Жанр: Фантастика
Ключ от кеплиан
...ен ему помочь. Тот рассказал обо всем другим, и вскоре Фар Трейвелер
вернулся, но уже не
один. Элири вынесли, и тут, оказавшись в окружении множества взрослых, она
потеряла сознание.
Частично из-за боли от побоев, а частично из-за мысли о том, что, может быть,
совсем скоро окажется
на свободе. После этого все пошло очень быстро.
Ее допросили и перерегистрировали на прадеда. Фар Трейвелер согласился
взять девочку к себе,
его друзья поручились за то, что он о ней позаботится. Она, возможно, и поверила
бы в свое спасение, в
то, что навсегда вырвалась из-под власти злобного человека, ненавидящего людей
ее расы. Если бы не
этот его прощальный взгляд. Когда ее увозили, глаза дяди сверкали от ненависти.
В один прекрасный
день он получит шанс расплатиться с ней за свое унижение, вот о чем говорил его
долгий оценивающий
взгляд. Элири поняла, что если Фар Трейвелер умрет, она снова попадет в руки
дяди. Тейлоры сделают
все, чтобы заполучить ее обратно, и в этом им помогут работники социальной
службы, совершенно
искренне веря, что так будет лучше для нее.
Она подозревала, что прошедшие годы лишь укрепили Тейлора в его ненависти.
За время, которое
ей оставалось до шестнадцати, он вполне успел бы сплести такую клетку из лжи, из
которой она,
возможно, не выбралась бы никогда. Элири сделала свой выбор и обрела такую
свободу, на которую не
смела и надеяться. Не иначе как ее охранял Ка-дих, бог воинов-команчей.
Она снова склонилась над работой. Может быть, все дело в том, что у нее
была смешанная кровь,
и это усилило дар? Многие представители ее расы владели даром обращения с
лошадьми, но - к чему
обманывать себя? - у нее он был сильнее, чем у других. Элири пожала плечами. Что
есть, то есть; как
и почему - теперь это не имеет значения.
Сидя по другую сторону огня, Кинан незаметно наблюдал за игрой света на
высоких скулах
девушки, на резковатых плоскостях ее лица, в котором проступало что-то орлиное.
Сейчас, в тени,
серые глаза казались черными, а темные волосы - волной мрака. На вид хрупкая, с
тонким костяком,
она была очень похожа на людей его собственной расы. Однако Кинан уже успел
убедиться в том, что
обманчивая внешность скрывала мужество и силу. Эта девушка была воином. Он
потратил немало
времени, обучая ее искусству сражения на мечах, но луком и ножом она и без него
владела в
совершенстве. Кажущаяся медлительность, спокойствие движений тоже были лишь
кажущимися. На
самом деле Элири могла двигаться молниеносно, обладала быстрыми рефлексами и
прекрасно владела
любой ситуацией.
Она не так уж много рассказывала о себе. И все же Кинан понял, что почти
половину ее короткой
жизни воспитанием девушки занимался прадед. И делал это таким образом, будто
наперед знал, куда ей
предстояло уйти, какой выбор сделать. Кинан улыбнулся этим мыслям. Ерунда,
конечно, откуда ему
было знать? Просто Фар Трейвелер обучал девочку точно так, как обучали когда-то
его самого.
Воспитывая и тренируя ее, он, не отдавая себе в этом отчета, возвращался в те
далекие дни, когда жизнь
его народа была несравненно проще. И если, действуя таким образом, старик
прекрасно подготовил ее к
жизни в мире, где она сейчас находилась, то это просто случайность. Хотя, кто
знает? Может быть, в
конечном счете тут не обошлось и без вмешательства богов. Во взгляде старика,
устремленном на
Элири, сквозила нежность. Хорошая девушка, добрая и великодушная. Необходимо
убедить ее
отправиться в путь, как только очистятся тропы. Если она задержится дольше, то,
может быть, поймет
то, что он хотел бы сохранить в секрете. А именно, что только ее помощь помогла
ему пережить эту
зиму. Осознав это, Элири, очень вероятно, решит остаться. Пусть лучше уйдет с
мыслью, что он
проживет и без нее. И действительно проживет - весну, лето и осень. Но в глубине
души Кинан знал
совершенно определенно, что, когда наступит пора увядания, умрет и он. Еще до
первого снега. Он
улыбнулся: пора.
Но, проснувшись однажды поутру, Элири не обнаружит его мертвого тела. Без
сомнения, смерть
прадеда все еще сильно огорчала ее. Пусть себе скачет прочь, думая, что Кинан
хорошо подготовлен к
следующей зиме. Когда наступят последние дни осени, он уйдет туда, где в могилах
спят его любимые.
Девушке не придется горевать еще над одним мертвецом, а потом коротать следующую
зиму одной в
опустевшем доме.
Его мысли перескакивали с одного на другое. Кони: ему они не нужны; пусть
забирает с собой
всех троих. И еще ему хотелось сделать ей прощальный подарок.
Старик неслышно встал и тяжело поднялся по древним каменным ступеням в
верхнюю часть
дома. Перед возвращением сюда он отдал почти все ценное своим родным, оставшимся
на чужой
стороне. И все же одна вещь сохранилась. Кинан надавил на камень в стене и
придержал его за край,
когда тот начал поворачиваться. Внутри обнаружилась небольшая резная шкатулка из
блестящего
золотистого дерева. Щелкнул замок, крышка поднялась, в лицо пахнул душистый
запах, взгляд уловил
мягкое мерцание. Старик негромко рассмеялся. Если бы у него спросили, какую вещь
он хотел бы
сохранить, он ответил бы - эту. Совсем невесомая; носить ее будет
необременительно. Но он был
уверен, что Элири она понравится; эта вещь была точно создана для нее. Может
быть, и к этому тоже
приложили руку боги.
Он поставил шкатулку обратно, вернул камень на место и снова занялся
штопкой. Когда время
придет, он будет наготове. Между тем было бы неплохо, если бы девушка научилась
писать хотя бы на
одном из языков нового для нее мира. Старик поднялся снова, чтобы принести все
необходимое.
- Что ты все время снуешь туда-обратно? - спросила Элири. - За этот вечер
ты и минуты не
посидел спокойно.
Кинан задумчиво посмотрел на нее:
- В будущем тебе пригодится кое-что, чем ты можешь овладеть прямо здесь, в
этом доме, пока
тянется зима. Я могу научить тебя читать и писать на языке Эсткарпа.
Элири резко выпрямилась, в глазах внезапно появилось настороженное
выражение:
- Твой народ имеет письменность?
Кинан улыбнулся:
- Твой, как я понимаю, тоже. Наша стала развиваться, только когда началась
война. О, охотники
во все времена использовали те или иные знаки. И все же именно необходимость
воевать, производить
разведку - вот что способствовало развитию письменного языка. Ты учишься всему
хорошо и быстро.
А раз твой народ тоже имеет такой язык, думаю, тебе будет несложно овладеть
нашим.
- Тогда я, конечно, согласна. А у тебя есть что читать? Прадед любил
повторять, что учиться
нужно, как только предоставляется возможность, что знание никогда не бывает
лишним.
- Он был мудрый человек, - ответил Кинан. - Иди сюда, садись рядом, я
покажу тебе наши
буквы. Потом... У меня есть только одна книга, но этого хватит, чтобы научиться
читать.
Зима тянулась и тянулась, но, в конце концов, началась оттепель. Долгие
месяцы обучения не
пропали даром. Теперь Элири могла писать на простом языке охоты и войны не хуже
любого,
родившегося в этих краях. Она овладела и чтением, хотя слегка запиналась, если
попадались
незнакомые слова.
Сейчас Элири практически была готова к отъезду. Из меха и кожи она сшила
прочную одежду.
Седла и упряжь заштопала и смазала. Охотясь, старалась не утомлять лошадей,
чтобы они впоследствии
могли выдержать долгую дорогу.
Вода капала с крыши, стекала по стенам дома, и у порога образовалась
глубокая лужа липкой
грязи. Элири тяжело вздохнула. Все это ужасно ее раздражало. Но ничего, скоро
потеплеет, и станет
чисто.
Когда это и в самом деле случилось, Кинан, к удивлению Элири, стал
уговаривать ее отправиться
куда-то на лошадях.
- Грязи больше нет, мои кости не болят, и я должен кое-что показать тебе.
Ничего больше не объясняя, он поскакал в холмы, Элири на своей крепкой
лошадке - за ним. В
очередной раз повернув, они оказались на небольшой ровной площадке. Большая ее
часть была занята
странным сооружением.
- Это место Старых, о которых ты мне рассказывал?
- Именно так, дитя мое. - Он с трудом спешился. - Садись вот здесь, на
траву, и слушай. -
Старик замолчал, дожидаясь, пока Элири удобно устроится. - Наш народ поклоняется
Ганноре. Она -
богиня плодов, хлебных злаков и плодородия. Богиня любви и смеха. Именно ее мы
славим, когда
девушка становится женщиной. Кусочки янтаря, которые ты мне показывала,
представляют собой
огромную ценность. Внутри них видны зерна, символ Ганноры, и это превращает их в
амулеты. Думаю,
они попали к тебе не случайно. Храни их как следует. Не показывай другим, но,
если можешь, молись
Ганноре, когда придется туго.
Элири задумалась. Чем, собственно говоря, эта их Ганнора отличается от
Кукурузной Женщины,
богини многих индейских племен? Молиться Ганноре - все равно что молиться
Кукурузной Женщине,
только под другим именем.
- Я смогу делать это и обещаю надежно хранить янтарь. Что еще?
- И по дороге, и в самом Эскоре тебе может угрожать опасность, исходящая не
только от зверей
и людей, но и от созданий Зла. Самое страшное, что в опасности может оказаться
не только твое тело. Я
буду просить тех, кто создал это место, охранять тебя.
Девушка удивленно посмотрела на него. Он хочет, чтобы ей предоставили
призрачных собак для
охраны или подарили заколдованные мечи?
Кинан заметил ее недоумение.
- Ты наверняка обратила внимание, что я положил около нашего порога
небольшие голыши. Это
- в некотором роде стража. Пока они у входа, никто, принадлежащий Тьме, не
войдет. Просто злые
люди - это другое дело, - добавил он, когда оба вспомнили о напавших на него
бандитах.
- Значит, это гробница Ганноры? Он пожал плечами. - Живя здесь, мы всегда
молились ей. Это
место построили Старые, но во имя Ее оно закладывалось или нет, нам неизвестно.
Элири внимательно посмотрела на сооружение. Оно выглядело очень просто и
скромно, но в то же
время изящно. Просто небольшая площадка, в центре которой из мрамора разных
цветов была
выложена звезда. У каждого из ее острых концов стояли высокие белые столбы.
Однако, несмотря на
кажущуюся безыскусность, все здесь дышало удивительным ощущением мира и покоя.
Тихая гавань,
где можно почувствовать себя в полной безопасности. Чувство притяжения возникло
с новой силой.
Элири без колебаний поднялась и подошла к краю площадки.
- Что я должна делать?
- Сосредоточься на мысли о том, что тебе требуется защита от Зла. Потом
шагни вперед и встань
в центре звезды. Если сможешь.
Элири так и сделала. Сначала это было совсем не просто. Кинан рассказывал
ей о множестве
созданий, сражающихся против Света, но до сих пор она не видела ни одного из
них. Как просить
защиты от того, кого трудно даже представить себе? Однако девушка старалась изо
всех сил, и
постепенно ей удалось добиться желаемого.
Тогда она шагнула вперед.
Мгновенно со всех сторон между столбами возникли сотканные из тумана стены,
отгородившие ее
от Кинана. Старик расслабился. Тот, кто обитал здесь, принял ее как Дочь Света.
Он, возможно, и не
выполнит ее просьбу, но несомненно не причинит ей вреда.
Оказавшись между туманных стен, Элири шагнула в центр звезды и склонила
голову в знак
признательности. Со всех сторон на нее хлынуло тепло. Да, здесь что-то есть. Она
попросит о помощи.
Когда Элири это сделала, в ответ прозвучал безмолвный вопрос. Какую цену
она готова заплатить
за помощь, которая ей требуется? Потом голова у нее едва не взорвалась от
вспыхнувшего в сознании
калейдоскопа Зла. Обезумевшие Серые мчались, рвали зубами и когтями всех,
попадавшихся им на
пути. Крошечные создания странного вида, покрытые длинными грубыми волосами,
похожими на
корни, рыли ямы-ловушки, а потом душили тех, кто попадал туда. Целые омуты Зла,
похожие на
вредоносные кляксы на поверхности земли, пожирали тела и души угодивших в них
людей.
Она содрогнулась:
- Чего ты хочешь от меня? - Возникшие в сознании образы переполняли ее, и
вместе с ними рос
страх.
- Ты! Убей Кинана, и я дам тебе любую власть, какую пожелаешь!
- НЕТ! - Элири в гневе отступила. - А еще говорят, что ты - Свет!
- Он все равно умирает.
- Пусть сам распоряжается своей жизнью.
Возникло ощущение, будто ее обхватили сильные, любящие руки.
- Хорошо сказано, дитя. Ты получишь защиту, о которой просишь.
Внезапно перед ней выросла фигура; женщина чуть повыше Элири, с мерцающими
волосами.
Завиваясь локонами, они золотом стекали по прямой спине, по облегающему зеленому
платью. Элири
без приказания опустилась на колени. Изящные длинные пальцы ухватили ее за руки,
заставили
подняться и повернули руки Элири ладонями вверх. В них женщина вложила четыре
маленьких
гладких камня. - Кинан объяснит тебе, как ими пользоваться. Удача не оставит
тебя, Элири,
пришедшая из другого мира.
Женская фигура уже начала таять, когда девушка сорвала висящий на шее
кожаный мешочек.
- Подожди, о, пожалуйста, подожди!
Женская фигура снова уплотнилась, обретя плоть и кровь.
- Что это, дитя?
- Дар за дар.
В руках Элири вспыхнули алые и голубые огни. Она протянула женщине
самоцветы, оставленные
Фаром Трейвелером. Не понимая, почему она это делает, но чувствуя, что поступает
правильно.
Женщина наклонилась и взяла сияющие камни. Ее цвета - зеленое и золотое - стали
насыщенней,
глубже. Потом фигура женщины снова начала таять, превращаясь в туман, который
закружился в
водовороте, сияя все теми же оттенками золотого и зеленого.
- И в самом деле - дар за дар, дитя. Теперь тебя защищают мои стражи, но
кроме них, у тебя
есть камни с моими символами. Они помогут призвать меня на помощь, если придется
совсем тяжело. Я
не забуду тебя. Свет да благословит твой путь.
Она исчезла, и Элири почувствовала себя покинутой. Медленно, качая в
ладонях четыре камня,
она сошла с площадки.
Кинан не сказал ни слова, хотя заметил и камни, и странное выражение на
лице девушки. Все так
же молча он подвел ее к терпеливо дожидающимся их лошадям. Этим вечером он начал
объяснять
Элири, как надо обращаться с камнями-стражами. И поразился тому, как быстро она
все понимала.
Когда-то досужие языки не раз обсуждали вопрос: человек получает дар, проходя
через ворота, или
пройти через них может лишь тот, кто имеет дар? Поговаривали, что в своем мире
Саймон Трегарт
почти не обладал силой, но здесь она стала заметно мощнее. Может быть, и впрямь
сила, едва тлеющая
по ту сторону ворот, здесь способна расцвести пышным цветом? Да, ему будет о чем
подумать долгими
ночами.
Все, что нужно было знать относительно этих четырех камней, Элири усвоила
за неделю. Теперь
ей уже и самой стало ясно, что она обладает какой-то силой. Сколько она себя
помнила, у нее всегда
был дар обращения с лошадьми. Но в Карстене он, казалось, не только вырос, но и
распространился на
другие сферы. Кинан поделился с ней своими соображениями по этому поводу. Может,
и вправду,
подумалось Элири, в ее собственном мире было немало людей, обладающих скрытыми
способностями?
Пока она не хотела прибегать к силе. Судя по рассказам Кинана, это делало
человека слишком явно
обозначенной целью. Четыре камня-стража были надежно упрятаны в мешочек, висящий
на шее.
Может быть, они еще сослужат ей свою службу, когда она снова отправится в путь.
Но до этого, пока она здесь, ей много чего хотелось успеть. Например,
поохотиться на годовалых
животных, отстреливая наиболее слабых и мелких самцов - на мясо для Кинана.
Старик пытался
скрыть свою возрастающую слабость. Он снова и снова заводил разговор о том, что
ей пора
отправляться в путь, раз последний снег в горах уже сошел и тропы высохли. Она
прекрасно понимала,
чем объяснялась его настойчивость, но он имел право на выбор. Кинан хотел, чтобы
она запомнила его
не умирающим, а тем, кем он для нее был: другом и учителем.
Охота оказалась успешной. Дело близилось к отъезду, и в один из дней Элири
поскакала туда, где
были похоронены родные Кинана. Она коротко скосила траву на могилах, посадила
цветы. Как-то во
время охоты ей попались кусты с яркими цветами и нежным запахом. Теперь она
осторожно выкопала
один. Вернувшись к могилам, набрала камней и выложила их по краю того участка
земли, где, по ее
предположению, Кинан мог пожелать лежать - рядом с могилой его жены. Яркий куст
посадила в
изголовье. Он поймет. Никто посторонний не догадался бы, но он поймет.
Спустя месяц они поскакали к морю и набрали столько соли, сколько смогли
соскоблить со скал.
Одну за другой заполнили ею полости в скалах, расположенные выше уровня, до
которого могли
достать волны. На следующей неделе вода полностью испарится, и соль примет форму
бесценных
кристаллов.
С приходом тепла Кинан окреп. Теперь у него не было ощущения, что мышцы его
одеревенели. И
все же он по-прежнему твердо знал, что смерть стоит на пороге. Но сейчас он
нередко забывал об этом
- когда вместе с девушкой охотился или просто скакал вдоль побережья. Копыта
глухо стучали по
песку... Это было прекрасно.
На смену весне пришло раннее лето. В кладовой было полно сушеного и
копченого мяса, плодов,
орехов и зелени, которую они насобирали в холмах. В конце концов, не выдержав,
старик ей сказал:
- Тропы высохли. Тебе пора отправляться.
Элири кивнула:
- На следующей неделе.
- Нет. - Он решительно покачал головой. - Ты говорила то же самое на
прошлой неделе и за
неделю до этого. Проведи завтрашний день со мной, еще один уйдет на сборы, а
потом - в путь. Время
пришло. - Кинан мягко дотронулся до ее руки. - Дитя, все когда-нибудь кончается.
Теперь настало
тебе время уходить. Близится и мое время, как ты понимаешь, но об этом мы
говорить не будем. - Он
серьезно посмотрел на девушку и удовлетворенно кивнул, поняв, что она согласна.
Хорошо. Старик
поднялся, потянулся и зевнул. - Я ложусь спать и тебе советую сделать то же
самое. Завтра будет
нелегкий день - я собираюсь доказать, что в работе тебе за мной не угнаться. Она
насмешливо
фыркнула.
- Неужели? Надо и в самом деле лечь спать, чтобы поскорее настало завтра и
я смогла увидеть
это.
Следующий день они, как и договаривались, провели вместе. Осматривали
верхние комнаты дома,
и старик рассказывал ей, как все тут было когда-то. Собирали ягоды, сладкие,
теплые от ласкового
солнечного света, и смеялись, точно дети. С берега били острогой мелкую рыбу. А
потом, посолив и
приправив травами, собранными в холмах, пожарили ее и с аппетитом съели на ужин.
На другой день Элири занялась лошадьми. Она собиралась оставить старику
самую сильную и
спокойную из них, но тот отказался, не слушая никаких возражений.
- Не нужен мне конь. Я прекрасно обходился без них, пока ты тут не
объявилась. Справлюсь и
дальше. Забирай всех троих. Двух можешь продать или обменять на припасы - в
общем, поступай с
ними, как сочтешь нужным. Мне они не нужны.
Истинная причина не была названа, но оба понимали, что это за причина.
Девушка больше не настаивала. Она упаковала сумку, тщательно отобрав все,
что могло
понадобиться. Подвязала повыше стремена на тех лошадях, которых собиралась взять
про запас.
Кобыла, которую она отобрала для себя, была крепкая, серовато-коричневого цвета
с темными пятнами
на крупе, с черной гривой и хвостом. Самая подходящая лошадь для холмов, чуткая,
крепкая на ноги, с
окрасом, позволяющим сливаться с ландшафтом.
Две другие выглядели более эффектно, одна каштановая, другая серая.
Тщательно зачиненная и
смазанная упряжь была в отличном состоянии. Что же, за них и впрямь при
необходимости можно
будет выручить хорошую цену.
Когда с приготовлениями было покончено, Элири вернулась в дом. И удивленно
замерла на
пороге. Кинан достал откуда-то большой кусок нарядной ткани и расстелил его на
старом столе,
умудрившись подтащить эту громадину к очагу. Украсил его ветвями и ягодами,
расставил блюда с
едок и свечи, отбрасывающие мягкий свет на все это великолепие.
Подойдя к девушке, Кинан церемонно поклонился.
- Приветствую тебя в моем доме, Элири, дочь из Дома Фара Трейвелера.
Откушай со мной на
прощанье перед долгой дорогой. - Он взял ее под руку и подвел к креслу.
Она с аппетитом поела - с этим у Элири никогда не было проблем, - смеясь
шуткам старика и
стараясь запечатлеть в памяти каждую мелочь. Когда с едой было покончено, Кинан
встал.
- Много лет назад мне в руки попала одна вещь. Я хотел подарить ее своей
дочери. Ее дар
состоял в том, что она дружила со всеми животными. Вот почему я считал, что эта
вещь как раз
подойдет для ее именин. Но потом начались все наши беды, и она отправилась
воевать. - На
мгновение в его глазах проступила старая боль. - Она так и не вернулась, и мне
даже неизвестно, где
находится ее могила. Тело моей дочери лежит где-то в этих холмах, по-прежнему
охраняя их от врагов.
Теперь я дарю эту вещь тебе, если, конечно, ты согласишься ее принять. - Он
достал из-под листьев
маленькую блестящую шкатулку и вручил ее Элири.
Девушка изумленно открыла рот:
- Какая красивая! Кинан засмеялся:
- Шкатулка - это еще не подарок, девочка. Он лежит внутри. Открой и
посмотри.
Элири бережно подняла резную крышку, глаза у нее вспыхнули от удивления и
восторга.
Подцепила пальцами изящную, тонко сплетенную кожаную цепочку, и теперь кулон
свободно свисал с
ее руки. Крошечный конь, вырезанный из черного камня, с яркими рубиновыми
глазами. Серебряная
петля, сквозь которую продевалась цепочка, была прикреплена к гордо летящей
гриве. Это был конь -
и все же не совсем конь: в нем ощущалось нечто такое, что выдавало ум. И
высокомерие. Глаза,
казалось, жили своей собственной жизнью и дерзко смотрели прямо на нее.
- Кинан, это потрясающе. Откуда он?
- С холмов. Я уже сказал, что эта вещь случайно попала мне в руки, но коечто
сделал и я сам.
Прикрепил петлю, вставил цепочку, вырезал шкатулку. Самого коня я нашел. До того
как колдуньи
вывернули горы, здесь неподалеку было еще одно место Старых, может быть, в часе
езды верхом.
После смерти жены я часто ходил туда, чтобы обрести мир и покой. И однажды нашел
этого коня. У
меня возникло ощущение, что это дар Старых. Я поблагодарил их и пообещал, что
отдам его тому, кто
обладает силой и с уважением отнесется к нему. - Старик улыбнулся. - Готов
поклясться, что, когда я
говорил это, держа коня в руке, он стал заметно теплее. Значит, я поступил
правильно, взяв его,
подумалось мне. Теперь он переходит к тебе.
Ее рука плотно обхватила кулон.
- Это самый лучший подарок, который мне когда-либо дарили. Я ни за что не
расстанусь с ним,
Кинан, и, глядя на него, всегда буду вспоминать тебя. - Она надела цепочку на
шею. - Я тоже
приготовила тебе подарок. - Элири выбежала и вернулась с большим узлом. - Здесь
рубашка и
штаны из оленьей кожи. И меховой плащ. Ты все время жаловался, что мерзнешь.
Смотри, вот еще
мокасины, чтобы ноги тоже были в тепле. Они на тройной подошве и обшиты мехом. -
Она смущенно
засмеялась. - Мне бы хотелось, чтобы ты попытался надеть все это. А вдруг я
ошиблась размером?
Спустя несколько минут Кинан спустился по лестнице - ни дать, ни взять воин
- немунух. На
лице - счастливая улыбка. Он медленно повернулся.
- Тебе не о чем беспокоиться. Все сидит прекрасно, а уж какое теплое! Такой
замечательной
одежды у меня никогда не было. - Он выпрямился. - Завтра, в честь твоего
отъезда, я опять надену
все это. А сейчас давай-ка спать; лучше тебе отправиться в путь пораньше, чтобы
не потерять дневного
времени.
Наверно, это был дар богов - то, что этой последней ночью оба спали хорошо
и крепко. И тот, и
другая понимали, что впереди разлука, и боялись бессонницы. Однако сон пришел к
ним на диво
быстро, а сны снились добрые. С первым светом оба поднялись. Перекусили в
молчании. Потом Элири
вывела лошадей и села на свою. Кинан, одетый в то, что она сшила для него, стоял
рядом. Элири
наклонилась и взяла его за руку.
- Я никогда не забуду тебя. - От слез перед глазами у нее все расплывалось.
- Я люблю тебя.
- Она приветственно вскинула руку. - За праздник, который ты подарил мне,
искренне благодарю
тебя. За гостеприимство твоего крова благодарю тебя. Желаю хозяину этого дома
удачи и щедрого
солнца на все времена. Девушка наклонилась, Кинан потянулся вверх и крепко обнял
ее.
- Скачи смело, воин. Пусть твое оружие не знает промаха и пусть Ка-дих
приведет тебя в место,
достойное его дочери.
Он сильно шлепнул лошадь по крупу, и та рванулась вперед. Пока дорога шла
прямо, Элири все
время оборачивалась, чтобы еще разок взглянуть на него. На повороте она в жесте
прощания вскинула
руку и услышала его последний призыв:
- Добрый путь, дитя! Моя любовь уходит вместе с тобой.
Она скакала, ослепнув от слез, понимая, что никогда больше не увидит
Кинана. Будущее было
затянуто туманной дымкой неизвестности. До сих пор ей везло, но что-то принесет
с собой завтрашний
день?
4
Она скакала ровным аллюром, пока не стемнело. Потом раскинула лагерь,
защитив его с помощью
нехитрых заклинаний, которым ее обучил Кинан. В сознании девушки Ганнора и
богиня, которой
молились немунух, слились воедино, и Элири не сомневалась, что янтарные амулеты
и камни-стражи,
подаренные Ганнорой, не допустят, чтобы с ней случилась беда. Она взяла в руки
кусочек янтаря и
обошла по границе свой маленький лагерь, прося Ганнору защитить ее. Может быть,
место Старых и
пострадало, когда горы вывернуло наизнанку, но она унесла оттуда четыре камнястража
- ценный
дар. В полумраке они отсвечивали мягкой, успокаивающей голубизной, и Элири
осторожно положила
их рядом с собой.
Точно так же она действовала и во все последующие дни, пока поднималась
вверх по течению
реки. Трудно сказать, что именно помогало, янтарь или камни. Но ничего более
опасного, чем
случайные звери, рыщущие по своим охотничьим делам, ей не попадалось. Их она
всегда заверяла в
своей дружбе.
Единственным примечательным событием оказалась встреча с изумительной по
красоте самкой
сокола. Птица явно была голодна, и Элири попыталась мысленно представить гнездо,
в котором
жалобно пищали птенцы. Она улыбнулась, излучая сочувствие и доброжелательное
понимание, а потом
бросила птице жирного кролика, совсем недавно пронзенного ее стрелой. Резко
вскрикнув, соколиха
поймала его в воздухе.
Уле
...Закладка в соц.сетях
