Жанр: Фантастика
Балаустион
...ах поднялся...
- Господин Терамен!
- Леонтиск!
Терамен Каллатид имел удивительно статную для его пятидесятишестилетнего
возраста фигуру, прямую осанку и безусловно выдающую его высокое положение
горделивую посадку головы. Лицо его, правильно-сообразное, выглядело бы, впрочем,
вполне заурядно: высокий лоб, острый нос с чуть заметной горбинкой и узкими
крыльями, от которых к уголкам рта пролегли глубокие складки, мягкая линия
подбородка, скрытая ровной, красиво подстриженной бородой. Однако глаза этого
человека - темно-карие, молодые, с тлеющей в глубине искрой - выдавали в нем личность
могучую и необычную. Одет Терамен был в просторную голубую тунику из легчайшего и
очень дорогого косского шелка. На плечи аристократа по случаю зимы был накинут
короткий теплый плащ с меховой оторочкой.
- Боги, Леонтиск! Что они с тобой сделали? - воскликнул Терамен, внимательно
разглядывая его украшенное следами избиения лицо.
- Авоэ, это ерунда, - махнул рукой Леонтиск. - Я так рад встрече, господин Терамен,
что уже забыл об этих ссадинах.
От избытка чувств Леонтиск обеими руками схватил кисть Терамена, но тут же,
устыдившись своего порыва, отпустил ее.
- Я тоже рад тебя видеть, мой юный друг, клянусь Олимпом! Ну же, садись. Тебе
придется очень много мне рассказать. Подозреваю, что ты голоден.
- Не отказался бы что-нибудь проглотить, - скромно произнес Леонтиск, с
позавчерашнего дня не державший крошки во рту. Его желудок уже давно издавал гневные
и громкие вопли протеста.
- Тогда проходи сюда, - Терамен широким жестом указал на стоявшие поодаль
трапезные ложа. - Эй, Харим!
На пороге тут же с поклоном возник старик-каппадокиец.
- Обед на двоих. И вина. Быстро!
- Слушаюсь! - Харим проворно юркнул за дверь, в коридоре, удаляясь, зазвучали его
торопливые шаги. Терамен возлег на ложе, Леонтиск устроился сидя - по спартанской
привычке и оберегая больное ребро. Уже через несколько минут из кухни явилась целая
делегация рабов с блюдами, тарелками, кувшинами и кубками. Комната наполнилась
аппетитными запахами, от которых Леонтиск едва не потерял сознание. Архонтова
баланда, пусть она и была жирнее спартанской похлебки, все же достаточно опостылела
ему за время заключения.
- Теперь слушаю тебя, - напомнил Леонтиску Терамен, увидев, что изголодавшийся
юноша, уписывая за обе щеки кушанья, не торопится с рассказом. - Девочка, дочка
Демолая, как ее... Эльпиника... поведала кое-что, но хотелось бы услышать из первых уст.
При упоминании имени Эльпиники Леонтиск нахмурился. Он сильно беспокоился за
девушку, схваченную во время его побега. Кто знает, какое наказание придумают ей брат
и отец? Они же не люди, а животные, с них станется и руку на нее поднять, а то и розгу.
Бедняжка Эльпиника! Леонтиск испытал всплеск чувства благодарности, смешанного с
угрызениями совести. В то же время он осознавал, насколько бессилен ей сейчас помочь.
- В этом ты абсолютно прав, - медленно проговорил Терамен, когда молодой воин
рассказал, что его тревожит. - Сейчас тебе необходимо как можно быстрее покинуть
Афины. Это место пока безопасно, но кто знает, будет ли оно таковым завтра? Ищейки
архонта вездесущи, а золото способно заставить заговорить самые молчаливые рты.
- Клянусь Афиной Меднодомной, я чувствую себя не в своей тарелке, - в отчаянии
произнес Леонтиск. - Получается, что я использовал ее, когда это было мне необходимо, а
теперь, когда ей нужна моя помощь, сбегаю, как последний негодяй. Я не поступил бы так
ни с одним человеком, протянувшим мне руку помощи, а эту девушку, помимо всего
прочего, я люблю!
- Ни тебе, юный храбрец, ни, увы, мне все равно ничего сейчас не сделать, -
сочувственно глядя на Леонтиска, вздохнул Терамен. - Не штурмовать же, в самом деле,
особняк архонта! Будем надеяться, что Демолай не решится причинить ей какой-то вред -
все-таки она родная его дочь, да к тому же, как я слышал, любимица. Ну, сделают ей
строгое внушение, запретят прогулки, может, лишат подарков или безделок. Это, клянусь
Олимпом, можно пережить, через месяц все забудется. Да и я, когда горячка утрясется,
постараюсь что-нибудь предпринять.
Леонтиск торопливо глотнул из кубка, вытер скользнувшую по подбородку красную
струйку, затем упрямо покачал головой.
- Ах, господин Терамен, все равно получается как-то некрасиво, клянусь
Меднодомной. Как я буду выглядеть в ее глазах? Если бы я хотя бы попытался...
- Иногда нам приходится выбирать между долгом и зовом сердца, - философски изрек
Терамен. - Насколько я знаю, твоим друзьям Эврипонтидам угрожает смертельная
опасность. Или ты готов забыть об этом и броситься вызволять возлюбленную из рук ее
злобных родственников?
- Нет, нет, - Леонтиск вздохнул, отер рукой лоб. - Я должен немедленно отправляться в
Спарту. Но я вернусь. И упаси боги, чтобы Клеомед тронул Эльпинику хоть пальцем! Я
его задушу его же собственными кишками!
- Ты так и не поведал мне, - Терамен укоризненно посмотрел на юного воина. - Я хочу
услышать всю историю, с самого начала.
Леонтиск, не забывая время от времени отправлять в рот куски дичи и фрукты, начал
рассказ с получения отцовского письма, упомянул задание Пирра, подробно остановился
на памятном разговоре с отцом, с горечью поведал о злосчастной судьбе Каллика, и
завершил повествование первой и второй (неудавшейся и удачной) попытками побега.
Терамен внимательно слушал, кивая головой и иногда задавая уточняющие вопросы.
- М-да-а, - протянул он, когда Леонтиск завершил рассказ описанием драматической
схватки в подземелье. - Итак, наш дражайший архонт Демолай не гнушается убийством
афинских граждан, дабы замести следы. Мой юный друг, похоже на то, что дело
действительно серьезное. Этот "альянс"... сдается мне, я что-то уже про него слышал. Не
сомневаюсь, кружок сей объединяет весьма серьезные силы. Непримиримый старик
Павсаний и молодой волчонок Пирр надоели многим: Агесилая они заставляют
нервничать за власть в Спарте, ахейцам препятствуют подминать под себя морскую
торговлю и западные острова, македонцам и римлянам мозолят глаза своим
непокорством, а всем прочим мешают лебезить перед римлянами.
- И поэтому к ним посылают убийцу! - с пылающими щеками воскликнул Леонтиск. -
И не какого-нибудь, а "большого специалиста по неожиданным смертям", как выразился
мой родной папочка, чтоб ему пусто было!
- Ну, ну, не стоит неуважительно отзываться о родителе, юноша. Все-таки он дал тебе
жизнь и воспитание. И действия его вполне оправданы - с точки зрения человека, не
верящего более в свой народ. Не стоит сильно винить его за это, ведь таких людей
большинство. Дай этим людям надежду - и они встанут в первую шеренгу. Но пока они
хотят просто жить, несмотря на унижения, давление, а порой и просто грабеж со стороны
сильных соседей. Эта позиция - следствие сегодняшней реальности, ведь последние
столетия Греции действительно дают мало пищи для оптимизма. Изменится реальность -
изменится и настроение людей.
- Царевич Пирр часто говорит с нами о том, что для греков возможна другая жизнь.
Нас так много, мы умны, упорны, трудолюбивы, наша история помнит славнейшие
победы...
Карие глаза Терамена сверкнули и устремились куда-то вдаль.
- Павсаний, старый мой друг, привил сыну эти идеи. Эх, когда мы с ним были
молодыми, такими, как вы, как мы мечтали! Мы планировали, как станем работать на
этот замысел, как сплотим вокруг себя всех, кому дорога свобода, как будем искоренять -
день за днем, год за годом - поселившуюся в душах греков привычку к рабству. В думах мы
видели иную Элладу - богатую, цветущую, уважаемую соседями, с крепкой армией,
способной дать отпор любому внешнему хищнику. Мы желали грекам счастья и
процветания, но греки не поняли, не поддержали нас. И вот теперь, в конце жизни - что
же? Павсаний доживает век вдали от родины, я, хоть и в родном городе, отовсюду жду
беды.
- Но почему так, господин Терамен? Почему жизнь так несправедлива? - Леонтиск
почувствовал, что к горлу поднялся комок горечи.
- Не стоит винить жизнь или судьбу, спрашивать пристало только с себя, - пожал
плечами аристократ. - Возможно, мы избрали не те средства для достижения цели, в
решительный момент были нерешительны и нетверды в поступках, где-то оперлись на
людей, оказавшихся слабыми. Было бы печально сознавать, что жизнь прожита зря, но,
клянусь Олимпом, одну вещь мы все же сделали! Мы воспитали сыновей, которые, я
гляжу, будут куда как решительнее нас. Ты, Леонтиск, Пирр Эврипонтид, мой Эвполид,
ваши товарищи, - вот будущее Греции, ее надежда и ее кровь. Вы, именно вы приведете
Грецию к ее битвам, к ее огню, к ее победе!
Эти слова, сказанные уверенным, негромким голосом, прозвучали как пророчество, как
откровение бога. Леонтиска переполнили странные возбуждение и восторг, его руки
дрожали, а внутренний жар проступил на щеках пунцовыми пятнами. Молодой воин с
восхищением смотрел на Терамена, не в силах выговорить ни слова.
Последовала минутная пауза, затем Терамен, вздохнув, произнес:
- Но мы отвлеклись. Давай вернемся теперь к поручению, с которым тебя прислал
молодой Эврипонтид. Как я понимаю, речь идет о попытке найти общий язык с Ахейским
союзом?
- Царевич желает, чтобы ты, господин Терамен, используя свои связи, намекнул
ахейцам, что им не стоит больше считать Эврипонтидов врагами. Нужно дать ахеянам
понять, что своих целей те могут добиться не только через Агесилая, но - и даже скорее -
если не будут препятствовать возвращению на спартанский трон Павсания. Разумеется,
при условии, что римских послов-наблюдателей пригласить забудут.
- Старик готов уступить ахейцам западные воды? - удивленно поднял брови Терамен. -
Что-то не верится.
- Главное, как я понимаю, не то, что он сделает, а то, что пообещает. Сейчас, с петлей
на шее, Эврипонтиды вынуждены использовать всякую возможность, способную помочь
им вернуться на трон.
- Понимаю, - кивнул головой аристократ. - Взяв силу, старина Павсаний заговорит со
старыми врагами по-другому. Однако, как бы эти предложения не опоздали. Не
сомневаюсь, что высокопоставленные ахейцы играют в раскрытом тобой, Леонтиск,
заговоре, не последнюю роль.
- Скорее всего, ты прав. Но...
- Я понял тебя, юноша, и попытаюсь помочь вам в этом деле. Среди стратегов
Ахейского союза найдется один-два человека, которые мне кое-чем обязаны. Как только
представится возможность, я обстоятельнейше с ними потолкую и попрошу повлиять на
стратега Эфиальта. И между делом попытаюсь выяснить относительно этого пресловутого
"альянса" и личности убийцы. Посольство, которое ахейцы посылают в Лакедемон,
похоже, будет весьма многочисленным, и негодяю не составит труда в нем затеряться.
Твой отец, случаем, не проговорился, по каким признакам его можно опознать?
- Нет, - покачал головой Леонтиск. - Клянусь Меднодомной, я был так шокирован его
предложением, что немедленно прервал разговор.
- А зря, - укоризненно произнес Терамен. - Если бы ты взял труд выслушать его до
конца, а еще лучше - согласиться выполнить задание...
- Э... что?
- Для виду, конечно. В этом случае тебе не пришлось бы попробовать архонтова
подземелья, а мы имели бы точную информацию об убийце. Как только он объявился бы в
Спарте, вы бы тихонько прищучили его и спустили в Эврот. А теперь, клянусь Олимпом,
это будет сделать труднее.
Леонтиск вздохнул.
- Согласен, это моя вина. Я об этом как-то не подумал тогда. А теперь в каждом ахейце
придется подозревать этого Горгила, ведь он явно не приедет под своим именем!
- Как ты сказал? Горгил? - вскинулся пожилой аристократ. - Так убийцу зовут
Горгилом?
- Ну да, - Леонтиск недоуменно посмотрел на собеседника. - Я разве не назвал его
имени, когда рассказывал? Тебе что-то про него известно?
Лицо Терамена исказила хмурая гримаса.
- Да уж, слышал. Причем, как ты, наверное, догадываешься, ничего хорошего. Этот
Горгил, насколько мне известно, не только сам убийца, но и мастер, главарь целой
группы наемных душегубов. Доподлинно известно, что команду Горгила несколько раз
использовали в своих династических играх претенденты малоазийских и сирийского
престолов. Всегда с неизменным зловещим итогом. Говорят, что прошлогодняя смерть
правителя Родоса и неожиданная скоротечная болезнь сиракузского наследника - тоже их
рук дело.
- Проклятье! Заговорщики не поскупились, если наняли такого знатного мерзавца
убить Эврипонтидов, - мрачно проронил Леонтиск.
- Это уж точно. Его услуги стоят недешево, зато результат всегда один - смерть.
- Как бы не так! - вскричал Леонтиск. - Мы... вся наша эноматия, будем дежурить возле
наследника день и ночь, и любой подозрительный тип, что попытается приблизиться к
царевичу на бросок копья, испытает этот бросок на себе!
В дверь тихонько постучали, затем в проеме материализовалась тощая фигура
каппадокийца.
- В чем дело, Харим? - недовольно обернулся Терамен.
Просеменив в комнату, Харим склонился над ухом аристократа и что-то торопливо
прошептал. Седые брови Терамена удивленно поднялись.
- Эвполид прислал человека с каким-то срочным сообщением, - сказал аристократ в
ответ на вопросительный взгляд Леонтиска. - Подожди меня здесь, юноша. Не думаю, что
это займет много времени.
С этим Терамен вышел вслед за слугой, оставив Леонтиска в одиночестве. Предаваясь
мрачным размышлениям по поводу мер, которые следует предпринять против убийцы,
Леонтиск почти успел доглодать заячью ногу, жареную в масле и обильно сдобренную
чесноком, когда Терамен вернулся.
- Дурные новости, Леонтиск! - прямо с порога начал нобиль. - Как раз касательно темы
нашей беседы.
- Что...? - выдохнул молодой воин. Его сердце стремительно ухнуло вниз.
- Коллегия ахейцев выехала в Спарту сегодня утром.
- Так скоро? Афина Сотейра, я думал, что имею несколько дней в запасе... Откуда?
- Из Сикиона, ахейской столицы. Не сомневаюсь, что мастер Горгил и его братия в
составе делегации. Торопиться ахейцы не будут, заедут по пути в пару-тройку
пелопоннесских городов, но при любом раскладе через четыре, самое большее - пять дней
убийцы будет в Лакедемоне, и за жизнь молодого Эврипонтида нельзя будет дать и обола!
- Великие боги! - Леонтиск вскочил на ноги. - Значит, я должен немедленно
отправляться в дорогу. Господин Терамен, помоги покинуть город! Мне нужен конь и
любая возможность выбраться из Афин.
Аристократ почесал висок ухоженным ногтем.
- Слишком рискованно пытаться миновать какие-либо внешние ворота, даже изменив
внешность. Подкупить городских стражников было бы нетрудно, но, без сомнения,
собственные люди архонта тоже расставлены у всех ворот. Скорее всего, будет под
надзором и дорога до Коринфа.
- Что же делать, господин Терамен, что же делать? - Леонтиска трясло. Он еле
сдерживался, чтобы не кричать.
- Успокойся, юноша. Я думаю, есть один способ обмануть ищеек Демолая. Ты
отправишься в Спарту морем!
- Морем? - Леонтиск глянул на старшего товарища с изумлением. - Но ведь сейчас
зима! Неужели найдется капитан, который поднимет якорь в это время года?
- О! не сомневайся, некоторые отчаянные островные контрабандисты работают на
перевозках круглый год! - усмехнулся Терамен. - И один из этих капитанов, мой старый
знакомец, держит свою фелюгу в постоянной готовности - на всякий случай, если мне
вдруг приспичит спасаться из Афин.
- Невероятно! - у сына стратега словно гора с плеч упала.
- Неужели ты думал, юноша, что я, устроив побег, не позаботился, как тебе выбраться
из города?
- Господин Терамен! Ты... Я просто не знаю, как тебя благодарить! - выдохнул
Леонтиск. - Но... как мне добраться до гавани, если все городские ворота под надзором
людей архонта? Да и в самом Пирее... По-моему, там попасться куда проще, чем в самих
Афинах.
- А кто тебе сказал, что корабль стоит в Пирее? - усмехнулся аристократ. - У нашего
славного города, морской столицы Греции, есть несколько гаваней и кроме пирейских.
Фалерская, например, или Форон. Вы отправляетесь из первой.
- "Мы"? - удивился Леонтиск.
- Ах, я еще не сказал тебе? Эвполид отправляется с тобой. В Спарту.
- Твой сын?
- Да. У меня давно созрела идея отправить его из города. Учитывая нынешнее
положение,
лучше будет, если он уедет, а то как бы с ним не случилось беды. До меня-то врагам не
так просто добраться, я почти не выхожу, а Эвполид, он здесь слишком на виду - молодой,
дерзкий, горячий... И дома ведь его не удержишь... Одним словом, от греха подальше
пусть отправляется в Лакедемон. И вам поможет - полагаю, по вчерашней стычке в
подземелье ты оценил его дух и твердую руку.
- Хе, Эвполид настоящий герой! - горячо подтвердил Леонтиск, вызвав
удовлетворенную улыбку на губах польщенного отца. - Я просто счастлив, если он
отправляется со мной.
- Значит, решено, - вздохнул Терамен. - А касательно того, как выбраться из города...
Не стоит рисковать, пытаясь подкупить всех до единого охранников ворот, когда есть
способ старый и проверенный... Нужно только дождаться ночи.
- Отпусти, слышишь! Оставь меня! - в очередной раз злым голосом воскликнула
Эльпиника, безуспешно пытаясь вырвать руку из схвативших ее стальной хваткой пальцев
брата. Клеомед, с белым от бешенства лицом, не обращая на крики сестры ни малейшего
внимания, грубо тянул ее за собой по коридору, ведущему к апартаментам отца. От боли,
унижения и страха перед предстоящим разговором Эльпинике хотелось расплакаться, но
гордость не позволяла ей сделать это .
Оказавшись перед массивными высокими дверями, Клеомед распахнул одну из створок
и рывком втащил сестру в комнату. Стены помещения были драпированы зеленой и
темно-синей бархатной тканью, в углах застыли, уставившись перед собой слепыми
глазами, мраморные бюсты, середину левой стены занимало массивное, десяти локтей в
высоту, изваяние сидящего на троне Зевса. Дневной свет проникал в комнату сквозь два
высоких и узких, как бойницы, окна.
Архонт, заложив руки за спину, нервно расхаживал взад-вперед по мягкому
вифинскому ковру. При появлении Клеомеда с сестрой он остановился и впился в лицо
потупившей глаза девушки не предвещающим ничего хорошего взглядом.
- Вот, отец, полюбуйся на нашу героиню! - с едва сдерживаемым бешенством процедил
Клеомед и еще раз, совершенно без нужды, резко толкнул девушку в спину.
- Оставь меня, я сказала! - дернула плечом она и, набравшись храбрости, взглянула
отцу в глаза.
- Что же ты наделала, мерзавка? - приблизившись почти вплотную и сверля ее злобным
взглядом, прошипел архонт. - Как же ты могла, гадина, решиться на такую подлость?
Не выдержав, Эльпиника снова опустила глаза. Левую щеку вдруг обожгла хлесткая
пощечина.
- Отвечай, дрянь! - голос Демолая сорвался на визг. - Зачем, объясни мне, зачем ты
устроила этому молокососу побег? А? Тебя спрашиваю!
- Я люблю его, - всхлипнула девушка. Четверть часа назад, когда Клеомед ворвался в ее
покои, она дала себе слово, что будет держаться стойко и спокойно. Однако стыд и страх,
переполнявшие девушку, лишили ее последних остатков мужества.
- Что-о?! - заорал Демолай. - Ты что его? Ах ты, потаскуха!
Голова девушки содрогнулась от еще одной сильной пощечины. Глухо зарыдав,
Эльпиника, закрыла лицо руками и дернулась к двери, но Клеомед, стоявший за спиной,
грубо толкнул ее назад с криком:
- Куда, сука? С тобой еще не закончили!
- Так кого ты любишь, шлюха? Кого? Кого? - с каждым словом взбешенный архонт
наносил дочери сильный удар ладонью, не разбирая - по лицу, по голове, по шее. Она не
отвечала, спрятав лицо и рыдая уже в голос.
- Ты любишь сопливого негодяя? Ах, вот оно что? А меня, твоего отца, который тебя
кормит и одевает, ты не любишь, подлая змея? - зарычал, еще больше стервенея, Демолай.
- Ты, значит, по велению хитрого молокососа посещаешь изменников государства,
злоумышляешь вместе с ними против своей семьи?
Избиение прекратилось лишь когда девушка, закрыв голову руками, вздрагивая всем
телом, сжалась на полу. Потирая ушибленную руку, архонт, не сводя с дочери взгляда,
отступил назад и приказал:
- Встань, - и, видя, что девушка не торопится исполнить приказание, снова заорал во
все горло: - Вста-ать, шлюха!
Клеомед, подскочив сзади, бесцеремонно схватил ее за подмышки и рывком поставил
на ноги. Дрожа и мелко всхлипывая, Эльпиника стояла, опустив голову, закрыв горящие
щеки растрепавшимися волосами. Горло удавкой стягивал спазм горькой обиды: она
решительно не ожидала такой жестокости со стороны отца. "Нет, это не со мной
происходит! - билась о стенки головы мысль. - Этого не может быть. Это мне снится!" Но
проснуться никак не удавалось.
Какое-то время Демолай молчал, глядя на дочь с таким выражением лица, как будто
видел перед собой крысу или жабу. Ярость архонта отнюдь не утихла. Совсем недавно он
с таким презрением отнесся к провалу стратега Никистрата, чей сын не пожелал
выполнить уготованной ему по плану заговора роли. И что же теперь? Его собственная
дочь совершила поступок, поставивший под угрозу грандиозный план, в реализации
которого заинтересованы серьезные люди. Люди, которым он обещал, что устроит все в
лучшем виде. Какой ужас! Проклятые дети, путающие карты родителей! Откуда вы только
беретесь, подлые неблагодарные выродки!
- Рассказывай, о чем ты говорила с Тераменом. Живо!
- Чего молчишь, коза! - Клеомед грубо встряхнул ее за плечи. Голова девушки
мотнулась, она всхлипнула.
Главное - не сдаться, не зареветь снова. Эльпиника не помнила, чтобы на нее когдалибо
поднимали руку, и ситуация вызывала у нее не только страх, но и сильнейшее
чувство протеста. Отец, он ее избил! И как - вся щека горит. Ну нет, клянусь Богиней,
ничего вы от меня не узнаете! Забыли, что ли, что характером я с детства не уступала
братцу?
Архонт увидел, как отвердели скулы девушки, как ее дрожавшие губы крепко сжались и
подбородок упрямо выдвинулся вперед. О, как хорошо он знал подобное выражение лица
своей дочери. Рука, занесенная было для очередного удара, опустилась. Все было
бесполезно. В таком состоянии она ничего не скажет. Что же делать? Как исправлять
положение?
Чувствуя, как по шее сползает капля холодного пота, архонт мучительно пытался найти
в голове хоть одну стоящую мысль.
Ситуация была действительно скверная. Если по его, Демолая, вине - в подробностях
никто разбираться не будет - вся подготавливаемая с таким тщанием операция сорвется,
это наверняка будет стоить ему доверия римлян, и, несомненно, должности и состояния.
А, возможно, и головы. От перспективы расстаться со своим существованием,
насыщенным всеми радостями, какие может позволить себе богатый и уважаемый
человек, архонт мелко задрожал. Пора было подумать об исправлении ошибок. Но сначала
нужно закончить с этой сопливой дурой.
- Я принял решение, Эльпиника, - суровым голосом произнес Демолай. - Твой
поступок показал, что ты не ценишь ни своей нынешней вольготной жизни, ни моего
родительского благорасположения. Пора тебе почувствовать крепкую узду, мужскую руку,
которая приструнит твой взбалмошный норов! Я, помнится, обещал тебе, что ты сможешь
выбрать мужа по своему усмотрению. Теперь понятно, что я ошибался - ты не созрела для
такой свободы. Поэтому выбор за тебя сделаю я. В скором времени ты будешь отдана за
одного из юношей, из тех, что добиваются твоей руки.
Эльпиника, не веря услышанному, подняла глаза на отца, но не нашла в выражении его
лица ни малейшего намека, что все это шутка.
- Да, да, что смотришь? - раздраженно отреагировал Демолай. - Через два месяца,
максимум три-четыре, ты будешь мужней женой, и тогда поглядишь, будет ли супруг
терпеть все твои капризы и глупую бабскую блажь. Клянусь отцом-Зевсом, я уж
постараюсь выбрать такого парня, который не будет тряпкой в твоих руках, а наоборот,
быстро - плетью или кулаком - направит твою энергию в правильное русло. Да вот, хотя
бы Праксагора, он давно уж наш порог обивает. Отец у него уважаемый человек, да и сам
он парень что надо! Малость грубоват, возможно, но после одной-двух трепок ты быстро
поймешь, что такое послушание и семейная жизнь. А что есть правильная жизнь для
женщины? Несомненно, рожать детей и смотреть за домом. И самое главное - не лезть в
мужские дела!
Страх в душе девушки окончательно уступил место гневу. Она видела, что отца не
переубедить, и его решение глобальным образом перевернет всю ее судьбу. Не в силах
сказать ни слова, она глядела на архонта совершенно другими глазами. Великая богиня, и
этот красный от ярости, бранящийся и абсолютно чужой старик - ее отец? Какой же он
бессердечный - так наказывать ее! И за что? За то, что она послушалась веления своего
сердца, поступила так, как считала правильным? Но не этому ли он сам учил ее с детства?
В любом случае, Эльпиника нисколько не сожалела о своем поступке. И раз они так
ярятся, значит, Леонтиску удалось уйти от преследователей, раствориться в темных
туннелях клоаки. Конечно, господин Терамен послал, как и обещал, своих людей, и они
отвели ее возлюбленного в безопасное место. Он на свободе!
От сознания, что она страдает не зря, Эльпинике сильно полегчало. Ей вдруг стало
наплевать на бешенство отца и брата. Пусть орут, пускай издеваются; она стерпит все их
тычки и пощечины. Тьфу, и не стыдно же поднимать руку на женщину! Тоже мне,
мужчины, повелители мира!
Презрительная улыбка искривила губы девушки. Чтобы скрыть ее и наверняка
изменившееся выражение своих глаз, она поспешно опустила голову. Но проницательный
глаз отца все же что-то уловил. Смерив дочь тяжелым взглядом, Демолай процедил:
- Вижу, раскаяния от тебя не добиться, шлюха! Все, ступай прочь! Отныне тебе
запрещено выходить на улицу и вообще покидать женскую половину дома. Хотя, - она
задумчиво поскреб бороду, - надо бы к тебе и там приставить надежный надзор. Клеомед?
Хилиарх вопросительно поднял брови.
- Найдешь ей хорошую приятельницу, из приличной семьи, не слишком молодую и
чтоб была с понятием. Пусть переселяется к нам и приступает к работе.
- Будет сделано, отец, - кивнул головой Клеомед. - Уж я для этой змеюки постараюсь,
будь спокоен!
Когда Эльпиника с г
...Поділитися у соцмережах
