Жанр: Фантастика
Ключ от кеплиан
...оих тоже, - чтобы
увеличить свою
собственную. Даже втроем, даже все вместе, они - ничто по сравнению с ним.
Сколько трудов - и
какой итог? Вернулись к нему с пустыми руками, а его раб по-прежнему в цепях.
Он задумчиво смотрел на Элири. Что-то было в ней такое... Смутно знакомое.
Какая разница? Она
- ничто; все они - ничто. Теперь у него снова есть тело, он снова вернул себе
свою Башню. Пришло
время расплаты. Гордость переполняла его, он откинул голову и издевательски
засмеялся. Он тут
хозяин. Лучше бы эти ничтожества добровольно склонили голову перед ним - пока он
не заставил их
сделать это силой. Его глаза снова встретились со взглядом Элири и снова его
пронзило странное
ощущение узнавания. Чувствуя непонятное раздражение, он посмотрел на двух
других.
И Джеррани, и Маурин прикладывали неимоверные усилия, пытаясь вернуть себе
способность
двигаться. У обоих ничего не получалось, конечно. Боковым зрением Элири видела
все это и понимала,
что на них пока рассчитывать нечего. Это ее задача. Далекие предки недаром
открыли ей дорогу в
туман; возможно, именно ради этого. Лорд Тьмы не способен полностью сковать ее.
Сейчас
разворачивается последний акт драмы. Это действо должно было окончательно и
нерасторжимо связать
ее сердце и дух с землей, которую она уже успела полюбить. Элири сосредоточилась
и очень медленно,
но все же двинулась вперед, скользя ногами по полу.
Поскольку лорд Тьмы сидел за столом, он заметил это, лишь когда она
продвинулась уже на
несколько футов. Он тут же наложил на нее еще одно заклятие, но она все равно
продолжала
действовать - как могла.
"Пора!"
Копыта с грохотом обрушились на дверь, на мгновение стали видны головы
четырех Кеплиан.
Дверь немного приоткрылась, но тут же захлопнулась снова, повинуясь заклинанию.
Лорд Тьмы от
удивления слегка подпрыгнул, но постарался скрыть это движение, наклонившись
вперед.
- Надеешься на помощь своих друзей? Зря. Впрочем, мне эти глупые Кеплиан
пригодятся -
снабдят добавочной силой, когда я захвачу их.
Копыта упорно колотили по твердому дереву, пытаясь разрушить его. Он
нахмурился и вскинул
руки, чтобы сотворить заклинание. Нужно сделать дверь неуязвимой, и тогда можно
будет разобраться
с теми, кто находится внутри. А когда это произойдет, он даст волю своей ярости
и покажет Кеплиан -
изменникам, глупцам! - что значит штурмовать Башню лорда Тьмы.
Элири почувствовала, что наложенное на нее заклятие слабеет. Не намного, но
достаточно, чтобы
позволить ей обрести дар речи. Она начала негромко напевать себе под нос - слова
как будто сами
собой выплывали из глубин памяти. Мольба, обращенная к богам, - даровать силу
воину,
противостоящему Тьме.
- Мать-Земля, помоги своей дочери. Отец Небесный, помоги воину.
- Ка-дих, сделай так, чтобы мои стрелы летели быстро и лук был послушен
мне.
Она героически боролась с силой, которая подчинила ее себе. Кровь стучала в
висках - и
становилась барабанной дробью звездного света. Он запылал прямо перед ней,
выхватив из тьмы
пристально глядевших на нее людей. Воинов, которые, мерцая черными глазами,
сидели на гордых
конях. Воинов, которые приветственно закивали ей и подняли вверх щиты и копья в
знак признания
той, в чьих жилах текла их кровь. Глаза Элири расширились при виде их салюта. Ее
охватило чувство
гордости - и барабанная дробь звездного света зазвучала еще громче. Те, кто
ушел, вернулись, потому
что она - Воин, дитя их крови, чистокровная тшоах.
Все громче и громче гремели барабаны. В голове у нее зазвенело, тело начало
покачиваться в такт
яростным ударам крови и барабанов. И тогда где-то в глубинах памяти, в области,
недоступной
сознательному контролю разума, распахнулась дверь. Как только исчез этот барьер,
хлынули слова. Это
был не просто обычный ритуальный напев - это выплескивалась наружу ее суть, все
то, чем она на
самом деле была. И с каждым словом сила ее росла:
- С громом и грохотом я скачу, Дочь Ка-диха, дитя тшоах. Та-Которая-ХодитСтранными-
Путями, Названая сестра четвероногим, великим сердцем. Я не склоняю голову ни
перед кем. Ка-дих,
будь милостив к своей дочери. Никто не сможет меня остановить.
Элири покачивалась, ее ноги слегка приподнимались, притопывая во все более
ускоренном ритме.
И с каждым притопыванием она чуть-чуть продвигалась вперед, а с каждым крошечным
продвижением
вперед сила ее росла.
Хозяин Башни был целиком поглощен заклинанием, которое он накладывал на
дверь с целью не
позволить мощным копытам разнести древнее дерево на куски. Магические слова
связывали щепки
воедино, делали неподвижными петли, заклинивали замки.
Элири, напевая все громче, взывала к богам, которым поклонялись люди ее
крови. И они отвечали,
делясь с ней своей силой. Пока пролетали эти мгновения, она познала яростную
гордость тех, кто
свободно скакал по равнинам, кто был известен всем как тшоах, враг белых людей.
Чем громче становился ее напев, тем выше девушка вскидывала голову.
Внезапно лорд Тьмы, все
еще творивший заклинания, оставил свои усилия. Он наконец заметил, что
происходит, и выкрикнул
магическое слово. Голос Элири стал плохо слушаться ее, но она заставила себя
продолжать. Скорость
движений нарастала. Несмотря па все новые заклинания, она крепко держала в руках
меч и даже
размахивала им. Лорд Тьмы выложился целиком, стараясь сковать ее. И потерпел
неудачу.
Продвижение Элири вперед замедлилось, но не прекратилось, в серых глазах,
похожих на штормовое
небо, сверкала его смерть. Тут он наконец запаниковал и нанес хлещущий удар по
ране на ее руке. Он
капля за каплей выцедит ее кровь; тогда настанет конец этому фарсу. Она поймет,
что значит
противиться воле того, кто сильнее.
Но Элири еще раньше, в стране теней, провела по ране серебряным кинжалом.
Лорд Тьмы не знал
этого, и дух серебра вторгся в его сознание. Раздался душераздирающий вопль,
сосредоточенность
хозяина Башни дрогнула, и, как только это произошло, глиняный манекен выпрыгнул
из кресла.
Крошечное тело рассыпалось, ударившись о каменный пол. Из него поднялся дух
Ромара и вошел
в его тело, безвольно лежащее в резном кресле. В первый момент ничего не
произошло. Ему
требовалось время, чтобы привыкнуть к своей целостности снова. Чтобы сила
наполнила собой эту
прежде пустую оболочку. Взгляд Ромара опустился, а губы искривились в подобии
мрачной улыбки. На
нем, однако, остались и пояс, и прикрепленный к нему меч в ножнах. Видно, таким
образом его
злобный господин забавлялся - позволив пустой оболочке оставить при себе
принадлежности
воинского достоинства. Прекрасно, эта беззаботность может обойтись лорду Тьмы,
недешево, если
Ромар придумает, как действовать, - и получит в свое распоряжение достаточно
времени, чтобы
восстановить силы. Он расслабился. Если ничего не можешь сделать, не делай
ничего. Ненужное
волнение лишь отнимает силы. По крайней мере, так всегда говорил наставник
Ромара, обучавший его
воинскому искусству. Ну что же... Он подождет.
Копыта все еще колотили в дверь, с гулким звуком она содрогалась снова и
снова. Шум приводил
в ярость хозяина Башни. И еще эта женщина, которая осмелилась выступить против
него. Сколько он
ни выкрикивал слова силы, это не останавливало ее медленного приближения.
Не отдавая себе в этом отчета, он отступал, занервничав при виде
непреклонности Элири. Нет, это
немыслимо - чтобы она смогла добраться до него. Такого просто не может быть. Но
все вместе - и ее
молчаливое, хотя и медленное продвижение вперед, и этот трижды проклятый шум от
двери -
выбивало лорда Тьмы из колеи, подталкивало к лихорадочным и непродуманным
действиям. Чтобы
остановить Элири, он вытягивал силу из заклинаний, которыми связал ее друзей.
Хорошо хоть, что они,
похоже, оледенели от ужаса. Ничего, он удержит их. Этого послабления, однако,
оказалось достаточно,
чтобы вернуть им способность говорить, и Джеррани даже ухитрился слегка
повернуть голову к
Маурин.
- Будь наготове. Если им удастся убить его, не забудь про дар.
Она опустила взгляд вниз, туда, где еле заметная выпуклость на тунике
указывала на то, что там
лежит кристалл Духаун.
- Да.
Но откуда бы и сколько ни выкачивал силу лорд Тьмы, это ничего не меняло.
Все еще негромко
напевая, Элири продолжала медленно наступать. Комната была просторная, но
девушка уже одолела
больше половины расстояния. Кресло хозяина Башни скрежетало о камень, когда он в
очередной раз
отодвигал его. Дверь гудела снова и снова. Он злобно выругался. Только бы
заглушить эти звуки, пусть
даже это будет последнее, что он сделает в своей жизни! Его выводил из себя не
столько сам звук,
сколько факт того, что он не способен добиться тишины. Охваченный яростью, он
вытянул силу из
заклинания, удерживающего Элири, и с дикой яростью швырнул ее в дверь. Это
научит тех, кто
осмеливается не подчиняться его приказу. У двери все стихло, но зато громче
стало слышно пение
Элири.
- Никто не сможет меня остановить.
Я - тшоах, правнучка Фара Трейвелера.
Пусть боги сделают свой выбор,
Как я сделала свой.
Я не стану есть грязь из чужих рук.
Она, пошатываясь, сделала еще шаг вперед, и лорд Темной Башни изумленно
посмотрел на нее.
Меч замерцал в ее тонких руках.
- Странными путями пришла я сюда,
Потому что такова была моя доля.
Я не хожу по чужим следам.
Я не сражаюсь по приказу.
Я сама себе хозяйка.
Меч с размаху опустился.
- Эйх!
То был клич удачи ее соплеменников, всегда прочно сидевших в седле. Острие
меча лишь задело
Темного, распороло одежду и кожу, пробороздило безволосую грудь. Тонкой струйкой
потекла кровь.
Охваченный яростью и внезапно нахлынувшим смертельным ужасом, Темный в шоке
глядел на свою
кровь. Она ранила его, она... осмелилась! Он резко отшатнулся, когда меч
опустился снова.
Он отступал все дальше, а его мысли неистово метались, пытаясь отыскать
что-то, что могло бы
остановить медленное продвижение Элири вперед. Нужно как можно быстрее
разделаться с ней, с
остальными непокорными проблем не будет. Страх ему внушала только она.
Меч рубанул еще раз, и снова лорд Тьмы отступил, сдавая позиции. И тут на
ум ему пришло одно
давно забытое слово силы. Это было рискованно. Могло получиться так, что оно
захватит с собой и его.
Но разве у него был выбор? По крайней мере, все они тоже погибнут вместе с ним;
никто не уцелеет, и
победителей не будет. Он открыл рот, чтобы победоносно выкрикнуть магическое
слово - и едва не
задохнулся. Спину пронзила боль - мучительная, непереносимая. Тяжело дыша,
Темный завертел
головой, пытаясь разглядеть того, кто стоял позади.
Это был Ромар, который ухитрился подняться в полный рост. Двумя руками он
засунул меч в
ножны и рухнул в кресло, которое занимал так долго. Темный с ненавистью
посмотрел на него и сделал
последний вдох. Он погибнет не один; его месть будут помнить все грядущие
поколения. Он открыл
рот, чтобы выкрикнуть свое волшебное слово, но...
Не успел. Как только Ромар нанес удар, меч Элири снова взметнулся вверх.
Тонкое лезвие запело
в полете, кончик чиркнул по горлу Темного и уничтожил несказанное слово, которое
могло стать
роковым для всех них. Гром барабанов ревел в голове Элири. Далеко-далеко за
пределами всего, что
окружало ее сейчас, копья с каменными наконечниками взметнулись вверх в
приветственном салюте.
Голосом, который звучал низко и звучно, она победоносно пропела завершающие
слова:
- Я сама себе хозяйка.
Я - тшоах, а мы никогда не щадили наших врагов.
Я благодарю богов, Землю и Небеса,
Гром и грохот военных барабанов.
Ка-дих! Твоя дочь благодарит тебя.
Тело Темного, рухнувшее перед ней, истекало кровью. Оно распростерлось на
холодном полу и,
казалось, было лишено костей. По мере тога как жизнь медленно уходила из него,
свет ненависти в
глазах угасал. Взгляды Элири и Ромара встретились. Слабая улыбка тронула его
губы.
Маурин первой освободилась от заклятия. Ее рука метнулась к шнуровке
туники, вытащила изпод
нее кристалл, подняла его над головой и швырнула напол. Во все стороны
брызнули яркие осколки.
Башня содрогнулась. После гибели хозяина все, созданное им, начало разрушаться.
Только Ромар знал,
сколько всего этого было. И поэтому именно он схватил Элири и Маурин за руки.
- Нужно бежать, не задерживаясь и как можно быстрее. Когда хозяин умирает,
сила начинает
работать вхолостую. Лучше нам выбраться отсюда прежде, чем она достигнет слишком
большого
размаха.
Он, конечно, был все еще очень слаб, но с помощью женщин как-нибудь дойдет.
Элири схватила
его за руку:
- Нет, постой! Смотри!
Оттуда, где лежало тело Темного, поднимался туман, принимая форму лица
человека, которым он
прежде был. Глаза пламенели яростью, ненавистью, вызовом, в основе которого
лежало непомерно
раздутое тщеславие, и сознанием собственного бесславного поражения. Однако над
тем местом, где
лежали яркие радужные осколки, уже курился другой туман. Окутывая зловещее лицо,
он сдавливал
его; оно становилось все меньше и меньше, пока, наконец, не истончилось
настолько, что превратилось
в ничто.
Ромар глубоко вздохнул и сказал ломким голосом:
- Тот, кто обитал здесь, ушел навсегда. Но, хотя Башня очищена от его
присутствия, в ней
осталось множество ловушек, которых нам следует остерегаться. И все же важнее
всего то, что моего
хозяина больше нет. - Его пальцы стиснули руку Элири. - Я поздравляю ту, в чьих
жилах течет кровь
воина. Я приветствую друга.
Элири усмехнулась:
- Побереги речи до того времени, когда мы выберемся отсюда.
Дверь загудела и раскололась от удара. Внутрь просунулись головы четырех
Кеплиан.
"Сестра, ты что, вечно собираешься стоять тут и разговаривать? Или, может
быть, мы все же
покинем это проклятое место? " - спросила Тарна.
Элири снова усмехнулась и подошла к Кеплиан. Ромар изумленно смотрел на
них. Во время
ночных встреч с Элири беседа не раз касалась Кеплиан. Она считала, что их
создали как верных друзей
и помощников человека. Но он даже представить себе не мог, насколько
величественны эти крупные
животные с их новыми сапфировыми глазами. Элири крепко обняла всех четверых и
проверила, нет ли
у них ран. Может быть, последнее заклятье причинило им вред?
"Все в порядке, боевая сестра. Это заклятье просто лишило дверь возможности
издавать звуки,
когда мы в нее колотили".
- И он расходовал силу на такие пустяки? Это и погубило его.
Ромар довольно засмеялся:
- Зло часто терпит поражение по собственной вине - из-за глупого потворства
своим желаниям.
Шум сводил Темного с ума, вот он и использовал силу, чтобы добиться тишины.
Благодаря этому ты
смогла частично освободиться, а твой меч заставил его повернуться спиной ко мне.
- Ромар взял
Элири за руку. - Ты знаешь, как меня зовут, но твое имя мне все еще неизвестно.
Тсукуп - так ты
себя называла. Но как тебя зовут на самом деле?
Душа Элири возрадовалась от того, с какой теплотой Ромар смотрел на нее.
Это был настоящий
воин - только у воина могло хватить мудрости довериться своей интуиции и
положиться на другого,
почти неизвестного ему человека. Она не успела рассказать ему всю свою историю.
Он даже не знал,
что у них были общие далекие предки. Но сейчас он просил ее не об этом.
- Элири, - негромко ответила девушка, в свою очередь сжав его руку. - А
теперь давайте
выбираться отсюда.
Он со смехом прислонился к ее плечу, и она повела его к двери.
- Ты мне расскажешь обо всем позже, верно? Я подожду. И еще надо будет
непременно
сообщить в Долину Зеленого Безмолвия обо всем, что тут произошло. Но... - Он
сжал ее руку. - Я
знаю, ты рисковала, чтобы спасти меня. Любая благодарность выглядит жалкой по
сравнению с тем,
какой опасности ты подвергала свою жизнь. И все же я благодарю тебя.
- Это не обязательно.
- Но тем не менее это так, - с мягкой настойчивостью произнес он. - Однако
чувство
благодарности - не единственное, что я испытываю по отношению к тебе.
Элири подняла взгляд и увидела на лице Ромара такое выражение, от которого
у нее вся кровь
прихлынула к голове. Она с улыбкой посмотрела на него. Ну, ее не раз
интересовало, при виде всех
этих кобыл с их жеребятами, не суждено ли ей единственной остаться в каньоне
бесплодной? Теперь
стало ясно, что, скорее всего, нет. Чувствуя удивительную легкость на сердце,
Элири подставила
Ромару плечо и повела его дальше по коридору. Многое было сделано, но в грядущие
времена
предстояло сделать еще больше. Однако сейчас нужно было думать прежде всего о
том, как выбраться
из этой ловушки.
Позади них Тарна шумно втянула носом воздух:
"Я чую воду. Боевая сестра, может, напьемся? Мужчина, которому ты
помогаешь, ослабел от
жажды".
Элири молча кивнула, жестом показав кобыле, чтобы та поискала источник.
Копыта звонко
зацокали по мраморному полу - Тарна отправилась на поиски. И почти сразу же
ткнулась носом в
круглое пятно на стене.
"Здесь".
Элири приложила к пятну кинжал. Стена в этом месте начала судорожно
изгибаться и раскрылась,
медленно повернувшись. Стала видна чаша с желобом над ней. Девушка прочистила
его ножом и
оттуда полилась вода.
- Вроде бы обычная вода. - Она вопросительно обвела взглядом остальных. -
Вреда не будет?
Ромар кивнул, наклонился, опустил свой кинжал внутрь чаши и напился.
- Похоже, все нормально. Пейте побыстрее и пойдем дальше.
Они пили один за другим - чаша продолжала наполняться. Внезапно все
отскочили - над
головами раздался слабый медленный скрип. Как будто потолок застонал под весом
той части Башни,
что находилась над ним.
Джеррани с беспокойством посмотрел вверх:
- Пошли быстрее. Иногда, если хозяин гибнет, строение, которое ему
подчинялось, разрушается
полностью.
Элири вздрогнула.
- Нужно постараться не делать остановок. Не хватало только, чтобы все эти
камни обрушились
на нас.
Как только последний Кеплиан утолил жажду, Тарна просигналила, что можно
отправляться в
путь. Один коридор сменялся другим. Элири по-прежнему поддерживала Ромара;
двигаться
самостоятельно он не мог.
Она и сама чувствовала все возрастающую усталость, но ему приходилось еще
хуже, и девушка
делилась с ним своей силой. Наряду с усталостью ее все сильнее мучил голод - и
телесный, и
сердечный. Ощущение тепла, струящегося сквозь их тела в том месте, где они
соприкасались, было ей
приятно. Она мало что могла предложить ему. Он - сын состоятельного человеку,
пусть даже этот
последний в своей глупости и презирал его. Она же прибыла из иного мира,
принадлежит к другой расе.
Может быть, это будет иметь для него значение? Элири припомнился момент, когда
их взгляды
встретились над поверженным врагом. Тогда имело значение лишь одно - то, что
враг был мертв, а
пленник свободен.
Элири молча молилась богам: "Пусть так будет и дальше. Пусть мы станем друг
для друга
больше, чем просто люди, у которых общие далекие предки".
Коридор закончился широким залом. Через огромные, высоко расположенные окна
вливался
солнечный свет, оставляя теплые лужицы на холодном каменном полу.
19
Ромар потянул Элири к одному из окон, жадно вглядываясь в раскинувшийся
перед ними
ландшафт. Долго, очень и очень долго он не видел травы, не ощущал дуновения
ветерка и
прикосновения солнечного света, не вдыхал запахов родной земли. Повернув голову,
Ромар взглянул на женщину, стоящую рядом. Может быть, кто-то и не счел бы
ее красавицей. Но
он был воином и охотником; с его точки зрения, сила и гибкая грация Элири - вот
где была истинная
красота. И в чистых линиях ее лица, и гордой посадке головы тоже. Она была
прекрасна, как может
быть прекрасен отличный меч, и грациозна, как дикая кошка. Он хотел ее, но даже
более того; пока
ночь за ночью их разговоры спасали его от безумия, он полюбил ее. Ромар не
сводил с Элири
задумчивого взгляда. Он мало что мог предложить ей. Да, его зять был хозяином
замка, но это ничего
не дало ему, кроме дружбы. Если он женится, Маурин, конечно, сделает им подарки,
но от мрачного
старика, приходившегося ему отцом, он не получит ничего. Несколько лет назад они
с Маурин узнали,
что отец снова женился, на какой-то девушке, жених которой погиб в сражении. Она
родила ему
ребенка; по слухам, и другой был на подходе. Отец пообещал своей юной жене, что,
если это
произойдет, его замок отойдет ей.
Правда это или нет, но претендовать на то, что принадлежало ему по праву
рождения, Ромар мог
только в том случае, если бы вернулся к отцу и поселился вместе с ним. Отказался
от здешних диких
просторов, которые полюбил так сильно. Нет... Пусть жена отца и ее дети получат
то, что им было
обещано. Здесь полно свободной земли, а дом можно построить и собственными
руками.
Если только... Если только женщина, которая стояла сейчас рядом, прижимаясь
к нему теплым
боком, согласится принять бедного охотника. Он напряженно всматривался в ее
лицо; вряд ли она
откажет ему, движимая жадностью. Не тот человек. Однако любой женщине хочется
иметь дом, а в
этом смысле ему нечего предложить ей. Мелькнула мимолетная мысль - а где,
интересно, она живет?
Почему-то они никогда об этом не говорили во время своих ночных встреч. Может,
она боялась какимто
образом дать ему ключ от этого места - ведь он, как-никак, находился во
власти Темного?
Ромара охватило любопытство. Где же она, в самом деле, живет здесь, в этих
диких землях? Как а
только они выберутся из Башни, он задаст ей этот вопрос. Если там хватит места
для двоих, может
быть, она согласится разделить с ним кров. Он был неплохим воином и охотником.
Ну, и имел коекакое
снаряжение и вещи... Джеррани подал сигнал, что пора двигаться дальше, и
Ромар до поры
выкинул эти мысли из головы. Боги, дайте только одно - чтобы всем им удалось
выбраться на свободу.
Они пошли дальше, медленно и осторожно. Но коридоры по-прежнему были залиты
светом, и
никакие ловушки их не подстерегали - если они вообще еще уцелели. Если бы не
слабость Ромара,
которому приходилось часто отдыхать, их путь продлился бы не так уж долго. Зато
во время каждой
остановки друзья могли обменяться своими впечатлениями.
Тарна, как обычно, говорила от имени всех Кеплиан:
"Мы ждали, ждали, а ты все не возвращалась. Потом пришел сигнал, и мы
поняли, что наши
прекратили сражение на реке. Ты не появлялась, м забеспокоились и вошли, ведь
дверь в Башню была
все еще открыта. Если коридоры оказывались слишком узки для нас, мы скакали по
другим, но все
время ощущали нашу связь с тобой, и в конце концов она привела нас туда, где ты
боролась с этим
Темным".
- Вы не проходили через большую пещеру далеко внизу?
Кобыла выглядела удивленной:
"Нет, мы все время двигались вверх. И довольно быстро нашли тебя".
Люди с интересом переглянулись. Эта Башня - просто какой-то лабиринт,
подумала Элири.
Казалось, с любого места в ней можно добраться до другого - и вообще куда
угодно. А, какая разница?
Она будет просто счастлива, если никогда в жизни больше не окажется здесь, вот
бы только выбраться
из этих бесконечных коридоров. В какой-то момент Ромар оступился и они оба едва
не свалились.
Когда они после этого остановились, чтобы отдохнуть, Тарна шутливо ткнулась в
Элири мордой:
"Может, мне понести твоего супруга, если он позволит? "
Вопрос, как обычно, "услышала" не только Элири, и все удивленно воззрились
сначала на кобылу,
потом на покрасневшую Элири.
Джеррани усмехнулся:
- Ха, похоже, весна пришла, а мы и не заметили.
Его жена бросилась к Ромару и Элири, чуть не свалив их на землю. Хорошо
хоть Джеррани успел
подставить руку.
- Осторожно, Маурин. Он, как-никак, должен быть в форме на собственной
свадьбе.
Теперь щеки Элири просто пылали:
- Эй, меня еще никто ни о чем не спрашивал; не гоните лошадей.
- Как не спрашивал? Ну, конечно, Ромару следует быть осмотрительным, ведь
он уже не
мальчик.
Ромар выпрямился:
- Спасибо, брат. Я сам могу за себя сказать. - Он нашел взглядом лицо Элири
и, к своему
удивлению, прочел на нем ответ. Он бережно взял ее за руку и поставил перед
собой. - Как ты
отнесешься к предложению мужчины, у которого нет ничего, ни земель, ни
богатства, ни власти? К
тому же, никто никогда не называл меня красивым. И я действительно уже не
мальчик. Мне бы,
конечно, кое-что перепало, если бы я вернулся к отцу и поклонился ему. Но этого
я не стану делать,
даже ради любви.
- Я и не хочу, чтобы ты сделал это! - горячо прервала его Элири. - Маурин
рассказала мне обо
всем. Какая глупость со стороны твоего отца - не ценить такого сына!
Глаза Ромара засияли.
- У меня нет ничего, - настойчиво повторил он.
- У тебя есть сила и мужество, ум и душа. Что еще нужно? - Элири
отвернулась, внезапно
застеснявшись. - Я понимаю, ты хотел бы, женившись, остаться в этих краях. У
меня здесь есть
небольшое владение, но оно и так уже наполовину твое. - Ромар в замешательстве
не сводил с нее
взгляда. - Давай-ка и в самом деле воспользуемся предложением Тарны. Я объясню
тебе все по дороге.
Он сел на кобылу, и они медленно продолжили путь. Элири рассказала ему, как
туман
расступился перед ней и что она там узнала. Выслушав ее, Ромар глубоко вздохнул:
- Значит, этот каньон и дом принадлежат нам по праву рождения?
- Так сказали наши с тобой далекие предки. Он взял ее за руку:
- Я не хочу жить там один и не хочу, чтобы ты уходила оттуда. - Голос у
него дрогнул. - Я
ничего особенного собой не представляю, как всегда уверял мой отец. И все же,
если ты согласна
разделить со мной жизнь и все остальное, я буду любить тебя. Я... Я уже люблю
тебя, моя храбрая леди.
Сейчас Ромар просто выдавливал из себя слова. Прежде ему было легко
разговаривать с
женщинами, но никогда еще он не вел такого серьезного разговора. Никогда никому
не открывал свое
сердце, никогда не признавался в любви; эта стройная сероглазая дочь чужого
народа была первой.
- Может быть, ты всего лишь думаешь, что так будет проще? Дом наполовину
твой и...
Ромар обнял ее за плечи и даже слегка встряхнул. И откуда только силы
взялись? От огорчения,
скорее всего.
- Нет, я не думаю, что так будет проще. Я люблю тебя! Если ты меня не
любишь, если ты меня
не хочешь, тогда каньон твой. Я останусь с Маурин и Джеррани. Я знаю, что я не
бог вес
Закладка в соц.сетях
