничего подобного, клянусь! Маурин выбежала, довольно быстро
возвратилась с
маленьким свертком и бережно развернула тонкую ткань.
- Я рассказывала тебе о Ромаре, моем брате. Прошло уже много месяцев, как
он ушел от нас,
направляясь куда-то на восток. И не вернулся. Я боюсь за него. - Она бросила
грустный взгляд на
живописный портрет размером с ладонь, который показывала Элири. - Незадолго до
того, как мы
покинули Долину Зеленого Безмолвия, каждому из нас подарили по портрету, но этот
мне дороже всех.
Может быть, это все, что осталось от Ромара.
- Чего ты хочешь от меня?
- Ты много путешествуешь и живешь далеко. Прошу тебя, где бы ты ни была,
прислушивайся к
разговорам, присматривайся к людям - не встретится ли тебе человек, похожий на
Ромара? Не слышал
ли кто-нибудь о нем? Я готова отдать все, лишь бы он вернулся домой цел и
невредим. - Во взгляде
Маурин проступило отчаяние.
Элири задумчиво кивнула:
- Я действительно, как и твой брат, много путешествую, в том числе и в тех
местах, которые
лежат на востоке. Обещаю, что буду расспрашивать о нем, освобожу, если он угодил
в ловушку,
похороню, если найду его тело, и сообщу тебе новости, если они появятся. Но
только так, чтобы это не
мешало мне выполнять свои обязанности. У меня ведь тоже есть... те, кто
полагается на меня. Рисковать
ими ради неизвестного мне человека, который, может быть, уже мертв, я не стану.
Но мне понятна твоя
тревога. Сделаю, что смогу.
Маурин обняла свою новую подругу:
- Это все, о чем я прошу. Возвращайся, с новостями или без них. Мы всегда
будем рады тебе.
Элири повернулась, чтобы уйти, но Маурин удержала ее. Элири вопросительно
подняла брови.
- Вот. - Маурин вложила ей в руку портрет. - Ты ведь даже не посмотрела.
Вглядись как
следует, запомни его лицо. Он, конечно, с тех пор наверняка изменился. В
особенности, если попал в
руки кого-нибудь из служителей Тьмы и с ним жестоко обращались. Пожалуйста,
найди его для меня.
Элири опустила взгляд. Сначала она не заметила в молодом человеке ничего
особенного. Ромару,
скорее всего, было лет шестнадцать, когда был сделан этот портрет. Внезапно
взгляд ее стал более
сосредоточенным. И неудивительно - как будто сам юноша ожил и теперь стоял
рядом, умоляюще
глядя на нее.
- Ты знаешь, что он жив, верно? - спросила Элири. - Вы же близнецы. - Да, -
ответила
Маурин. - Я чувствую, что он в опасности, но смерть пока не коснулась его. Ты
права и в том, что мы
близнецы. Это редкость, очень большая редкость для потомков Старой Расы. В нашем
роду немногие
наделены тем или иным талантом, но Ромар имеет дар обращения с животными. В
особенности, с
лошадьми. - Она взволнованно то сгибала, то разгибала пальцы, хотя голос
оставался спокойным и
твердым. - И еще мы обладаем даром, присущим близнецам. Я действительно знала
бы, если бы он
умер; значит, он жив. Найди его для меня, Элири.
Элири, не отрываясь, смотрела на портрет. Маурин - копия того, кто был на
нем изображен -
конечно, изменилась с тех пор, но не сильно. Чувствовалось, что юноша пока еще
не сталкивался с
серьезными жизненными испытаниями. Но в его лице ощущались сила, гордость без
норова, характер
без желания демонстрировать его просто так, не ради правого дела. Взгляд, как бы
устремленный в
глубь себя, выдавал человека, тяготеющего к одиночеству. Ничего особенного в его
внешности не
было; во всяком случае, он не мог настолько поразить воображение, чтобы стоило
рисковать чем-то.
ради него. Лицо худощавое, с тонкими чертами и решительным подбородком. Глаза,
скорее, зеленые,
чем серые, - если художник не солгал. Но нет, глаза Маурин были того же оттенка.
Рот, резко
очерченный, по форме почти мягкий и все же не создающий впечатление слабости.
Рот человека,
который всегда действовал так, как считал нужным.
Портрет вызывал у Элири странное притяжение, никогда прежде не испытанное.
Она, конечно,
сумела бы попросту отмахнуться от этого чувства, но сам тот факт, что ей
пришлось бы это делать,
только подтвердил бы его наличие. А ведь она была уже не дитя, и первое
попавшееся интересное лицо
не привлекло бы се внимания.
Маурин была добра; ее муж заключил с Элири честную сделку. Они просили ее о
такой малости
- только чтобы она не прошла мимо, если нападет на след этого человека. От нее
не требовалось
штурмовать какую-нибудь твердыню Тьмы. Она снова опустила взгляд, Что это?
Наверно, просто игра
света... В какой-то момент ей показалось, что взгляд нарисованных глаз с
умоляющим выражением
сосредоточился на ней. Элири подняла голову и пристально посмотрела на Маурин.
Колдовство? Нет,
вряд ли. Просто игра света.
Этот портрет, должно быть, был сделан десять лет назад. Сейчас Ромару лет
двадцать семь,
Джеррани примерно на три года старше. Отец Маурин, наверно, полный идиот,
подумала Элири, с
трудом удержавшись, чтобы не фыркнуть с оттенком презрения. За прошедшую неделю
Маурин в
общих чертах рассказала ей историю своей семьи. Молодой человек, осмелившийся
пойти против того,
кто был гораздо старше, опытнее и, к тому же, приходился ему отцом, - это о
многом говорило.
Сейчас ему двадцать семь... Примерно на шесть лет старше, чем сама Элири. Какое,
впрочем, это имеет
значение? Будь он ребенком или стариком, она обещала обратить внимание, если
нападет на его след. И
сделает это, но не более того.
Она отправилась в путь, когда утро было в самом разгаре. Женщины с чувством
искренней
дружбы обнялись на прощанье, потом Маурин и Джеррани, стоя на мосту, пожелали ей
доброго пути.
Маурин с удовольствием надела по случаю проводов подарок гостьи - жилет из
меха расти,
красиво поблескивающего в солнечных лучах. Кроме всего прочего, ей очень
нравились вшитые в нем
внутренние карманы. Очень удобно. Непременно нужно будет сделать то же самое на
всех платьях, на
куртках Джеррани и Ромара... Боги, неужели она никогда больше не увидит Ромара?
Ей о стольком
хотелось бы ему рассказать! Не отрываясь, Маурин провожала взглядом всадницу,
пока она не скрылась
за поворотом.
- Найди его, пожалуйста! Найди и приведи обратно, ко мне, - шептала она,
глядя в
пространство.
Лошадь бодро скакала рысью, огибая озеро. Целую неделю Элири не ездила
верхом и теперь с
удовольствием делала это, однако мысли снова и снова возвращались к тому, что не
давало ей покоя.
Ладно, она будет поглядывать по сторонам в поисках этого юноши... нет, уже
мужчины сейчас. Серозеленые
глаза, полные надежды и ожидания, неотступно мерцали перед ее внутренним
взором.
Потребовалось определенное усилие, чтобы отогнать навязчивый образ. Надвигалась
зима. У нее есть
чем заняться, кроме поисков какого-то глупца, который, скорее всего, сам виноват
в том, что с ним
произошло.
Этой ночью она спала беспокойно, но и во сне снова видела Ромара. Больше
это не повторялось.
Все правильно, подумала Элири. Ее разум - это ее разум; она не потерпит никакого
посягательства на
себя. Пусть его глаза сколько угодно с мольбой смотрят на нее, она не станет
обращать на них
внимания. Так девушка твердила себе, и у кого повернулся бы язык сказать, что
она лжет?
9
Но она держала данное обещание. Сейчас поездки в глубь территории Кеплиан
стали реже, однако
всякий раз, когда это происходило, Элири не забывала о молодом человеке, похожем
на Маурин. Серые
следили за ней, но после нескольких весьма губительных для себя стычек пришли к
выводу, что лучше
держаться подальше - пока их не наберется достаточно большая стая, которая
сможет ее одолеть. Что
и произошло однажды ярким весенним утром, когда даже в горах вокруг каньона не
осталось никаких
признаков зимы. Они погнались за Элири и Тарной, но лошадь была в отличной
форме, не обременена
тяжелой поклажей, и Элири легко ушла от погони. Могучей кобыле Кеплиан это и
вовсе далось безо
всякого труда.
Оторвавшись от Серых на значительное расстояние, Элири со смехом остановила
лошадь.
- По-моему, мы предоставили им отличную возможность пробежаться. Надеюсь,
они выглядели
не слишком разочарованными?
Кобыла весело заржала в ответ, однако тут же рассудительность взяла в ней
верх:
"Названая сестра, ты, похоже, не заметила, что этой весной кое-что
изменилось. Они снова стали
преследовать нас, а ведь еще осенью отворачивались, когда мы скакали мимо.
Похоже, охота
возобновилась".
- Так ведь сколько их сейчас было, - возразила девушка.
"Они понимают, что им ни за что не догнать нас, и все же не оставляют своих
попыток. Что-то
происходит; Серые не охотятся, если знают, что им ничего не перепадет".
Элири усмехнулась:
- По-твоему, мы - это "ничего"?
"Нет, конечно, но только если можно поймать нас. Однако они столько раз
терпели неудачу, что
оставили свои попытки. И вот теперь снова взялись за старое. Почему? " - Я
понимаю, что ты имеешь
в виду.
Элири с задумчивым видом сидела на лошади. Это и в самом деле странно. На
протяжении
большей части прошедшего года эти жуткие вервольфы, казалось, просто не замечали
их. Может быть,
Тарна и права. Что-то происходит. Но что? И почему? Внезапно на нее словно
нахлынуло озарение.
Ромар! Маурин сказала, что он уехал прошлой весной, а вернуться должен был тем
же летом. Может
быть, Серые сумели поймать и каким-то образом использовать его? Но разве они
понимают под
"пользой" что-нибудь другое, кроме одного - сожрать свою добычу? Может быть, у
них есть и такой
вид "развлечения", как пытки, мрачно подумала Элири? Лошадь перестала щипать
траву и
настороженно вскинула голову. Элири подобрала поводья.
- Мне кажется, нам лучше и в самом деле уехать.
Кобыла кивнула - и замерла. Ветер, изменив направление, принес новый запах.
Они обменялись
удивленными взглядами. Стая все еще преследовала их! Элири поскакала к реке.
Злобные твари хотят с
ними расправиться? Вот пусть и уткнутся носами в бегущую воду. Может, это
охладит их пыл.
Однако вода в реке так сильно поднялась - скорее всего, из-за прошедшего
недавно дождя, -
что пересекать ее казалось небезопасным. Девушка решительно поскакала по берегу
к верховьям, к
тому месту, где из реки ответвлялся ручей, впадающий в озеро. Здесь вода тоже
поднялась, но подруги
все же рискнули перебраться на другой берег. Остановившись там, чтобы
передохнуть, они услышали
вой и рычание разочарованной стаи.
- Давай убираться отсюда поскорее, названая сестра. У меня скверное
ощущение, что, если мы
задержимся тут и эти твари будут видеть нас, они могут решиться на какую-нибудь
глупость.
Однако кобыла, похоже, ее опасений не разделяла: "А что они в состоянии
сделать? Стоит им
попытаться пересечь ручей, и они погибнут".
- А если до них дойдет, что где-то этот ручей все-таки кончается?
Тарна явно сильно удивилась, а может быть, и испугалась. Правда, ручей
кончается, впадая в
озеро, а это довольно далеко отсюда, но что, в самом деле, может помешать стае
обежать озеро и
продолжить охоту?
"Им пришлось бы бежать не один день... "
- Да, но ты же знаешь - когда ими владеет охотничий азарт, они забывают обо
всем. По дороге
перехватят что-нибудь, а на той стороне озера живут люди - чем плохая добыча?
Кобыла кивнула. Плохо, что обитателям тех мест неизвестно о том, какая
опасность им угрожает.
Во время этого разговора подруги не стояли на месте, быстро удаляясь от
ручья. Теперь они
смолкли, слышен был лишь тупой стук копыт по каменистой тропе. Обе вспоминали
события
прошедшего дня. Уже почти не оставалось сомнений, что в этих краях что-то снова
зашевелилось.
Тарна была полна тревожных предчувствий; очень может быть, ее названая сестра
сочтет нужным
сунуть свой нос в эти дела, с чем бы они ни были связаны. Ведь Элири прекрасно
владела не только
луком, но и даром, и силой. Может быть, имеет смысл надоумить ее попробовать
сначала другие
способы.
Элири внимательно выслушала Тарну. В последнее время золотистое сияние в
конце каньона
почти перестало ее интересовать. Это место было запретно для входа. Прежде она
изредка подходила
поближе, в надежде, что ее заметят и пригласят, но этою так ни разу и не
произошло. О том, чтобы
нарушить запрет, не могло быть и речи; об этом предостерегал ее не только
оживший кулон, который
привел их в каньон, но и простой здравый смысл. У Элири и без того хватало
забот, постепенно
оттеснивших мысль о золотистом тумане в глубину сознания.
- Нас все еще не допускают туда, - запротестовала она.
"Как давно ты пыталась в послед
...Закладка в соц.сетях
