Жанр: Фантастика
Ключ от кеплиан
...Девушка усмехнулась и старательно повторила его. Он поправил ее и продолжил
дальше в том же духе.
Спустя неделю Элири уже могла составлять простые фразы на языке старика. Ее
новый друг
чувствовал себя все лучше и даже стал немного помогать ей в работе по дому.
Дважды Элири
отправлялась на охоту, и теперь в дыму очага коптилось мясо.
Постепенно, по мере того как рос ее словарный запас, она знакомилась с
историей этой страны.
Когда-то Карстен был хотя и редко населенным, но изобильным и мирным. Потом
пришли захватчики и
сумели убедить правящею герцога в том, что необходимо уничтожить часть жителей,
принадлежащих,
как поняла Элири, к некоему определенному типу. И Трубач, как прозвали герцога,
пошел на это. Его
трубный призыв прозвучал три раза, ввергнув страну в хаос и разрушение.
Кинан - так звали старика - был немолод уже тогда. Но, несмотря на это,
когда прибежал сосед
и предупредил, что надвигается беда, именно Кинан собрал своих родных и вместе с
ними сбежал в
соседний Эсткарп. Те, кому удалось выжить, рассеялись по этой стране. Оплакивая
погибших, старый
воин вернулся обратно, нашел тех, кому еще не удалось сбежать, и вместе с ними
снова отправился в
Эсткарп, к дальним родственникам, которые владели там землей. Но это была не его
земля, и не его
дом. Он почти уже решил вернуться на родину, когда... Элири не была уверена, что
правильно поняла
это место рассказа. Кинан сказал, будто колдуньи сделали что-то с горами, чтобы
заманить туда и
погубить армию Карстена. Услышав такое, девушка затрепетала. Все это было очень
похоже на
обычные суеверные слухи, а в школе ее учили, что суеверие - враг человека. Но
горы выглядели так
странно... Их вид вызывал страх - как и мысль о том, что вдруг рассказ старика
больше, чем суеверие.
Недели сливались в месяцы, надвигалась зима, а Элири оставалась со
стариком. Очень много
времени они тратили на заготовку провизии. Большой ларь в сарае был полон зерна,
верх конюшни
заполнен сеном. В кладовой хранились ягоды, яблоки и другие фрукты, висело
сушеное и копченое
мясо.
Найдя у реки глину, Элири сделала миски и обожгла их на огне. И не только
миски, но и разного
размера горшки для приготовления и хранения еды. Она тщательно выстирала все
постельные
принадлежности и как следует набила матрацы. Кони лоснились от сытой жизни.
Упряжь девушка тоже
привела в порядок - металлические детали сияли, кожа стала мягкой и гибкой, а не
заскорузлой, как
прежде. Все трое приходили на зов и прижимались к ней ноздрями.
Кинан заметил, что с самого начала животные относились к Элири с большим
доверием. Может
быть, она и впрямь ничего не знала о колдовстве, но какого-то рода сила тут
проявлялась наверняка.
Такой прекрасной наездницы, как эта совсем еще юная девушка, ему не приходилось
видеть за всю
свою долгую жизнь. Но даже если не принимать этого в расчет, поражало то, как
именно кони
повиновались ей. Она разговаривала с ними, и они выполняли ее просьбы, точно
понимали
человеческую речь.
Однажды вечером Кинан и Элири сидели у огня. В этот день впервые выпал снег
и заметно
похолодало.
- Элири, никогда не забывай, что в этой стране ты должна быть очень
осторожна со всеми, с кем
тебе придется столкнуться. Память о том, как поступили с нами, все еще тяжким
грузом лежит на
Карстене.
Девушка удивленно вскинула брови:
- А какое это имеет отношение ко мне?
- Все дело в твоем облике, - без обиняков ответил старик. - Ты говоришь,
что силой не
обладаешь, что ты не колдунья. Может быть, это действительно так, но выглядишь
ты в точности, как
они. Серые глаза, черные волосы, - перечисляя, он подчеркивал сказанное
движением руки, -
высокие скулы, слегка заостренный подбородок. Ты стройная, и мы, в основном,
тоже. Я-то знаю, ты не
нашей крови, но любой живущий в этих краях, едва взглянув на тебя или хотя бы
услышав от других,
как ты выглядишь, сразу же решит, что ты похожа на выходцев из Эсткарпа. Будь
очень осторожна.
Карстен считает, что именно колдуньи виноваты в том, что случилось с ним. Элири
фыркнула.
- О! - с оттенком иронии воскликнула она. - Это их герцог обезумел и учинил
бойню.
Насколько я понимаю, колдуньи просто защищали свою страну и своих людей.
Старик вздохнул:
- Все правильно. Но после того, как горы вывернуло наизнанку, в этой
стране, по-моему,
осталось мало тех, кто не обезумел. Тогда армия погибла, практически до
последнего человека.
Женщины, потерявшие мужей и сыновей, не руководствуются соображениями здравого
смысла, ими
движет просто ненависть. После того как большинство наших военачальников
погибли, а герцог был
убит, те, кто покинул страну, вернулись. Но теперь они считают, что настала их
очередь убивать. Так
возник порочный круг, из которого Карстену никогда не вырваться.
- Расскажи мне еще о Трубаче. Я что-то никак не пойму, с какой стати ему
понадобилось убивать
своих собственных людей? - спросила Элири.
Старик вздохнул.
- Это долгая история, но я постараюсь рассказать тебе самое главное, -
ответил он. - Когда-то
давно сюда пришел из Эсткарпа мой народ, к которому принадлежали и колдуньи.
Другие поселились в
этих краях гораздо позже. У наших людей век был долгий, но зато рождалось мало
детей.
- Между тем и другим есть какая-то связь?
- Нет. Все дело в колдовском даре. Женщина, имеющая его, уходит из дома и
семьи еще
маленьким ребенком. Колдуньи обучают их использовать силу.
- Выходит, сила и дар - одно и то же?
- Нет, моя дорогая, но одно невозможно без другого. Дар - это то, что
человек имеет.
Способность, талант. Сила же приобретается и накапливается благодаря дару, а
также долгим годам
труда и ученичества. Кроме того, многие вещи содержат силу в себе, и тот, кто
обладает даром, может
извлекать ее из них. Это похоже на, скажем, твой дар умения обращаться с
лошадьми. Если не
использовать его, он все равно никуда не денется, будет просто спать до поры до
времени. Но каждый
раз, прибегая к нему, ты лучше понимаешь, на что способна. И, самое главное, он
при этом растет.
Элири задумалась. Пожалуй, понятно, что он хотел сказать. Потом ее мысли
вернулась к Трубачу.
Хорошо, были колдуньи и были другие люди. Но что посеяло между ними вражду?
- Ну вот, наш народ поселился здесь, в Карстене. Построил Каре, столицу на
побережье. С
годами город вырос в превосходный порт, в который стали все чаще заходить
салкары. Это раса
моряков. Женщины и дети плавают с ними повсюду, кроме тех случаев, когда они
отправляются
исследовать неизвестные земли. Потом появились другие. Наш народ, как я тебе уже
говорил, был
немногочисленен. Многие земли пустовали, и вновь пришедшие селились на них. На
протяжении
многих поколений все мы мирно жили бок о бок.
- А что изменилось потом? Кинан негромко вздохнул.
- Ничто не вечно. Иногда мне кажется, что и раньше были те, кто всегда
завидовал колдовскому
дару. Но все рухнуло, когда пришли колдеры. Они хотели единолично править
Карстеном и другими
странами. Они тоже умели пользоваться силой, хотя и не такой, как мы. Поэтому
обычные люди были
им не помеха. Их сила ничего не могла поделать только с нами. Пользуясь своим
даром, мы были
способны сопротивляться ей. Тогда они пошли по другому пути - с помощью своей
силы натравили на
нас герцога, подтолкнули его к безумию. Он трижды поднимал других жителей
Карстена на борьбу с
нами. Поскольку мы были объявлены вне закона, руки у всех оказались полностью
развязаны. С нами
можно было делать что угодно.
Элири содрогнулась. Представить себе, что могли творить те, кто заранее
получил такую
индульгенцию, было несложно. Кинан успокаивающе дотронулся до ее плеча.
- Все это произошло уже давно. И породило многое другое. Были и те, чья
доброта оказалась
способна уравновесить зло. - Элири вопросительно подняла на него взгляд. -
Многие в Карстене
боялись и ненавидели нас, но также мы сохранили и немало друзей. В те дни, когда
мы умирали только
потому, что были тем кем были, некоторые жители Карстена встали на нашу сторону.
Рискуя жизнью,
они укрывали нас и контрабандой переправляли через горы в Эсткарп. Мы никогда не
забудем, что не
все люди в Карстене зарились на наше добро.
- Но это еще не все, - старик нежно улыбнулся Элири. - Ты не первая, кто
пришел в наши края
через ворота. Задолго до тебя тот же путь проделал Саймон Трегарт. Он женился на
женщине,
владевшей даром и огромной силой,
- Но я так поняла, что колдуньи оставались девственницами.
- Да, все правильно; именно поэтому у нас рождалось мало детей. И по той же
причине колдуньи
изгнали жену Саймона из своей среды. Но вот что удивительно. Может быть, из-за
того, что Саймон не
принадлежал к нашему народу, его жена сохранила свой дар.
Элири вскинула голову и засмеялась:
- Готова поспорить, это разозлило их.
- Да уж. И все же Саймон полюбил колдунью Джелит и женился на ней. Потом
произошло
событие для нас почти неслыханное. За один раз она родила троих детей, двух
мальчиков и девочку.
- Тройня!
- Именно. Но если рассказывать все в подробностях, получится еще одна
долгая история. Важно
то, что эта девочка имела дар. Колдуньи выкрали ее у родителей и увезли туда,
где у них происходило
обучение, но братья освободили ее. И убежали в горы. Здесь к востоку есть очень
древняя горная
страна, Эскор. Там они и живут по сей день, сражаясь со злом.
- Каким злом?
Старик вздохнул:
- Неужели мне придется рассказывать тебе историю всех здешних стран?
Несколько поколений
назад Эскор был нашей страной, отчасти, по крайней мере. Вместе с нами там жили
другие народы и
многие удивительные создания. Однако потом появились адепты. Они владели
огромной силой, но
вместе с ней пришло Зло. Некоторые помогали им и ради этого предались Тьме.
Другие, напротив,
сражались с ними, пытаясь спасти страну и ее обитателей. Были и такие, кто
предпочел держаться в
стороне. Они либо ушли в другие миры через ворота, которые умели создавать, либо
превратились в
затворников в своих собственных крепостях. Со временем мой народ, в основном,
покинул Эскор, хотя
некоторые предпочли остаться.
Рассказывая, Кинан мысленно возвращался в прошлое. В памяти его оживали
истории, которые
ему приходилось слышать во времена своего отрочества и потом, гораздо позднее.
- В Эскоре жил народ, очень похожий на нас, но более сильно привязанный к
своей земле. Они
предпочли остаться. Во главе них стоит женщина, которую называют Госпожой Долины
Зеленого
Безмолвия. Судя по старым рассказам, имен у нее было множество - и Духаун, и
Моргуант, и другие.
Она обладает огромным даром и несметной силой. Теперь она, а может кто-то из ее
рода, правит в
Долине Зеленого Безмолвия, где Добро до сих пор борется со Злом, которое
спустили с привязи адепты.
- Ты сказал - другие народы и многие удивительные создания? О каких
созданиях идет речь?
Как они выглядят? - Этот вопрос очень заинтересовал Элири.
- Ну, к примеру, есть Серые, так их называют. Они очень похожи на волков.
Их оружие - не
мечи, а зубы и когти. И тем не менее они и опасны, и умны.
- Кто еще?
- Кеплиан и Рентан. Рентан прекрасны и умны. Часто те, кто живет в Долине,
используют их как
лошадей. Они всегда сражаются на стороне Света, - он вздохнул. - О других, о
Кеплиан, мне
известно мало. Внешне они выглядят как крупные черные кони и часто применяют
такую уловку:
приходят к человеку, у которого пропала лошадь, притворяются кроткими и
покорными. Но стоит сесть
на Кеплиан, и он тут же унесет человека прочь, туда, где его пожрет Зло. Адепты,
служившие Тьме,
часто использовали их как лошадей. Они красивы, слов нет, и все же недаром
существует поговорка:
хороший Кеплиан - это мертвый Кеплиан.
- А что сейчас происходит с Карстеном? - спросила Элири. - По дороге сюда
мне попалось
множество разрушенных домов. И все это произошло не так уж давно. Как мне
показалось, на
протяжении последнего года.
- Когда дело стало оборачиваться для нас совсем плохо, колдуньи решили
вывернуть горы, -
задумчиво ответил Кинан. - Им хватило силы для того, чтобы скрутить их, придать
другую форму.
Герцог, который правил в это время, и вся его армия были как раз на горных
тропах. Подозреваю, что
спастись не удалось, практически, никому. Свято место пусто не бывает, и нашлись
те, кто тут же стал
претендовать на роль герцога. Но другие отвергали их одного за другим, так что
свара продолжалась,
практически, все время. На протяжении более чем тридцати последних лет жители
Карстена только и
занимались тем, что либо преследовали других, либо сами становились их добычей.
Есть, конечно, и те,
кто, призвав на помощь всю свою родню и опытных воинов, поддерживают мир хотя бы
в
принадлежащих им землях. Но таких мест немного. Даже в Карее царит хаос, как я
слышал.
Элири удивленно посмотрела на старика:
- Как можно жить, когда такое творится? Если так будет продолжаться, скоро
в стране просто
никого не останется.
- Есть множество мест, где это уже произошло. Сколько живых ты видела, пока
шла по стране?
- Ни одного.
- Вот видишь. К северу и востоку страна обезлюдела. К западу и югу, на
побережье, куда еще
приходят торговые корабли, вот там можно найти людей.
- Торговые корабли?
- Салкары временами все же заходят в порт. При оружии, конечно, и всегда
настороже, но тем не
менее возвращаются снова и снова. - Помнишь, ты как-то упоминал еще о
фальконерах? Они еще тут
живут или тоже ушли?
Кинан негромко вздохнул:
- Не знаю. Может быть, кто-то и остался, хотя вообще-то они ушли отсюда еще
до того, как
колдуньи вывернули горы. Фальконеры все больше нанимались на службу к людям.
Думаю, пока тут
есть люди, останутся и фальконеры; они гордые создания и сильные воины. - Он
встретился с
девушкой взглядом. - Но хватит о других. У тебя что-то на уме, да? Ты
собираешься уйти отсюда,
когда сойдет снег. Я даже сейчас чувствую твое беспокойство. Ну что же...
Перевалив через горы, ты
окажешься в Эсткарпе. Там живет немало людей, которые будут рады тебе, если ты
сошлешься на меня.
Элири удивленно посмотрела на него.
- Есть тропы, по которым можно туда добраться? - спросила она и тут же
фыркнула по поводу
собственной тупости. - Конечно, должны быть; иначе ты не смог бы вернуться сюда.
А где все-таки
эта страна находится ?
Кинан вытащил из огня обгоревший прут и начал рисовать на каменном полу
что-то вроде карты.
- Понятно, - сказала наконец Элири. - Значит, туда можно добраться не
только через горы.
Если обогнуть их с запада и потом идти на север, тоже окажешься в Эсткарпе. -
Она дотронулась
тонким пальцем до одного из белых пятен на карте. - А здесь какая страна?
Кинан ответил не сразу. Когда он, в конце концов, заговорил, Элири
почувствовала, что ее
желание отправиться именно в то место, о котором сейчас шла речь, с каждым
мгновеньем растет. Чтото
такое было в этом названии - Эскор, - что-то, притягивающее ее точно так же,
как вначале ее
тянуло сюда, в эту уединенную долину. Не произнося ни слова, она некоторое время
внимательно
разглядывала карту.
- Наша река... Если все время идти вдоль берега, я попаду в эту страну?
- По-моему, да, но точно я не знаю.
Элири встала - решив, что пора спать. Принесла еще дрол, подбросила на ночь
в огонь. И все
время продолжала размышлять. Притяжение только усиливалось. Так же как и
ощущение того, что она
сделала правильный выбор. Наконец девушка улеглась и позволила телу
расслабиться.
Лежа на своей постели, старик неотступно наблюдал за ней. И прежде чем сон
сморил их, он
заговорил снова.
- Ты решила, не так ли?
- Да. Когда придет весна, я отправлюсь в Эскор. Ты пойдешь со мной?
- Нет. Я родился здесь, в этой усадьбе. И вернулся, чтобы умереть здесь. Но
если в пути ты
встретишь кого-то, кто знает меня, скажи, что я еще жив.
- Хорошо.
Элири начала погружаться в сон. Цель ясна. Эскор... Да, она отправится в
Эскор.
3
Эта зима для Элири стала временем одновременно и дружбы, и тяжелых
испытаний. За свою
долгую деятельную жизнь Кинан научился понемногу говорить на нескольких языках и
все свои знания
в этой области передал девушке. Заодно он предостерегал, советовал, рассказывал
о местах, где обитали
те, кого он называл Старыми, об их природе и происхождении. Мать Кинана обладала
небольшим
даром, поэтому ему не стоило особого труда сделать вывод, что способности
девушки явно растут.
Сама Элири едва ли замечала это. Она всегда обладала даром умения обращаться с
лошадьми; он был
неотъемлемой ее частью.
Но в чистом воздухе этой новой страны все понемногу начало меняться. Прежде
она могла
справиться с самой дикой кобылой, успокоить самого взбешенного жеребца. Жеребята
бежали к ней за
утешением. К тому времени, когда ей исполнилось семь-восемь лет, Фар Трейвелер
начал обучать ее
объезжать лошадей. И всегда ее подопечные оказывались спокойнее, умнее и
чувствительнее других.
Элири любила это занятие, хотя ее и огорчало то, что всякий раз со своими
четвероногими друзьями ей
приходилось расставаться. Она слишком хорошо знала, что очень многие хозяева
будут обращаться с
ними просто как с дешевыми машинами.
Она действительно любила лошадей. Чистя их, наслаждалась ощущением
перекатывающихся под
руками крепких мышц. Ей нравились жесткие пряди гривы, запахи и звуки. Но больше
всего девушка
ценила удивительное чувство единения с этими животными, их доверие и
привязанность. Однако на
протяжении зимы ее связь с лошадьми, которыми она теперь владела, стала гораздо
глубже. Элири не
усматривала в этом ничего странного. Все эти долгие месяцы она день за днем
проводила с ними, что
же удивительного, если теперь они понимали ее с полуслова? Они не могли не
реагировать на любовь и
заботу. Но Кинану со стороны было виднее, и он не сомневался, что здесь нечто
гораздо большее.
Бывали случаи, когда сознания девушки и коня как будто сливались, так что
животное и всадница
становились единым целым.
Однажды во время вечернего разговора он специально заговорил об этом.
- Элири, сила часто приходит, когда сама захочет, не по твоему желанию. -
Она подняла взгляд,
но не проронила ни слова. - Ты говоришь, что у тебя на родине никто не обладает
большой силой.
Есть только те, у кого маленький дар, но и он от поколения к поколению
уменьшается. - Девушка
кивнула. - Тогда подумай вот о чем. Здесь дело обстоит иначе. Не исключено, что
здесь твой дар
растет. Я не считаю, что он так мал, как тебе кажется, а дар, с которым человек
не обучен обращаться,
может оказаться опасным. Если ты встретишь людей, которые умеют делать это,
позволь им обучить
тебя.
- Послушай, в отличие от тебя, я не думаю, что имею силу. Но... - Она нежно
улыбнулась
старому воину, которого успела полюбить. - Обещаю, что не стану отказываться,
если найду того, кто
согласится меня учить. Погоди, - она вскинула руку, заметив, что Кинан хочет
заговорить, - прежде
чем начать обучение, я должна убедиться, что этот человек принадлежит Свету,
верно?
- Да.
Каждый из них снова занялся своим делом. Кинан штопал рубашку, Элири шила
из оленьей кожи
штаны. Осенняя охота была на редкость удачной и оставалось еще много кожи и
меха. Зима же - самое
подходящее время для изготовления нужных вещей. Она собиралась оставить Кинану
полный набор
одежды из оленьей кожи и меховой плащ. Его старые кости нередко ныли от холода.
И еще в ее планы
входило сшить ему пару мокасин - особых, высотой по колено. Кожаные подошвы
будут
трехслойными, а сами мокасины отделаны мехом. Когда следующей зимой ему придется
выходить на
мороз, ногам будет и тепло, и сухо. Краешком глаза она поглядывала на старика.
Покинуть его... Это
будет нелегко. Но он наверняка, ужасно рассердился бы, вздумай она остаться. Его
гордость была бы
уязвлена до самых глубин - разве он настолько немощен, что нуждается в уходе?
Элири была понятна
эта гордость воина. Она не нанесет обиды старику, не обойдется с ним так, как
будто он стал значить
для нее меньше, чем есть. Эта усадьба принадлежала ему, и он вернулся сюда,
чтобы умереть. Они оба
понимали это. Здесь на маленьком кладбище в холмах похоронены его жена и
последний ребенок, его
родители, братья и сестры. Усадьба, которая служила приютом всем им так долго, с
годами начала
разрушаться и скоро превратится в пыль.
В сознании всплыли недавно сказанные им слова. Она не была уверена... Может
быть, ее дар и в
самом деле стал сильнее. Но откуда вообще у нее мог взяться какой-то дар?
Правда, в роду Фара
Трейвелера некоторые мужчины и женщины обладали способностями целителей. Элири
не забыла, как
в школе ученики презрительно отзывались о таких дарах и как она с трудом
сдерживала рвущиеся с губ
гневные слова. Они говорили, что все это просто глупости, обычные туземные
суеверия. Эти мысли
смутно напомнили ей о том, что дед как-то рассказывал о своей жене. Да... Она
сосредоточилась, и
воспоминания проступили более отчетливо.
Они сидели вокруг стола. Мать - Та-Которая-Разговаривает-с-Ветром, отец и
его родители. Это
был один из редких визитов деда и бабушки в дом Элири. Дед говорил о
корнуоллских суевериях и их
использовании.
- ... Во многих случаях это просто метод манипулирования людьми.
- И больше ничего, по-твоему? - Это сказала ее мать.
- Не хочу оспаривать твои убеждения, моя дорогая, нет, ни в малейшей
степени. Просто мне
кажется, что это весьма распространенный способ держать людей в руках.
Заставлять их действовать
определенным образом. Взять, к примеру, тапу, которые обитают в Новей Зеландии.
Это - панцирные
животные, и бывают времена, когда им приходится нелегко. Людям внушили, что они
будут прокляты,
если прикоснутся к тапу до того, как те придут в себя после тяжелого периода.
Таким образом
старейшины регулируют численность животных и, следовательно, запасы пищи. - Дед
неожиданно
рассмеялся. - Если бы я придавал значение всем этим старым слухам, то никогда не
женился бы на
твоей свекрови.
Его сын жалобно произнес:
- Только не надо снова о старых слухах, папа. Но Та-Которая-Разговариваетс-Ветром
заинтересовалась:
- Это связано с какой-то историей?
Джон Полворт откинулся назад, держа в руке чашку кофе.
- История, да, можно сказать и так. И притом дающая представление о силе
суеверий. Его мать,
- он кивнул на сына, - в девичестве носила фамилию Ри. Старые люди говорили, что
это был род,
обладающий некими сверхъестественными способностями. Считалось, что много лет
назад женщины из
этого рода были жрицами какой-то другой веры и что женитьба на них приносила
несчастье. Прабабку
Джейн звали Джесси Ри. Она якобы могла вызывать бурю или, наоборот, полное
безветрие. Уйма
вздора, но мои родственники не хотели, чтобы я женился на Джейн.
Та-Которая-Разговаривает-с-Ветром взволнованно наклонилась вперед:
- Но ты женился на ней, несмотря на это.
- Действительно, моя дорогая. Я им так и сказал: наплевать мне на весь этот
вздор. Джейн Ри -
единственная, кого я хочу в жены, и это мое последнее слово. - Он отпил из чашки
и с глухим стуком
поставил ее на место.
Его жена улыбнулась:
- Это уж точно оказалось последнее слово Джона. "Но его родители в полной
мере так и не
приняли меня, и тогда он заявил, что мы уезжаем. Ему предложили хорошую работу
по другую сторону
океана. Мы подумали, что там, может быть, людей будут волновать не столько
глупые суеверия,
сколько то, любит ли он меня, и хорошей ли я ему стала женой. Вот так мы
оказались здесь и никогда
не жалели об этом.
Элири сидела, вспоминая атмосферу тепла и любви, окружавшую ее тогда. В
последующие годы
ей доводилось слышать и другую версию причин поспешного отъезда Полвортов из
Корнуолла на их
новую родину. Началась война, и Джон Полворт не захотел тратить на нее
драгоценное время своей
жизни. Это не входило в ею планы - умереть, сражаясь за родину где-то вдали от
нее и руководствуясь
мотивами, в отношении которых он не был уверен, можно ли считать их
убедительными. Поэтому он
быстренько женился на Джейн и согласился на предложенную в Америке работу. К
тому времени, когда
война докатилась и до Соединенных Штатов, он уже вышел из призывного возраста.
Boзможно, в
глубине души Джейн и презирала его как труса. Но она понимала, что дело тут было
не только в этом.
Из него получился бы плохой солдат, и он отдавал себе в этом отчет.
Интересно, подумала Элири, сожалел ли когда-нибудь ее дед о своем решении
покинуть родину?
Он любил жену, вне всяких сомнений. Похоже, и работа приносила ему
удовлетворение, да и страна
нравилась тоже. Но скучал ли он по своей скалистой родине, со всех сторон
окруженной морем? Хотел
ли туда вернуться? Она пожала плечами. Может, он и пожалел о том, что не сделал
этого, - в те
последние секунды, когда понял, что ему и Джейн предстоит сейчас умереть.
Странно, что и родители, и дед с бабушкой погибли во время несчастных
случаев. Со стариками
это случилось через год после той ночи, когда они все вместе сидели вокруг
стола. Каникулы,
рухнувшие планы - и имена деда и бабушки среди погибших.
Родители погибли во время автомобильной катастрофы годом позже, когда ей
было девять. После
этого целые полгода она прожила - осыпаемая насмешками, презираемая, униженная -
с Тейлорами,
своими дядей и теткой. В конце концов, ей всеми правдами и неправдами удалось
отправить письмо
Фару Трейвелеру. Однако как раз незадолго до его приезда дядя застал ее за тем,
что она пыталась
отпустить на свободу коня, которого он заездил почти до смерти. Элири не удалось
выгородить себя,
хотя она все отрицала; написанное на лице сострадание к истерзанному животному и
явное
замешательство выдали ее. Дядя отличался крутым нравом и беспощадностью, а она
была всего лишь
презренной индеанкой. Он избил ее тогда очень жестоко, но в конечном счете
именно это девочку и
спасло. Потому что как раз в тот день приехал Фар Трейвелер.
Ее опекуны допустили ошибку, не позволив ему даже увидеться с ней. Однако в
последние годы
индейцы все успешнее боролись за свои права, и непонимание этого было гораздо
большей глупостью,
чем они себе представляли. Прадед ушел и отправился на поиски человека, который,
как он знал, был
способ
...Закладка в соц.сетях
