Жанр: Фантастика
Ключ от кеплиан
...рь в кресле,
поднял голову и
поманил ее внутрь.
Она отшатнулась. Пародия на ее старого друга, вот что это такое. Возникло
острое желание
уничтожить приманку, но сейчас нужно было думать не об этом. Объяснять ей ничего
не пришлось, они
и сами догадались. - Теперь у него лицо того, кого ты вызвала?
- Да.
- Будем пытаться уничтожить подделку или пойдем своим путем? - мягко
спросил Джеррани.
- Пойдем своим путем. Думаю, никакой собственной силой это создание не
обладает. Просто
сидит и ждет, пока кто-нибудь не попадется в расставленную ловушку, - ответила
Маурин. - Вопрос
в другом. А именно - может ли эта штука каким-то образом сообщить своему
создателю, что ловушка
не сработала? Если да, то нам лучше поспешить.
Никто не возражал, и все торопливо последовали за Пехнаном, который попрежнему
возглавлял
маленький отряд.
Теперь коридор напоминал винтовую лестницу, и, хотя в нем не было окон,
Джеррани чувствовал,
что с каждым кругом они поднимаются все выше. Стены начали светиться; сначала
совсем незаметно,
потом все ярче. И вдруг идущий впереди Пехнан исчез. Элири негромко вскрикнула,
рванулась вперед
и подхватила кулон.
- Почему? Почему он покинул нас именно сейчас?
Джеррани оглянулся по сторонам, пытаясь понять причину.
- Стены, - сказал он. - Посмотри на стены. - Огонь упорно расползался по
древним камням.
Тускло-красное свечение испускало дым, оставляя после себя грязно-черные следы.
Джеррани
осторожно протянул к нему руку. - Это сила, не настоящий огонь; жар не
ощущается. - Он взглянул
на кулон в руке Элири, - Может быть, Пехнану оказалось не по силам пройти сквозь
это в том виде, в
каком он был. Ничего страшного, ты пронесешь его как кулон.
- Может быть, - обеспокоенно сказала Элири. - Не нравятся мне эти стены.
- Мне тоже, - согласилась Маурин, - но у нас лишь два выхода. Повернуть
назад или пойти
вперед. Я не уйду отсюда без Ромара.
Элири пожала плечами:
- Тогда пошли, и да не оставит нас Свет.
Теперь впереди медленно шла она, за ней Джеррани, Маурин замыкала шествие.
Огонь вокруг все
разгорался, чернота быстро расползалась по сторонам. Пол в направлении их
движения тоже почернел,
прорезанный лишь огненными струйками, складывающимися в руны, на которые они
старались не
смотреть. Потом снизу начал подниматься туман, тоже черный, окаймленный тусклым
красным
свечением, которое одно сейчас и давало свет. Элири вытащила кинжал, а кулон
бросила в пустые
ножны. У нее возникло ощущение сильного притяжения, и, как только она осознала
это, стало ясно, что
оно владеет ею уже несколько минут. От кого оно исходило? От Ромара или от когото
еще? Как бы то
ни было, тот, кто ее звал, находился впереди.
Она потянулась сознанием к источнику этого призыва, примерно так, как
поступала,
"разговаривая" с Кеплиан. Призыв, казалось, усилился, но уверенности в этом не
было. Элири
постаралась вызвать в памяти лицо Ромара. Потом, продолжая медленно идти вперед,
представила себе,
как прикасается кинжалом к этому лицу. И ощутила, как сила мощным потоком
хлынула туда, где, как
ей казалось, находился Ромар.
Одновременно оттуда пришло предостережение - впереди опасность! - и коекакие
сведения, до
сих пор ей неизвестные. Энергия Ромара иссякала; хозяин вытягивал из него все
возможное, пытаясь
остановить сражение на севере. Однако здесь, в Башне, время текло не так, как
снаружи. Если они будут
продвигаться вперед без задержек, шанс успеть вовремя еще есть. Защита Башни, в
основном, носила
автоматический характер, что позволяло, не обнаруживая своего присутствия,
добраться практически
до самого ее центра.
Связь с Ромаром слабела с каждым мгновением. Однако прежде, чем она
окончательно сошла на
нет, Элири ощутила его безмерную усталость и отвращение к навязанной ему роли.
Девушка сжала
кулаки. Лучше умереть, чем оказаться во власти Тьмы. Если у них ничего не
получится, она будет
молиться Ка-диху, чтобы он позволил ей дать Ромару единственный доступный ей дар
-
незапятнанную смерть.
Элири повернулась, чтобы рассказать друзьям о том, что сейчас испытала.
Позади не было ничего
- только густой, свивающийся кольцами туман. Никакого признака Джеррани и
Маурин. Элири
выругалась.
Она позволила заморочить себе голову! Может быть, где-то свернула, а они
нет? Или что-то,
крадучись, подползло по стенам и утащило их? В таком месте можно всего ожидать.
Первый импульс
был - повернуть обратно, но возникло ощущение, что это было бы ошибкой. Может
быть, идея в том и
состояла - заставить ее ринуться назад, позабыв о том, зачем она здесь
оказалась? Элири стиснула
зубы. Она поклялась - и продолжит путь. Одна, если не получится иначе, молясь o
том, чтобы снова
встретиться с друзьями. Сжимая в руке кинжал, она решительно зашагала дальше, в
том направлении,
откуда по-прежнему слышался слабый призыв.
Туман углубился, потемнел, из него одна за другой начали возникать
призрачные фигуры. В
первый момент Элири замедлила шаг, но выручила характерная для нее психическая
устойчивость. Эти
люди были мертвы или находились в другом мире. Они никак не могли оказаться
здесь. Это - всего
лишь пугала, созданные специально для того, чтобы заставить ее повернуть
обратно. Но ничего у них
не получится.
Перед ней стоял согбенный Кинан с горькой улыбкой на лице.
- Я любил тебя как дочь. Я доверял тебе, а ты оставила меня умирать в
одиночестве.
Обвинение против воли ужалило ее. Она долго и трудно раздумывала, прежде
чем решилась
покинуть Карстен. Может, и в самом деле ей просто захотелось избавиться от
старика? Элири вскинула
голову. Нет! Никаких подспудных побудительных мотивов у нее тогда не было и
нечего их
выдумывать. Кинан сам согласился, сам, по доброй воле; он хотел, чтобы она шла
своим путем.
Она посмотрела в лицо призрачной фигуре.
- Мне больно, что пришлось покинуть тебя. Больно, что ты умер в
одиночестве. Но не надо
взваливать на меня одну эту ношу; ты сам сделал свой выбор.
- Потому что видел, что не смогу удержать тебя. Элири покачала головой.
- Потому что ты любил меня. Любовь не затворяет дверей, не стремится
удержать любимых в
заточении. Я не призывала тебя сюда. Моя любовь и добрые пожелания всегда с
тобой, но теперь уходи.
Слезы ручьем бежали по ее щекам, но девушка решительно зашагала вперед.
Фигура растаяла в
тумане и исчезла. Впереди сформировалась другая. Элири вздрогнула, когда поняла,
кто это: ее дядя. А
рядом с ним... Ну, конечно, тетя. Кинана она любила и поэтому говорила мягко
даже с его призраком.
Эти двое вызывали в ее душе только ненависть. Она продолжала идти вперед, не
сворачивая. Пусть
попробуют остановить ее, если смогут. Когда она встретилась с ними грудь с
грудью, ее пробрал
холодный озноб. Они вцепились в ее запястья и зашипели свои оскорбления, которые
запомнились ей
навсегда. Как же они презирали ее!
Но теперь Элири уже не была ребенком. И понимала, что это просто новая
хитрость - Зло упорно
старалось сбить ее с правильного пути. Но никакие от- - 3 голоски изжившей себя
боли не остановят
ее. Хватка призрачных рук должна ослабеть, такова ее воля!
- Я ничем вам не обязана, - спокойно сказала она, выставив перед собой
кинжал как преграду.
- Вы ничего не сделали для меня, и я вам ничего не должна. Я не призывала вас
сюда и хочу, чтобы вы
ушли. Освободитесь от меня, как я всегда была свободна от вас.
Говоря это, Элири не кривила душой. Они всегда боялись ее силы, ненавидели
за дух, который
невозможно сломить. Она была сильнее их с самого начала. Против воли в душе
девушки вспыхнула
жалость. Этого они вынести не смогли - призрачные фигуры истончились и исчезли.
Против страха
или ненависти они устояли бы, но против жалости были беззащитны.
Потом возникла фигура, появления которой она ожидала с замиранием сердца.
Фар Трейвелер с
перьями орла в косе. Его вид привел Элири в ужас. Гниющая плоть еле держалась на
коричневых
костях, зловонное дыхание вырывалось между оскаленных зубов. Позади него
возникла еще одна
фигура: женщина из социальной службы, с перекошенным от злости лицом. Именно она
заговорила
первой:
- Теперь я нашла тебя, и ты пойдешь со мной, девочка. Закон запрещает детям
жить в
одиночестве.
Элири отпрянула, не сумев сдержать злости, и тут же почувствовала, как
кинжал дернулся в ее
руке. Сила предостерегала: эмоции могут служить оружием, но одновременно таят в
себе опасность.
Девушка изо всех сил постаралась успокоиться.
- Я больше не ребенок и прожила здесь уже пять лет. Ваш закон не
распространяется на меня и
не властен в этом мире. - Когда женщина схватила ее за руку, Элири обуял давно
забытый страх. -
Закон против вас, - повторила она. - Упорствуя, вы сами нарушаете закон. -
Фигура нервно
передернула плечами, с недоверием глядя на Элири. Девушка собрала все свое
мужество и швырнула ей
в лицо. - Вы всегда придерживались буквы закона, неужели сейчас пойдете против
него? - С видом
недоумения и гнева женщина покачала головой. Она была социальным работником; ее
деятельность
всегда опиралась на закон. - Тогда уходите, или закон обернется против вас, и
вам не сдобровать.
Фигура сморщилась, задрожала и превратилась всего лишь в еще один сгусток
тумана.
Остался один, последний вызов. Слезы хлынули из глаз Элири, когда она
обняла прадеда. Какое
ей дело до зловония, до того, как он выглядел? Это был ее защитник, ее учитель,
ее кровь.
- Элири, Элири, так я назвал тебя. И в самом деле, странными путями ты
ходишь. Но больше не
нужно бороться. Пойдем со мной, и ты отдохнешь. Стань снова дочерью моей дочери.
- Я дала слово.
- Кому? Какое право он имел связывать тебя обещанием? Пойдем со мной. -
Голос был полон
нежности.
- Я дала слово. Разве может воин нарушить свою клятву? Разве этому ты меня
учил? Кинан
обхватил ее рукой за плечи, а Элири не сводила взгляда с любимого лица, еще раз
ожившего для нее.
Потом он заговорил снова, на этот раз более настойчиво:
- Я скучаю по тебе, дитя моего сердца. Неужели ты покинешь меня? Неужели в
духовном мире я
буду жить один, без тебя? Оставь тех, кто тебе не родня, и пойдем со мной.
Чары едва не сработали, так сильно она любила его. Но вот эта последняя
фраза... Элири
осторожно выскользнула из любимых рук.
- Они - родня мне, и мой долг им помочь. Я дала клятву воина тому, кто
доверился мне. Здесь
мои друзья. Разве могу я покинуть их, предоставив сражаться в - одиночку? Разве
могу обречь на
смерть того, кто одной со мной крови?
- Ты осталась одна, твои друзья сбежали. - Его лицо исказилось от гнева. -
Дурочка, упрямая
дурочка, ты всегда была такой. - Теперь он сделал вид, что боится за нее. - Не
ходи этим путем.
Пойдем со мной, и ты окажешься в безопасности.
Плечи ее поникли, точно на них внезапно навалился тяжелый груз. Элири
заплакала, но тем не
менее упрямо двинулась вперед.
- Не могу. Ты сам учил меня, что нельзя нарушать клятву, что кровь должна
стоять за кровь, что
держать слово надо, даже если друзья предали тебя.
- Если ты не послушаешься меня, я никогда больше не приду к тебе.
Она смахнула слезы:
- Ты - просто мое воспоминание. Ты не тот человек, которого я любила.
Она повернулась лицом к старику и постаралась изгнать из своего сознания
его образ, позволила
ему уйти, отпустила его. Туман заволновался и растаял. Перед ней возник широкий
и длинный коридор
с мраморными стенами, на которых не было никаких признаков странного,
сверхъестественного огня.
Позади раздались шаги, и, повернувшись, Элири увидела своих друзей. Оба были
бледны, но в глазах
сквозила решимость. Подойдя, каждый из них взял ее за руку. Все трое замерли,
радуясь тому, что они
снова вместе. И выдержали испытание.
- Я видел тех, кого любил и боялся, - негромко произнес, в конце концов,
Джеррани. - Мне
пришлось сделать выбор.
- То же самое происходило и со мной, - сообщила Элири. - И все же мы попрежнему
здесь.
Маурин вздохнула:
- Мне предлагали удивительные вещи, но только если я соглашусь навсегда
потерять Ромара и
многое другое, что люблю.
Элири высвободила руки и улыбнулась им обоим:
- Мы все сделали свой выбор. А теперь в путь - нужно выяснить, что это нам
даст.
Они бок о бок зашагали по широкому коридору. Элири знала, каким образом она
выиграла свою
битву, но ей было интересно, с чем именно пришлось столкнуться остальным. Что за
"удивительные
вещи" предлагали Маурин? Девушка украдкой поглядывала то на нее, то на Джеррани,
шагавшего с
другой стороны. Интересно, что ему Тьма обещала за то, чтобы он предал их всех?
Любопытство
овладело ею, но, усмехнувшись, она отогнала его. Это не ее дело. Кроме того, у
них хватало забот и
помимо отвергнутых искушений. В сознании Маурин продолжали ворочаться обрывки
воспоминаний о
том, что происходило в тумане. Только что Джеррани шел рядом с ней, и в
следующее мгновение его не
стало. Она бежала, звала мужа по имени, хотя и боялась привлечь к себе внимание.
Выхватила кинжал и
принялась горячо молиться всем, кто был на стороне Света. Потом начались
видения.
Джеррани тоже вспоминал - и содрогался от ярости. Они угрожали, но он
остался непоколебим.
Но, ох, боги! Его поражение было всего в двух шагах! Еще миг, и он мог бы не
выдержать. Джеррани
крепче сжал руку Маурин.
16
Схватка на берегу продолжалась, вспыхивая то там, то здесь с новой силой.
Речной песок окрасила
кровь павших и раненых. Из десяти воинов уцелело только шесть. Кобылы, как более
подвижные,
ухитрялись наносить удары почти без вреда для себя, а если все же получали
серьезные ранения, тут же
выходили из игры. Поначалу их было восемнадцать, а теперь лишь половина
кружилась в водовороте
схватки, сражалась бок о бок с людьми. Одна Кеплиан лежала мертвая рядом с
расти, разорванной
буквально на клочки; другие, то и дело спотыкаясь, скакали в направлении
каньона. Если бы у
сражающихся было время обращать на это внимание, они заметили бы, что сейчас
глаза всех кобыл
изменили свой цвет на сапфирово-голубой; они стали полноправными созданиями
Света.
Командир отчетливо и громко выкрикнул приказ. Повинуясь ему, кобылы встали
в кружок
головами наружу. Вокруг этой группы расположились воины, нанося разящие удары по
расти, которые,
как безумные, бросались на противников, ощетинившихся копьями.
Башня рвала и метала, продолжая оказывать давление на сознание расти, но
все без толку. Запах
погибших, зловоние крови - все это привело к тому, что теперь ими овладело
только охотничье
неистовство. Жажда убивать и пожирать добычу затмила все. Однако Башня не
отступала, полностью
захваченная своими попытками воздействовать на сознание взбесившихся животных.
Ее хозяином
владело одно желание - заставить их повиноваться ему. Он снова и снова вторгался
в сознание расти,
требуя, приказывая прекратить сражение.
Он тянул и тянул энергию из своего раба, хотя даже ярость не мешала ему
чувствовать, что тот
уже почти без сил. А, плевать! На что еще годятся такие глупцы? Сильный пожирает
слабого, таков
закон жизни. В случае чего, найдутся и другие - когда он выберет время замяться
ими. О двоих, к
примеру, он прочел в сердце этого человека. Они даже сами не догадываются,
насколько сильны. Он
сможет многое из них выжать, когда подчинит себе.
Хозяин Башни продолжал атаковать расти, добиваясь их повиновения. У его
раба, однако, было
больше сил, чем казалось. Очень осторожно и умело, он с успехом удерживал своего
господина от
нападения на Серых, с которыми, по мнению того, сражались расти.
Кроме того, у Ромара хватило сил открыть древнюю дверь, а в глубине
сознания сохранить
укромное местечко для своей личности, непобедимого духа и остатков силы, которая
могла
понадобиться ему самому. Умудрился он скрыть от своего господина и тот факт, что
помощь
приближалась. Чем ближе подходили его спасители, тем явственнее Ромар ощущал
прикосновение
Света. И, конечно, его сестра-близнец была среди них. Он с трудом подавил
охвативший его ужас. Свет,
пусть только Маурин не попадет в руки "этого"! А что если она угодит в одну из
ловушек,
расставленных вдоль пути? На то, чтобы обезвредить их, сил у Ромара уже не
хватало. Чтобы добраться
до него, его освободителям придется полагаться только на самих себя.
И все же крошечное пламя надежды потихоньку разгоралось все ярче. Он
чувствовал, что они
упорно движутся в его направлении, хотя им приходилось сражаться снова и снова;
Ромар то и дело
ощущал отголоски какой-то борьбы. Когда его спасители подошли поближе, он понял,
кто были двое
других. Его брат-по-мечу, ах, боги, ну конечно! Кто еще, кроме Джеррани?
Узнал он и спутницу Маурин и ее мужа; разве не ей он являлся во сне на
протяжении долгих
месяцев своего заточения? Ромар постарался припомнить ее как можно лучше. Внешне
девушка
выглядела почти как - любой другой представитель его расы, но дух, который горел
в ней, был иным;
чувствовалось, что она родилась не здесь, а где-то совсем в другом месте. Не
плохом - просто другом.
Она принадлежала Свету, это он чувствовал сердцем. Ромар с чувством нежности
представил ее себе:
четко очерченные черты лица, серые глаза, похожие на грозовое небо, шелк черных
волос,
вздымающихся за спиной.
Гордость и решительность - вот о чем говорили черты ее лица. Рот был
нежный, созданный для
поцелуев, для любви, но под ним выступал решительный подбородок. Ромар слабо
улыбнулся. Такой
подбородок свидетельствовал об упорстве, с которым девушка будет идти вперед,
кто бы ни пытался
остановить ее. Может быть, это было характерной чертой тех, кто сумел найти
ворота в этот мир?
Время от времени приходили и другие; и всегда они обладали неистовым духом.
Может быть, ворота
пропускали именно тех, кто обладал таким духом? Ромар не знал. Но было и еще
кое-что, из-за чего он
так тосковал по ней. В нем, как и в других представителях старой расы, желание
пробуждалось поздно,
но при первом же взгляде на эту девушку оно пробудилось.
Не только телесное желание, но и сердечное тоже. Он хотел быть с ней.
Знать, о чем она думает,
чего боится и чем восхищается. Жениться на ней честь по чести и любить ее во все
дни своей жизни -
которая на самом деле может оказаться слишком коротка, с горечью напомнил он
себе. Слабость,
постепенно овладевавшая им, с каждым мгновением ощущалась все сильнее. И попрежнему
в самом
сердце всего, что делало Ромара человеком, он лелеял видение. Друг, сестра и эта
девушка из другого
мира идут за ним. Он не знал, кем она могла стать для него. Однако она тоже,
сражаясь, прокладывала
свой путь сюда, на острие меча несла ему свободу. Только это видение и помогало
Ромару сохранить
слабеющие силы.
Элири в сопровождении друзей шагала по коридору, которому, казалось, не
было конца.
- Может, мы все время ходим кругами в этом проклятом месте? - спросила
Маурин,
остановившись на мгновение, чтобы расслабить пояс. - Башня на входе вовсе не
выглядела такой уж
большой.
Джеррани покачал головой:
- То, что снаружи кажется маленьким, внутри может быть гораздо больше. Сила
всегда говорила
это, а Башня просто доказывает, что дело обстоит именно так. - Он бросил взгляд
вдоль коридора. -
Но вот что мне хотелось бы знать: не может ли быть, что нас сознательно водят по
кругу с помощью
какого-то трюка? - Он дотронулся до щеки Элири. - На твоем лице боевая
раскраска. У тебя с собой
нет ничего из того, чем ты пользовалась?
Из сумки, висящей на поясе, девушка достала кусочек красного мела -
небольшие прожилки его
проступали на склоне утеса неподалеку от каньона. Она молча протянула мел
Джеррани. Они с Маурин
остались на месте, а Джеррани зашагал вперед, старательно проводя по полу прямую
линию.
Разогнулся, прошел немного, нарисовал вторую линию, снова сделал разрыв, и потом
третью. Но к
этому моменту его спутницы, оставшиеся позади, уже все поняли.
Маурин негромко присвистнула и помахала мужу рукой, чтобы он возвращался.
Джеррани тут же
прибежал.
- Ну, что?
- Коридор изгибается. Он кажется прямым только для нашего взгляда, но когда
ты ушел далеко
вперед, мы перестали тебя видеть из-за изгиба стен.
- Вот это да! - В негромком возгласе Джеррани прозвучала радость ястреба,
пикирующего на
цель. - Если мы находимся во власти иллюзии, интересно, что еще мы проглядели? И
самое главное -
мы уже миновали то место, которое ищем, или оно все еще впереди?
Элири нащупала кулон в ножнах кинжала и вытащила его.
- Может быть, Пехнан укажет нам путь? Однако, несмотря на все попытки,
крошечная фигурка
не давала ответа.
- Ничего, доберемся до самого сердца Башни, и он, возможно, сумеет нам
помочь, - высказал
предположение Джеррани. - Мы все так или иначе связаны с Ромаром. Давайте
используем эту связь,
оживим ее. Пусть каждый постарается создать в своем сознании его образ - таким,
каким запомнил
его.
Однако Элири не была уверена в том, что это разумно.
- А вдруг мы тем самым насторожим врага? Ведь мы, можно сказать, пробрались
в самое сердце
места, которое он считает своим.
- Может быть, но что проку оставаться незамеченными, если нельзя найти то,
что ищешь?
Маурин положила руки им обоим на плечи:
- Послушайте, враг использует Тьму и силу. А что, если...
Они выслушали ее - и согласились. Теперь все внимание было приковано к
Маурин. Она
отстегнула от волос небольшое украшение, вырезанное из светлого дерева,
испускающего слабый
сладковатый аромат. По форме оно походило на ящерицу, только с более крупной
головой. Глаза
представляли собой крошечные кусочки золотистого камня, а хвост, закручиваясь
вниз, образовывал
застежку, удерживающую украшение в волосах.
- Его вырезали к моему восемнадцатилетию, - сказала Маурин. Она нарочно не
назвала имени
резчика
- в этом месте имена обладали слишком большой силой, - но Элири поняла ее и
кивнула.
Маурин притянула к украшению руки Джеррани, Элири тоже обхватила его пальцами. -
Думайте о
нем. Создайте в своем воображении его образ. Сосредоточьтесь на этом подарке, на
том, чтобы он
помог нам найти его.
Они послушались, склонившись над украшением. Конечно, ни о какой подлинной
силе тут речи не
было
- просто немножко магии, основанной на том, что вещь испытывает притяжение
к своему
создателю или к тому, в руках кого она долго находилась. Это не было для Элири
чем-то новым - так
поступал ее собственный народ во время охоты. Она и сама умела это делать.
Девушка припомнила
Ромара, нарисовала в своем воображении его лицо, используя краски жизни, зажгла
искры духа в
глубоко посаженных глазах. Изо всех сил потянулась к нему, внушая, чтобы он
встретился с ней
взглядом.
При этом она смутно осознавала, что рядом такие же усилия прикладывают ее
друзья. На лбу у
нее выступили бусинки пота. Возникло чувство, будто какая-то сила оттаскивает ее
от лица, которое
она создала в своем воображении. Элири яростно сопротивлялась. Утратив всякое
ощущение времени и
пространства, она как будто плыла в воздухе. Потом нахлынуло чувство
опустошенности. Точно в
тумане, она увидела, что крошечные пылинки света, которые до этого окутывали ее,
точно плащом,
сейчас стекали по рукам вниз на ящерицу. Та подняла голову, обратив на девушку
взгляд золотистых
глаз. Элири пошатнулась, почувствовав внезапную слабость, когда Маурин отпустила
крошечное
создание.
Ящерица быстро побежала обратно, они торопливо последовали за ней.
- Не спускайте с нее глаз, но лицо по-прежнему удерживайте в своем
воображении, -
прошептала Маурин.
С кинжалами наготове они петляли по коридорам вслед за ящерицей. Внезапно
Джеррани резко
остановился.
- Это не тот коридор, по которому мы шли, - уверенно заявил он. -
Посмотрите сюда. - Его
рука протянулась в сторону яркой фрески. Они послушались - и с отвращением
отвели взгляды от
изображенной на ней сцены. - Да, мерзкое зрелище, но дело не в этом. Кто из нас
видел ее прежде?
Обе женщины покачали головами и, обернувшись, бросили взгляд вдоль
коридора, по которому
пришли сюда, но не увидели ни арок, ни дверей, ни поворотов.
- Снова иллюзия? - спросила Элири.
- Нет, я считаю, что как раз сейчас мы имеем дело с реальностью, - ответил
Джеррани. - То,
что было прежде, - вот это иллюзия. - Их внимание привлекло негромкое
попискивание ящерицы. -
Природу иллюзий мы сможем обсудить и позднее, а пока давайте-ка пойдем за нашим
проводником.
Ящерица торопливо побежала дальше, он - за нею, женщины позади. Все уже
изрядно устали, и
обратный путь казался бесконечным, но никаких сомнений - этих коридоров они
прежде не видели.
Спустя некоторое время ящерица замедлила движение, они перешли на быструю
ходьбу, а потом и
вовсе поплелись еле-еле.
- С ней что-то не так? - прошептала Элири.
- Она может идти, лишь пока не кончится сила. Мы не Великие, и даже более
или менее сильным
даром никто из нас не обладает, - пробормотала Маурин.
- А повторить свои действия и как бы "подзарядить" ее мы не можем?
Маурин пожала плечами:
- Не знаю. Но если сила иссякнет прежде, чем мы найдем то, что ищем,
придется повторить
попытку.
Они смолкли, не сводя взглядов со своего крошечного проводника. Ящерица
доблестно, хотя и с
явным трудом, тащила себя вперед. Если бы мраморный пол не был таким гладким,
она наверняка уже
остановилась бы. Однако в конце концов ее движение все же застопорилось. Маурин
едва сдержала
крик отчаяния, перед глазами у нее все расплылось от слез. Внезапно Элири крепко
схватила ее за руку.
- Нет, Маурин! Смотри!
Маурин смахнула слезы. В последнем усилии ящерица поднялась на задние
лапки,
прислонившись передними к стене. Теперь это снова было всего лишь резное
украшение, однако что-то
в ее позе наводило на мысль, что она надавливает на камень.
Джеррани пробежал пальцами по холодным каменным блокам.
- Ничего похожего на дверь.
Шесть ладоней захлопали по каменной стене, ощупывая каждую трещинку на ней.
Действительно,
никаких признаков двери. И все же ящерица остановилась не посредине коридора,
хотя двигалась уже
из последних сил. Здесь должен быть вход. И они будут искать его, пока не
найдут.
В конце концов Элири отступила. Прежде они находились во власти иллюзий.
Может быть, теперь
кулон захочет им помочь? Она прижала ег
...Закладка в соц.сетях
